Некрополь-Утопия

Одна из костлявых рук указала на простое, но добротное кресло у стены. Кристофер сел, чувствуя, как тело наконец получает передышку. Норн тем временем продолжил:

— Ты вернулся не из благодарности. И не потому, что тебе некуда идти — хотя это, безусловно, так. Ты вернулся, потому что хочешь понять. — Лич слегка наклонил голову. — Я прав?

Кристофер встретил его взгляд — пустые глазницы, в глубине которых горели два холодных фиолетовых огонька. Никакой магии. Никакой попытки прочесть мысли. Просто тысячелетний опыт чтения людей.

— Да, — сказал он. — Я хочу понять, как всё это работает. Как ты это построил. И... я хочу быть полезным. Если ты позволишь.

Норн молчал несколько долгих секунд.

— В моём городе никто не живёт бесплатно, — произнёс он наконец. — Каждый отдаёт что-то взамен. Кто-то — толику жизненной силы. Кто-то — труд. Одна женщина пишет для меня рассказы, потому что мне нужно чем-то заполнять паузы между экспериментами. — Он помолчал. — Что ты можешь предложить, Кристофер? Кроме умения махать мечом.

Бывший Герой задумался. Вопрос был неожиданным — и именно поэтому честным. Он не готовился к нему. Он вообще ни к чему не готовился, кроме смерти в бою.

— Я учился в семинарии Церкви, — медленно произнёс он. — Тактика, фортификация, история. Но ещё... я всегда задавал вопросы. Даже когда мне говорили заткнуться и верить. Я смотрел на чудеса и думал: а почему это работает именно так? Почему святое пламя жжёт нежить, но не трогает живых? Почему благословение клинка держится ровно три удара, а не четыре?

Норн замер. Две его руки, до этого рассеянно перебиравшие свиток, остановились.

— Ты задавал вопросы о природе магии, обучаясь в Церкви? — переспросил он. — И тебя не сожгли?

— Я задавал их молча, — усмехнулся Кристофер. — Самому себе.

Лич издал звук, который можно было бы принять за смешок, если бы он исходил от живого человека. Одна из его рук потянулась к подбородку — жест, слишком человеческий для ходячего скелета.

— Любопытство. Аналитический склад ума. И боевой опыт против нежити. — Он перечислил это как пункты в инвентарном списке. — Знаешь, это неожиданно полезный набор. Пожалуй, я найду тебе применение.

— Какое?

Норн развернулся и двинулся вглубь коридора. Шесть рук одновременно подхватили свитки, кристаллы и поднос — с такой слаженностью, словно за каждым предметом следил отдельный человек.

— Идём. Я покажу тебе то, чего не видел никто из ныне живущих. Мой Круг Созидания.

Они спускались по винтовой лестнице. С каждым витком воздух становился плотнее — не спёртым, а наполненным. В нём смешивались запахи сухой глины, старой кости и чего-то ещё, что Кристофер не мог определить. Что-то острое, минеральное, как после удара молнии в скалу.

Лестница закончилась. Перед ними открылось огромное помещение, размерами превосходящее тронный зал, в котором они впервые встретились.

Кристофер замер на пороге.

Это не было похоже ни на одно место, которое он видел прежде. Никаких алтарей. Никаких пыточных орудий, которые рисовало воображение Церкви. Перед ним раскинулось нечто среднее между храмом забытого бога и грандиозной мастерской — пространство, целиком посвящённое созданию.

Первым в глаза бросался длинный стол у самого входа — массивный, высеченный из цельной плиты чёрного камня. Он был завален чертежами. Кристофер скользнул взглядом по ближайшему: детальная схема скелета-стража, с пометками на полях на языке, которого он не знал, но интуитивно понимал — это не древние руны, а скорее технические обозначения. Выносные линии, стрелки, расчёты нагрузки на костяные сочленения. Чертёж машины из мёртвых материалов.

— Проектный стол, — коротко пояснил Норн, проходя мимо. — Сюда попадают все идеи до того, как стать реальностью.

Дальше, вдоль стены, тянулись три широкие трубы. Они выходили из потолка и спускались к полу, заканчиваясь каменными приёмными лотками. Одна труба была белёсой, словно вылепленной из известняка — из неё с мягким шорохом сыпалась сухая размельчённая глина. Вторая, тёмная и ребристая, периодически выплёвывала в лоток кости. Третья, влажная и зеленоватая, медленно выдавливала комки органики — спрессованные мёртвые ткани.

