Элитная школа «Сигма». Цена ошибки

Неделю назад (перед каникулами)

Я стояла в банке, в зале для переговоров и, глядя на дверь, сжимала в кармане жгущий мне руку медальон. С каждой секундой ожидания моё дикое и необъяснимое волнение только усиливалось.

Когда Фил наконец-то зашёл в переговорную, я окончательно поняла – назад дороги нет. Всё решится здесь и сейчас. Он же, как только меня увидел, тут же расплылся в довольной и даже немного хищной улыбке. Но меня волновал не сам Фил, а чёрная сумка, с которой он зашёл в переговорную.

— Принесла?

Вопрос был риторическим, поэтому отвечать на него я не стала.

— Ну что, кто начнёт? — протянул Фил, подходя к столу и ставя на него сумку.

— Ты помнишь условия, — с нескрываемой ненавистью произнесла я. — Медальон только после статуэтки.

Он отчего-то усмехнулся.

— Помню, — произнёс он и медленно, без суеты расстегнул сумку, после чего вынул оттуда бронзовую статуэтку в прозрачном пакете.

В ту же секунду у меня перехватило дыхание, и почти сразу пришло слабое облегчение. По крайней мере, пока всё шло по плану. Но расслабляться было рано – по сути, это было лишь начало.

Фил подошёл ко мне и совершенно спокойно протянул улику – ту самую, что могла навсегда разрушить жизнь Алекса. Я, соблюдая все правила работы с уликами, про которые мне рассказал Костя, осторожно её взяла и поставила на стол.

Фил усмехнулся и отошёл обратно – к противоположному краю стола – и сел на стул.

— Мне нужно убедиться, что это она, — произнесла я, стараясь говорить уверенно.

Впереди было самое сложное: шаг за шагом пройтись по всем инструкциям Кости и убедиться, что у меня в руке была действительно та самая статуэтка.

— Пожалуйста, — с усмешкой произнёс Фил и вновь скрестил руки на груди.

Я не торопилась. Поэтапно, методично, я делала всё, что мне настоятельно рекомендовал Костя. Иногда даже поглядывала в телефон – не забыла ли я что-нибудь. Неумело и с трудом сняла отпечатки со статуэтки и сравнила их с отпечатками Алекса. Это заняло немало времени, но ни я, ни Фил никуда не спешили. Сделка была слишком дорогой, чтобы считать минуты.

В какой-то момент на моих губах медленно появилась невольная улыбка. Отпечатки совпали. Значит, всё идёт по плану.

Затем я внимательно осмотрела кровавое пятно на статуэтке. По цвету и структуре – я сравнивала его с картинками в телефоне – было ясно: оно старое. Другие методы анализа в этих условиях были мне, увы, недоступны.

По описанию Алекса – тех, что мне удалось выведать у него за всё это время – это была та самая статуэтка.

Мне казалось, что проверка прошла успешно, и передо мной находится та самая улика.

Я убрала бумаги и «инструменты» обратно в сумку и подняла взгляд на Фила.

— Неплохо для обычной школьницы, — усмехнулся он.

— А я необычная, — отозвалась я.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Фил и почти приказным тоном произнёс: — Жду медальон.

От этого его тона мне так и захотелось швырнуть эту статуэтку ему прямо в лицо. Но сейчас я хотела лишь одного – поскорее покончить с этой историей и выйти из этой переговорной раз и навсегда. Поэтому вместо ответа я одарила его презрительным взглядом, но всё же сунула руку в карман.

Когда медальон оказался у меня в ладони, я на мгновение задержала на нём взгляд. Как же мне сейчас хотелось, чтобы сюда забежали Костя с Алексом, схватили этого шантажиста и парой точных ударов выбили у него всё желание завладеть этим медальоном. Но Фил не был дураком и неслучайно выбрал в качестве места встречи отделение крупного банка.

Стиснув зубы, я отогнала все мысли прочь и протянула медальон Филу.

Выражение его лица тут же изменилось. С неподдельным интересом, переходящим в жадное любопытство, он забрал медальон и принялся разглядывать его со всех сторон.

Потом заглянул в свой телефон, явно что-то проверяя, и заключил:

— Теперь я понимаю, почему эта вещица так дорого стоит.

Фил подкинул медальон и, поймав его в воздухе, небрежно сунул в карман брюк.

Думаю, это был показательный жест, и он добился своего: от этой картины у меня перехватило дыхание. То, за что Алекс стоял грудью, на мгновение взлетело в воздух – и исчезло. Сердце болезненно сжалось.

