Питомица молодого господина Дэмиена
- -
- 100%
- +
Пенни, прежде противившаяся тому, чтобы раздеваться вместе с остальными, теперь покорно подчинялась приказам стражников без единого слова или намёка на протест. Не то чтобы ей было приятно обнажаться, а взгляды других рабов, особенно мужчин, вызывали сильный дискомфорт. Меньше всего ей хотелось получить клеймо на кожу, которое обрекло бы её на пожизненное заключение здесь. Последовав совету Кейтлин, она начала вынашивать план, как внести своё имя в список рабов, которых продадут через два дня.
Она стояла под струями горячей воды, отчего всё банное помещение наполнилось паром, чему она была только рада. Быстро ополоснувшись, она взяла одежду, предназначенную для рабов. Одевшись, она вместе с остальными направилась к выходу, когда мимо прошёл другой раб. Это был мужчина, он, проходя мимо, толкнул её в плечо, даже не подумав извиниться, но, отойдя на несколько шагов, обернулся, посмотрел на неё и одарил невежливой ухмылкой.
Проигнорировав мужчину, она решила идти вместе с другими рабами. Стоило отметить ещё одну особенность этого заведения: помимо Смотрителя и стражников, его охранявших, существовала иерархия и среди самих рабов. Группировки, которые часто задирали новичков. Пенни хватило благоразумия понаблюдать за порядками и запомнить, что не стоит заходить в те части заведения, где не было стражи.
Хоть Кейтлин и подала ей идею побега, она не стала помогать Пенни воплотить её в жизнь.
Дойдя до дальнего конца коридора, она отделилась от остальных, незаметно выскользнув из поля зрения стражника, дежурившего в том углу. Выглянув из-за стены, она увидела комнату, у входа в которую стоял ещё один стражник. Это была комната, где регистрировали данные каждого, кто попадал сюда в рабство.
«Как же мне попасть внутрь, если у комнаты стоит стражник?» – спросила себя Пенни. Кусая губы, она продолжала смотреть, пока не заметила другого стражника, идущего в её сторону. Быстро развернувшись, она бросилась назад, чтобы присоединиться к остальным рабам, всё ещё выходившим из бани.
Вернувшись в свою камеру, она села и, подперев лицо руками и уперев локти в колени, прошептала сокамернице: «Там стражник». Та была занята тем, что откусывала секущиеся кончики своих рыжих волос, перебирая одну прядь за другой.
– Стражники повсюду. – Пенни, видя безразличие женщины, вздохнула. – Разве ты сама никогда не пыталась сбежать? – с любопытством спросила девушка свою сокамерницу. До сих пор та ничего о себе не рассказывала. – Когда ты сюда попала?
– Несколько лет назад, – ответила женщина. По её тону Пенни поняла, что та не желает углубляться в подробности своей жизни. Затем женщина подняла глаза на Пенни, которая не сводила с неё взгляда. – Невольничьим заведением правят железной рукой. Попасть сюда легко, а вот выбраться – нет. То, что люди здесь видят и переживают, оставляет шрамы на всю жизнь. Ты ещё и малой толики этого не видела.
– Хочешь, чтобы я это испытала, – пробормотала Пенни.
– Я этого не говорила, – женщина снова принялась откусывать зубами кончики своих волос.
– Помоги мне, пожалуйста. Стражник не пустит меня в ту комнату.
– Ещё бы он пустил. Думаешь, он расшаркается перед тобой, какой-то рабыней, и просто так впустит? – её сокамерница закатила глаза. – Я не сумасшедшая, чтобы тебе помогать. Если тебя поймают, не только ты, но и я очень серьёзно влипну. – Пенни закрыла лицо руками. – И не начинай выть. Не хочу, чтобы ты тут ревела. Я спать.
Пенни зарыдала, уткнувшись в ладони, её плечи затряслись, и сдавленные всхлипывания наполнили камеру. Поначалу женщина не обращала на девушку внимания. За то долгое время, что она провела в невольничьем заведении, она насмотрелась на приходящих и уходящих рабов. Они плакали и кричали, отчего она почти оглохла. С нарочито безразличным видом она легла на пол и закрыла глаза, уверенная, что девушка скоро перестанет плакать.
Едва женщина начала проваливаться в сон, как услышала:
– А-а-а-а!!! – Её глаза тут же распахнулись. Не то чтобы она не слышала здесь плача, но все её прежние сокамерницы плакали тихо, беззвучно. К тому же крики обычно доносились издалека и не мешали спать так, как сейчас. Она мысленно прокляла девчонку.
