- -
- 100%
- +
Часть 3.Ночь перед новым экспериментом прошла беспокойно.Кристофер снова лежал без сна, глядя в каменный потолок. Мысли о гончих, о чертежах, о странном чувстве дома — всё это смешалось в густую кашу, которую не мог разогнать даже холодный свет магических жил. Где-то глубоко под башней, на нижних ярусах, что-то глухо ухало — видимо, те самые твари, которым Норн регулярно «напоминал о своём присутствии». Кристофер уже начинал к этому привыкать.Утром он спустился в Круг Созидания раньше обычного. Норн уже ждал его — на этот раз не за столом, а у большого круга, где замерли големы-формовщики. Перед ним парили три голографические схемы — магические проекции, сотканные из фиолетового света. Костяные гончие. Три разные модели.— Гончие, — произнёс Норн, не тратя время на приветствия, — полезны в бою. Быстры, дёшевы в производстве, эффективны против живой силы. Но у них есть недостатки. — Он ткнул пальцем в ближайшую проекцию. — Неуклюжие. Хрупкие. Один точный удар под грудную клетку — и юнит разваливается на части. Я мирился с этим столетиями, потому что гончие — расходный материал. Но ты вчера доказал, что даже расходный материал можно улучшить.Кристофер подошёл ближе, разглядывая схемы. Гончие действительно выглядели несбалансированными. Тонкие костяные лапы, вытянутое туловище, отсутствие какой-либо защиты на корпусе. Идеальные хищники для погони — но не для боя.— Я думал об этом, — сказал он. — Первое, что нужно — изменить состав ног. Облегчить кость в нижней части, как мы сделали со стражами. Но этого мало. Две пары ног — это быстро, но неустойчиво. Если добавить третью пару...— Третью? — Норн повернул голову, и фиолетовые огоньки в его глазницах слегка прищурились. — Ты предлагаешь шестиногую гончую?— Да. Средняя пара — для баланса и распределения веса. Задняя — толчковая. Передняя — рулевая. Скорость не потеряем, но мобильность вырастет в разы. — Кристофер провёл рукой по проекции. — И ещё: защита. Тонкие костяные пластины на черепе и вдоль позвоночника. Уплотнённая кость с зачарованием лёгкости, чтобы не перегружать конструкцию. Да, она станет немного тяжелее, но третья пара ног это компенсирует.Норн молчал. Смотрел на схему. Затем одна из его рук потянулась к проектному столу и начала быстро набрасывать новые расчёты.— Шесть ног и костяная броня, — произнёс он задумчиво. — Занятно. Давай попробуем. Но учти: если эта тварь развалится на полигоне...— Я буду лично собирать кости. Знаю, — закончил за него Кристофер с усмешкой.Первая попытка провалилась почти сразу.Големы-формовщики собрали прототип точно по чертежу — шесть ног, облегчённая кость, броневые пластины на черепе. Гончая встала, сделала несколько шагов, и Кристофер уже начал верить в успех. Но когда он дал команду на спринт, юнит сорвался с места, набрал скорость — и тут же запнулся о собственную среднюю лапу. Передняя пара ног со всего размаха врезалась во вторую пару. Раздался отвратительный хруст. Гончая рухнула на пол полигона, беспомощно дёргая уцелевшими конечностями.Кристофер опустил голову и тихо выдохнул.— Да, — произнёс Норн, глядя на обломки. Его голос звучал на удивление спокойно. — Три пары конечностей — это перебор. Теряется координация.— Сказал Лич с восемью руками, — пробормотал Кристофер.Норн замер. Медленно повернул голову. Четыре пары рук за его спиной слегка шевельнулись — то ли возмущённо, то ли смущённо.— У меня была тысяча лет практики, — произнёс он ледяным тоном. — У гончей — десять минут. Это разные вещи.Кристофер хихикнул. Это был первый искренний смех за очень, очень долгое время.Вторую попытку начали с доработки чертежа. Норн предложил удлинить корпус гончей — дать ногам больше пространства для движения, чтобы они не задевали друг друга при беге. Кристофер согласился, но настоял на усилении хребта — удлинённое тело становилось уязвимее.Через пару часов второй прототип стоял на полигоне. Более длинный, более приземистый, с шестью лапами, расставленными шире. Выглядел он непривычно — скорее как многоножка, чем как гончая, — но Кристофер надеялся, что это сработает.