Питомица молодого господина Дэмиена

4 Смотритель

Когда наступило утро, дождь давно прекратился, но небо оставалось пасмурным и хмурым. Металлический прут с лязгом прошёлся по железным решёткам каждой камеры, будя всех рабов ни свет ни заря. Все камеры отперли, чтобы рабы вышли наружу и выполнили работу, порученную Смотрителем и его стражниками.

Протирая глаза, Пенни проснулась и увидела, как дверь её камеры распахнули, что принесло ей лёгкое облегчение. Это был хороший знак! Раз уж рабы не были заперты в камерах всё время, оставалась ниточка надежды, а для того, кто застрял на дне колодца, и ниточки надежды могло быть достаточно, чтобы выбраться. Пока что она ничего не знала об этом месте. Стало очевидно, что сведения, которые она узнала о нём снаружи, были недостаточными и неточными. Пора собирать информацию!

Когда она вышла из камеры, множество других одетых в лохмотья людей апатично проходили мимо неё. Свет в их глазах давно угас, сменившись безнадежностью и покорностью. Очевидно, это были рабы.

“Куда мы идём?” – спросила она Кейтлин, которая прошла мимо, следуя за движущейся толпой. Пенни поспешила за ней и пошла рядом по узкому коридору.

“Сама увидишь”.

Пенни хотелось, чтобы ответы её соседки по камере были чуть более содержательными. Та была немногословна и оставляла всё на потом, словно какую-то тайну, чего человеку в её положении хотелось меньше всего. Лишь взглянув на других угрюмых и молчаливых рабов, идущих рядом с ними, она почувствовала, что ей ещё повезло оказаться в паре с кем-то вроде Кейтлин.

“Это Смотритель. Ни в коем случае не перечь ему. Во что бы то ни стало, не попадайся ему на глаза”, – кивнула Кейтлин на кого-то, стоящего впереди рабов, далеко от них.

Пенни всмотрелась в толпу, чтобы найти мужчину в форме, которому на вид было под тридцать – слишком молодого, чтобы быть главой невольничьего заведения. Его острые красные глаза окидывали взглядом рабов, проходивших мимо, заставляя их дрожать и трепетать от страха.

Почувствовав на себе чужой взгляд, он резко повернул голову в ту сторону, но Пенни оказалась быстрее.

За мгновение до того, как их взгляды встретились, она уставилась прямо перед собой, стараясь выглядеть такой же безобидной и невинной, какой только может быть маленькая девочка, запертая в невольничьем заведении. В моменты неуверенности или сомнений мудрее всего слушать тех, кто уверен в себе. Пенни приняла совет Кейтлин близко к сердцу. Прожив на пять или шесть лет дольше Пенни, причём в худших условиях, та казалась весьма уверенной в себе.

Рабы резко остановились, из-за чего она едва не врезалась в человека перед ней. Недоумевая, что случилось, она вдруг услышала, как один из стражников приказал им: “Раздеться!”

Что?!

Глаза Пенни полезли на лоб. Она резко повертела головой влево и вправо, увидев, что все рабы вокруг неё начали снимать одежду.

Они это серьёзно!

…

Она определенно не собиралась снимать одежду перед таким количеством незнакомцев! Хотя какая разница, знала она их или нет! Она не снимет это платье!

Она упрямо застыла на месте, не выказывая ни малейшего намерения раздеваться, и тогда один из стражников, отдавших приказ, заметил, что она отказывается снимать одежду.

“Ты что, не слышала, что я сказал? Снимай одежду, рабыня”, – говоривший стражник был крупным и мускулистым. Колючая борода покрывала его стиснутую челюсть, и он впился взглядом в непокорную Пенни.

Даже услышав его грубое требование, обращённое к ней, она оставалась непреклонной. Её бездействие привлекло внимание не только раздевающихся вокруг рабов, которые подбирали свою одежду с земли, но и двух других стражников, расположившихся неподалеку, чтобы следить за поведением рабов и заодно наслаждаться представлением, которое устраивалось каждое утро.

“Снимай одежду”, – прошептала Кейтлин Пенни. Видя, что девушка ослушалась приказа стражника, Кейтлин подумала, не сломалась ли та под давлением. Она ведь советовала ей не высовываться перед Смотрителем, а та вместо этого тут же привлекла к себе внимание, воспротивившись слову стражника, и именно сейчас.

