Верните понимание в отношения. Найдите настоящую причину семейных конфликтов

13. Она сказала: «Баоюй, ты же всеобщий любимец»

«Маленькая пчелка, сидящая среди цветов», — и ещё: «Когда горные цветы расцветут, он будет смеяться среди них». Все это можно сказать о студенте Цзя Баою. Если судить по тому, насколько студент Баоюй окружён женским вниманием, заботой и лаской, он, безусловно, привлекает больше внимания, чем поп-звезды из Гонконга и Тайваня. Он — настоящий кумир: не говоря уже о его изящной осанке, он, естественно, обладает и огромным талантом; его ловкость в общении с госпожой Ван и умение заискивать перед великой матушкой Цзя — всё это присуще сыну из влиятельной семьи.

В Большом саду всегда существовала естественная иерархия, в центре которой находился Баоюй. Если просто посчитать соотношение мужчин и женщин на квадратный метр, то здесь наблюдается поразительное преобладание женщин над мужчинами. В этом огромном саду, в доме семьи Цзя, где бушует юность, мужчина, обладающий такой же привлекательностью, демократичностью, властью и талантом, как Баоюй, можно пересчитать по пальцам: это и есть сам Баоюй. Поэтому Бао Юй стал востребованным «любимцем публики». Умелый автор в конце концов лишь вскользь упомянул о его браке с сестрой Бао, сложившемся «случайно», иначе книгу было бы невозможно ни писать, ни читать дальше. Когда кумир женился, поклонники — фанаты музыки, кино и поэзии — перестали ревновать друг к другу, перестали с безумной страстью преследовать его, любить его и думать, что без него не смогут жить.

Сестричка Ли, однако, влюбилась именно в этого всеобщего любимца и убедилась (после неоднократных проверок и испытаний), что он тоже любит её в каждый миг. На самом деле это большое заблуждение. Сестричка Ли не подталкивала Баоюя к карьере и богатству; он считал, что она не из тех, кто руководствуется мирскими соображениями. Лин-сестра писала стихи так же прекрасно, как и он сам; он считал, что она обладает выдающимся талантом и вовсе не заурядная. Бао Юй оглядывался вокруг: какая ещё девушка могла бы так же, как Лин-сестра, идти ему на встречу, потакать ему, дарить ему свободу и страсть (а заодно и доставлять ему неприятности)?

Если бы круг знакомых Баоюй был таким же широким, как у Цзя Ляня, и он мог бы размещать объявления в газетах или давать объявления о поиске супруги по телевидению, то сестра Линь наверняка не прошла бы отбор. Ведь девушек, способных дать ему такую же свободу, как сестра Линь, было бы слишком много, да и к тому же они не обязательно были бы такими язвительными, такими ревнивыми, такими слабыми и болезненными, такими склонными при каждом удобном случае сочинять «Песнь о погребении цветов» или «Стихотворение о погребении травы». Это так грустно, что не хочется жить.

Любимец публики не подходит для брака: если он женится, его кумир умирает. В результате девушки из Большого сада либо вышли замуж, либо умерли, либо заболели, либо стали монахинями, либо вышли замуж за иностранцев — вокруг царила атмосфера веселья и радости, но на самом деле это было ужасно. В конце концов, кумир тоже ушел в монастырь и стал монахом.

Ошибка сестры Линь заключалась в том, что она влюбилась в всеобщего любимца Цзя Баоюя. С её ревностью, её мелочностью, её зависимостью от чужого крыша, её туберкулёзом, её поэтической душой… как она могла влюбиться в Баоюя — того, кого все считают «мужем» (предполагаемого будущего супруга)? Нельзя вызывать гнев толпы: кто осмелится так нагло и беззаботно монополизировать любовь всего народа? Разве она не обзавелась медвежьим сердцем и леопардовой смелостью?

И действительно, ей всегда приходилось страдать больше всех. Если бы автор соединил Баоюя и Дайю в пару, «Сон в красном павильоне» превратился бы в настоящую комедию. Ведь полностью приручить всеобщего любимца и сделать его личным питомцем — даже с магией сестры Линь — было явно не по силам.