Это был горький финал, но ключевое – финал. Оставаться в этой душной комнате ещё хотя бы на минуту я не хотела.

Взяв со стола сумку, я подошла к двери и обернулась. На лице Фила читался триумф, однако в его взгляде было ещё что-то – холодное, насторожившее меня и заставившее внутренне сжаться.

— Теперь ты исчезнешь? — спросила я, не скрывая злости.

— Как же ты меня ненавидишь, — всматриваясь в моё лицо, произнёс Фил.

— Есть за что.

— За то, что я предложил тебе обмен, а ты, прошу заметить, по своей воле на него согласилась? — усмехнулся Фил. — Мишель, открой глаза. Ты сама пошла на эту сделку.

Его улыбка стала бесчувственной и холодной.

— И сама же нарушила её условия.

От этих слов у меня едва не подкосились ноги.

— Что? — бросила я.

Язык онемел, а в груди всё сжалось. Что он только что сказал? Что он имел в виду?!

— Жаль, что в таких условиях нельзя проверить кровь на статуэтке… — медленно начал Фил. — Провести более сложную экспертизу.

Он сделал паузу, не сводя с меня взгляда.

— Ну, чтобы понять, что это не она.

Фил шагнул ближе и протянул мне фотографию. На документах в его руках была изображена статуэтка – та самая, с которой были официально сняты отпечатки. И она отличалась от той, что лежала в сумке.

Рука невольно скользнула в сумку и нащупала статуэтку. Пальцы невольно сжались, чуть ли не впиваясь в бронзу. У меня в сумке была не улика, а… подделка.

— Ты… — голос сорвался. — Ты обманул меня! — вскрикнула я не сдержавшись. — Ты нарушил уговор! Я знала! Знала, что тебе нельзя верить! Отдай медальон!

Сумка упала на пол, в моей руке осталась статуэтка, которую я вот-вот готова была пустить в ход.

Фил бросил короткий взгляд на мою руку, где я с яростью сжимала лжеулику, и снова посмотрел на меня – спокойно, холодно и уверенно.

— Не я нарушил наш уговор, — произнёс он. — Это сделала ты.

— Что?! — выпалила я с презрением. — О чём ты вообще говоришь?

И в тот же миг меня накрыло понимание.

По спине пробежали мурашки, внутри всё похолодело. А в голове вспыхнула чёткая и беспощадная мысль.

Я вспомнила наш разговор. А точнее… Последние слова Фила.

«И да… если об этом разговоре хоть кто-то узнает – наши договорённости аннулируются. И тогда не удивляйся, когда за твоим парнем придут люди в погонах».

Я, не моргая, уставилась на Фила.

— Сомневаюсь, что всё это, — он небрежно кивнул в сторону моей сумки, — твоё. Кажется, ты кое в чём просчиталась.

Вопрос «И в чём же?» так и остался невысказанным. Он и без того читался у меня на лице.

— В том, что недооценила своего противника, — Фил смотрел прямо в глаза не мигая. — Мой отец был частным детективом. Ты, кажется, забыла об этом.

Он сделал короткую паузу, давая словам впитаться.

— А твой дружок Костя, похоже, даже не задумался об этом, когда пробрался ко мне в комнату и порылся в моём компьютере.

Земля уходила из-под ног. Осознание ошибки накрыло меня мгновенно и беспощадно. Неужели, я сама развязала ему руки…

Да он бы и без этого мог обмануть! Он бы в любом случае обманул! Но почему же теперь этого никак не узнать?!

— Кстати, этот Костя… — протянул Фил с ленивым интересом. — Он не так-то прост. Чувствуется натренированная рука.

Он прищурился.

— Будь с ним поосторожнее. Парень точно ведёт двойную игру.

— Двойную игру в этой школе ведёшь только ты, — бросила я, скорее защищаясь, чем нападая.

Парень, стоящий передо мной, оказался в разы опаснее, чем я думала. И он был прав – я ошиблась. Просчиталась. Поэтому теперь мне оставалось лишь ждать, чем обернётся эта ошибка. И какой окажется её цена.

— Миша, моя игра была проста, — покачал головой Фил. — Это ты её зачем-то усложнила. А я не люблю, когда нарушают договорённости. И уж тем более – когда мне врут.

— Ты шантажировал меня! — бросила я, решив, что терять больше нечего. — У меня есть запись нашего разговора. Пойдёшь в полицию ты – пойду и я.