До сих пор Пенни никогда ни перед кем не обнажалась и не собиралась начинать сейчас, даже если ей прикажут.

Смотритель, тихо наблюдавший за сценой с другого конца коридора, поднял руку, заставляя стражника замолчать, прежде чем тот успел рявкнуть ещё хоть один приказ. Он сделал знак мускулистому стражнику, и тот понимающе кивнул.

“Ты остаёшься здесь, – рявкнул стражник на Пенни, очевидно, новенькую в невольничьем заведении. – Остальные – в душ и приведите себя в порядок. Завтра на рынок мы поведём только тех, у кого товарный вид!” Он положил руку на плечо Пенни, не давая ей убежать в душ вместе с остальными рабами.

Пенни сохраняла невозмутимое выражение лица, не показывая и намёка на страх, но не была уверена, как долго сможет сохранять эту маску. Внутри она была напугана – так напугана, что хотела броситься бежать оттуда, если бы её не удерживал на месте мускулистый стражник.

Остальные стражники последовали за рабами, чтобы присмотреть за ними, а она осталась стоять на месте, не замечая Смотрителя, который подошёл к ней сзади со своим личным стражником. Он пристально разглядывал её своими алыми глазами.

Внезапно Пенни услышала щелчок чьих-то пальцев, и в следующее мгновение стражник потащил её и затолкал в соседнюю комнату без окон. На столе в центре комнаты горел фонарь, но его света не хватало, чтобы разглядеть чёрные стены, образующие комнату. Рядом с фонарём лежало несколько журналов для записей и каменная статуэтка, достаточно тяжёлая, чтобы стол не шатался.

Споткнувшись, она подалась вперёд и едва удержалась, чтобы не упасть на стол. Она обернулась, чтобы заговорить, но увидела, что за ней в комнату вошёл Смотритель. Тут-то она и замолчала, и подумала, не было ли её поведение глупым.

Это была не её деревня, где можно было отказать или договориться с противной стороной. Это было невольничье заведение! Когда это осознание дошло до неё, она отступила на шаг от мужчины, который кивнул стражнику. Дверь со щелчком закрылась.

Мужчина возвышался над ней. Пенни нельзя было назвать низкой, но этот Смотритель был на четыре головы выше, а может, и больше. Старый шрам пересекал его губы по диагонали, брови – густые и тёмные, а в глазах блестела злоба, которую она раньше не заметила из-за расстояния между ними.

Пенни внутренне запаниковала.

Соседка по камере предупреждала её избегать этого человека, и вот, пожалуйста. Заперта в тёмной комнате с самим дьяволом в свой самый первый день здесь.

Он приблизился к ней. Казалось, каждый его шаг отдавался эхом в унисон с сердцем Пенни, которое тяжело стучало от страха. Она попятилась назад, скользя рукой по поверхности стола, обходя его, чтобы стол оказался между ними. Не в силах здраво соображать, её пальцы коснулись цилиндрического предмета, который она инстинктивно схватила.

Это было писчее перо.

Отшвырнув стол на пол, Смотритель наконец загнал её в угол, прижав к стене. Его рука потянулась к её лицу. Испугавшись, Пенни полоснула пером по его ладони, разрывая кожу и заставляя его вздрогнуть, но мужчина не отступил. Его кровоточащая рука метнулась прямо к её шее, впечатав её спиной в стену.

Выронив перо на пол, она почувствовала, как воздух медленно покидает её лёгкие, пока Смотритель сжимал хватку всё сильнее.

Смотритель приблизил губы к её уху: “Я встречал многих, таких же, как ты. И каждый раз я наслаждался, ломая их, пока они не становились настоящими рабами”.

“О-отпусти меня!..” – она отчаянно царапала и тянула его руку, не в силах оторвать её от своего горла. Мужчина не шелохнулся. И как раз в тот момент, когда ей показалось, что она ослабила его хватку, он дёрнул её на себя, а затем с нечеловеческой силой во второй раз впечатал в стену.

Она издала громкий вздох, едва не теряя сознание.

“Непокорных рабов нужно учить их месту. Думаешь, ты лучше других здешних? Так вот, это не так”, – издевался мужчина. Он посмотрел на неё, прежде чем отпустить, давая ей секунду, чтобы глотнуть воздуха.