Гончая побежала. Сначала медленно, потом быстрее. Шесть ног работали слаженно, броневые пластины мерно покачивались в такт движению. Кристофер уже начал улыбаться — но юнит продолжал разгоняться. Быстрее. Ещё быстрее.— Она не тормозит, — сказал он.— Я заметил, — ответил Норн.Гончая на полной скорости врезалась в каменную стену полигона. Звук был такой, будто кто-то сбросил с лестницы ящик с посудой. Обломки разлетелись в стороны, а голова юнита, украшенная костяной бронёй, откатилась к ногам Кристофера.Норн наклонился, поднял фрагмент черепа и задумчиво повертел его в руке.— Ну да, — произнёс он. — Ноги были рассчитаны на меньшую скорость. Справедливо, что она размазалась об стену.— Справедливо? — Кристофер неверяще уставился на него. — Мы только что убили вторую гончую за день. Это вообще нормально?— Это нормально для эксперимента, — спокойно ответил Норн. — Если бы каждая моя идея работала с первого раза, я бы уже захватил мир, вознёсся в божественный пантеон и умер от скуки где-нибудь в четвёртом измерении. Неудачи — это топливо для прогресса.Он отбросил обломок, и тот с грохотом приземлился в груду костяного лома.— Работаем дальше.К третьей попытке подошли методично. Норн пересчитал нагрузку на суставы и предложил увеличить передние лапы — дать им больше площади соприкосновения с поверхностью для лучшего сцепления. Кристофер внёс правку в задние лапы: немного отдалить их от туловища, чтобы центр тяжести сместился вперёд, и гончая могла лучше контролировать торможение. Броневые пластины оставили только на черепе и грудной клетке — спину решили не перегружать.Третий прототип вышел на полигон.Гончая двинулась — уже не дёргано, а плавно, словно разогревая мышцы, которых у неё не было. Шесть лап ступали чётко, ритмично, без единого сбоя. Она пробежала круг по полигону. Затем второй. Затем ускорилась — и Кристофер затаил дыхание.Но гончая не упала. Она набрала скорость, прошла по дуге, и когда пришло время тормозить... её занесло. Задние лапы ушли вбок, средние попытались скомпенсировать занос, передние вцепились в камень когтями. Гончая остановилась — но боком, проскользив по полу добрых пять метров и оставив на камне глубокие царапины.Кристофер скрестил руки на груди.— Знаешь, выглядит больше глупо, чем жутко.— А ты бы не испугался, если бы не знал, что это особенность? — Норн чуть склонил голову. — Представь: ты в пещере, темнота, вдруг из мрака вылетает шестилапый скелет, заносит боком, оставляя борозды в камне, и несётся на тебя. Твои инстинкты сломаются раньше, чем ты поднимешь клинок.Кристофер помолчал, представил — и нехотя кивнул.Норн тем временем издал странный звук — низкий, горловой. Кристофер не сразу понял, что это. А когда понял, у него расширились глаза. Лич смеялся. Тихо, сдержанно, но — смеялся.— Помню, слышал фразу ещё при жизни, — произнёс он, глядя на боком скользящую гончую. — «Как корова на льду». Я проверял. Выглядит ровно так же.Кристофер вытер пот со лба и посмотрел на гончую, которая наконец замерла у дальней стены полигона. Шесть ног. Броневые пластины. Скорость. Мобильность. И — торможение боком, как у пьяного краба.— И это теперь будет патрулировать нижние ярусы? — спросил он.Норн развернулся к проектному столу и начал сворачивать свитки. Одна из его рук сделала пометку на полях последнего чертежа: «Торможение — требуется доработка. Корова-гончая v.1.0.».— Отправлю несколько таких в пещеры на следующей неделе. Посмотрим, как справятся с реальным противником. А пока... ты хорошо поработал, Кристофер.Бывший Герой стоял посреди полигона, окружённый костяными обломками двух провальных прототипов и одним — несовершенным, кривоватым, но работающим. Он вспомнил свои ночные сомнения — и ответ пришёл сам собой. Это были не просто существа. Это были их идеи. Их общая работа. И прямо сейчас они делали Некрополь немного безопаснее — не для нападения, а для защиты.— Спасибо, Норн, — тихо сказал он.Лич не обернулся. Но одна из его восьми рук, та, что была ближе к Кристоферу, слегка качнулась в воздухе — не то прощальный жест, не то знак того, что он услышал.