Соблазн Ночи

7 Неуслышанные мольбы

Поднявшись на второй этаж, девочка заглянула в коридор и, только увидев мать, успокоилась. Она вошла в комнату, не зная, что та была двойной – разделённой стеклянной перегородкой.

Но её мать была не одна. Рядом с ней стоял хозяин этого поместья, а в паре шагов позади него – его дворецкий.

– Превращайся в одну из них! – Мужчина держал её мать за затылок.

– Пожалуйста, прекратите! – плача, умоляла её мать. – Вы приняли меня за кого-то другого! Вы же так давно меня знаете!

– Похоже, этого было недостаточно, чтобы узнать, кто ты на самом деле, – сказал мужчина, таща женщину к ванне, наполненной водой. Он силой толкнул её в воду. – Превращайся!

– Я всего лишь человек, Сир. Прошу, поверьте мне, – умоляла Ребекка мужчину, и её сердце сжималось от страха, ведь она не понимала, как он вообще об этом узнал. Когда она пришла в комнату, и он, и дворецкий уже были там.

– Сир, – сказал дворецкий, – я видел это собственными глазами. Кожа маленькой девочки мерцала, словно алмаз!

– Где твоя дочь, Бекка? – ласково спросил мужчина, наклоняясь и поглаживая женщину по голове. В её глазах отразился страх за жизнь дочери. – Немедленно найди её! – приказал он своему дворецкому.

Дворецкий склонил голову и вышел из комнаты.

– Нет! – Ребекка попыталась выбраться из ванны. – Она невинна! Не трогайте её!

Ева прижала свои маленькие ладошки к стеклу. – Мама! – позвала она, но никто её не услышал.

Мужчина ударил Ребекку по лицу: – Заткнись и сиди смирно!

– Нет! – Женщина, собрав все силы, начала пинать и бить его. Мужчина попытался её удержать, но она так сильно ударила ногой по ванне, что та треснула, и вода хлынула на пол. – Пожалуйста, пощадите нас! Она ведь совсем маленькая!

Ева смотрела, как мужчина схватил её мать за руку, терзая её.

– Кто бы мог подумать, что ты прячешь такое сокровище? – Мужчине не терпелось заполучить девочку. Он оглядел женщину сузившимися глазами, вонзая ногти ей в руку.

– Мы ничего об этом не знаем, Сир! Я не знаю, что видел дворецкий, но это неправда… – ахнула Ребекка, глядя на мужчину.

Мужчина вонзил руку глубоко в живот Ребекки и сказал: – Раз не знаешь, значит, ты мне больше не нужна. Жаль, что нам приходится расставаться вот так. – Он выдернул руку, и женщина, пошатнувшись, отступила назад.

Ева, стоявшая в другой комнате, широко раскрыв глаза, заметила, как платье её матери в районе живота становится красным.

Ребекка посмотрела вниз, на свой живот. Выражение боли исказило её прекрасное лицо, наполнявшееся сожалением. Её губы приоткрылись и задрожали: – П-пожалуйста, не…

– Мама! – закричала Ева, когда её мать упала на колени.

Мужчина сказал: – Я о ней хорошо позабочусь. А может, и поскорее отправлю к тебе, как только ты исчезнешь. – Его рука метнулась к её шее, сжимая её.

Видя, как страдает мать, Ева стала искать способ к ней пробраться.

Несмотря на боль, Ребекка подобрала осколок разбитой керамической ванны и вонзила его мужчине в глаз.

– Аргх! – зарычал мужчина от боли и ярости. Из нанесённой ему раны сочилась кровь.

Но Ребекка не остановилась на этом. Она схватила другой осколок и вонзила ему в живот.

– Мама! – Ева вбежала в комнату, где была её мать.

– Ева! – Глаза Ребекки расширились. В них смешались облегчение и тревога.

Тело готово было ей отказать, но безопасность дочери была превыше всего! Схватив Еву за руку, она быстро потащила её прочь, пока мужчина силился вытащить острые осколки из своего лица и живота.

Ребекка хватала ртом воздух, её лицо исказилось от боли. Она спрятала себя и Еву в коридоре, прежде чем начать спускаться по лестнице. Дворецкий скоро должен был вернуться, и им нужно было уйти до этого! Но она не обратила внимания на свою рану, которая кровоточила, оставляя на полу капли крови.

В это же время дворецкий, не найдя девочку в комнате, направился обратно к своему Хозяину, разминувшись с матерью и дочерью.