– Прекрати реветь! Думаешь, слёзы здесь чем-то помогут? Ладно, я помогу тебе, – женщина потёрла виски.
Пенни, сидевшая, прижав колени к груди и пряча в них лицо, всхлипнула. – Правда? – донёсся приглушённый голос.
– Да, конечно. Можешь на меня положиться, – без особого энтузиазма ответила женщина. Когда девушка подняла голову, на её глазах не было ни единой слезинки, а лицо выглядело совершенно обычным. Женщина сощурилась. – Ах ты, актриска…
Пенни ухмыльнулась, опёрлась рукой о пол, чтобы встать, и сказала: – Тогда пойдём сейчас.
– Ты меня обманула, – процедила женщина, когда они вышли из камеры.
– Прошу прощения за это. Я подумала, будет весело, – Пенни прикрыла улыбку рукой. – Мне правда нужна была твоя помощь, без тебя я бы не справилась. Я в отчаянии.
– Все мы рано или поздно впадаем в отчаяние. Впечатляет. Где ты этому научилась?
– Я играла в местном театре. Актриса второго плана. – Женщина кивнула. Пенни была из бедной семьи, отец их бросил. Чтобы заработать немного денег для себя и матери, она устроилась в театр, но ей всегда доставались лишь небольшие роли, ведь у владельца театра был роман с главной актрисой. – Ты так много знаешь о невольничьем заведении, почему ты никогда не пыталась сбежать? – прошептала Пенни как можно тише, пока они шли по коридору, опустив головы и не поднимая взгляда. Это было одно из правил невольничьего заведения: раб должен был всё время держать голову опущенной.
– Мне повезло меньше, чем тебе. Не успела я и оглянуться, как меня клеймили, – сказала Кейтлин и, внезапно остановившись, оттащила Пенни в сторону, в небольшой простенок. – Тихо. Здесь Смотритель. – Если бы Смотритель и стражники рядом с ним не шли так быстро, она была уверена, их бы заметили зажатыми между двух стен. Как только начальство заведения прошло, женщина осторожно выглянула и лишь затем вышла вместе с девушкой.
– Как часто он делает обход? – спросила Пенни, увидев, что мужчин уже и след простыл.
– Дважды в день. Смотритель – проницательный и хитрый человек. Как я уже говорила, старайся не попадаться ему на глаза, насколько это возможно. Ты уже ослушалась его, так что теперь ты у него на заметке. Этот человек наслаждается пытками девушек, и я не имею в виду сексуальное насилие. Есть и другие способы пытать рабов, гораздо хуже. Они ломают скорее морально, чем физически. Они сокрушают твою душу так, как ты и представить себе не можешь, – голос женщины был тихим. – Быстрее, – сказала она, и они быстро пошли, сворачивая из коридора в коридор, пока не добрались до места, где стражник охранял ту самую комнату. – Если нас поймают, нам крышка. Я отвлеку этого парня и постараюсь выиграть для тебя время, чтобы ты смогла пробраться внутрь и вписать своё имя.
– А твоё имя? – Пенни не понимала, почему женщина не попросила вписать и её. Судя по ухмылке женщины, Пенни подумала, что её сокамерница и не планировала покидать невольничье заведение.
– Пока что твоего имени будет достаточно. По сравнению с тобой я здесь уже старуха. Невольничье заведение предпочитает продавать молодых рабов за хорошую цену, – сказав это, она спустила рукав с плеча, и Кейтлин, выйдя из-за стены, соблазнительной походкой направилась к стражнику, стоявшему у комнаты.
Пенни оглянулась, чтобы убедиться, что за спиной никого нет, ведь это было одно из тех мест, где рабы не ходили, а точнее, им было запрещено здесь находиться. Рыжеволосая женщина посмотрела на мужчину. – Не устал стоять? – Девушка видела, что, хотя женщина и назвала себя старой, она была весьма хорошенькой для своих лет, что и отметил стражник. Его взгляд то и дело скользил по её плечу.
– Тебе здесь нечего делать. Возвращайся в казармы для рабов, – грубо сказал стражник, сдерживая подступившую похоть.
