Соблазн Ночи

4 Обязательства

Музыкальная рекомендация: Snow – Бен Фрост

–

Маленькая Ева прижимала руку к груди, а её крошечные ножки пытались унести её подальше от ярмарки и страшных горожан.

Добравшись до дома, Ева закрыла и заперла дверь. Её маленькое сердечко громко стучало в груди. Она подошла к окну, чтобы выглянуть наружу – посмотреть, не увязался ли кто за ней. Её голубые глаза продолжали вглядываться, прежде чем она наконец сдалась.

У неё заурчало в животе. Голод разыгрался с тех пор, как её взгляд упал на горячую булочку, и она тихонько сглотнула.

– Мяу, – донёсся звук из угла комнаты.

Маленькая Ева насторожилась, пытаясь определить, откуда доносится звук.

– Мяу. – Возле стола появился маленький полосатый котёнок, помахивая хвостом в воздухе.

– Котик! – восхищённо воскликнула девочка, быстро позабыв о том, что произошло на ярмарке. От её волнения котёнок вздрогнул и уставился на неё. – Кис-кис-кис… – попыталась она подманить его к себе.

Котёнок не обратил на неё внимания, а вместо этого запрыгнул на ближайший стул, а затем на стол. Он подошёл к тарелке с обедом Евы, который приготовила её мать.

– Ты тоже голодный? – спросила Ева, заметив, что котёнок обнюхивает накрытую тарелку.

Она подошла к столу и сняла крышку: там лежал кусок мяса, картофель и ломоть хлеба, приготовленные вчера вечером. Котёнок тут же потянулся к мясу, готовый отхватить кусок, но девочка поставила палец между ним и едой.

– Мама говорит, что едой нужно делиться, – она разорвала мясо на два куска. Она протянула котёнку мясо и стала смотреть, как тот ест. Маленькая Ева глядела на него с улыбкой на лице. – Ты будешь приходить сюда каждый день? – спросила она увлечённого едой котёнка.

Но котёнок был жадным и покосился на её руку, в которой была вторая половина мяса. Он зашипел на неё, и не успела она опомниться, как котёнок царапнул её по руке. В результате Ева выронила мясо. От неожиданности она толкнула тарелку, и та с грохотом упала на пол.

Котёнок спрыгнул со стола, быстро схватил мясо с пола и выскочил в окно.

– Стой! – крикнула маленькая Ева коту, и у неё ёкнуло сердце.

Снова оставшись совсем одна, она подобрала с пола картошку и хлеб. Положив их обратно на тарелку, она начала есть.

Вдали от городов Кроубери и Брокенгроувс были и другие города, состоявшие из поместий, принадлежавших богатым семьям. И если город Скеллингтон старался быть терпимым к людям низшего сословия, то на богатой стороне края на людей среднего и низшего класса смотрели как на букашек и червей, которых нужно растоптать.

В одном из поместий, в одной из спален, тускло горела лампа, но камин пылал достаточно ярко, чтобы освещать комнату.

Нагая женщина сидела прямо на кровати, закутываясь в одеяло, чтобы прикрыть своё использованное тело. Услышав шорох одежды в комнате, она обернулась и увидела, как мужчина надевает брюки. Затем он взял свою рубашку.

– Моя семья вернётся только к выходным. Тебе стоит остаться на ночь, – сообщил ей мужчина с ухмылкой на губах. – Я заплачу вдвойне.

Услышав, что ей заплатят вдвое больше, она поняла, что это соблазнительно. Долг, росший последние несколько лет, – она сможет выплатить ещё небольшую его часть.

Но она не могла принять предложение мужчины.

Ребекка вежливо улыбнулась и ответила: – Благодарю вас, но мне нужно быть дома сегодня вечером. Моя дочь…

– Да, твоя дочь. Вечно забываю, что она у тебя есть, – усмехнулся он, поднимая со стола портсигар. Он достал одну из сигар и закурил, сделав глубокую затяжку и наблюдая за красивой женщиной. – Не думаю, что я видел её раньше. Тебе стоит привести её как-нибудь. Я бы определённо хотел с ней познакомиться, в будущем будет проще вести дела, – сказал он, поворачиваясь, чтобы дотянуться до пепельницы.