Большинство слуг было в помещениях для прислуги, что позволило им легче пройти по коридорам к кухне, ведущей к чёрному ходу поместья. Но всё оказалось не так просто, как она думала, потому что на кухне она столкнулась с какой-то женщиной.

– Кто здесь? – спросила женщина.

– Это я, Ребекка, – ответила женщина, пряча Еву за своей спиной.

– Сейчас не время здесь находиться. Разве ты не знаешь, что слугам запрещено здесь быть после полуночи, если нет приказа?

У Ребекки не было времени на болтовню, но в то же время она не хотела тревожить служанку, которая могла позвать других. Женщина заметила, что Ребекке больно, и спросила:

– С тобой всё в порядке?

– У меня просто сильно болит живот, – ответила Ребекка, и паника в ней нарастала вместе с мучительной болью. – Можно мне стакан тёплой воды?

Женщина пристально посмотрела на неё, прежде чем кивнуть. И как только она отвернулась, Ребекка бросилась в коридор, ведущий к двери. Она быстро отперла её и побежала прочь вместе с Евой. Через ворота им было не пройти, но сзади в ограде была лазейка, через которую можно было сбежать.

– Держите их! Они там! – раздался сзади крик мужчины. Ребекка на мгновение обернулась и увидела бегущих к ним дворецкого, Хозяина дома и нескольких его людей.

Один из мужчин быстро догнал их и схватил Ребекку. От бессилия на глаза женщины навернулись слёзы, и она отпустила руку дочери.

– Беги, Ева! – закричала она, и маленькая девочка ошеломлённо застыла.

Губы Евы задрожали. Она не хотела оставлять мать. – М-мама… – Когда она попыталась подойти к матери ближе, та сказала:

– Я всегда буду любить тебя… А теперь беги!

Мужчина схватил Ребекку, и прежде чем другой успел поймать Еву, девочка побежала. Она проскользнула в небольшую лазейку в заборе, и мужчина не смог последовать за ней, так как не помещался в неё.

Ева видела свою мать, чьи глаза были полны слёз. Мать улыбнулась ей – улыбкой, полной печали. Хозяин этого поместья встал у неё за спиной и одним резким движением пронзил её насквозь своей рукой.

С губ Евы сорвалось рыдание, когда она увидела, как улыбка исчезла с лица её матери, а взгляд стал безжизненным.

– Поймать девчонку! Она нужна мне немедленно! – гневно приказал мужчина.

– Мама! – позвала Ева, но мать не ответила – Ребекка упала на землю.

Она побежала так быстро, как только могла, и с её губ срывались рыдания. Не в силах сдержать горе и ужас от того, что произошло на её глазах, её слёзы превращались в жемчужины и падали на землю леса, в который она забежала.

– Где она?

– Эта крыса, должно быть, где-то здесь!

– Рассредоточиться и быстро найти её! Она не могла уйти далеко! – кричали мужчины, которые пытались найти Еву.

Ева на минуту спряталась за большим камнем, а затем снова побежала. Пробегая мимо ручья, она оступилась и соскользнула в воду. Течение было сильным и понесло её вперёд, пока она пыталась удержать голову над водой.

Вскоре Ева потеряла сознание, и её отнесло к более спокойной части ручья.

Пока мужчины продолжали поиски девочки, на дороге показалась карета, запряжённая парой лошадей. Карета остановилась, когда кучер сначала заметил в лунном свете что-то блестящее, а затем разглядел, что это маленькая девочка.

– В чём дело, Евгений? – донёсся из кареты женский голос.

– Леди Обри, я вижу тело у ручья, – нахмурившись, ответил молодой кучер.

– Хм? – Дверца кареты открылась, и из неё вышла женщина, которой на вид было около пятидесяти. У неё было строгое лицо, но во взгляде таилась теплота. Она подумала, кто из богачей решил выбросить человека в воду или какой бедняк, должно быть, совершил самоубийство.

Кучер подошёл к тому месту, где лежал человек, наклонился и сказал: – Это маленькая девочка. Она не из этого города. – А всё потому, что этот город был населён богачами, и в нём не было места для бедняков.

Леди Обри подошла к промокшей до нитки девочке. Наклонившись, она проверила её пульс. В то же время взгляд женщины упал на голые ноги девочки. Что-то мерцало на её коже, и женщина нахмурилась, вглядываясь.