Вечером Кристофер сидел в той же таверне «У старой кости», но теперь уже один. Перед ним стояла тарелка с тем самым овощным рагу, которое вчера ел Норн. Он заказал его из чистого любопытства — и теперь понимал, почему Лич тратит время на еду, которую не обязан есть. Рагу было отменным.За соседним столом та же молодая женщина кормила ту же маленькую девочку. Та, заметив взгляд Кристофера, помахала ему ложкой. Он неловко помахал в ответ.— Вы тот самый рыцарь, который свалился с неба? — громко спросила девочка. Её мать шикнула на неё, но Кристофер усмехнулся.— Тот самый. Только я не свалился. Я влетел. На драконе.Глаза девочки стали круглыми как монеты.— А дракон где?— Отдыхает. У него было тяжёлое крыло.— А вы теперь будете здесь жить?Кристофер замер. Вопрос ударил сильнее, чем любое заклинание.— Да, — сказал он после паузы. — Наверное, буду.Девочка удовлетворилась ответом и вернулась к супу. Кристофер отвёл взгляд к окну, за которым мягкий магический свет постепенно сменялся ночной синевой. Он подумал о Королевстве — где-то там, за ущельем, за пещерами, за лесами. О бывших товарищах. О Церкви, которая ищет нового Героя. О мире, который считает его предателем.Но сейчас, сидя в таверне летающего Некрополя, глядя на людей, которые жили здесь без страха, он впервые почувствовал, что предательство бывает разным. Иногда предать — значит отказаться от лжи. А отказаться от лжи — значит сделать первый шаг к правде.Он доел рагу, расплатился мелкими кристаллами — местной валютой, которую Норн выдал ему авансом за работу, — и пошёл к выходу. Завтра их ждал новый день. Новые чертежи. Новые «а что, если».И где-то глубоко внутри Кристофер чувствовал: он наконец-то нашёл место, где эти вопросы не считаются ересью.
Глава 4
Глава 4. Трещина в вере
Часть 1
Лираэль не находила себе места уже вторую неделю.
Новость о падении Героя ударила по ней сильнее, чем по остальным. Не потому, что она была ближе к Кристоферу — нет, в отряде она числилась помощником, поддержкой, тем, кто прикрывает спину, а не идёт в авангарде. Но именно поэтому она видела то, чего не замечали другие. Кристофер никогда не был слепым фанатиком. Он задавал вопросы — тихо, себе под нос, но она слышала. Он сомневался. А человек, который сомневается, не падает жертвой ментальной магии за один вечер. Что-то не сходилось.
Церковь объявила его еретиком, осквернённым, потерянным для света. Архиепископ лично зачитал указ перед собранием. Но Лираэль хотела услышать правду не из уст политиков. Она хотела услышать её от того, кто был там.
Годвин, волшебник из штурмового отряда, согласился на встречу неохотно. Они сидели в маленькой таверне на окраине столицы — подальше от ушей инквизиции. Маг выглядел плохо: под глазами залегли тени, пальцы нервно крутили край рукава расшитой рунами мантии.
— Ты не видела, насколько он силён, Лираэль, — произнёс Годвин, глядя в кружку. — Лич. Он заставил целую гору взлететь в небеса. Под его контролем — костяные драконы, орды нежити, твари, которых я даже не смог опознать. У него хватило бы сил одурманить разум кого угодно. Хоть Кристофера, хоть Архиепископа, хоть всего Совета разом.
— Ты видел это своими глазами? — спросила Лираэль. — Как он накладывал заклятие?
Годвин поморщился.
— Я видел, как Герой убрал меч в ножны. Своими руками. И просто говорил с Личем. Без вражды. Без страха. Стоял у окна и слушал его, как ученик — учителя. Это не тот Кристофер, которого я знал.
— Может, он просто что-то понял? — тихо спросила эльфийка. — Что-то, чего не поняли мы?
— Он пал жертвой, Лираэль, — отрезал Годвин. — Я тебя уверяю.
Она не стала спорить. Но в ту ночь уже знала: нужно идти самой.
Путь до ущелья занял три дня. Лираэль двигалась одна — быстро, скрытно, используя магию иллюзий и эльфийскую проворность там, где не помогала магия. Пещера встретила её знакомым запахом сырого камня и старой кости. Где-то в темноте мелькали огоньки — патрули нежити. Она обходила их, прижимаясь к стенам, задерживая дыхание, сливаясь с тенями. Ни один скелет не повернул головы в её сторону. Ни одна гончая не зарычала.