“Раздевайся”.

Она тёрла шею, когда услышала его. “Думаешь, ты лучше тех, что снаружи, и я разденусь перед тобой после того, как отказала им? Так вот, это не так”. Едва закончив фразу, она поняла, что последствия будут болезненными.

Смотритель дал ей такую сильную пощёчину, что у неё зазвенело в ушах. Она упала на колени, из глаза на той стороне, куда пришёлся удар, выкатилась слеза.

Но чего Смотритель не осознавал, так это того, что Пенни уже приметила другой предмет, откатившийся к ним, когда он отшвырнул стол. Пока Смотритель, давая ей секунду прийти в себя, осматривал рану на руке, у Пенни появился идеальный шанс для удара.

Она схватила каменную статуэтку и со всей силы ударила его по голове, разбив статуэтку вдребезги.

И снова он даже не пошатнулся.

На этот раз он был застигнут врасплох, не сумев предвидеть второго удара с её стороны. Глядя на неё полными насмешки глазами, он рассмеялся. Его смех громко разнёсся по запертой комнате, оставив Пенни в замешательстве и напугав её ещё сильнее прежнего.

“Ну ты и учудила. Давненько мне не попадалась такая дерзкая штучка. Чем больше ты будешь непослушной, тем веселее нам будет!”

Она сглотнула.

Сейчас ей не сбежать, и она это знала. Сколько бы раз она его ни била, этот мужчина так и будет стоять, невозмутимый. Его рука скользнула к её затылку и дёрнула её за волосы вверх, заставив взвизгнуть от боли, когда её оторвали от пола.

“А ты довольно храбрая. Ударить меня, не раз, а дважды. Тебя нужно научить следовать правилам, и правило номер один – ‘всегда делай, что я говорю’”.

5 Комната заключения

Стук в дверь прервал Смотрителя прежде, чем тот успел пригрозить ей дальнейшими словами и действиями. – Что? – рявкнул он в сторону двери, когда с другой стороны комнаты раздался ещё один стук.

Как бы она ни старалась быть сильной, Пенни боялась за свою драгоценную невинность. Она осознавала своё невыгодное положение. Теперь она была девушкой, ставшей частью этой незаконно-законной торговли невольничьего заведения. Не говоря уже о том, что она была человеком, в отличие от этого вампира, который больно дёрнул её за волосы, заставив вздрогнуть, но на этот раз она не осмелилась шелохнуться. Она надеялась, что он отшатнётся, когда она ударила его не один, а целых два раза, но это лишь навлекло на неё ещё большие неприятности.

– Прибыл господин Гиббс, он хочет поговорить с вами, – передал сообщение стражник. Прежде чем Пенни успела начать молиться и благодарить свою счастливую звезду за того, кто прервал Смотрителя, тот ответил:

– Скажи ему, что я занят. – Должно быть, Смотритель принадлежал к низшим вампирам, поскольку она слышала, что только чистокровные вампиры, также известные как элита их общества, обладали тёмными, налитыми кровью глазами.

– Он говорит, что это срочно. Он из совета, – ответил стражник, который, казалось, не собирался уходить от двери. Смотритель с цыканьем оттолкнул её от себя. Пенни увидела, как он, поправив мундир, открыл дверь и вышел наружу. – Отправьте её в комнату заключения. Я разберусь с ней позже.

Комната заключения?

Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что это такое, когда её повели на другой этаж, где почти не было света. Коридор был тёмным, и если бы не фонарь в руке стражника, она была уверена, что затерялась бы здесь навсегда. Её руки связали, и мужчина, ведя её вперёд, тащил её за собой.

Пока Пенни шла за ним, она заметила вначале множество пустых камер, а затем увидела, что две из них заняты. Мужчина и женщина, связанные и запертые внутри. Если она думала, что камера, в которой она была до этого, плоха, то эта была ещё хуже. От маленьких, проржавевших камер исходило странное зловоние.

Когда они дошли до конца коридора, стражник сильно дёрнул за верёвки и затолкал её в пустую камеру, после чего запер. К этому моменту она решила, что лучше больше не испытывать терпение никого из здешних стражников или Смотрителя. Она всё ещё чувствовала, как по спине бежит дрожь страха, и это ощущение не давало ей покоя.