– Что нам делать, миледи?

– Помоги мне занести её в карету.

8 Торопливое утро

Семнадцать лет спустя…

Пожилая женщина сидела в деревянном кресле и читала газету, купленную её слугой. Её волосы были собраны, а в уголках опущенных глаз залегли морщины. Она как раз переворачивала страницу, когда услышала наверху громкий топот. Но женщина не отвела взгляда от газеты.

Слуга, готовивший на кухне чай, поднял голову и уставился в потолок. Торопливый топот продолжался, и к нему было трудно не прислушиваться, пока что-то не рухнуло, и глаза слуги не расширились.

Даже Леди Обри, до этого спокойно читавшая газету, прикрыла глаза, и с её губ сорвался вздох: «Интересно, что она разбила на этот раз. Могу себе представить, почему семьи её не нанимают».

– Она не так уж и плоха, миледи, – тихо усмехнулся слуга, но его госпожа метнула в него такой взгляд, что он тут же откашлялся.

– Я думала, что с моим опытом она станет прекрасной гувернанткой. В конце концов, она быстро всё схватывала и во многом преуспевала. Но я и не подозревала, что она также преуспеет в неуклюжести и будет разбивать…

Громкий и торопливый топот не утих, стремительно приближаясь по лестнице, и вскоре в поле зрения появилась молодая женщина. Она чуть не поскользнулась на последней ступеньке, но тут же восстановила равновесие.

– Едва не упала, – пробормотала молодая женщина. Ступив на пол, она поклонилась в знак приветствия: «Доброе утро, Тетя Обри!»

Леди Обри прижала руку к груди, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть. Она сказала: «Что я тебе говорила, Ева? Медленные и осторожные шаги. Мир никуда не денется. И куда это ты собралась так рано утром?» – спросила женщина, заметив платье, в которое была одета Ева.

Ева подняла руку с письмом, и на её губах играла широкая улыбка: «Меня вызвали в одну из семей, куда я подавала прошение на место гувернантки. Письмо каким-то образом затерялось в столе, и я увидела его всего час назад».

– Это чудесная новость, Леди Ева! – взволнованно произнёс слуга.

– Действительно. Но также и поразительно, что вас позвали после того, что вы натворили в последней семье. Могу лишь предположить, что они об этом ещё не слышали, – Леди Обри посмотрела на Еву строгим взглядом.

Ева посмотрела на пожилую женщину и виновато улыбнулась. Она ответила: «Это была не м…»

– Вы пролили горячий чай на руку той дамы! – напомнила ей Леди Обри. – Ради всего святого, кто вообще так поступает?

– Это было совершенно случайно. В своё оправдание скажу, что та женщина слишком широко размахнулась и поднесла руку ко мне как раз в тот момент, когда я взяла чайник, – ответила Ева, которая и сама не могла поверить, что нечто подобное произошло.

Ева наклонилась вперёд, разглаживая своё персиковое платье, чтобы убрать возможные складки. Теперь, в свои двадцать четыре года, она хотела найти работу, чтобы содержать женщину, которая вырастила её как племянницу.

После того как муж Леди Обри, Мистер Рикард Доусон, скончался от чахотки, женщина старалась жить как можно экономнее на те небольшие деньги, что оставил ей муж. Будучи в прошлом гувернанткой, она пыталась передать все свои знания Женевьеве. Пыталась, потому что Еве было трудно придерживаться рамок.

– Леди Ева идёт на собеседование в седьмой раз? – поинтересовался слуга.

– В восьмой, Евгений, – пробормотала Леди Обри и спросила Еву: – Можешь пообещать, что на этот раз ничего не разобьёшь?

Ева торжественно кивнула: «Конечно! Я буду очень осторожна, чтобы ничего не разбить или… не пролить ни на кого чай», – и Евгений кивнул так, будто юная леди не способна на что-то из ряда вон выходящее.

– В этот раз вы получите работу, Леди Ева! – подбодрил он её и спросил: – Позвольте, я подам чай, а потом отвезу вас в особняк.

– Спасибо, Евгений, но я справлюсь. Мне нужно спешить. Увидимся позже, – Ева быстро подошла к Леди Обри и поцеловала её в щеку.

– Удачи, дорогая, – пожелала Леди Обри, и Ева поспешила к парадной двери. По пути она подхватила длинный фиолетовый зонт-трость и выскочила за дверь.