Она вышла в долину на рассвете.
И замерла.
Целая скала — исполинская, тяжёлая, немыслимая — висела в воздухе над ущельем, пронзая низкие облака своими башнями. Фиолетовые вены магии оплетали камень, пульсируя медленно и размеренно, как дыхание спящего зверя. Вокруг шпилей кружили костяные драконы — не атакуя, не угрожая, просто патрулируя воздушное пространство. Лираэль стояла и смотрела, забыв обо всём.
— Невероятно... — прошептала она. — Не верю своим глазам...
Земля под ногами дрогнула. Из ниоткуда — нет, из-за скальных выступов, из-за валунов, из теней, которых она не заметила — появились скелеты. Стражи верхом на костяных лошадях, чьи глазницы горели синим огнём. Рядом с ними, низко припав к земле, стояли гончие — и среди них Лираэль с удивлением заметила несколько шестилапых особей с броневыми пластинами на черепах. Они не рычали. Они ждали.
Эльфийка выставила посох вперёд, готовая к бою. Магический барьер уже начал формироваться вокруг неё, когда она осознала: нежить не нападает. Кольцо сомкнулось, но ни один меч не покинул ножен. Ни одна гончая не прыгнула.
— Почему они не атакуют? — прошептала она. — Это... странно.
Ответ пришёл с неба. Огромная тень накрыла землю, и перед ней приземлился костяной дракон — исполинский, собранный из сотен идеально подогнанных костей, с перепончатыми крыльями, пронизанными магическими жилами. Со спины ящера спрыгнул человек.
Кристофер.
Он был в простой одежде — ни доспехов, ни гербовой накидки. Только кожа, ткань и меч на поясе, который даже не светился привычным золотым светом. Выглядел он... здоровым. Спокойным. Таким, каким Лираэль не видела его даже до штурма Некрополя.
— Лираэль! — он широко улыбнулся и развёл руками. — Давно не виделись! Жаль только, что наша встреча произошла при таких обстоятельствах.
Он кивнул стражам, и кольцо нежити бесшумно расступилось, открывая проход. Кристофер подошёл ближе — без оружия в руках, без тени угрозы на лице.
— Ну и ладно, — продолжил он. — Пойдём. Что нам говорить на пороге?
Лираэль смотрела на него во все глаза. Никаких следов ментального заклятия. Никакой пелены в зрачках. Никакой магии, которую она могла бы почувствовать — а она чувствовала магию лучше большинства волшебников Королевства.
— Кристофер, как всё это понимать?! — её голос дрогнул. — Пойдём со мной! Тебя оправдают, если ты вернёшься и сдашься Церкви! Я поговорю с Советом, я дам показания...
— Нет.
Он опустил взгляд. Улыбка исчезла.
— Меня уже пытались убить, Лираэль. Свои же. Я стоял перед Советом и говорил правду, а они объявили меня еретиком и приказали страже схватить меня. Я едва сбежал. Давать им второй шанс я не собираюсь.
Он поднял глаза.
— Но я покажу тебе, почему не вернусь. Пойдём. И не беспокойся — Лич не будет участвовать в экскурсии. Я проведу её сам.
Лираэль колебалась. Внутри неё боролись два голоса: один кричал об опасности и ловушке, второй — тихий, но настойчивый — напоминал, что Кристофер никогда ей не лгал. Кроме того, это был шанс. Шанс увидеть врага изнутри. Изучить его крепость. Найти слабости. Собрать информацию, которая может спасти Королевство.
Она согласилась.
— Хорошо. Показывай.
Кристофер кивнул и протянул руку. Она приняла её — и в следующий миг костяной дракон уже уносил их в небо, туда, где среди облаков парил Некрополь.
Дракон приземлился на широкой каменной площадке у главных ворот. Лираэль ожидала чего угодно: мрачных подземелий, стонов узников, запаха смерти. Но её встретил мягкий магический свет, чистые мостовые и отдалённый запах свежего хлеба.
Они вошли в город.
Первое, что бросилось в глаза — дома. Не лачуги, не бараки, не времянки. Добротные каменные и деревянные строения, с резными ставнями, с цветочными горшками на окнах. Одежда на людях — чистая, целая, качественная. Никто не шарахался от скелетов-патрульных. Никто не вздрагивал при виде костяной гончей.