Кристофер шагнул ближе ко второму лотку, вглядываясь в груду костяного материала. Что-то было не так. Он нахмурился, провёл пальцем по одной из берцовых костей — слишком гладкая поверхность, слишком правильный изгиб. Ни единого скола, ни единого следа, который оставляет на кости живое тело за годы движения.

— Это не настоящие кости, — произнёс он, поднимая взгляд на Норна.

— Человеческие — нет, — подтвердил Лич. Две его руки сцепились за спиной в замок, пока остальные продолжали заниматься своими делами. — Синтезированы по моему рецепту около трёх сотен лет назад. Состав идентичен настоящим, происхождение — магическое. Те, что попадают сюда из города... — он сделал короткую паузу, — ...жители Некрополя отдают тела после смерти. Таков уговор. Они живут под моей защитой, а после — служат городу в иной форме. Я не граблю могилы, если тебя это беспокоит.

— А животные? — Кристофер перевёл взгляд на дальний край лотка, где виднелись фрагменты явно нечеловеческих скелетов.

— С животными иначе, — голос Норна оставался ровным. — Я никогда не утверждал, что не убиваю зверей. Часть поголовья я выращиваю здесь, в подземных вольерах. Более редкие виды... добываю за пределами ущелья. Это неизбежные издержки. Ты ведь понимаешь.

Кристофер медленно кивнул. Это не было лицемерием. Это была честность, к которой он не привык.

— Дальше — ящики с кристаллами и минералами, — продолжил Норн, проходя вперёд. — Каждый цвет — своя стихия. Красный — огонь. Синий — вода. Зелёный — земля. Белый — свет. Чёрный — чистая магическая сила.

Кристофер двинулся следом, разглядывая ящики, отсортированные с аккуратностью, достойной лучших столичных арсеналов. Он провёл пальцем по одному из красных кристаллов — камень был тёплым на ощупь и слабо пульсировал.

А потом он поднял взгляд и увидел сердце Круга Созидания.

Огромный магический круг, вписанный прямо в каменный пол. Его диаметр составлял не меньше тридцати шагов. Сложная вязь символов переплеталась в узоры такой плотности, что у Кристофера зарябило в глазах при попытке проследить хотя бы одну линию. Круг светился — не ярко, а ровно, глубоко, как раскалённые угли под слоем пепла. Вокруг него неподвижно стояли фигуры. Десятки фигур.

Приглядевшись, Кристофер понял: это големы. Массивные, человекоподобные, вылепленные из той же бледной глины, что поступала из первой трубы. Их лица были гладкими и безликими, а руки оканчивались не пальцами, а набором инструментов — крюков, резцов, зажимов. Они ждали.

— Рабочие големы, — произнёс Норн, останавливаясь у самого края круга. — Я называю их формовщиками. Им передаётся чертёж — мыслеформой, напрямую. Они считывают его и воспроизводят в материале. Точность идеальная. Человеческие руки не способны на такое.

Одна из его рук потянулась к голему. Фигура тут же ожила, слегка накренилась вперёд, готовая принимать команду.

— А это... — Кристофер указал на второй круг, поменьше, расположенный чуть поодаль. Он был другого цвета — не угольно-красный, а серебристо-голубой, с вкраплениями белых символов. Вокруг него не было големов, но воздух дрожал, как над раскалённой мостовой в летний полдень.

— Круг зачарования, — кивнул Норн. — Через него проходят все юниты после сборки. Укрепление структуры. Облегчение веса для летающих моделей. Уплотнение костяной брони. Внедрение стихийных свойств, если используется кристалл. Без этого этапа юнит — просто груда мёртвых материалов. С ним — оружие.

Он повернулся к Кристоферу всем телом, и все восемь рук на мгновение замерли, что делало его похожим на какое-то жуткое, но величественное насекомое.

— Я показываю тебе это по одной причине, — произнёс Лич. — Ты сказал, что задавал вопросы. Здесь вопросы — это топливо. Каждый чертёж на этом столе когда-то начинался с вопроса: «А что, если?..» Я тысячу лет задаю себе этот вопрос в одиночестве. Возможно, пришло время задавать его вдвоём.

Кристофер стоял посреди Круга Созидания, окружённый костями, глиной и магическими кристаллами. Запах минералов щекотал ноздри. Големы безмолвно ждали команды. Где-то в трубах шуршало сырьё.

Он поднял взгляд на Норна.