Улыбка на лице женщины дрогнула, а лицо окаменело от слов мужчины. Она была здесь по воле обстоятельств и желала, и молилась, чтобы её дочь не постигла та же участь.

Осторожно подбирая слова, она ответила: – Я бы не хотела запятнать вашу репутацию, Сир. Если люди увидят её здесь.

– Можешь не беспокоиться об этом. Она может войти через чёрный ход, как и ты, – заявил мужчина. – Только не говори мне, что ты прячешь её, потому что она красивее тебя, – он посмотрел прямо на неё, и Ребекка почувствовала, как по спине у неё побежал пот.

Хотя Ребекка зарабатывала на жизнь, продавая своё тело, она старалась держать грязные когти этих стервятников подальше от своей драгоценной дочери.

Мужчина подошёл к ней, наклонился, оказавшись с ней лицом к лицу, и сказал: – Пройдёт ещё немало времени, прежде чем я снова освобожусь от работы, а моей семьи не будет дома. Как насчёт такого: я заплачу тебе втройне за два дня, – он поднял пальцы, чтобы подчеркнуть свои слова.

Глаза Ребекки слегка расширились, ведь ей никогда раньше не предлагали таких денег. Больше денег означало, что сборщик долгов не будет донимать ни её, ни её дочь. И, может быть, она даже сможет провести немного времени с Евой.

Всего два дня, и ей придётся меньше беспокоиться о том, что она будет вдали от дочери. Что может пойти не так за эти два дня? – спросила она себя.

– Хорошо, – ответила женщина.

Мужчина выглядел чрезвычайно довольным, точно зная, как манипулировать людьми из низшего класса. Всё, что ему нужно было сделать – предложить деньги, и они были готовы на всё. Он мысленно ухмыльнулся.

Ребекка оделась, и карета вернула её на то же место, где её подобрали утром. Небо потемнело, погода стала холоднее, чем утром, – казалось, она вот-вот получит обморожение, если бы не шаль, окутывающая её плечи. Но это не мешало ей дрожать.

С приходом Зимы большинство улиц выглядели пустынными, снаружи почти никого не было.

Где-то в глубине души она была рада. Рада, что суровая погода загнала людей по домам, уменьшив количество любопытных взглядов и сплетен от местных жителей. Но добравшись до своего дома, она надеялась, что погода сжалится над её дочерью, свернувшейся калачиком под одеялом на полу.

Закрыв дверь, женщина подошла к лежащей Еве. Наклонившись, она нежно погладила девочку по голове.

Ева проснулась, и её голубые глаза, открывшись, увидели мать.

– Мама, ты вернулась, – раздался сонный голосок девочки.

Ева не знала, когда уснула, помнила лишь, что ей стало ужасно холодно, и она забралась под одеяло. Обрадовавшись матери, она выбралась из-под одеяла и обвила маленькими ручками её шею.

Ребекка, может, и потеряла уважение в глазах общества, но когда рядом была Ева, она забывала об отчаянии и о том, что общество видело в ней не более чем женщину, продающую своё тело. Она обняла дочь, поглаживая Еву по затылку. Почувствовав, что дочь прижимается к ней сильнее обычного, она спросила:

– С тобой всё было в порядке сегодня, Ева?

– М-м, – ответила девочка, пряча лицо в изгибе маминой шеи.

– Я принесла тебе кое-что, что тебе может понравиться, – сказала Ребекка, отстраняясь от дочери. Но когда она взглянула на лицо Евы, малышка уже крепко спала у неё на руках.

Женщина уложила дочь обратно на подстилку и легла рядом. Натянув одеяло, она укрыла их обеих. Маленькая Ева тут же прижалась к матери и крепко уснула под её тихое напевание.

Ева потеряла отца ещё до того, как у него появилась возможность подержать её на руках. Он был красивым и добрым мужчиной, который привёл Ребекку на берег. Он очень любил её, а она любила его в ответ. Она сомневалась, что сможет полюбить кого-то так же сильно, как любила его.

Но однажды его жестоко убили. Ребекка видела, как её возлюбленного убивают какие-то мужчины. Она хорошо помнила тот день, словно всё произошло несколько минут назад. Она стояла за высокой бочкой, зажимая рот руками, чтобы рыдания не вырвались наружу и чтобы другие люди её не услышали.