– Леди Ева сегодня кажется очень уверенной. Надеюсь, она не опоздает на дилижанс, – пробормотал Евгений, взглянув на настенные часы.

У Леди Обри было суровое выражение лица, и она спросила: «Ты проверил все семьи, куда Ева подавала прошение на место гувернантки?»

Евгений кивнул: «Да. Большинство из них – семьи среднего достатка, и все они люди».

– Это облегчение. Но мы никогда не можем быть уверены, – ответила пожилая женщина.

Хотя Леди Обри и Евгений были людьми, они знали об опасных существах, живших среди них. Но это была не главная проблема. Проблема заключалась в том, что, даже зная об этих существах, они не могли определить, кто был человеком, а кто – существом, из-за их идеальной маскировки.

– Прошло больше десяти лет с тех пор, как мы в последний раз сталкивались с одним из них. Словно их и не существует, – сказал Евгений, добавляя ложку чайных листьев в сосуд с кипящей водой.

– Не обманывайся, Евгений. Всё это притворство, укрытое овечьей шкурой невинности, – заявила Леди Обри, нахмурив брови. – И неважно, насколько ты осторожен, иногда этого недостаточно.

Леди Обри, которая уже знала правду о Еве, изо всех сил старалась защитить девушку с тех пор, как приютила её. Для русалки было небезопасно находиться среди существ, замаскировавшихся в обществе. В последний раз, когда кто-то поймал русалку, её посадили в стеклянный аквариум. На следующий день до неё дошли слухи, что вода в аквариуме стала красной, потому что кто-то съел бедную русалку.

На улице Ева быстро семенила в том направлении, откуда менее чем через две минуты должны были отправиться дилижансы. Особняк, в который она направлялась, находился в соседнем городе, и если бы она пошла пешком, то лишь опоздала бы к назначенному времени.

Хотя утро было ясным и солнечным, без единого намёка на возможный дождь, Ева всё равно несла с собой зонт. Она так поступала уже несколько лет. Зонт качался взад-вперёд с каждым её шагом, как и её золотисто-русые волосы, перевязанные персиковой лентой. С тех пор как ей исполнилось двадцать, она перестала появляться на публике с распущенными волосами. Из-за её не меняющейся внешности было трудно найти работу, так как семьи, искавшие гувернантку, считали её слишком юной для этой должности.

По пути её приветствовал лёгким кивком мужчина: «Доброе утро, мисс Барлоу. Чудесное утро, не правда ли? А вы, как всегда, сияете».

– Доброе утро, Мистер Хамфри, – ответила на приветствие Ева, сделав реверанс. – Должно быть, это благословение солнца, – её слова были вежливы.

Мистер Хамфри был управляющим на одной из лесопилок и, как и многие другие, был очарован красотой Женевьевы Барлоу. Он ненавязчиво пытался сблизиться с ней, то и дело пересекаясь с ней и завязывая разговор. Но молодая женщина, казалось, не понимала его тонких намёков, и он спросил:

– Кажется, вы торопитесь. Хотите, я подвезу вас туда, куда вы направляетесь?

– Благодарю за предложение, Мистер Хамфри, но я не хотела бы вас беспокоить. Я должна успеть вовремя, воспользовавшись дилижансом, – ответила Ева.

– Вы уверены? – поинтересовался мужчина. – Моя карета ждёт прямо там, и вам, возможно, будет в ней удобнее, чем в дилижансе. Всего три дня назад я добавил к карете ещё двух лошадей, а сиденья в ней мягче, чем кровать. Такая женщина, как вы, заслуживает комфорта и…

– Не знаю, правильно ли будет воспользоваться вашей каретой. Мне было бы ужасно думать, что вам придётся идти на работу пешком, – слова Евы были серьёзны, и с уст Мистера Хамфри сорвался пустой смешок, ведь он планировал её сопровождать. Какое из его слов вообще могло навести на мысль, что он предлагает ей карету без себя?

Желая остаться в её глазах хорошим человеком, он не стал её поправлять и улыбнулся: «Вам не нужно беспокоиться обо мне. Считайте моё своим».

За долгие годы Ева научилась игнорировать тонкие намёки мужчин, которые часто были с ней вежливы.

– Вы очень щедры, – она заметила, как кучер дилижанса крикнул, что карета скоро отправляется. Её взгляд метнулся к Мистеру Хамфри, когда тот спросил:

– Если позволите, куда вы направляетесь? – поинтересовался мужчина, а его взгляд скользнул по её декольте, затем по очертаниям груди, прежде чем остановиться на её широких бёдрах. «Она родит много детей», – мысленно кивнул он сам себе.