Камеру заперли, и стражник ушёл, оставив её наедине с двумя другими людьми, запертыми в своих камерах заключения. Казалось, управляющие этим заведением хотели, чтобы она поразмыслила над содеянным, так как в кромешной тьме больше нечем было заняться, но она не знала, о чём тут было размышлять? К счастью, она успела мельком осмотреть маленькую камеру, прежде чем свет исчез.

Ей повезло по сравнению с остальными рабами, попадавшими в эту часть мира. С рабами обращались как с грязью. Смотритель был здесь для того, чтобы убедиться в их покорности, дабы рабы не доставляли хлопот своим будущим хозяевам, но были и такие торговцы, которым нравились именно такие, непокорные. Некоторых убивали, других насиловали, дух третьих к моменту продажи был сломлен, а некоторым, как её сокамернице, было просто всё равно, что произойдёт.

Первый час Пенни сидела на полу, зажимая нос, так как едва могла вдыхать этот отвратительный запах. От скуки следующий час она проспала, но, проснувшись, снова была встречена тьмой. Она не знала, сколько времени здесь прошло, и чем дольше она тут находилась, тем больше впадала в уныние.

Затем она поняла, что дело было не только в размышлениях о содеянном. Комнаты заключения были местом, где нельзя было ни говорить, ни слышать, ни видеть. В наказание человека отрезали от внешнего мира.

Не зная, когда её выпустят, она закричала: «Эй! Есть здесь кто-нибудь?» – но в ответ получила лишь тишину. – «Эй!»

Пытаться докричаться до других людей казалось бесполезным, и она продолжала праздно сидеть в камере. Её лишили привилегии есть и пить, так что она провела в комнате заключения два дня. Поскольку это был её первый раз, на третий день её выпустили. Другой стражник потащил её обратно в отведённую ей камеру.

Свет резал глаза, заставляя девушку жмуриться, пока она шла по коридорам. Проходя мимо некоторых камер, она слышала, как другие девушки хихикают над её участью.

– Вот что бывает, когда решаешь строить из себя недотрогу, – услышала она комментарий одной девушки, а другая добавила:

– Это ведь новенькая? Они никогда не знают, как себя вести. Думаешь, она плакала?

– Держу пари, плакала, посмотри на её глаза и на то, как она идёт… – попыталась прошептать первая. Пенни не понимала, зачем они пытаются шептаться, если она и так их прекрасно слышит. – Надзиратель Клейтон, должно быть, уже её трахнул.

Стражник никак не отреагировал, будто был глух, а у девушки было слишком мало сил, чтобы говорить. Она не хотела возвращаться туда, ведь прошло всего несколько минут с тех пор, как она вышла из комнаты заключения. Её тело ослабло от боли. Два дня, проведённые в одиночестве, без единой души, с кем можно было бы поговорить, начали медленно притуплять и утомлять её разум. Одна. Это одиночество было не таким ужасным, как то, что она чувствовала после смерти матери, но она ощущала окружавшую её пустоту.

Когда они дошли до её камеры, взгляд Пенни упал на женщину по имени Кейтлин, которая смотрела на неё с непроницаемым выражением лица. Стражник со скрипом открыл железную дверь, и она послушно шагнула внутрь.

– Я же говорила тебе не высовываться, – сказала женщина, не вставая с места. – Ты в порядке? – спросила она, заметив, что Пенни хромает.

– Я и не высовывалась. Ты не говорила, что мне придётся раздеваться, – нахмурилась девушка, отходя в другую сторону и сползая на пол. Воздух, которым она теперь дышала, казался блаженством по сравнению с тем, что она вдыхала в тёмной комнате, откуда пришла.

Женщина хмыкнула. – Ты думала, тебя на чаепитие пригласили? Это невольничье заведение, Пенни. Раздеться здесь – обычное дело. Ты больше не часть того внешнего мира, которому когда-то принадлежала. Это в прошлом, и тебе нужно осознать, что теперь это и есть твоя судьба. – Женщина видела, как тяжело девушке было принять этот факт. Побег – это хорошо, пока тебя не поймают и жестоко не накажут. – Всё, что тебе нужно было сделать, – это без раздумий послушаться стражника, чтобы спасти себя.

