Брак по расчету. Девочка Арсанова

Глава 13. Тамерлан

— Что ты здесь делаешь? — я влетаю в комнату невесты, откуда должна была выйти Зара десять минут назад.

Но никто не вышел, более того, когда ее мать пошла за ней, то оказалось…Что там, блядь, вообще никого нет.

Больше всего в этой жизни я ненавижу две вещи: когда я не владею ситуацией и когда меня держат за дурака. В данном случае побиты все рекорды. Я подозревал, что с этой строптивой девкой будут проблемы, но чтобы такие… Мурад клялся, что его чертова сестричка будет тихой и покорной. Мне и нужна была такая жена!

Но ощущение, что меня обвели вокруг пальца, нагло соврали, подсунув суррогат покорной женщины. Она непослушная, она острая на язык и она совершенно точно меня раздражает.

И я хотел сорвать эту чертову свадьбу уже трижды, но что-то меня остановило. Я не мог понять, что… Но каждый раз, когда моя рука зависала над телефонной трубкой, чтобы позвонить и отменить, я этого не делал. Сразу вспыхивали ее лазурные глаза перед лицом, и я не мог.

Лукавить, что Зара некрасивая я не буду. Но красоты мало… Особенно, когда у девчонки такой скверный характер.

— Тами, — Лена вскакивает с тахты, поправля короткое платье, и зверь внутри меня раздраженно рычит.

Почему эта женщина не понимает, что нельзя приходить сюда вот так нагло, еще и в таком одеянии!

— Выйдете все! — рявкаю на охрану, они тут же как тараканы разбегаются по углам. Мурад прожигает взглядом Лену, отчего девушка тушуется.

Собственнические замашки дают о себе знать, и я прячу полуголую девицу за своей спиной. Она хоть и игрушка, которой я наплел о чувствах… Но моя!

— Мурад, ты тоже, будь добр, выйди!

Он стоит, не шевелнувшись, чем заставляет моего зверя рычать и вырываться из клетки.

— Где моя сестра? — чеканит сквозь зубы, держа своим взглядом Лену словно на мушке. Я вижу его ярость, потому что понимаю его как никто.

Мы похожи… Только Мурад жесток и не всегда справедлив, я же стараюсь много анализировать прежде чем что-то сделать. Но не с Зарой. С ней анализ трещит по швам, а любое адекватное принятие решения не работает. С ней ничего не работает.

— Она, — Лена пищит, хватая меня за руку и сжимая ее. Ждет, что я в ответ сожму, но нет, я зол, — Она уехала.

— Куда? — я не поворачиваюсь в ее сторону, медленно произнося по слогам. Чувствую тепло женского тела, как она жмется ко мне.

Мне нужна разрядка, нагнуть бы ее сейчас прямо здесь, задрать это отвратительное платье и стянуть трусики вниз к щиколоткам. Войти по самые яйца, чтобы упереться в матку и заставить ее кричать от удовольствия с привкусом боли.

Но Зара… Я должен ее найти и вернуть. Почему? Забил бы хер и пустил на все четыре стороны. Но не могу!

Не могу я ее отпустить! Тянет.

Но не как к желанной женщине, а как к человеку, которому я хочу показать, где ее место и что она должна слушаться! Никто не смеет не слушаться меня.

— Я не знаю, она просто уехала.

За годы, проведенные с этой покладистой кошкой, я неплохо научился разбираться, где она врет, а где говорит правду. Поэтому каждое ее слово, произнесенное пухлыми сделанными губами — это ложь.

— Если ты не скажешь, где моя сестра, то я пущу тебя по кругу своим друзьям! — Мурад угрожает, и Лене бы стоило бояться. Потому что он редко, когда кидает слова на ветер.

Но все же заступаюсь за девушку. Она не чужая мне.

— Полегче!

— Тогда разберись, Арсанов! — он переходит на грубый тон, и мы смотрим друг на друга, набычившись и распрямив грудь.

— Лена, скажи куда делась Зара, и я обещаю, что тебя никто не тронет, — сжимаю холодную ладошку, поглаживая кожу, покрытую мурашками.

— Но… Тами, неужели она важнее, чем я? — ее оленьи туповатые глаза бесят, эти женские слезы и манипуляции не работают.

Но я делаю вид, что мне есть дело до нее. Аккуратно заправляю выбившуюся прядь волос за аккуратное ушко.

— Ну что ты, я просто верну девушку брату, и все закончу, — мой вкрадчивый шепот долетает до ее ушей, — Я не могу не вернуть девушку. Это моя обязанность.