— У меня уже есть несколько «А что, если...», — медленно произнёс он.

Пустые глазницы Лича вспыхнули чуть ярче.

— Вот теперь, — сказал он, — ты говоришь как житель Некрополя.

Часть 2.Утро следующего дня выдалось на удивление тихим. Кристофер проснулся в небольшой, но чистой комнате, которую ему выделили в одной из жилых башен Некрополя. Сквозь узкое стрельчатое окно лился мягкий, рассеянный свет — магические сферы под потолком имитировали рассвет даже здесь, глубоко в ущелье, куда настоящие солнечные лучи добирались лишь на пару часов в полдень.Он сел на кровати и несколько минут просто смотрел на свои руки. Мозоли от рукояти меча. Шрамы от когтей нежити. Пальцы, которые ещё вчера сжимали благословенный клинок. Сегодня они будут держать чертёжное перо.Эта мысль казалась неправильной. И одновременно — странно захватывающей.Он оделся в простую, но добротную одежду, которую ему оставили у двери — никаких доспехов, только ткань и кожа, — и направился к Кругу Созидания. Големы-формовщики всё так же неподвижно стояли вокруг магического круга, но Норн уже был там. Лич стоял у проектного стола и что-то сосредоточенно вычерчивал на новом свитке, задействуя сразу три руки — одна держала линейку, другая выводила символы, третья периодически поправляла кристалл освещения, плавающий над столом.— Не спится? — спросил Норн, не оборачиваясь.— Я бы спросил у тебя то же самое, но... — Кристофер чуть усмехнулся. — Ты вообще спишь?— В последний раз я спал при жизни. Это было около тысячи ста сорока двух лет назад. — Норн наконец оторвался от чертежа и повернулся. — Ты, я полагаю, пришёл не ради вопросов о моём режиме.— Да. — Кристофер подошёл к столу и положил на край небольшой кусок пергамента, который он принёс с собой. — У меня есть идея. Вернее, вопрос. Тот самый — «а что, если».Лич отложил перо и скрестил четыре руки на груди. Остальные четыре продолжили заниматься мелкими делами — перебирать образцы, поправлять свитки. Это выглядело так, будто с тобой разговаривает один человек, пока четверо других занимаются домашней рутиной.— Слушаю.— Твои скелеты-стражи. Я видел их в бою, когда прорывался сюда. Они отличные бойцы — быстрые, точные. Но их стойка... — Кристофер замялся, подбирая слова. — Она человеческая. А значит, уязвимая. Человека легко опрокинуть, если бить под колено или в бедро. Нас учили этому в семинарии Церкви — достаточно сместить центр тяжести, и противник на земле.Норн слушал молча. Фиолетовые огоньки в его глазницах чуть прищурились — не враждебно, а заинтересованно.— В Королевстве, — продолжил Кристофер, — в горных провинциях у самой границы, я видел животных, которых почти невозможно свалить. Горные козлы. Они стоят на таких уступах, куда человек даже забраться не рискнёт. И всё дело в строении задних ног. — Он развернул свой пергамент и протянул Норну.Набросок был... откровенно плохим. Кристофер не был художником. Линии дрожали, пропорции хромали, коленный сустав больше напоминал кривую палку, чем часть живой анатомии. Но суть была передана — нижняя часть ноги, развёрнутая под другим углом, с более широкой опорой и дополнительной точкой сгиба в суставе, который у людей попросту отсутствовал.— Я понимаю, что рисунок ужасен, — сухо признал Кристофер. — Но, если адаптировать такое строение под скелета — дать ему ноги не человеческие, а вот такие, звериные — его будет практически невозможно опрокинуть в ближнем бою. Потребуется в два, может, в три раза больше силы, чтобы повалить его на землю.Норн взял пергамент. Смотрел долго. Сначала одним взглядом — оценивающим. Потом вторым — уже аналитическим. Одна из его свободных рук машинально потянулась к проектному столу и начала делать пометки на чистом свитке.— Ты предлагаешь мне отказаться от анатомии, которую я оттачивал несколько столетий, — произнёс он наконец. — В пользу козла.— В пользу устойчивости, — поправил Кристофер.Повисла пауза. Долгая. Затем Норн издал тот самый звук — нечто среднее между смешком и выдохом.— Занятно, — сказал он. — Я тысячу лет создавал воинов, глядя на людей. И ни разу не подумал посмотреть на животных. — Он отложил пергамент Кристофера в сторону и потянулся за чистым листом. — Давай попробуем. Но учти: если конструкция развалится при первом же ударе, ты будешь лично собирать кости по всему полигону.