Идеальным вариантом было бы, если бы Бао Юй не женился, женился в пожилом возрасте или вступил в тайный «незаконный союз», но разве гордая сестра Линь согласилась бы на это? В противном случае она не погибла бы так трагически.

14. Она сказала: «У Да, мы действительно не подходим друг другу»

Стремление к красоте присуще каждому человеку. Точно так же присуще каждому и стремление избегать уродства. Если цветок по несчастью оказался на коровьем навозе, должен ли он воспользоваться питательными веществами навоза, чтобы буйно расти, или же переселиться «с навоза» к другому объекту любви, обязательно устроившись на куче карбамида или мочевины?

Столкнувшись с такой свахой, как Ван По, которая и принесла ей успех, и обрекла на поражение, наша госпожица Пан, юная Цзиньлянь, сделала выбор, не оставляющий пути к отступлению. Она выбрала Симен Цин не только потому, что он был богат, нежен и обходителен, но, что более важно, Симен Цин вернул ей уверенность в себе как женщине и счастье. У У Да был брат-мясник, способный тремя ударами кулака и двумя ударами ногой убить тигра с подвешенным на лбу знаком, и госпожа Цзиньлянь об этом знала. Можно сказать, что сцена с брызгами крови в «Львином павильоне» заранее входила в её расчёты и планы. Тем не менее, она всё же пошла за господина Симен. Дело не в том, что она не боялась преступного мира, а в том, что она считала: «Не прошу вечности, но хочу, чтобы это когда-то было» — это тоже неплохо.

Судьба играет злыми шутками: такая нежная и изящная девчонка из семьи Пан оказалась в паре с «лепешником», который «не дотягивается до стола, когда сидит, и не укладывается на скамейку, когда лежит». Стрельба Купидона и проницательность старухи Ван просто уморительны. Хотя героев и не судят по внешности, профессии или облику, хотя красавицам часто суждена короткая жизнь, а красавицы чаще всего спят с некрасивыми мужьями, то, насколько Пань Ву не соответствует ей, — это уже слишком «божественное творение» и «выходит за пределы времени и пространства».

Ещё смешнее то, что старик У с полной серьёзностью взялся за роль мужа, а в мире не нашлось ни одного героя, который бы выступил в защиту справедливости. Если бы не эта проклятая оконная перекладина, ударившая господина Симен так же, как яблоко ударило Ньютона по голове, то, боюсь, мисс Пан прожила бы всю жизнь с этим сожалением.

В конце концов, У Сун — воин. Будь то братская верность или супружеская верность, его топор всегда обрушивается на прелюбодеев и распутниц. Убивая «собачьих мужчин и женщин», У Сун испытывает такое же удовольствие, как будто избавляет народ от бедствия. Естественно, он и не думает о настоящей причине, по которой красавица «вылезла за стену» — её брак принёс ей неизгладимый позор и унижение, брак исказил её мир. Её увлечение Си Мэнем не было, как гласят городские слухи, ни низменностью, ни бесстыдством, и не было местью У Да. Она просто хотела осуществить мечту, которую может иметь любая нормальная женщина: насладиться радостью, которую дарит ей мужчина.

Если госпожа Пан заранее знала об этом, зачем ей было тогда так поступать? Раз она так ненавидела этот брак, зачем ей было выходить замуж за продавца лепешек, чтобы потом «перебежать» к другому?

Что именно произошло тогда, остаётся неясным. Возможно, старуха Ван съела слишком много лепешек У Да и, не имея денег, чтобы заплатить, нашла ему молодую девушку в качестве расплаты. А может быть, госпожа Пан по ошибке приняла У Эр за У Да и перепутала жениха. Даже если это и была ошибка госпожи Пан, то люди бывают недальновидны, а лошади спотыкаются — тем более для такой девицы, как госпожа Пан, которая никогда не выходила из дома и полностью полагалась на сваху и родителей.