Оттуда, где она стояла, Пенни видела, как её сокамерница грустно улыбнулась. – Не будь так суров со мной, – сказала она, обходя его, чтобы прислониться к холодной стене с другой стороны. – Мне стало одиноко и… – она замолчала, бросив на мужчину взгляд, будто он мог защитить её от жестокого мира. «Похоже, не я одна хорошая актриса», – подумала Пенни.
Стражник повернулся к ней и к двери спиной, увлёкшись рабыней, и Пенни подумала, не это ли её сигнал действовать. Она уже приготовилась, глубоко вдохнув, как вдруг услышала чьи-то шаги из другого коридора, что заставило её рвануть вперёд. Очень осторожно она вошла в комнату и увидела стопки пергаментов, разложенные повсюду.
Она как можно быстрее пробежалась по ним глазами, бесшумно ступая к столу. У неё не было возможности получить образование, но она научилась писать самые простые вещи: своё имя, имя матери и некоторые распространённые слова.
Она пыталась прочесть и понять, что написано в пергаментах, чтобы знать, куда вписать своё имя. Разобрав несколько слов на одном из свитков, она схватила перо и добавила своё имя в конец списка.
Закончив, она решила покинуть комнату так же осторожно, как и вошла. Пенни не стала ждать Кейтлин, а вместо этого прошла два коридора и там остановилась, дожидаясь женщину, которая, когда она уходила, всё ещё увлекала стражника разговором. Наконец, когда та догнала её, они обе направились прямиком в свою камеру, будто ничего предосудительного не совершали.
Когда наконец настал тот день, как и ожидалось, один из стражников пришёл за Пенни, которая, несмотря на тревогу, сохраняла угрюмое выражение лица. Её сокамерница никак не отреагировала и не проронила ни слова, когда та уходила.
– Следуй за мной, – грубо бросил мужчина, не удосужившись дождаться ответа от девушки.
Он отвёл её вниз по лестнице и связал ей руки верёвкой. Спустившись на первый этаж, он подвёл её к повозке, которая была больше любой кареты, что ей доводилось видеть на рынке в своём городе. Она была тёмная, почти чёрная. Деревянное основание и верх, похожий на шатёр. Внутри она увидела других рабов, которые не выглядели счастливыми – они были напуганы, а некоторые плакали. Среди рабов были в основном молодые девушки, один юноша и женщина, которой на вид было лет сорок. Она заметила одну вещь: за всё время, проведённое в заведении, она ни разу не видела мужчин старше тридцати.
Похоже, заведение считало их бесполезными, и это заставило её задуматься: что же случалось с теми, кто старел настолько, что их уже нельзя было продать на рынке?
Пенни грубо толкнули вперёд. – Что ты тут стоишь! Залезай к остальным! – стражник снова толкнул её, пока она не забралась внутрь и не села рядом с другими рабами.
Повозка, хоть и была больше обычной, всё равно была переполнена. Путь был долгим, и когда говорится «долгим», это не час или два, а все четыре часа. Повозка нигде не останавливалась, а когда наконец встала, они уже были в той части города, где располагался черный рынок. Черный рынок был местом, где можно было найти то, что не продавалось в открытую.
Пенни и другие рабы ничего не видели, так как при выезде из невольничьего заведения им завязали глаза. Стражники не церемонились с рабами. Каждого либо тащили, либо волокли, а затем толкали в угол.
Она услышала, как рядом всхлипнула девушка. ШЛЁП! Остальные рабы, которые до этого плакали, тут же замолчали, когда рабыне рядом с ней влепили пощёчину.
– Ещё один звук, и я заставлю каждого из вас молить о пощаде, – по голосу Пенни поняла, что это был тот же мужчина, который затолкал её в повозку. – Фрэнк!
– Погляди на этих рабов. Выглядят лучше, чем прошлая партия. Особенно эта, – это был другой подошедший мужчина. Пенни, которая до этого лишь слушала их разговор, почувствовала, как чья-то рука прошлась по её лицу. Отвратительное прикосновение заставило её кожу покрыться мурашками. – Эта выглядит свеженькой. Так и хочется оставить её себе, – пробормотал мужчина, продолжая водить рукой по её щекам, подбородку, а затем и по губам, как вдруг… – АРГХ!
Пенни укусила палец мужчины.
7 Начало аукциона
Когда палец мужчины оказался слишком близко к её рту, Пенни укусила его так сильно, что тот взвыл от боли. Она не планировала кусаться, но его прикосновение было настолько омерзительным, что вызвало у неё такую реакцию.