Следующие несколько часов Кристофер провёл в Кругу Созидания бок о бок с Норном. Это было не похоже ни на что, чему его учили. Ни молитв, ни благословений, ни святого света — только расчёты, примерка, магические импульсы и бесконечные правки.Первый прототип развалился ещё на стадии формовки — големы не смогли правильно считать кривую сустава с такого плохого рисунка. Норн тихо выругался — судя по языку, это было какое-то древнее наречие, которого Кристофер не знал, — и лично перечертил схему уже с правильными пропорциями.Второй прототип собрали, но при активации он сделал три шага и рухнул на бок — задние ноги оказались слишком тяжёлыми, и центр тяжести сместился. Кристофер предложил облегчить кость в нижней части, заменив часть материала на полую структуру. Норн скептически покачал головой, но попробовал — и сработало.Третий прототип стоял. Шагал. Двигался неестественно, дёргано, но — стоял. Кристофер подошёл к скелету и со всей силы толкнул его плечом. Юнит покачнулся, но устоял. Толкнул ещё раз — тот лишь слегка сместил заднюю ногу, перераспределяя вес, и остался на месте.— Хм, — произнёс Норн.Это было самое короткое «хм», которое Кристофер слышал от него за всё время. Но оно стоило целой речи.— Нужно доработать сочленения в коленном суставе, — сказал Лич, уже разворачивая новый свиток. — Добавить амортизацию. Если такая конструкция будет ещё и бегать, это изменит всю тактику стражи.— Бегать... — Кристофер вдруг осёкся и посмотрел на гору костяных обломков, оставшихся от первых двух прототипов. — Норн. А что ты делаешь с теми образцами, которые оказываются хуже новых?Норн оторвался от чертежа. Одна из его рук сделала неопределённый жест в сторону дальней стены, где виднелась ещё одна труба — широкая, тёмная, ведущая куда-то глубоко вниз.— Большая часть идёт в переработку. Кости измельчаются, магическая структура разбирается на энергию, материал возвращается в сырьевые каналы. Это эффективно.— А меньшая часть?— Отправляется либо в пещеру, из которой ты пришёл — как пограничные патрули. Либо под Некрополь, на нижние ярусы. От шпионов. И чтобы живность не плодилась бесконтрольно. Под нами, знаешь ли, водятся твари, которые слишком тупы, чтобы бояться Лича. Приходится регулярно напоминать им о моём присутствии.Кристофер задумчиво кивнул. Это имело смысл. У всего в Некрополе было своё предназначение. Даже у неудачных экспериментов.— Значит, ты никогда ничего не выбрасываешь? — спросил он.— Выбрасывать — удел смертных, у которых мало времени и много ресурсов, — ответил Норн. — У меня ровно наоборот.Он свернул свиток с новой схемой и повернулся к Кристоферу всем корпусом. Восемь рук одновременно закончили свои дела — редкий момент полной концентрации на собеседнике.— На сегодня хватит экспериментов. Ты хорошо поработал. — Он сделал паузу. — Завтра жду тебя в таверне «У старой кости». Будем думать над следующим экспериментом. Там и обсудим детали.— В таверне? — Кристофер удивлённо поднял бровь.— Да. У них приличный эль и неплохая кухня. А я, хоть и не нуждаюсь в пище, всё ещё способен чувствовать вкус. — Норн чуть наклонил голову. — Это одно из моих хобби. Тестировать здешних поваров. Они, кстати, не против меня покормить, хоть и знают, что досыта накормить не выйдет.Он развернулся и направился вглубь Круга Созидания, оставляя Кристофера наедине с горой костяных обломков и одним-единственным прототипом, который всё ещё стоял на ногах.Бывший Герой посмотрел на дело своих рук — кривоватое, несовершенное, но работающее создание — и впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на гордость.Ночь в Некрополе была тихой, но Кристофер не спал.Он лежал на кровати и смотрел в каменный потолок, по которому медленно пробегали бледные отсветы магических жил. Мысли крутились в голове, как заезженная молитва, которую он больше не мог читать.Как я вообще здесь оказался?Неделю назад он был Героем. Избранным. Святым клинком Церкви. Сегодня он рисует козлиные ноги для скелетов-стражей в компании тысячелетнего Лича, который оказался честнее любого священника.