Жаль, что в то время в Токио ещё не знали, что такое развод. Если бы знали, думаю, мисс Пан точно не осталась бы у печи У Да, только ради того, чтобы всю жизнь бесплатно есть лепешки. Она наверняка развелась бы, ведь когда брак становится для женщины позором и унижением, сам этот брак становится предметом проклятия. Конечно, это несправедливо по отношению к У Да: не разведясь, он, по крайней мере, «не удержал бы её сердце, но удержал бы её тело», и не остался бы в убытке.

Если У Да действительно так думает, это доказывает, что он вообще не понимает ни женщин, ни брака. И у мисс Пан появляется ещё больше причин, чтобы попрощаться с ним.

15. Она сказала: «Укун, ты всё ещё ребёнок»

Укун должен ненавидеть, в первую очередь, мужчин. Например, Тайбай Цзиньсин, который соблазнил его стать Бимавеном и стал предметом насмешек на веки вечные; Небесного Императора, который, желая удовлетворить свою похоть, приказал трём тысячам небесных воинов и генералов уничтожить пещеру «Водяной занавес»; Будду Рула, который устроил ловушку и обманом запер его на 500 лет, и так далее. Если продолжать этот список, он, боюсь, заполнит всю Южную Небесную Врата.

В первую очередь он должен быть благодарен женщинам, например, сестре Гуаньинь, сестре Цзыся и другим. Без них он до сих пор пел бы под горой Учжи песню «Я люблю гору Учжи».

Однако он безмерно любил монаха Тан, монаха Ша и монаха Чжу (хотя, если бы не любил, заклинание «Жесткий обруч» уже давно унесло бы его жизнь!), а к женщинам, встречавшимся ему на пути — будь то красавицы или уродливые, от восьмидесятилетних старух до семилетних девочек — он при малейшем поводе поднимал свой Золотой обруч и с громким криком бросался на них: «Чудовище, попробуй выдержать удар моего старого Сунь!»Несмотря на то, что в большинстве случаев оказывалось, что обезьяна поступала правильно, его особая ненависть к женщинам осталась в памяти многих.

Не умея отличать добро от зла и обожая размахивать копьем и палкой, он, увидев одну женщину-демона, решил, что все женщины на свете похожи на демонов. Такая обезьяна, не имеющая ни капли философских знаний, — настоящий ребёнок, проблемный ребёнок с серьёзными «гомосексуальными» наклонностями и синдромом гиперактивности. Что касается понимания женщин, то ему, пожалуй, придётся начать учиться с уроков гигиены во втором классе начальной школы. Это также доказывает, что физическая зрелость не равна зрелости в вопросах брака.

По сравнению с опытным развратником Чжу Бацзе, у которого впереди была сестра Чан’э, а сзади — девчонка из семьи Гао, и который по пути срывал все цветы и заигрывал со всеми девушками, Укун, без сомнения, является любовным простаком. Если бы не «Великое путешествие на Запад», где ему навязали скандальный роман, этот парень, пожалуй, даже после того, как стал бы буддой или бессмертным, все равно с горечью сетовал бы на свою любовную жизнь — пустую и безлюдную, какую-то унылую и печальную. Дело не в том, что у него не хватало смелости в любовных делах, и уж тем более не в том, что у него не было успеха у женщин: ведь кто осмелится открыть душу обезьяне, которая при малейшем поводе начинает избивать и убивать женщин?

Став королём горы, Великий Король часто занимался тем, что захватывал себе главную жену — точно так же, как Чжу Бацзе нес свою невесту на спине, — открыто и без обиняков. Но когда Обезьяний Брат стал Красивым Королём Обезьян, он подружился с Быком-Головой, целыми днями дрался и убивал, и у него вообще не было желания захватить себе жену и завести гнездо маленьких обезьяньих королей. Это также доказывает, что Обезьяний Брат прожил эти несколько сотен лет зря: он даже не понимает, что такое подростковый период. Он действительно остался наивным ребёнком, играющим за порогом брака — он всё ещё мечтает истреблять демонов и приносить мир и спокойствие в мир. Разве это не вопросы, которые волнуют только детей?