Разумеется, никакой записи у меня не было. Но Фил должен был понимать, что чистым из воды он в любом случае не выйдет!

Однако от моих слов ни один мускул на его лице даже не дрогнул, и хуже того – он ещё больше растянул губы в улыбке.

— Ты думаешь, у меня нет записи нашего разговора? Разговора, где я просто предлагаю тебе сделку, а ты на неё соглашаешься?

Неужели у него на самом деле может быть эта запись? Нет! Не верю! Он тоже блефует!

— Может, включишь? Вместе послушаем, как ты меня шантажируешь? — я стою на своём.

— Может, и включу, — холодно улыбнулся он и потянулся за своим телефоном.

Что… Неужели у него действительно есть запись нашего разговора?!

Спустя пару секунд, которые я провела в ступоре, Фил нашёл что-то в телефоне и развернул его экраном ко мне.

— Или, может, начнём с этой видеозаписи? Как твой дружок Костя тайком пробирается ко мне в комнату и взламывает мой компьютер? У тебя все друзья норовят попасть в тюрьму?

На видео было отчётливо видно Костю, который сидит в компьютере Фила… Мои ноги подкосились. Ведь это я его подставила…

— Так что Мишель… ты сама выбрала такой путь, — пожал плечами Фил.

— Ты. Меня. Шантажировал, — стиснув зубы, повторила я, поскольку его шантаж – единственное, за что, мне казалось, можно ухватиться.

— Нет, — покачал головой он, будучи свято уверенным в своей правоте. — Я предложил тебе сделку. И ты. На неё. Согласилась.

— У меня не было выбора! Потому что иначе ты бы сдал Алекса! — парировала я. — Отправил бы его в тюрьму. Сломал бы ему жизнь!

— Ты, что, совсем ничего не понимаешь?! — вспылил Фил, после чего тут же взял себя в руки. — Алекс сам сломал несколько жизней. И должен за это ответить.

Он сделал паузу, окончательно приходя в себя, а потом, словно наслаждаясь моментом, почти буднично – от этого стало только страшнее – добавил:

— Не забудь попрощаться с ним. Скоро такой возможности не будет.

Эти слова окончательно добили меня…

— Фил, не делай этого, — я была готова умолять его на коленях. — Пожалуйста… Ты этим ничего не добьёшься. Алекс и так считает себя виноватым! Пойми, он не станет скрываться, не будет бегать от полиции – он сядет и отсидит столько, сколько нужно. Ты не сделаешь ему больно. Наоборот – ты лишь снимешь с него этот груз! Я буду той, кому ты сделаешь больно!

Меня прорвало. Я не понимала, зачем говорю всё это, но Фил и не думал меня перебивать. Он слушал. И слушал внимательно. Заметив это, я продолжила говорить, цепляясь за каждое слово, как за последнюю надежду.

— Ты не отомстишь ему так, слышишь? — мой голос звучал всё увереннее. — А вдобавок все эти расследования лишат нормальной жизни и тебя самого! А если Алекс докажет, что это была самооборона – а он с юристами отца это докажет – ты вообще ничего не выиграешь!

Я сделала шаг вперёд.

— Настоящая месть – это лишить его того, что для него действительно важно. Медальона. Единственного, что осталось у него от мамы. И ты это уже сделал. Хватит. Остановись. Пожалуйста…

Фил хмыкнул.

— Возможно, в чём-то ты и права, — протянул он так, будто в голове у него уже рождалась новая, куда более тёмная мысль. — Лишить человека чего-то дорогого – значит заставить его пережить те же эмоции, что испытал я.

Он прищурился и посмотрел мне прямо в глаза. От этого взгляда по-настоящему стало страшно.

— Только медальон – слишком малая цена, — продолжил он спокойно. — А вот лишить его тебя…

Он в своём уме?! Я машинально отступила к двери, хватаясь за ручку. Фил на это лишь усмехнулся.

— Я не это имел в виду, — сказал он. — Расслабься.

Но расслабляться я и не собиралась. В голове лихорадочно мелькали варианты: что делать, как действовать, что будет дальше. Я по-настоящему боялась этого человека.

Фил, напротив, выглядел слишком спокойным.

— У меня к тебе есть ещё одно предложение, Мишель, — негромко произнёс он. — Твоя последняя возможность спасти Алекса от тюрьмы.

К такому повороту я не была готова, поэтому даже не сразу поняла, что именно сказал Фил. Но отчётливо ощутила одно – эти слова были больнее, чем удар кулаком.

— О чём ты? — спросила я, всё ещё сжимая в руке лжеулику.