Пенни потребовалось несколько секунд, чтобы до неё дошло, что женщина на самом деле имела в виду. Она покачала головой. – Я спасла себя, – прошептала она последние два слова.

Её сокамерница с любопытством вскинула бровь. – А что тогда с хромотой?

Девушка улыбнулась, но выражение её лица тут же омрачилось. Она подняла правую ногу, на босой ступне которой женщина увидела размазанную кровь. – Я там на гвоздь наступила.

Проводя время в комнате заключения, Пенни бродила по маленькому помещению, чтобы убить время, пока не наступила на острый гвоздь, отчего взвизгнула и закричала от боли. Она надеялась найти что-то, чем можно было бы занять время, но желала совсем не этого. Ей потребовались часы, чтобы вытащить острый предмет.

Она плакала, плакала до тех пор, пока её глаза не опухли и не покраснели, будто её в них ужалили пчёлы. И хотя Пенни знала правду, другие рабы, видевшие, как девушка бунтовала, предположили, что её наказали, как и других, кто не знал своего места. В конце концов, с рабами нередко обращались подобным образом.

– Тебе повезло, что ты вырвалась из его лап.

– Смотрителя? – спросила Пенни.

– Да.

– Я хочу кое о чём спросить, – сказала девушка, глядя на женщину. – Ты когда-нибудь была в комнате заключения?

– Да.

– Почему там так ужасно пахнет? – продолжала она расспрашивать, вспоминая жуткий запах, которым едва могла дышать. Это были не нечистоты, а что-то другое, ей неизвестное. Женщина не ответила сразу. Мимо их камеры прошёл стражник, таща за собой рабыню. На девушке была чистая одежда, в отличие от других рабов, а значит, она была новенькой. – Скольких сюда приводят за день?

– От пяти до шести. Иногда доходит до десяти, – женщина пропустила предыдущий вопрос и ответила на второй.

– И для них всех хватает места? – Судя по тому, что она видела, в каждой камере сидело по двое рабов, и она сомневалась, что по пути сюда видела хоть одну пустую камеру. Застряв в комнате заключения, она не имела возможности толком рассмотреть, как выглядело невольничье заведение. До сих пор она видела лишь малую его часть.

– Торги рабами проходят раз в неделю, и в покупателях никогда нет недостатка, когда дело доходит до их покупки. Рабов продают, как вещи на рынке. Точнее, на черном рынке, – объяснила женщина. – На место каждых двух проданных рабов сюда приводят одного нового. А что до твоего предыдущего вопроса, вонь, которую ты чувствуешь, исходит от мёртвых тел, которые там иногда сваливают в кучу, прежде чем избавиться от них. – Пенни выглядела ошеломлённой.

Женщина, похоже, не шутила. – М-мёртвые тела?

– Невольничье заведение – сомнительное место. Ты думала, нас здесь просто держат, ничего не делая, чтобы поскорее продать? – Но именно так Пенни и думала. – Это трупы рабов, и очень редко – стражников. Рабы иногда кончают с собой, не в силах смириться с мыслью, что их заклеймят и продадут другому человеку. А иногда их убивают.

– Почему?

Кейтлин пожала плечами. – Причин может быть множество, но я полагаю, это случается, когда раб оказывается особенно буйным, или когда здешние мужчины выпивают кровь до последней капли. Я не знаю. – Пенни не знала, что на это сказать. – Вот почему я сказала, что тебе просто повезло. Смотритель убил больше людей, чем ты можешь себе представить.

– И никто ничего не говорит?

– А что ты скажешь? И что важнее – кому? Это место было построено задолго до того, как в четырёх землях появились законы. Им управляет высшее общество, элита, как они себя называют, – женщина презрительно хмыкнула, закатив глаза. – Эти ночные существа и люди с деньгами заправляют этой дырой. Им нужны рабы для исполнения их прихотей, будь то для крови, секса или издевательств. Я слышала, как много лет назад один человек возвысил голос, надеясь, что совет что-то предпримет. На следующий день его нашли мёртвым в собственном доме. Таков мир, в котором мы живём. Если будешь кричать и пытаться привлечь внимание, могу гарантировать, что окажешься не здесь со мной, а где-нибудь в другом месте, крича, пока один из стражников… – она не закончила фразу, отвернувшись и взглянув на небо в окне.

После услышанного невольничье заведение показалось куда более мрачным, чем раньше.