Она посмотрела на спящее личико Евы: её губы были слегка приоткрыты, а выражение лица – преисполнено невинности. Ребекка знала, что её дочь была другой. Особенной, как и её отец.

Она была очень осторожна, воспитывая Еву, и следила за тем, чтобы люди не узнали, чем или кем та была на самом деле. Наклонившись, она нежно прижалась губами к макушке дочери.

– Надеюсь, тебе приснятся хорошие сны, дитя моё. Вырасти мудрой, добейся высокого положения и живи в достатке. Достойной жизнью. Но самое главное, – прошептала она Еве, – будь счастлива.

Когда наступило утро, Ева была вымыта и одета, как и её мать, которая уже упаковала их одежду для двухдневного пребывания. Выйдя из дома, женщина заперла дверь.

Одна из соседок, заметив сумку в руке Ребекки, прокомментировала: – Скатертью дорога. Похоже, позор съезжает подальше от нашего дома.

Ребекка слегка поклонилась в знак приветствия, и соседка, казалось, была потрясена тем, что у той отросла такая толстая кожа. Женщина отвернулась и вернулась в свой дом.

– Мама? – позвала Ева. – Мы идём на пикник?

Заметив, что мать протягивает ей руку, девочка тут же схватилась за неё. Её мать сказала: – Мы сегодня идём в поместье и останемся там на два дня. У твоей мамы работа.

– В поместье? – спросила Ева, уставившись на мать своими большими голубыми глазами, пока они шли.

– Да, моя дорогая. И как только я закончу работу, мы куда-нибудь сходим. Только вдвоём, – пообещала мать, и Ева просияла от её слов. – Хорошо?

Ева с готовностью кивнула.

– А теперь запомни: не выходи из комнаты. Держись подальше от неприятностей и жди, пока я не приду за тобой. Мы же не хотим никому доставлять хлопот, правда? – голос её матери был нежным, когда она говорила с ней.

– Нет, – раздался тихий голосок Евы.

Не успели они дойти до конца дороги, как появилась карета, запряжённая двумя лошадьми, и остановилась перед ними. Ребекка сжала маленькую ручку дочери, ободряюще улыбнувшись, чтобы заверить её, что она будет рядом.

Но лишь судьба знала, что их ждёт впереди и в какую опасность они себя ввергают.

5 Материнское беспокойство

Когда карета подъехала к поместью, кучер натянул поводья, останавливая лошадей в стороне от входа. Он слез с козел и распахнул дверцу кареты. Он не потрудился ни подставить скамеечку, ни подать руку женщине, вышедшей из кареты.

Ребекка помогла Еве спуститься из кареты, и в то же мгновение кучер с глухим стуком захлопнул дверцу.

Девочка уставилась на огромное здание и окружавшие его сады. Она никогда прежде не видела ничего подобного, и её голубые глаза впитывали всё, что она могла разглядеть с того места, где стояла.

– Идём, Ева, – ласково обратилась к ней мать, взяв её за руку и уводя от фасада.

Парадный вход в поместье предназначался только для членов семьи, а не для прислуги или кого-либо из низшего сословия. Маленькие ножки Евы поспевали за матерью, и они вошли в поместье с чёрного хода.

Их путь преградил дворецкий, мужчина лет под шестьдесят. Его седые волосы были зачёсаны назад, а сам он был среднего роста. На нём была чёрная униформа, а на лице застыло неодобрительное выражение.

– Ваша комната приготовлена в крыле для прислуги, – сообщил дворецкий, которому было не особо приятно разговаривать с женщиной, спавшей с его Хозяином. Его взгляд упал на маленькую девочку рядом с ней, и он велел: – Следуйте за мной.

Другие слуги не проронили ни слова, но их взгляды украдкой следили за матерью и дочерью.

Дворецкий слегка обернулся через плечо и сказал: – Хозяин уже сообщил мне, что вы пробудете здесь два дня. И в это время имейте в виду: не блуждайте по коридорам поместья. Вы не должны выходить из комнаты, пока вам не велят. Как вы знаете, в поместье часто бывают посетители и гости. Мы бы не хотели, чтобы они узнали о вашем существовании здесь в отсутствие моей госпожи.