Если мир узнает, чем я тут занимаюсь...Он представил реакцию Совета. Архиепископа. Бывших товарищей — волшебницу, которая отвернулась от него в пещере, тяжелого пехотинца, который назвал его предателем. Они бы не просто осудили его. Они бы объявили это окончательным доказательством его падения. «Герой не просто перешёл на сторону врага — он помогает ему создавать оружие».А оружие ли это? Или просто ещё один способ защитить город, который ни на кого не нападает?А стоит ли делать ещё сильнее существо, которое и без того обладает огромной силой?Он перевернулся на бок. Перед глазами стоял третий прототип — кривоногий скелет, который устоял после его толчка. Что, если эта конструкция попадёт не в те руки? Что, если Церковь каким-то образом доберётся до чертежей? Что, если однажды эти улучшенные стражи пойдут не против шпионов, а против...Против кого? Против Королевства, которое объявило его еретиком?Он не знал ответа. И от этого было тревожно.Сон пришёл только под утро — тяжёлый, без сновидений.Таверна «У старой кости» располагалась в самом центре жилого квартала Некрополя — приземистое, но добротное здание с широкими окнами из толстого, слегка мутного стекла. Над входом висела вывеска, на которой неизвестный художник изобразил ухмыляющийся череп с кружкой эля в зубах. Кристофер невольно хмыкнул, заметив её. Юмор у местных жителей был специфический.Внутри пахло свежей выпечкой, жареным мясом и пряностями. Утреннее солнце — уже настоящее, пробившееся сквозь тучи над ущельем, — заливало зал тёплым светом. Несколько столов были заняты: пара ремесленников обсуждала заказ на новую партию тканей, молодая женщина кормила супом маленькую девочку, а в углу сидел пожилой мужчина с грифельной доской и что-то сосредоточенно писал — видимо, один из тех рассказчиков, что снабжали Норна развлекательным чтивом.Кристофер заметил Лича не сразу. Норн сидел за дальним столом, у окна, и выглядел до странности... обычно. Его высокая фигура в чёрной мантии никуда не делась, но восемь рук были сложены так компактно, что со стороны он казался просто очень худым и высоким человеком в тёмной одежде. Перед ним стояла тарелка с овощным рагу и полупустая кружка.— Опаздываешь, — произнёс Норн, не поднимая взгляда. Одна из его рук помешивала ложкой в тарелке — жест настолько человеческий, что Кристофер на секунду завис.— Ты же сказал «завтра». Утро — это тоже завтра, — ответил он, усаживаясь напротив.— Утро заканчивается в полдень. Сейчас почти полдень. — Норн поднял на него взгляд и чуть склонил голову. — Впрочем, ты всё ещё жив, так что прощаю.Кристофер хотел ответить что-то едкое, но его отвлекла женщина за соседним столом — та самая, что кормила дочь. Она поднялась, подошла к стойке, обменяла несколько мелких блестящих камешков на тарелку со сладкими булочками и вернулась к ребёнку. Камешки. Не монеты.— У вас тут своя валюта, — заметил Кристофер, провожая женщину взглядом.— А ты думал, мы тут по бартеру живём? — Норн отложил ложку. — Чеканка монет — прерогатива королевской казны. Я не собираюсь подделывать деньги государства, которое объявило меня врагом человечества. Это было бы политически незрело. Поэтому в Некрополе своя система. Магически заряженные кристаллы малого номинала. Они не теряют ценности со временем, их невозможно подделать без доступа к моему Кругу, и они всегда обеспечены реальной магической энергией. Удобно.Кристофер покачал головой. Собственная валюта. Собственная экономика. Он снова посмотрел на зал — на добротную деревянную мебель, на чистые скатерти, на крепкие стены без единой трещины.— Материалы... — произнёс он задумчиво. — Я смотрел на дома по пути сюда. Древесина, камень, ткани. Это всё первоклассное качество. Я такое видел только в столичных кварталах знати. Но тут так живут все.— Ну не в халупах же им жить, — пожал плечами Норн. Вернее, пожал сразу четырьмя плечами — это выглядело как короткая волна, пробежавшая по его фигуре. — Это неэстетично и непрактично. Добротные материалы — дома стоят дольше. Хорошая ткань — одежда изнашивается медленнее. А еда... — он кивнул на свою тарелку, — еда вкуснее, когда ингредиенты качественные. Это же очевидно.