На этот вопрос Ева ответила: «У меня собеседование на должность гувернантки», – в её голосе звучала нотка воодушевления, которой мужчина не заметил, так как был занят созерцанием её женственных изгибов.

Мистер Хамфри слегка откинул голову назад и рассмеялся. Он покачал головой: «Вы всё ещё ищете работу? Я думаю, вам гораздо больше подошла бы роль жены богатого и известного человека. Позвольте мужчине заботиться о вас и работать, ведь это его долг».

Глаза Евы едва заметно сузились, но вежливая улыбка не покинула её лица. Со сдержанной улыбкой она спросила: «Не думаю, что мне посчастливилось встретить известного человека, Мистер Хамфри».

Улыбка Мистера Хамфри тут же сползла с лица, но он попытался улыбнуться снова: «Сомневаюсь, что вы ещё не заметили подходящего. Мужчины, которые богаты, имеют статус в обществе и уверены в себе. Тот, кто сможет о вас хорошо позаботиться». Сказав это, он потянул за полы своего пальто и выпрямился ещё сильнее.

– Вы говорите о себе? – прямо спросила его Ева, и настроение Мистера Хамфри улучшилось оттого, что она наконец-то обратила на него внимание. Спустя несколько месяцев ему наконец удалось заставить её взглянуть на него как на своего жениха. Но затем она сказала: «Конечно же, нет. Вы ведь скромный и смиренный человек. Не думаю, что вы стали бы хвастаться подобными вещами. Потому что такие мужчины не нравятся ни одной уважающей себя женщине».

Мужчина потерял дар речи. Ведь если бы он согласился, то упустил бы возможность заставить её взглянуть на него по-другому. А если бы не согласился, то открыто признал бы, что он хвастливый и ничем не привлекательный мужчина.

Ева улыбнулась ему и, склонив голову, сказала: «Мне нужно спешить. Хорошего дня, Мистер Хамфри». Она не оставила ему ни единого шанса поухаживать за ней этим утром, как и во многие другие дни.

Слуга Мистера Хамфри подошёл и встал рядом с ним с цветами в руках, пока оба мужчины смотрели, как Женевьева Барлоу садится в дилижанс.

– Сэр, что мне делать с цветами? – вежливо спросил слуга, поскольку его хозяин ранее приказал купить их для леди, которая только что уехала в карете.

– Выброси, – вежливая улыбка Мистера Хамфри сменилась раздражением. – Ева заслуживает свежих цветов, а не вчерашних.

– Сир, если позволите… В городе много женщин, которые пытаются завоевать ваше внимание. Зачем добиваться той, что не замечает ваших чувств? – спросил слуга, но в ответ получил лишь суровый взгляд своего хозяина.

– Плод, что растёт на самой высокой ветке, всегда вкуснее остальных. Мисс Барлоу – прекрасная женщина. Её красота не имеет себе равных ни в этом, ни в четырёх соседних городах. Её грация и элегантность – то, к чему стремятся все женщины. В её глазах есть невинность, которая заставляет меня желать… – Мистер Хамфри не закончил фразу, но отвернулся от того места, где стоял дилижанс. – Если не сегодня, то однажды я добьюсь, чтобы она стала моей.

9 Я дешёвый?

«Скеллингтон!»

Кучер крикнул, натягивая поводья двух лошадей.

– Остановка в Скеллингтоне! – повторил он, чтобы пассажиры, которым нужно было выходить, его услышали.

Дверца кареты открылась, и из неё вышла Ева. Она поднесла письмо к глазам, чтобы прочесть адрес особняка, и пошла вперёд.

– Как красиво, – пробормотала себе под нос Ева, когда по пути её взгляд упал на старинный фонтан со статуями драконов. Из пастей драконов брызгала чистая вода.

Некоторые жители Скеллингтона мельком взглянули на Еву и тут же отвернулись. Другие же смотрели на молодую женщину с любопытством, гадая, что такая простолюдинка, как она, делает в городе, которому она очевидно не принадлежала. Дело было не в её одежде или внешности, а в невзрачном фиолетовом зонтике в её руке.

Дойдя до особняка средних размеров, окружённого приличной на вид оградой, она прошла через ворота и направилась к уже открытой двери. На пороге появился дворецкий.