– Я хорошо это запомню, – покорно склонила голову Ребекка. Затем она заметила, что он смотрит на её дочь, и добавила: – Она тоже будет слушаться.

– Хорошо. Потому что здесь нет места ошибкам. Я бы не хотел, чтобы имя моего Хозяина было запятнано, – слова дворецкого были резкими и содержали скрытую угрозу, которая не укрылась от внимания женщины.

Когда их привели в комнату, дворецкий ушёл, так как у него были другие важные дела. Как и подобало комнате для прислуги, она была маленькой, и в ней было лишь самое необходимое: фонарь, циновка и простыня.

Час спустя Ребекку и Еву вызвал к себе Хозяин поместья, и за ними пришёл дворецкий. Когда они вошли в большую гостиную, дворецкий объявил:

– Они здесь, Сир.

Ева, разглядывавшая красивые предметы и чистый пол, заметила крепкого мужчину, стоявшего в нескольких шагах от неё и её матери. Когда их взгляды встретились, она вцепилась в юбку матери.

У мужчины была грубоватая внешность: челюсть покрывала щетина, а под глазами залегли тени. Он прокомментировал: – Кто бы мог подумать, что у тебя такая взрослая дочь. Она и вправду твоя?

– Она моя дочь, – ответ Ребекки был вежливым, но в её глазах читалась настороженность. Она заметила, какие мысли бродят в голове мужчины насчёт будущего её дочери.

Даже Ева, цепляясь за юбку матери, придвинулась ближе, почти прячась за ней.

– Какая милашка, – заметил мужчина. – Уверен, она вырастет такой же красавицей, как и ты. Она принесёт тебе много денег. А это ремесло – самый быстрый способ заработать, не так ли? – его губы скривились в усмешке.

Хотя Ребекка и согласилась провести два дня в этом поместье в обмен на деньги, она была здесь ещё и потому, что была должна этому человеку. Он знал, где она живёт. Жизнь бедняков была нелегка, но становилась ещё хуже, если кто-то пытался сбежать от сборщиков долгов, особенно если те были богаты и имели связи.

Горожане верили, что Ребекка зачала Еву от одного из мужчин, которых обслуживала. И хотя это уничтожило остатки уважения к ней в их глазах, она смирилась. Уж лучше пусть люди верят в эту ложь, чем узнают правду и отнимут у неё дочь.

– Как тебя зовут, девочка? – потребовал мужчина у малышки.

– Женевьева, – донёсся тихий голосок Евы.

– Хм-м, – отозвался мужчина, перевёл взгляд на дворецкого и приказал: – Отведи девочку обратно в комнату. У меня дела к Ребекке, – он ухмыльнулся.

Ребекка повернулась к Еве, положив руку ей на плечо. Она прошептала: – Я скоро вернусь. Иди с дворецким.

Ева медленно отпустила юбку матери и последовала за дворецким из комнаты. Прежде чем дверь закрылась, она обернулась, чтобы посмотреть на мать, которая смотрела на неё в ответ, в то время как мужчина в комнате приближался к её маме.

Еву отвели в комнату и прикрыли дверь, чтобы она сидела там и не доставляла хлопот. Она сидела одна, уставившись в стену и послушно ожидая возвращения матери. Еду девочке подали на помятой тарелке, которой слуги пользовались уже много лет.

– Мама! – воскликнула Ева, подбегая к матери и обнимая её, как только та вошла в комнату.

– Ты была хорошей девочкой, Ева. Терпеливо меня ждала, – похвалила её мать, проведя своей покрытой синяками рукой по волосам Евы.

– Я всегда жду, мама, – сказала девочка, с нежностью глядя на мать.

Ребекка обняла дочь, находя утешение, которого ей так не хватало все эти часы вдали от Евы. Она наклонилась и поцеловала дочь в макушку.

– Ещё до завтрашнего вечера, а потом мы пойдём гулять, как ты и хотела, – прошептала она так, чтобы никто, даже случайно проходя мимо, не смог её подслушать. Подождав два часа, она сказала Еве: – Я приготовила для тебя ванну, там тебя никто не увидит, – и они вышли из комнаты.