— Очевидно, — медленно повторил Кристофер. — Но большинство правителей Королевства до этой очевидности не доходит. Крестьяне живут в лачугах, пока знать пирует во дворцах.— Поэтому я и не правитель, — отрезал Норн. — Я учёный. Учёный, который методом проб и ошибок выяснил, что счастливые люди работают лучше, живут дольше и отдают больше энергии. Это не альтруизм. Это рациональный расчёт.Кристофер вспомнил их первый разговор в тронном зале. «Сделка живых с мёртвым магом, который оказался куда человечнее святых отцов». Тогда эта мысль казалась ему откровением. Теперь, глядя на Норна, методично поглощающего овощное рагу, он понимал: всё ещё проще. Норн просто не врал. Ни в чём. Никогда.— Кстати, об очевидности, — Кристофер подался вперёд. — Ты говорил, что не испытываешь голода. А есть ли польза от того, что ты ешь? Кроме удовольствия?Норн на мгновение замер. Затем одна из его рук подняла ложку и аккуратно поместила её на край тарелки. Движение было точным, почти церемониальным.— Хороший вопрос, — произнёс он. — Помимо того, что это моё хобби, я также получаю магическую энергию для своего мана-ядра. Количество зависит от ингредиентов. Хлеб — мало. Мясо сильного монстра — много. После особо затратных ритуалов помогает восстановиться. Примерно, как у вас, людей — выпить эля после тяжёлого боя.— Ты пьянеешь от рагу из монстров?— Не пьянею. Но мана-ядро пополняется. — Норн чуть наклонил голову. — Хотя должен признать, после особо удачного рагу из василиска я однажды пытался пересчитать собственные руки. Сбился на тридцать второй.Кристофер моргнул. Он не был уверен, шутит Лич или говорит серьёзно. Судя по тому, что фиолетовые огоньки в глазницах мерцали чуть веселее обычного — скорее первое. Но рук у Норна было восемь. Если он сбился на тридцать второй...— Ты сейчас надо мной смеёшься, — констатировал Кристофер.— Возможно. — Норн взял кружку. — Но ту историю про крестьянина, который убедил меня перестроить город, я тебе ещё не рассказывал. А она правдивая.Он замолчал. В глазницах что-то неуловимо изменилось — фиолетовый свет стал чуть мягче.— Когда-то, очень давно, я думал: зачем вообще создавать уют? Зачем нормальная еда, мягкая мебель, красивые дома? Это же неэффективно. Не даёт прироста магической мощности. Не ускоряет эксперименты. Я относился к людям как к ресурсу — ценному, но ресурсу. Минимум затрат, максимум отдачи.Он поставил кружку.— А потом один из первых жителей — простой крестьянин, бежавший от церковного налога, — сказал мне: «Хозяин, ты даёшь нам безопасность. Но человек не может жить одной безопасностью. Ему нужно что-то ещё. Иначе зачем жить вообще?» Я тогда посмеялся над ним. Но через пару лет понял: он был прав. И начал перестраивать город.Норн снова посмотрел на Кристофера.— В этом, пожалуй, главное отличие между мной и твоим Архиепископом. Он знает эту истину и игнорирует её ради власти. А я — нет.За соседним столом маленькая девочка звонко рассмеялась, заляпав щёку вареньем. Рассказчик за дальним столиком отложил грифель и задумчиво посмотрел в окно. Где-то на улице протопал скелет-садовник, волоча за собой тележку с рассадой.Кристофер молча взял с тарелки Норна кусочек хлеба — тот не возражал — и медленно прожевал. Хлеб был тёплым. И очень вкусным.— Ты можешь не отвечать, если вопрос покажется странным, — произнёс он наконец. — Но есть ли что-то, о чём ты жалеешь?Норн долго молчал. Настолько долго, что Кристофер уже решил, что ответа не будет.— Я жалею, — произнёс Лич, и его голос впервые за всё время прозвучал по-настоящему старо, — что когда-то был человеком и не ценил такие моменты.Пауза.— А теперь у меня есть вечность, чтобы наверстать.Он поднялся из-за стола — резко, словно ставя точку в разговоре.— Завтра возвращаемся в Круг. Будем думать над улучшением гончих. Они, знаешь ли, хоть и полезные в бою, но неуклюжие и хрупкие. Подумай об этом до утра.И ушёл, оставив Кристофера наедине с недоеденным рагу, пустой кружкой из-под эля и странным, щемящим чувством где-то в груди. Чувством, которое он не испытывал с тех пор, как покинул Королевство.Чувством, что он наконец-то дома.