Я действительно не понимала, к чему он клонит. В голове шумело, нервы сдавали, и смысл его слов доходил до меня с трудом.

Фил сделал паузу, словно нарочно давая мне время осознать серьёзность момента.

— Алекс тебя сильно любит, — заговорил он. — Поэтому… расстанься с ним. Заставь его пережить боль утраты – и мы будем квиты.

На мгновение повисла тишина.

— Ты с ума сошёл?! — самообладание вернулось резко, будто меня окатили ледяной водой. — Что за бред ты несёшь? Ты вообще себя слышишь?!

— Успокойся, — жёстко оборвал он. — Это моё последнее предложение.

Он посмотрел на меня так, будто решение уже принято.

— У тебя есть неделя. Если в следующий понедельник, когда все выйдут с каникул, ты этого не сделаешь, я выполню условия прежнего договора. И будь уверена, за Алексом придут в тот же день.

— А что потом? — вздёрнула голову я. — Когда он переживёт эту утрату, ты снова придумаешь, чем меня шантажировать? Или на этот раз всё-таки пойдёшь в полицию, ведь улика осталась у тебя?! Я не верю ни единому твоему слову!

На лице Фила не дрогнул ни один мускул.

— Напомнить тебе, кто нарушил предыдущий уговор? — холодно спросил он. — Я даю тебе последний шанс спасти его от тюрьмы. А заодно и своего дружка Костю. Не удивлюсь, если сейчас он ошивается где-то неподалёку.

Он сделал шаг ближе и безэмоционально добавил:

— Или неразделённая любовь, или клеймо зэка на всю жизнь, — он выдержал паузу и холодно подытожил. — Тебе решать.

— Если ты пойдёшь в полицию, это будет и твоё клеймо на всю жизнь, — с вызовом произнесла я. — У отца Алекса – деньги, связи и ресурсы, которые переедут тебя как каток.

— Это ты про отца Оли? Прокурора города? — усмехнулся Фил, а потом холодно посмотрел мне в глаза. — Поверь, если я пойду в полицию – эта фигура рухнет первой. На каждого сильного игрока всегда найдётся игрок ещё сильнее.

И почему мне кажется, что Фил не шутит? Да кто он, чёрт возьми, такой?!

— Таких монстров, как ты, я в своей жизни ещё не встречала, — сквозь стиснутые зубы выдавила я. — А повидала я немало.

— Мне жаль, что тебе придётся пережить то же, что и Алексу, — ответил Фил ровно, без капли сочувствия. — Но ты хотя бы будешь знать, ради чего всё это.

Я смотрела на него и проклинала тот день, когда мы познакомились. Теперь я была уверена: он подошёл ко мне не случайно. Он выбрал меня ещё тогда, в день своего приезда. И всё это время просто вёл к этому моменту.

— И ещё одно, — Фил наклонил голову набок. — Любой новый фокус с твоей стороны, и будет хуже.

Он чуть усмехнулся.

— Впрочем, ты уже это поняла. У тебя есть неделя. Подумать. И сделать правильный выбор.

— Будь уверен, ты пожалеешь об этом, — на эмоциях прошипела я.

А затем резко развернулась и вышла из комнаты. Воздух в банке показался тяжёлым и вязким. Мне было физически трудно дышать. Поэтому я, не раздумывая, поспешила выйти на улицу.

Надо было всё хорошенько обдумать. В отличие от записи того разговора, запись этого у меня теперь и правда была. Но будет ли от неё толк, если она – лишь часть той истории, что ведёт Алекса за решётку? А, возможно, и не только Алекса…

Внезапно я почувствовала себя запертой в клетке – в клетке без окон и дверей, из которой нет ни единого шанса выбраться.

В сознании тут же всплыл мой недавний сон – там вместо Алекса за решёткой оказалась я… Кажется, ещё с самого начала этому сну суждено было сбыться.

Эта встреча в банке многое изменила и многое забрала. И теперь, всё, что у меня осталось – это время.

Неделя.

Но этого было слишком мало…

***

Наше Время

В холле Алекс заключил меня в свои объятия и пригласил прогуляться. Я же, стараясь не привлекать лишнего внимания, осмотрелась по сторонам и аккуратно высвободилась из кольца его рук.

Бросив взгляд на лестницу, я увидела Фила. Он стоял у перил и с интересом смотрел прямо на нас.

Я же до сих пор не могла поверить в то, что я собираюсь сделать.