Мужчина свирепо посмотрел на рабыню и со всей силы влепил ей пощёчину. Пенни почувствовала, как щека вспыхнула, а кожа заныла тупой болью. Мужчина, которого она укусила, хотел ударить её снова, но стражник удержал его руку.
– Ещё одна, и испортишь товар, – сказал стражник, глядя сверху вниз на девушку, у которой хватило наглости укусить его. Казалось, эту недостаточно дисциплинировали, но чего он не знал, так это того, что девушку привезли в невольничье заведение меньше недели назад. Новых рабов обычно не выставляли на рынок сразу, если только кто-то специально не приходил, чтобы купить раба напрямую из самого заведения.
– Эта мелкая сучка…
– Придержи руки. Иди проверь сцену и объяви о прибытии новых рабов. Собери побольше толпу. Нам нужно начинать представление, – приказал стражник мужчине по имени Фрэнк. Стоя на месте, Пенни чувствовала жгучую боль в щеке и уголке губ. Когда её язык коснулся уголка губ, она почувствовала металлический привкус крови. В тот же миг она почувствовала, как её оттащили на несколько шагов от того места, где она стояла. Она вздрогнула, когда её головой приложили о стену. – Ты хоть знаешь, насколько важен этот человек? Именно он будет расписывать вас, рабов, элите, которая пришла сюда за покупками, – стражник продолжал вдавливать её голову в стену, пока она пыталась вырваться. – Не забывай, что ты – рабыня. Позволь мне показать тебе, что бывает с рабами, которые плохо себя ведут и не слушаются, – сказав это, он отпустил её голову.
С каждого раба сорвали повязку. Хотя погода в Бонлейке была, как обычно, пасмурной, а не солнечной, свет, ударивший в глаза после многих часов темноты, заставил её, как и остальных, зажмуриться. Пенни огляделась, чтобы понять, куда её привели. С самого их прибытия здешний запах был не просто неприятным, а каким-то странным и вызывающим дискомфорт. Она заметила, что они находятся в шатре, но в этом было светлее, чем в том, что был на повозке. Когда ветер колыхнул полог, позволяя заглянуть наружу, она увидела снующих туда-сюда людей, не задерживающихся на одном месте.
– А ну-ка. В ряд! Давайте покажем, что бывает, когда вы не слушаетесь, – сказал стражник, вытаскивая ближайшую к нему девушку. Выталкивая её вперёд на помост, она услышала голос мужчины, который ударил её после того, как она его укусила.
Рабы видели сцену, устроенную для их продажи, с которой всем, у кого были деньги, был хороший обзор того, кого и что продавали. Сгорая от любопытства, что имел в виду стражник, она посмотрела на рабыню, которую заставили выйти на сцену со связанными за спиной руками.
– Добрый день, дамы и господа. Сегодня мы привезли товар получше, чем тот, что продавали на прошлой неделе. Рабов, которых вы захотите заполучить и использовать. Обещаю, вы не разочаруетесь. Вот беглый взгляд на то, что у нас есть сегодня, – громко, на всю округу, произнёс мужчина на сцене. Когда он заговорил, послышался шум толпы. – Это наша первая рабыня. Её зовут Ханна. Как видите, это молодая девушка с чёрными волосами и бледной кожей, – мужчина коснулся лица девушки, но на этом не остановился. – Её кожа соблазнительная и нежная, как шёлк. Чтобы вы могли взглянуть, мои дорогие…
Пенни услышала резкий треск рвущейся ткани на одежде девушки, отчего та начала беззвучно плакать. Она с трудом верила в то, что видит. Они унижали женщину, обращаясь с ней без всякого уважения, сорвали с неё платье и спустили его вниз, обнажив верхнюю часть её тела на обозрение толпы. То, что только что произошло, было куда хуже пощёчины, которую она получила ранее. Её глаза расширились, и она сглотнула.
С той стороны, где она сейчас стояла с напуганной группой рабов, послышались улюлюканье и свист. Как бы храбро Пенни ни старалась держаться с тех пор, как попала в невольничье заведение, у неё не хватило смелости пройти через то, что только что произошло на её глазах. Но это не мешало её мыслям желать размозжить голову мужчине, пока тот продолжал говорить.
– Разве она не прекрасна? А теперь давайте посмотрим, во сколько вы оцените её. Торги начинаются с тридцати золотых монет! – выкрикнул мужчина.
Тридцать золотых монет?