– И что, отсюда нет выхода?

– Следующий аукцион рабов состоится через шесть дней. Единственное, на что ты можешь надеяться, – это попасть к приличному хозяину или госпоже, которые будут о тебе заботиться. Это, Пенни, самый простой выход, если только ты не готова к пыткам в здешних подземельях.

Светловолосая девушка нахмурилась. – Могу я попросить тебя об одолжении?

– Смотря о каком.

– Ты пройдёшься со мной снаружи? – Если она планировала сбежать, ей нужно было узнать, что и где находится в заведении, прежде чем её продадут на черном рынке. Шесть дней. Хватит ли этого, чтобы спланировать побег? – спросила себя Пенни. Только время могло дать ей ответ. Либо она обретёт свободу, либо её поймают, и тогда её жизнь превратится в ад.

– Могу, – согласилась женщина, и Пенни была ей за это благодарна.

Обе женщины вышли из камеры под предлогом работы, и когда они спустились на первый этаж, Пенни поняла, что её план побега далёк от реальности. Невольничье заведение было построено внутри окружавших его высоких стен. Никто не смог бы взобраться на эти высокие и гладкие стены. А даже если бы кто-то и знал, как это сделать, была вероятность, что на полпути его заметят и схватят как минимум двое стражников. На каждом углу и по всему периметру стояла охрана.

– Не смотри на них, – предупредила женщина, и на этот раз Пенни охотно послушалась, не желая подвергаться очередному наказанию. – Идём, я покажу тебе кое-что ещё, – услышала она, как женщина сказала ей развернуться и пойти обратно.

Пенни шла с ней, пока не услышала череду криков, доносящихся справа, из места, похожего на пещеру. – Что это? – спросила она сопровождавшую её женщину.

– Просто идём дальше. – Пенни не могла отвести взгляд, но, наконец, оторвав его от пещеры, услышала, как женщина сказала: – Каждого раба в этом заведении клеймят, прямо как коров и лошадей, чтобы, найдя сбежавшего, было легко вернуть его туда, где ему место. Послушай моего совета и не пытайся сбежать.

– Ты просишь меня стать частью того, чем я быть не хочу, – нахмурилась Пенни.

– Импульсивная девчонка, никто не хочет быть частью этого. Я говорю это для твоего же блага, – женщина кокетливо улыбнулась стражнику, который стоял рядом с ухмылкой.

– Ты дружишь со стражниками?

– «Дружишь» – слишком громкое слово, я бы его не использовала. Я даю им то, что им нужно, и получаю одолжения, которые нужны мне. – Пенни не стала спрашивать, что это за одолжения, – догадаться было нетрудно. – Если тебя поймают, Пенни, тебя заклеймят, как и любого из них прямо сейчас.

Пенни остановила женщину, заставив их обеих замереть. – А кто сказал, что меня не заклеймят, если я не попытаюсь сбежать?

– Рабов обычно клеймят в первый или второй день их прибытия в невольничье заведение. К твоему счастью, до тебя ещё не добрались. Если тебя поймают, тебе не просто выжгут клеймо на коже – тебя ждёт нечто похуже комнаты заключения. Но если ты сможешь попасть в список рабов, которых выставят на продажу, то сможешь сбежать, оказавшись снаружи. Там тебя ловить будет некому. – Вот это заставило Пенни навострить уши.

6 Помощь

Она шла по узкому и длинному коридору в здании для рабов. Слева от неё тянулись высокие стены, а справа – камеры. Некоторые были открыты, другие же – закрыты, и в них сидели рабы.

Шёл пятый день пребывания Пенни в невольничьем заведении. Она провела два дня в комнате заключения, что уберегло её от клейма, которое ставили другим рабам. Она прислушалась к совету своей сокамерницы, но по-настоящему её встревожил вид крови, проступавшей сквозь платья, которые носили рабы. Крики и плач не умолкали ни ночью, ни утром, ни в полдень. Нарваться на неприятности со стражниками заведения было несложно, но и избежать их было нетрудно, если знать, как оказать им сексуальную услугу.

Её беспокоило клеймо, ведь каждый раб в этом заведении носил его на теле. Но метки ставили не всегда на видных местах, что облегчало ей задачу скрыть его отсутствие, когда всех рабов отправляли в баню.