— Что с тобой? — нахмурился Алекс, не в силах понять, почему я так резко похолодела…

Ну а я, приняв окончательное решение – к чему эта вечная пытка? – подняла на него взгляд. Полный отчаяния и боли.

— Алекс… Нам надо расстаться.

Он настороженно улыбнулся. Я была уверена: он решил, что это шутка, новый розыгрыш или какая-то глупая проверка. И только выражение моего лица – пустое и сломленное – заставило его насторожиться.

— Ты шутишь? — спросил он, явно не понимая, чего ему сейчас больше бояться: моих слов или моего взгляда. Но он всё равно продолжал улыбаться, до сих пор не веря в серьёзность моих слов.

Я же молчала. Но не потому, что не знала, что сказать, а потому, что боялась говорить дальше, боялась, что у меня не хватит сил выдержать эту пытку. Ведь другого выхода у меня не было… Фил был здесь, и он ждал моего решения. Времени больше не было…

— Это новый прикол, да? — Алекс попытался притянуть меня к себе, но я ему не дала. Улыбка Алекса дрогнула, и он усмехнулся. — Слушай, ты такая хорошая актриса…

Я собрала последние силы и, сжав руки в кулаки так, что ногти впились в ладони, выдохнула ему в лицо:

— Я не шучу, Алекс.

Мне даже не пришлось стараться быть убедительной. Все мои эмоции, вся та боль, что была скрыта за словами, говорили о серьёзности ситуации сами за себя.

— Прости… — голос предательски дрогнул. — Я ошиблась. Я просто запуталась в своих чувствах и…

— Ты сейчас серьёзно? — Алекс всё ещё не понимал, что происходит, но напряжение уже сквозило в каждом движении. — Что за бред, Миша? Твоя шутка слишком затянулась!

Он не верил, а точнее – не мог поверить в мои слова. Я же всю эту неделю прокручивала этот диалог в голове, поэтому с трудом, но верила в то, что говорю. И, к сожалению, знала, что это далеко не шутка.

Это горькая и убийственная реальность.

— Алекс, это не шутка! — сорвалась я. Напряжение и страх вырвались наружу. — Это правда! Я ошиблась. Я не люблю тебя! Прости…

Слова рухнули между нами словно бетонная плита, которая отрезала меня от Алекса.

И только сейчас он действительно понял. Лицо Алекса изменилось – будто с него слетела его привычная невозмутимость.

— Эй… — он резко шагнул ближе и схватил меня за плечи, крепко сжимая руки. — Что случилось?

Его голос стал жёстким, нервы сдавали.

— Что произошло за эту грёбаную неделю?!

— Отпусти, — выдавила я.

Он не услышал. Лишь когда я повторила – твёрже и холоднее – он опешил и разжал пальцы. Кожа под ними болезненно горела огнём.

— Алекс, ничего не произошло. Просто мы поторопились! Я ошиблась…

— Ошиблась?! — он выкрикнул это так громко, что люди в холле начали оборачиваться. — Той ночью ты говорила совсем другие слова! Что изменилось?!

— Всё изменилось! — сорвалось у меня. — Я изменилась!

Голос дрожал, дыхание сбивалось.

— Давай просто закончим этот разговор. Здесь люди!

Ничего не отвечая, он резко подошёл ко мне и, подхватив, закинул на плечо.

— Отпусти! — я ударила его по спине, но он не обратил на это никакого внимания, лишь ускорил шаг и, добравшись до лестницы, взлетел по ней вверх. Как в тот самый раз… Только теперь это не казалось чем-то весёлым.

Я начала кричать по-настоящему.

— Пусти меня! — я била его по спине, вырывалась, царапалась, но он не останавливался. — Алекс, пусти!

— Не привлекай внимания! — глухо бросил он.

Он стремительно шёл по коридору, а у меня перед глазами всё плыло. Сердце колотилось так, будто вот-вот разорвётся.

Донеся меня до нашей с Никой комнаты, Алекс, не раздумывая, ввалился внутрь и с силой захлопнул за собой дверь.

К тому моменту у меня уже вовсю текли слёзы – от боли, от страха, от полного бессилия.

— Ника, выйди, пожалуйста, — резко бросил Алекс. — Нам нужно поговорить.

— Ух ты… — растерянно отреагировала подруга. — Миш, с тобой всё нормально?

— Ника, пожалуйста, — повторил он уже жёстче.

Подруга посмотрела на меня ещё раз – в её взгляде отчётливо читалась тревога – но ничего не сказала и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

И только тогда Алекс поставил меня на пол.