Пенни не была уверена, что её больше сбило с толку: названное мужчиной количество золотых монет или то, что он решил оценить жизнь девушки в тридцать монет. Человека нельзя оценивать в золотых монетах, а тридцать – это просто ничто.
В то же время тридцать золотых монет не были маленькой суммой. Её собственная семья едва могла наскрести три серебряные монеты, что уж говорить о том, как трудно было собрать одну золотую монету. Это заставило её задуматься: если её действительно продали родственники, то за какую цену они отдали её в невольничье заведение?
Но чего она не знала, так это того, что это была лишь минимальная ставка, которая должна была вырасти до большой суммы.
Девушка на сцене дрожала от холода, что было хорошо видно сзади. Ей было жаль девушку, и она хотела бы что-то сделать, но сейчас была бессильна. Это была не её вина, что девушку публично унижали. Она не хотела из-за себя создавать здесь кому-либо проблемы. Не говоря уже о том, что если бы стражник догадался, что она попала в заведение всего неделю назад, был шанс, что её заберут обратно, чего она не хотела. И кто знает, какое наказание её ждало. Будучи здесь нарушительницей спокойствия, она беспокоилась о том, что мужчина на сцене сделает с ней.
– Пятьдесят золотых монет!
– Кто-нибудь готов купить её дороже? – спросил аукционист со сцены, ожидая ответа от толпы.
– Восемьдесят золотых монет!
– Девяносто золотых монет! – если бы Пенни не находилась в своём нынешнем положении, её брови поползли бы на лоб, но по мере роста суммы учащалось и её сердцебиение. Стало очевидно, что снаружи собрались люди из высшего общества, готовые швыряться деньгами, чтобы купить себе раба или даже нескольких.
– Есть ещё желающие купить девушку? – спросил аукционист. – Девяносто золотых монет – раз, девяносто золотых монет – два, и ТРИ! Продано господину в сером костюме. Пожалуйста, не забудьте забрать свою рабыню за сценой, – Фрэнк увёл девушку обратно внутрь, так и не поправив её одежду. Девушка выглядела травмированной, её лицо было пустым, словно в шоке, отчего Пенни почувствовала себя виноватой. Но, судя по поведению толпы и здешних мужчин, казалось, что раздевать раба перед покупателями, чтобы те убедились в его ценности, было в порядке вещей.
Когда с другой стороны появился покупатель, она мельком увидела невысокого старика с редкими волосами на голове. Он курил трубку, его кожа была морщинистой, но взгляд, устремлённый на купленную им рабыню, – острым. После завершения сделки девушку увели.
Пенни думала о побеге, как только доберётся до рынка или после того, как её кто-нибудь купит. Но это не означало, что она была готова пройти через то унижение, которое испытывали все остальные. Внезапно она услышала крик со сцены.
Следующую рабыню вывели без промедления. Аукционист дёрнул её за волосы, чтобы она закричала громче. – Какой у неё прекрасный голос. Говорят, она поёт как ангел. Возраст – пятнадцать. Не тронута и чиста. Разве вы не хотели бы заполучить её?..
Мужчина на сцене не успел закончить фразу, как кто-то в толпе крикнул: – Сто двадцать золотых монет.
– Прекрасное число для начала, – мужчина потёр руки, но тут же поморщился из-за повреждённого пальца. – Кто-нибудь хочет поднять цену и забрать эту девочку домой?
Торги шли медленно, количество золотых монет росло шаг за шагом. В итоге девушку продали за четыреста золотых монет. Пенни задалась вопросом, как люди зарабатывают такие деньги? Ей бы потребовалось десять жизней, чтобы собрать такое количество золотых монет, а здесь люди разбрасывались ими, чтобы купить их.
Наконец, когда настала её очередь, Пенни выволокли и вытолкали на сцену. Ступив на неё, она почувствовала, как её сердце ухнуло вниз, словно к нему привязали камень и бросили в глубокое море. Количество людей, столпившихся у сцены, пугало. Там были жадные, похотливые мужчины, ожидавшие появления следующей рабыни. Некоторые были местными жителями, пришедшими просто поглазеть на представление и насладиться им. Некоторые держались с достоинством, но это не скрывало взгляда, который был у каждого из них.
Хоть и не было жарко, она чувствовала, как по затылку и спине стекают капельки пота. Сейчас было не время для размышлений, но она подумала, что если бы овощи были живыми, то чувствовали бы себя именно так, когда над ними нависают покупатели, готовые наброситься.