Они проходили мимо небольшой площади, где молодая женщина играла на странном инструменте — не то арфе, не то цитре, явно местного изготовления. Вокруг неё сидели дети. Смеялись. Хлопали в ладоши. А рядом, в паре шагов от детей, лежала та самая шестилапая гончая — костяная, бронированная, жуткая — и мирно ждала чего-то, положив морду на передние лапы.
Лираэль замерла.
— Она... не нападает?
— Она ждёт, когда дети доиграют, — ответил Кристофер. — Обычно после музыки они бегут к фонтану, и гончая бежит с ними. Это их... ну, что-то вроде игры. Кто быстрее.
Лираэль молчала. Это было неправильно. Это противоречило всему, чему её учили. Нежить не может быть безобидной. Скелеты не могут играть с детьми. Мёртвое не может защищать живое. Это было невозможно — и одновременно она видела это своими глазами.
Они зашли в таверну. Кристофер заказал два обеда — овощное рагу, свежий хлеб, травяной чай. Лираэль машинально попробовала и чуть не поперхнулась от удивления: еда была не просто съедобной, а вкусной. По-настоящему вкусной.
— Ну что? — Кристофер откинулся на спинку стула. — Всё ещё думаешь, что здесь кого-то мучают или заставляют работать?
Лираэль не знала, что ответить. Её мир, такой понятный и устойчивый, дал трещину. Она смотрела в тарелку и молчала.
— Как это вообще возможно? — наконец произнесла она. — Как Лич может не трогать людей? Как он может помогать им жить в своём замке? Это... это противоречит всему, что мы знаем о нежити.
Кристофер вздохнул.
— Здесь нет бездельников. Все чем-то заняты. Кто-то печёт хлеб, кто-то шьёт одежду, кто-то пишет рассказы. Норн позволяет людям жить здесь и помогает им процветать. Взамен он просит немного. — Он сделал паузу. — Толику жизненной энергии. Исключение — дети, беременные женщины и старики. Энергии он берёт ровно столько, чтобы не вредить здоровью. Это честная сделка, Лираэль. Они договорились об этом давным-давно. И как видишь, людям это не мешает. Они рады жить здесь.
Эльфийка подняла взгляд. В её глазах читалось смятение — но уже не страх. Скорее, отчаянная попытка удержать рушащуюся картину мира.
— Я... — она замолчала. — Я хочу поговорить с ним.
— С Норном? — Кристофер удивлённо поднял бровь. — Ты уверена?
— Да. Если он действительно не чудовище, пусть ответит на мои вопросы сам.
Тронный зал встретил их всё тем же полумраком и холодным фиолетовым светом. Норн, как обычно, работал — перед ним парило несколько свитков, а четыре руки одновременно что-то записывали, перебирали образцы и поправляли кристаллы освещения. При виде гостей он не стал отрываться от дел — лишь взмахнул одной рукой, и из пола сами собой поднялись каменные стол и стулья. Другой рукой он указал на них, приглашая сесть, и продолжил писать.
Лираэль села. Кристофер — рядом. Ждать пришлось недолго. Через пару минут Норн отложил свитки, развернулся всем корпусом и сцепил четыре руки на груди. Фиолетовые огоньки в его глазницах смотрели прямо на эльфийку.
— Лираэль из дома Эльсвэйн, — произнёс он. — Я знаю, кто ты. Волшебница поддержки, специализация — иллюзии и защитные барьеры. В отряде Кристофера ты была единственной, кто сомневался в приказах. Это делает тебе честь.
Лираэль вздрогнула. Откуда он...
— Годвин доложил Церкви о составе отряда, — продолжил Норн. — Я перехватил несколько донесений. Ничего личного. Просто разведка. — Он чуть склонил голову. — Ты хотела спросить. Спрашивай.
Лираэль собралась с духом. Вопрос, который мучил её всю дорогу, вырвался сам собой — громче и резче, чем она планировала:
— Ты уничтожил целое королевство! Больше пяти веков назад — но учебники истории не врут, я читала хроники! Ты стёр страну с лица земли вместе с армией, с городами, с мирными жителями. А теперь сидишь тут, кормишь людей овощным рагу и делаешь вид, что ты просто учёный? Как мне в это поверить? Ты хочешь уничтожить мир — и я не понимаю, почему ты до сих пор этого не сделал!
Повисла тишина. Кристофер напрягся, но Норн даже не шелохнулся. Когда он заговорил, его голос был спокоен, как замёрзшее озеро.