— Никогда, — я ткнула пальцем ему в грудь, а мой голос сорвался, стал резким и пугающим даже для меня самой, — никогда так больше не делай!

— Миша, что происходит?! — он шагнул ко мне, но я отпрянула назад. — Скажи мне! Тебе кто-то угрожает? Это из-за кого-то?

Расскажи ему всё! Ну же, Миша, расскажи!

— Алекс, хватит! — крикнула я, срываясь. — Мне никто не угрожает!

Я сглотнула.

Нет, не могу! Мне нужно время! Мне нужно поговорить с Филом! И если есть хоть какая-то возможность оттянуть неизбежное, если есть хоть какой-то шанс не дать этому неизбежному случиться – я им воспользуюсь.

— Прости, Алекс, — сдерживая ком в горле, протянула я. — Нам изначально не надо было всё это начинать. Я не люблю тебя и… никогда не любила.

— Не ври мне! — резко ответил он. — Неделю назад здесь, — он махнул рукой в сторону моей кровати, — ты говорила совсем другое!

Его голос сорвался, он шагнул ко мне и схватил меня за плечи.

— Я видел твои глаза. Я знаю, какими они были. Они не врали!

Внутри меня всё сжалось до боли. Его слова не помогали – они добивали. Рвали по живому. Я чувствовала, как трещит то немногое, что ещё держало меня на ногах.

Я была на грани. Ещё секунда, и я бы сломалась. Рассказала бы ему всё. Про Фила. Про медальон. Про угрозы. Про этот проклятый ультиматум.

Но тут же у меня перед глазами всплыло другое: картина его будущего… И, соответственно, моего.

Слишком серьёзная история, затрагивающая интересы слишком многих людей… Как только о ней кто-то узнает, фигуры посыпятся одна за одной. И именно я буду этому причиной.

Нет, нельзя.

Правда так и осталась у меня в горле – тяжёлым, невыносимым комом.

Я всю неделю морально готовилась к этому разговору. Прокручивала его в голове снова и снова, стирала эмоции, заучивала слова как приговор. И отступать я не собиралась.

Костя был прав тогда, когда мы говорили о Нике. Эта боль – страшнее и глубже.

— Тебе показалось, — произнесла я почти ровно. — Как и мне показалось, что у меня к тебе есть чувства. Но их нет! Прости.

Алекс смотрел мне в глаза, пытаясь увидеть душу. Но сложно увидеть то, что вдребезги разбито.

— Уходи, — я сглотнула. — Пожалуйста.

Его взгляд на моих глазах остекленел, и я поняла – именно в этот момент я потеряла того Алекса, который занимал часть моего мира.

Он молча развернулся, подошёл к двери и… остановился.

С размаху ударил по дверному проёму, и доски с хрустом прогнулись. Щепки, вместе с тёмными каплями крови, полетели вниз.

Он замер, а потом, не оборачиваясь, глухо произнёс:

— Я тебе не верю.

— Уходи, — беззвучно вырвалось у меня, когда слёзы уже катились по моим щекам.

Но он услышал. Это стало для него последней каплей, и он… ушёл.

Как только за Алексом закрылась дверь, ноги перестали меня держать, и я рухнула на пол. Прислонившись спиной к кровати, я запрокинула голову и застонала – тихо, с надрывом, как раненое животное.

Слёзы обжигали щёки. Такими горячими они не были никогда. Казалось, они выжигают во мне всё живое.

Такую боль я испытывала впервые в жизни. Но самым страшным было то, что я уже не управляла ничем в своём теле и не чувствовала ничего, кроме боли и пустоты.

***

Остаток вечера я провела не в своей комнате, а в каморке при актовом зале. В этом пыльном, тесном углу с запахом старых декораций и занавесов дышать было легче, чем рядом с живыми людьми.

Потому что находится в таком состоянии рядом с Никой – или с кем бы то ни было – я бы просто не смогла.

Сидя на картонке на полу реквизиторский, я зажимала глаза руками, с трудом дышала через заложенный нос и изредка покачивалась взад-вперёд, пытаясь себя успокоить. Сидела я в том самом углу, где ещё в начале года Алекс нависал надо мной, закрывая собой от падающего шкафа. От этих воспоминаний в душе становилось одновременно и теплее, и больнее.

Неожиданно раздался сигнал телефона. Я даже не знала, что он был у меня с собой, и, достав из кармана, взглянула на экран. Как же хотелось и не хотелось одновременно увидеть на экране сообщение от Алекса.