8 Продано: Часть 1
Долина Айл была землей, где по улицам прогуливалась элита и высшее общество, покупая дорогую одежду, обувь или любой другой причудливый предмет, который только можно вообразить, и в то же время местом, которое средний и низший классы не могли себе позволить.
Будучи частью земель Востока, она была одной из достопримечательностей, но не только потому, что здесь продавались товары высокого класса. В нескольких улицах и переулках, рядом с долиной Айл, находился черный рынок. Номинально это был черный рынок, где можно было найти вещи, которые нечасто продавались в открытую. От нечестивых материалов, присланных черными ведьмами, до крови младенцев или детей, но до сих пор правящий закон совета ничего не сделал для его искоренения. Одна из причин заключалась в том, что вовлеченные сюда мужчины и женщины были коварно умны.
В прошлом совет пытался его ликвидировать, но проблема была в том, что сколько бы раз ни посылали людей для их поимки, большинство из них либо сбегали, либо обманывали преследователей, что оказывалось безнадежным. Не стоит забывать, что были и те, кто зависел от товаров с черного рынка, которые нельзя было найти где-либо еще. Однажды они почти закрыли и запретили черный рынок, но на них надавила элита, требовавшая его дальнейшей работы. После множества петиций и совещаний совет пришел к выводу, что будет лишь пристально следить за ним. Каждый мог торговать в свое удовольствие, но если его ловили, это был прямой путь в тюрьму совета.
Мужчина шел сквозь толпу, собравшуюся в центре черного рынка. Его волосы были чернильно-черными, а глаза – темнее любого красного, почти черные, из-за чего его можно было ошибочно принять за человека, если бы не царящее вокруг освещение. Он был высоким, с широкими плечами, его взгляд блуждал по небольшому периметру, глядя на людей свысока не потому, что они были ниже ростом, а потому, что они были ниже его по положению.
В зубах он держал небольшую палочку, поигрывая ей в уголке рта, и пробормотал: «Чернь».
«Сэр Дэмиен», – худощавый мужчина с каштановыми волосами и глазами подошел и встал позади него. Он изо всех сил пытался не отставать от мужчины в плаще. – «Мы здесь будем покупать транквилизатор? Я думал, это в другой стороне».
Мужчина по имени Дэмиен не ответил, вместо этого он лениво посмотрел на лавку, устроенную в углу. «Наша лавка здесь, Крем. Поговори с женщиной в красном», – приказал он худощавому мужчине, который от удивления расширил глаза.
«Это она продает?»
Дэмиен, наблюдавший за толпой и аукционистом, который продавал молодую девушку под ее же крики, повернулся к невысокому мужчине: «Почему бы тебе не пойти и не выяснить все самому, вместо того чтобы тратить здесь мое время?» Крем кивнул и поспешил к лавке. Засунув руки в карманы брюк, Дэмиен последовал за ним. Надоедливые люди не знали, что и когда говорить. Вдобавок ко всем его заботам, совет дал ему в напарники человека. Удивительно, как он вообще сдал прошлогодний экзамен, чтобы попасть в совет.
На помосте сидела женщина. В ее зеленых глазах плясали смешинки, когда Крем попытался заговорить с ней: «Мисс, вы случайно не продаете транквилизаторы?» – вежливо спросил человек, но сидевшая перед ним женщина не ответила. Подумав, что она могла не понять этого слова, он начал объяснять: «Это жидкость синего цвета. Вроде…»
Дэмиен оттолкнул человека в сторону. «Сколько у тебя транквилизаторов?»
«Один. Вы опоздали с покупкой», – женщина подалась вперед, отреагировав на вид чистокровного вампира. Человек моргнул, глядя на женщину, которая не удостоила его ответом, но охотно заговорила с его старшим.
«Кому ты его продала?»
«Я не знаю», – кокетливо улыбнулась она. – «Я не спрашиваю имен. Мне нужны только деньги, но для вас я могу попытаться напрячь память». Крем теперь был уверен, что женщина заигрывает с его старшим, и забеспокоился, к чему это приведет. Не потому, что он волновался, что их отвлекут от дела, а потому что…
Дэмиен вытащил из-за спины серебряный пистолет, снял его с предохранителя и приставил к голове женщины. Лавка была устроена между стен и скрыта так, что ее было нелегко заметить. «Так что ты там говорила?»