Была ночь, и большинство слуг на первом этаже поместья уже закончили работу. Ребекка убедилась, что их никто не видит, и, осторожно ведя Еву на цыпочках, вошла в гостевую комнату в конце коридора. Женщина быстро высыпала в ванну соли, чтобы Ева могла понежиться в воде.

Закутавшись и одевшись, мать и дочь вышли из комнаты. Они дошли до конца коридора и начали спускаться по лестнице, как вдруг столкнулись с дворецким.

– Что вы здесь делаете? – спросил дворецкий, впившись проницательным взглядом в наглую женщину. – Разве вы не знаете, что эти этажи для гостей семьи, а не для прислуги, и уж тем более не для уличных девок, решивших прогуляться?

Ребекка внутренне вздохнула с облегчением, благодарная за то, что дворецкий не застал их в тот момент, когда они выходили из комнаты. Склонив голову, она извинилась:

– Простите, я не знала.

Дворецкий сощурился, глядя им вслед, а затем повернулся к лестнице, по которой они спустились. Он гадал, что они делали наверху. Хотя женщина и сказала, что просто осматривала эту часть поместья, он ей не поверил.

Его взгляд упал на руку женщины, и он потребовал: – Что это у вас в руке? Вы что-то украли из комнат?

Глаза Ребекки расширились от такого обвинения, и она покачала головой: – Я ничего не крала. – Она спрятала банку, из которой ранее насыпала соль в ванну для Евы.

– Покажите руки! – раздался твёрдый приказ дворецкого, который не собирался отпускать её без досмотра.

Глаза Евы расширились, когда голос дворецкого, словно чтобы напугать их, стал на октаву выше. Она увидела, как мать посмотрела на мужчину, а затем протянула руку, показывая пустую банку.

Дворецкий выхватил банку у Ребекки и осмотрел её. Банка выглядела старой. Он спросил: – Что это?

– Там было печенье, которое я принесла из дома, – ответила Ребекка, не теряя самообладания, ведь никто не мог догадаться, чем они на самом деле занимались.

Это его не убедило. Он открутил крышку и сунул нос в банку.

– Пахнет солью, – он отстранил банку от лица и вернул её женщине. – Возвращайтесь в крыло для прислуги. В поместье гости, и мы бы не хотели, чтобы они вас видели, – дворецкий смерил их суровым взглядом.

Ребекка закрыла банку и, держа Еву за руку, поспешила в помещения для прислуги.

Пока мать тянула её за собой, она мельком заметила наверху лестницы что-то потрёпанное, но не смогла разглядеть, что именно. Когда они дошли до комнаты, её мать заперла дверь и отпустила её руку. Женщина прислонилась к двери, положив руку на грудь, словно пытаясь унять сердцебиение.

Девочка уставилась на мать.

Ребекка лишь надеялась, что послезавтра они смогут покинуть поместье, не вызвав никаких подозрений. Она размышляла, стоит ли завтра в полночь снова вести Еву в ванну, или, может, лучше будет уйти из поместья вечером.

– Маме страшно? – спросила Ева, и Ребекка опустилась на колени.

Женщина прижалась губами ко лбу дочери. – Никогда. – Она не покажет слабости перед дочерью, она будет сильной ради неё. – Я просто рада, что ты в безопасности.

– Я тоже, – донёсся тихий голосок, и Ребекка улыбнулась.

– Ты знаешь, какое ты сокровище, Женевьева? – спросила мать. – Ты наше с отцом самое любимое дитя.

– И папы тоже? – спросила Ева, и Ребекка кивнула.

– Да, и твоего отца тоже. Он очень любил тебя, ещё до твоего рождения, – ответила Ребекка, убирая тонкие волоски со лба Евы.

Ева нахмурила бровки и с грустью спросила у матери: – Почему он не приходит ко мне?

Сердце Ребекки ухнуло в груди. Она не знала, как объяснить Еве, что такое смерть. – Твой отец… он очень далеко. Ему трудно прийти, но это не значит, что он любит тебя меньше, – заверила она Еву. – Иди, посиди со мной.

Подняв Еву, она усадила её к себе на колени, и девочка положила голову ей на грудь.

– Никогда не думай, что твой отец не хотел тебя. Он с нетерпением ждал встречи с тобой. Он каждый день с тобой разговаривал. Говорил, как сильно он тебя любит. Просил быть храброй, никогда не сдаваться и верить в себя. Он очень нас любил, он бы не хотел, чтобы ты грустила. Помнишь, что я тебе говорила?