— Ты правда просто ее вернешь семье и все закончится? — она трепетной ланью жмется ко мне.

— Конечно, — я вру.

Да!

Я, мать его, нагло вру. Потому что как только я найду Зару, то я не отпущу ее больше ни на шаг. Привяжу к себе цепями, закую в кандалы.

Но она станет моей женой!

— Она уехала на автобусную станцию, но какие дальше планы у нее, я не знаю…

Как легко расколоть орешек.

— Братья, — зову охрану, — По машинам. Ройте везде, но чтобы завтра она уже была здесь.

— Я сам поеду сестру искать! — Мурад выходит из комнаты, и я понимаю, что если он найдет ее первым, то уже не отдаст мне. Они могут аннулировать свадьбу.

Я упустил девчонку. Недопустимо. Она исчезла из моего дома.

— Я сам! — останавливаю его, — Я сам найду ее.

— Не уверен, что могу тебе доверять, — его взгляд полон гнева.

— Я сказал, что найду!

Нет уж, позволить кому-то окунуть меня в грязь лицом… Не выйдет.

— Тами…

Лена снова делает шаг ко мне навстречу, и я чувствую себя последней сволочью, когда прошу охрану вышвырнуть девушку из моего дома.

Так будет правильно. Женщина не должна доставлять столько хлопот.

Чувствую, как внутри рвет все на части, пока я лавирую в потоке машин, пытаясь быстрее добраться до автобусной станции.

По приезде тут же сталкиваюсь с большим количеством людей, отчего отыскать девушку просто взглядом не получается. Иду к кассам, стуча костяшками пальцев в пластмассовое окошко.

— Да, — женщина в очках приподнимает брови, отодвигая засов, — Вы не видите, что у нас обед?

Чуть ли не в лицо мне тычет надпись.

— Я плевал на твой обед, — рычу, взглянув на нее так, что она тут же замолкает, — Эта девушка здесь была?

Открываю смартфон и захожу в галерею в поисках фотографии Зары. Единственное фото, которое мне прислал отец, когда сказал, кто будет моей женой. И я почему-то сохранил его.

Сам не знаю зачем… А теперь оно оказалось как нельзя кстати.

— Не было такой.

— А если внимательнее посмотреть! — стучу кулаком.

— Нет! — кричит в ответ, — У меня память на лица отличная. Не было, говорю.

Я психую, когда окошко закрывается перед моим лицом. Сжимаю в руке смартфон почти до хруста.

Куда ты делась, девочка?...

Глава 14. Зара

Я немного успокаиваюсь, когда переполненный автобус покидает черту города. Больше не приходится из-за страха и колотящегося сердца сжимать руки в кулаки на одежде, озираться по сторонам.

Конечно, мне придется сменить несколько автобусов, ведь, чем дальше я окажусь от столицы, тем больше шансов оказаться не пойманой. Однако, за грудиной свербит.

Мне больно и тошно от того, что я не скоро увижу свою семью, а возможно уже никогда.

Кто знает, как они отнесутся к моей выходке? Ведь это позор для всей семьи. Невеста сбежала со свадьбы, не оставив и следа. Не думаю, что отец легко эту новость воспримет, я для него предательница. Еще и Мурад обязательно масла в огонь подольет.

Поднимаюсь со своего сиденья, аккуратно пройдя по ряду вдоль сидений и направляясь к водителю.

— Девушка, ну не нарушайте правила! Сядьте на место! — водитель тут же гневается, недовольно осматривая мою фигуру, — Нельзя ходить и стоять, пока идет движение.

— Простите, —я опускаю голову, — А через сколько ближайшая остановка?

— Часа два минимум.

— А что за город?

Когда я покупала билет, я не смотрела направление, мне неважно было куда, мне важно было как можно скорее. И села я в самый ближайший автобус по отправлению в расписании. Залетела туда за минуту до отбытия, заняв свое место.

Единственный человек, кто знал, куда я поеду — это кассирша, что продала билет. Но сколько у нее таких людей за день проходит. Даже если меня будут искать… Хотя не даже, а будут. Я надеюсь, она не вспомнит моего лица.

Водитель быстро называет город и гаркает мне, чтобы я немедленно села обратно. Я извиняюсь перед мужчиной, возвращаясь на место. Решаюсь немного вздремнуть, сказывается стресс и нервы. Поэтому как только моя височная зона касается холодного стекла, веки тут же тяжелеют и закрываются.