Если бы кто-то вышла замуж за Укуна, был бы их брак счастливым?

Нет, ведь Укун — это всё-таки ребенок с высоким IQ, но низким IQ, который бросает громкие слова и совершает глупости!

Он умеет только разрушать, но не умеет созидать. Он знает только, как брать, но не знает, как отдавать.

Разве не жестоко и не смешно ожидать, что такой ребёнок поймёт, что такое любовь, что такое семья, что такое ответственность, что такое карьера? Он, наверное, сделает гримасу, а потом скажет жене: «Я пойду точить Золотой обруч, я отточу его до размера иглы, чтобы ты могла вышивать».

Возможно, его карьера будет блестящей, и всё пойдёт как по маслу, но он не станет идеальным мужем. Неудивительно, что из четырёх учеников и учителя девушки в первую очередь отвергли именно того великого героя и доблестного воина, который не знал себе равных под небом, мог подниматься на небеса и спускаться в преисподнюю, вызывать ветер и дождь, летать на облаках и быть непредсказуемым — Сунь Укуна!

В конце концов, он всё ещё ребёнок, и ему предстоит ещё 1000 лет, чтобы повзрослеть.

16. Она сказала: «Свинья, ты сегодня уже бросила курить?»

В небольшой четвёрке, отправлявшейся за Священным Писанием на Запад, обязанности Тан Сэна заключались в том, чтобы ездить на лошади, питаться вегетарианской пищей, подвергаться обману или плене со стороны демонов, выступать в роли представителя людей, а также произносить заклинание «Жингу» и петь «Only»; обязанности Сунь Укуна — разведывать путь, просить милостыню, лезть не в своё дело, подниматься на небо и спускаться в преисподнюю за помощью, а также кататься по земле, подвергаясь заклинаниям; обязанности Ша-Ханша же были весьма просты — нести ношу, вести лошадь, следить за багажом, есть, получать побои и убивать мелких демонов. Ун-Кун — нападающий, Тан-Сэн — центральный полузащитник, а Ша-Хан — опорный защитник. Рахунок Гуаньинь уже был очень точным, но в этот момент она выставила на поле новую фигуру. И вот на сцену вышел уродливый чудак с головой свиньи и телом человека, Чжу Бацзе, мистер Неспособный.

Свинья казалась лишней, но очень скоро она тоже нашла свою роль — свободный игрок на всей площадке, суперзапасной и развлекатель публики. Если бы не появление Небесного Маршала Тяньпэн, Укун задохнулся бы от скуки, Танцзы умер бы от злости, а Шацзы умер бы от усталости. Но у него, в конце концов, было множество проступков: он дразнил Чанъэ, похитил госпожу Гао, был обжорлив и ленив… Он буквально соединил в себе слабости богов, людей, свиней и демонов.

Однако Гуаньинь не наложила на него «жесткий обруч», поскольку у него не хватило ни способностей, ни смелости устроить бунт в Небесном дворце и вступить в магическую схватку с Буддой. Поэтому Тан Сэн дал ему прозвище: Ба Цзе! Что именно он должен «ограничивать» — об этом не говорится, но я полагаю, что в основном это касается отказа от курения и алкоголя, от посещения публичных домов и азартных игр, от гнева и лени, от тайного накопления денег и от привычки бросать начатое на полпути…

К сожалению, свинья всё-таки не был образцовым монахом: по крайней мере, его похотливые помыслы и смелость, подобно тайным сбережениям в ушах и всегда пустому животу, «сохранялись до самого финального свистка». Для демонических существ, разве не было бы радостью покорить войско Ба Цзе без боя? Каждый раз, когда Бацзе решался сказать: «Мне всё равно», его тут же связывали в узы и он пускал в штаны от страха. Странно, но он был очень забывчивым: как только рана заживала, он забывал о боли. Стоит ему увидеть красавицу, которая часто бросает ему кокетливые взгляды и активно флиртует, как у него сразу же начинает течь слюна, и он, как одурманенный, бросается на неё. Результат, конечно же, предсказуем: он получает пощечину, становится пленником и, рыдая, взывает к «Брату Обезьяне».