— Если бы я хотел уничтожить мир, — произнёс он, — я бы это давно сделал.
Пауза.
— Ты сама всё видела. Армию. Драконов. Магию, способную поднять гору в небо. — Фиолетовые огоньки в его глазницах слегка прищурились. — Подумай ещё раз над своим высказыванием. Если я действительно тот, кем меня рисует Церковь, — почему твоё Королевство всё ещё существует?
Лираэль открыла рот — и закрыла. Ответа не было. Она чувствовала магическую силу Лича — та фонила от него волнами, искрилась в воздухе, пульсировала в стенах замка. Такой концентрации маны она не видела никогда в жизни. Если бы это существо действительно желало уничтожить мир, у неё не было бы шанса даже дойти до пещеры.
Норн, видя её замешательство, смягчил тон:
— Королевство, о котором ты говоришь, было тиранией. Его правители практиковали кровавые ритуалы, порабощали соседние народы и планировали вторжение в земли, которые я тогда считал своими. Я не уничтожил их ради забавы. Я остановил войну, которая унесла бы в десятки раз больше жизней. Церковь, разумеется, опустила эту деталь в своих хрониках.
Лираэль молчала. Каждое слово Лича било по её мировоззрению, как молот по стеклу. Она пришла сюда найти чудовище — но не нашла. Она пришла искать слабости крепости — а обнаружила, что крепость не хочет воевать.
Они говорили ещё около часа. Норн отвечал на её вопросы — коротко, сухо, но честно. Кристофер изредка добавлял свои замечания, и в какой-то момент Лираэль поймала себя на мысли, что эти двое ведут диалог как старые коллеги. Как друзья.
Когда она поднялась, чтобы уйти, Норн остановил её одной фразой:
— Я не жду, что ты поверишь мне. Но ты видела город. Ты говорила с людьми. Ты знаешь Кристофера. Этого достаточно, чтобы хотя бы усомниться. А сомнение — первый шаг к истине.
Лираэль ничего не ответила. Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как внутри неё рушится что-то огромное — то, что она строила всю жизнь.
Костяной дракон доставил её обратно в долину. Кристофер стоял рядом, пока она собиралась в обратный путь.
— Ты не вернёшься, — тихо сказала она. Это был не вопрос.
— Нет. — Он покачал головой. — Здесь мой дом теперь.
Лираэль долго смотрела на него. Затем кивнула — коротко, почти незаметно — и шагнула в темноту пещеры, унося с собой трещину в вере, которая уже никогда не зарастёт. Часть 2Лираэль вернулась в столицу поздней ночью и не стала никому докладывать о своём путешествии. Вместо этого она отправилась в библиотеку.Архивы Ордена, закрытые для простых послушников, открывались перед ней — всё-таки звание волшебницы поддержки из элитного отряда давало определённые привилегии. Она запросила хроники пятивековой давности и погрузилась в чтение.Страна, которую уничтожил Норн, называлась Эйсентар. В официальных церковных анналах она значилась как «цветущее королевство, павшее жертвой немотивированной агрессии Владыки Смерти». Но Лираэль копала глубже. Она находила обрывки дипломатической переписки, старые карты, доклады разведчиков того времени. И картина начала складываться иная.Эйсентар незадолго до своего падения присоединил три соседних княжества. Их правители были казнены через ритуальные жертвоприношения — это подтверждалось отдельным отчётом церковного наблюдателя, который Церковь почему-то никогда не включала в официальные хроники. В том же отчёте упоминалось, что Эйсентар готовил масштабное вторжение на север — туда, где, согласно другим источникам, располагались владения Лича.Лираэль откинулась на спинку стула и потёрла уставшие глаза. Норн сказал ей правду. Не всю, возможно, но в главном он не соврал. Это была не резня ради забавы. Это была война — жестокая, беспощадная, но война, а не геноцид.Она вышла из библиотеки на рассвете и увидела их.Группа людей — человек тридцать, может, больше — тянулась по восточной дороге прочь из столицы. Уставшие лица, узелки с пожитками, дети на руках. Беженцы.— Куда они идут? — спросила Лираэль у стражника у ворот.— К ущелью, — нехотя ответил тот. — Говорят, там можно найти убежище. Глупцы. Если Лич их не убьёт, то Церковь всё равно объявит еретиками.Лираэль долго смотрела им вслед. Что-то внутри неё надломилось окончательно. Эти люди искали спасения не у Церкви. Они искали его у Лича.