– Никаких слёз, – ответила Ева.

– Верно, – ответила мать, обнимая её. – Ты у меня такая понимающая. Помни, что за каждой ночью наступает утро, которого стоит ждать.

Ребекка запела Еве колыбельную, и девочка быстро уснула.

Следующий день ничем не отличался от предыдущего. Ребекку снова вызвали составить компанию Хозяину поместья, а Ева осталась в своей комнате. Проходили часы, и маленькая девочка продолжала ждать, даже когда вечер сменился ночью.

Мать Евы повернулась, чтобы посмотреть на часы в одной из комнат. Она пыталась уйти, но мужчина не дал ей встать с постели.

Она попросила мужчину: – Мне пора идти. Моя дочь, должно быть, напугана, ведь она не видела меня столько часов, Сэр.

Мужчина взял её за волосы и, играя с ними, сказал: – К чему такая спешка? Она ведь живёт не где-то там, а под моей крышей. Не волнуйся, мой дворецкий позаботится о том, чтобы её накормили.

Но её беспокоило не это. Становилось поздно, а ей нужно было отвести Еву в ванну.

С каждой секундой её грудь всё сильнее сжималась от тревоги при мысли, что её дочь могут разоблачить.

6 Проблема с ванной

Ева сидела в комнате, глядя на треснувшую стену в ожидании возвращения матери. Подойдя к двери, она медленно приоткрыла её и высунула голову, чтобы заглянуть в коридор. Но матери нигде не было видно.

Хотя она и привыкла, что мать оставляет её на долгие часы, именно сегодня ожидание казалось особенно долгим, и её ручка сжала край платья. Ей хотелось выйти из комнаты и поискать мать, но она этого не сделала, ведь мать велела ей не покидать комнату и никуда не уходить. Ждать её, что она и делала.

Закрыв дверь, она снова села на пол. Но шли минуты, и в ногах появилось покалывание и боль. Она беспокойно перекладывала их с одной стороны на другую. Она чувствовала, как ноги будто прилипают друг к другу, стремясь стать единым целым.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появилась её мать с широко раскрытыми глазами.

– Ева! – Ребекка подбежала к дочери и обняла её.

– Мама… с моими ногами что-то странное, – пожаловалась девочка, и женщина быстро посмотрела на ноги Евы, на коже которых проступила синяя с золотом чешуя.

– Пойдём, дитя моё. Пора принять ванну, – Ребекка подхватила Еву на руки, а другой рукой взяла банку с солью.

«Время ещё есть», – сказала себе женщина.

Оставив комнату позади, она пошла по коридорам, следя, чтобы их никто не увидел. Поднявшись по лестнице, она прошла мимо гостевых комнат. К тому времени, как она достигла конца коридора, на нижней части тела девочки начала появляться чешуя.

Быстро оглядев другой конец коридора, Ребекка поспешно вошла в гостевую комнату и посадила дочь в ванну. Она повернула кран, чтобы пустить воду, готовая высыпать в ванну соль, когда заметила, что упало лишь несколько капель.

Ребекка постучала по крану в надежде, что вода всё же потечёт, но всё было тщетно. В лёгкой панике она потёрла лоб и сказала Еве: – Я скоро вернусь. Не шуми, пока я не вернусь, хорошо?

И женщина быстро выскочила из комнаты, убедившись, что в коридоре никого нет. Ева пробыла там две минуты, прежде чем её мать влетела в дверь, чтобы забрать её.

Мать подхватила её на руки, так как в своём нынешнем состоянии Ева не могла идти. Оставив комнату позади, мать отнесла её в другую и опустила в ванну, уже наполненную водой. Она быстро высыпала в воду соль, но чешуя на ногах Евы не исчезла мгновенно.

– Это может занять какое-то время, – пробормотала Ребекка себе под нос.

В это время в крыле для прислуги дворецкий вошёл в опустевший коридор. Он подошёл к одной из комнат и постучал в дверь. Его Хозяин дал ему деньги, которые следовало передать женщине за то, что она ублажала его последние два дня. Он постучал снова. Не получив ответа, он толкнул дверь и был встречен лишь пустотой.