Есть такая поговорка: «Чжу Бацзе смотрится в зеркало — ни с одной, ни с другой стороны не человек». На самом деле, в одном опросе девушки отдали массу похвалы и восхищения именно этому шутнику, бесполезному и полному слабостей «Великому Богу Граблей». Похоже, он обладает наибольшим брачным шармом, о чём свидетельствуют многочисленные поклонницы Бацзе.

Однако если по-настоящему заговорить с ним о любви и браке, то и до Бацзе, и после него он, похоже, становится для женщин как кегля в боулинге, от которой они боятся не успеть отпустить. Об этом свидетельствует то, что сестра Чанъэ, охраняющая холодный дворец на Луне, не заводит романов с Тяньпэном, а дочь семьи Гао держится от Бацзе на расстоянии вытянутой руки и не вступает с ним в интимные отношения. Не говоря уже о Стране дочерей, где все жительницы без ума от Тан Сэн: как бы Бацзе ни заискивал, девушки воспринимают его лишь как хряка в период течки. Проблема «свиньи» — это, по сути, проблема мужского поведения.

Он настолько скучен и отвратителен, что, по сути, «главное, чтобы она была живая и была женщиной» — и он уже начинает пускать слюни и приставать. Это же слишком «беспорядочно». Не говоря уже о том, что если бы она действительно вышла замуж за такого неспособного мужа, который за один присест съедает 18 ведер, только ест и не работает, да ещё и с плохим характером, — было бы странно, если бы она не умерла от злости.

Его глупость, недальновидность, слабость и нелепые высказывания, возможно, заставляют тебя, сидящую перед экраном, хохотать до слез, но если он действительно залез бы к тебе под одеяло и стал бы к тебе приставать, ты бы, конечно же, закричала от ужаса. Не веришь — спроси у мисс Гао из деревни Гаоцзяцзан, и ты все поймешь.

Мужчина с множеством недостатков не обязательно плохой человек, но мужчина с небольшим количеством достоинств точно не будет хорошим мужем — как, например, господин Чжу Бацзе, известный как «Свиной принц».

17. Она сказала: «Тан Санцзан, вера для тебя важнее меня?»

Даже без поощрения сестры Гуаньинь те, кто мечтает стать членом семьи монаха Тан Саньцзана, наверняка выстроились бы в длинную очередь у подножия горы Путо. По крайней мере, в день, когда монах Тан уйдет из жизни, он сможет составить завещание, в котором заявит, что отдает свои останки семье и потомкам для приготовления на гриле. Говорят, что даже глоток бульона Тан Саньцзана дарует вечную жизнь, не говоря уже о том, что из его мяса можно сделать фрикадельки — по кусочку на каждого. Если не съесть всё сразу, с одной стороны, можно было бы на этом заработать, обогатив семью и себя; с другой — хранить в холодильнике, чтобы потомки могли наслаждаться этим в будущем. В итоге семья Санцзана превратилась бы в огромный род «черепах», которые только рождаются, но никогда не умирают, обладая долголетием черепах и журавлей.

Пожалуй, девушек, искренне желающих соединить с ним свою жизнь и не испытывающих ни малейшего интереса к его плоти, кроме правительницы Страны дочерей, найдётся крайне мало. Откройте «Путешествие на Запад» на любой странице — все без исключения демоницы и ведьмы, кем бы они ни были, изо всех сил стремятся съесть плоть Тан-цзан. В лучшем случае они прибегают к схеме «сначала изнасиловать, потом убить» или «сначала совокупиться, потом сварить», но в конечном итоге всегда возвращаются к цели — съесть плоть Тан-цзан. Даже правительница Страны дочерей не может гарантировать, что она не использует «уловку красавицы». Как только Тан-цзан окажется в её «постели», разве он не станет тогда как курица или утка в клетке, ожидающая забоя?

Проблема Тан-цзуна заключается в том, нужна ли монаху сексуальность, нужны ли ему женщины; это вопрос определения его статуса — человека или божества, а также вопрос веры. Конечно, он человек: ему нужно есть, проявлять милосердие и произносить заклинание «Жесткий обруч» для своенравного обезьяны. Но в то же время он обладает немалой «божественной» силой: Гуаньинь предначертала его судьбу, а ученик обеспечил ему безбедную жизнь. Поэтому ему остаётся лишь открывать рот, ездить на лошади, произносить заклинания и поклоняться Будде — о всём остальном ему не нужно беспокоиться. Таким образом, кроме того, что он является наставником, ему почти ничего не нужно делать, и, естественно, он ничего и не умеет.

Для Укуна он — тупица, слабоумный, зануда и при этом представитель власти, с которым Гуаньинь заключила договор о получении священных писаний. Для Бацзе он — монах, обычный человек, немного туповат и при этом бездельничающий аристократ. Для Ша Сэнга он — учитель, связной с Западным Небом, руководитель экспедиции за Священными Писаниями и охранник. Для Маленького Белого Дракона он — рыцарь с мускулистым телом, у которого на заднице никогда не появляются геморроидальные узлы, всю жизнь проводящий в седле, а также угнетатель.

Он жил ради веры и всегда был готов умереть за неё.

Его вера — это сестра Гуаньшиинь, великая милосердная и сострадательная, спасающая от страданий и бедствий.

К счастью, он монах, ему не нужно жениться, или же он просто ждёт, пока организация устроит его. На самом деле, женщины ему лишние. За исключением Гуаньинь — этого влиятельного, могущественного и обладающего магической силой кумира — он почти ко всем женщинам относился с холодностью, держась на расстоянии не менее 3 chi. Ведь он знал, что женщины мастерски используют «уловку красоты» и все без исключения хотят отведать его плоти — использовать его мясо для горячего супа или приготовить на гриле, что гораздо интереснее, чем болтать с монахом о любви и романтике, тем более что один кусочек может продлить жизнь, укрепить инь и усилить янь.

Он не позволял женщинам мешать его великому делу — сбору Священных Писаний — и его великой цели — достижению просветления здесь и сейчас. Он должен был терпеть, терпеть и терпеть снова. Хотя ему и хотелось обнять тонкую талию правительницы Царства Дочерей, станцевать с ней вальс или диско, спеть песни «Цветы в полном расцвете, луна в полном сиянии» и «Дружба вечна, как небо и земля», вера, словно ядовитый червь, мучила его. Все свои порывы — включая сексуальные, любовные и романтические — он превращал в повторение заклинания «Жемчужного обруча», чтобы излить их, мучая другую обезьяну, у которой никогда не было ни веры (ни сексуальных порывов). Независимо от того, тосковали ли женщины по нему или по его плоти, он должен был сложить ладони и нарочито восклицать: «Амитабха, блаженно, блаженно». А в душе он шептал: «Хорошо, хорошо».

Он не женится и не разводится, если только сестра Гуаньинь не прикажет.

18. Она сказала: «Угорь, ошибки нового хорошего мужчины»

Он всегда молчал, всегда трудился, как муравей, рискуя жизнью, и суетился, как пчела. Он выполняет самую простую работу: носит грузы на ношах, ведёт лошадей, перевозит багаж, остаётся на страже, ведёт счёты… На своей скромной должности он делает самые обыденные вещи, играя самую заурядную роль. Он предан до конца, он идёт сквозь дождь и ветер, он трудится без жалоб, не теряя при этом своего мужества; когда приходится сражаться с мелкими демонами, он так ловко кружит своим дзенским посохом, что у зрителей кружится голова.