А открываю я их, когда ощущаю шевеление рядом и шум голосов. Сначала резко распахиваю глаза, немного испугавшись и не оценив обстановку, а потом понимаю, что мы прибыли в город, и большая часть людей выходят здесь.

Тоже быстро хватаю свой рюкзак и выбегаю, протирая глаза ото сна. Народу на автобусной станции много, все толкаются, шумят. И мне, как ребенку абсолютно тепличному, становится неуютно. Меня задевают за плечи, обходят, а я стою посередине и только мешаюсь.

Делаю глубокий вдох, собравшись с мыслями, и бегу внутрь зала ожидания. Этот город точно не моя конечная остановка. Слишком легко найти, довольно крупный. А я хочу затаиться. Хочу туда, где меня не то, что не смогут найти, а даже не подумают искать.

— Простите, а вы не подскажите, в какой город самый дальний отсюда ходят автобусы? — я подхожу к девушке с ребенком на руках.

— Что? — она сначала не понимает, что я обращаюсь к ней. Улыбаюсь, натягивая измученную улыбку, подмигиваю малышке на руках, и снова задаю свой вопрос.

— А, ну так Владимир недалеко.

— А если еще дальше?

— Ну, Казань. А у вас что-то случилось? .

— Нет. Просто путешествую по России, — для пущей убедительности демонстрирую свой рюкзак.

— Ну тогда, да. В Казань автобус уходит через минут двадцать.

Благодарю женщину, бегу к кассам, чтобы успеть купить билет.

— Так закончились билеты, — новость неприятная. И что же делать?

— А когда следующий рейс?

Женщина устало трет переносицу, видимо в сотый раз за день отвечая на одни и те же вопросы, а потом просто поднимает голову вверх. Я следую ее примеру и вижу табло расписания. Тут же корю себя за серость.

Ну до чего же все просто, Зара… есть же расписание.

Но я росла в других условиях, и да, автобусы для меня — это больше диковинка. Не то, чтобы я никогда на них не ездила. Ездила, конечно. Но с мамой или братьями. Не приходилось задумываться о таких мелочах, как билет или время отправления.

Изучаю внимательно табло, отметая идею ехать в Казань. Потому что больше меня привлекают те названия поселений, которые мне неизвестны.

Снова возвращаюсь к кассам, покупая наконец билет в какую-то деревню. Женщина быстро пробивает билет и отдает мне через небольшое окошко.

Смотрю номер остановки, откуда через десять минут уйдет автобус. Забегаю в туалет на вокзале, покупаю ароматный пирожок и чай. Желудок сводит от голода.

Сразу иду на остановку, чтобы занять очередь и быстрее оказаться внутри. На улице уже шеренга из людей, поэтому примыкаюсь к ним, ожидая посадки. Через пару минут двери автобуса распахиваются и люди потихоньку заходят внутрь.

Поджимаю губы, моля внутренне, чтобы быстрее все это закончилось. Внутри нехорошее предчувствие, я озираюсь по сторонам. Но вроде все спокойно.

Может у меня уже паранойя. Ощущение, что все знают, откуда я сбежала. И что все за мной следят. Отмахиваюсь от дурацких мыслей, пока не слышу как на парковку одна за другой заезжают черные мерины. Застываю всем телом, зажмуриваюсь на секунду от страха и тут же резко распахиваю глаза.

Я вижу, как выходит из машины Тамерлан, поправляя свой пиджак. Он отдает приказ одну из своих людей, и тот бежит внутрь вокзала.

Я бросаю взгляд на очередь, осталось чуть-чуть, и я окажусь внутри. Но что если он заметит меня… Я читаю молитву про себя, вспоминая все, что когда-либо учила.

Просто прошу отпустить меня. Не отдать ему в руки.

Тамерлан тоже времени не теряет, начинает подходить к людям и показывать что-то в телефоне. Я считаю до десяти.

А потом меня простреливает внутри. Я вижу, как Тамерлан подходит именно к той девушке с ребенком на руках, у которой я спрашивала про город.

Сглатываю ком отчаяние. Если конец выглядит так, то он настал.

Глава 15. Зара

Я запрыгиваю в автобус быстрее, чем его глаза находят меня. Потому что я вижу через лобовое стекло, как его взгляд попадает на наш автобус, прячусь за спиной крупного мужчины, протягивая билет водителю.

Тот смотрит на него, надрывая кусочек бумаги, а мне кажется он словно все знает и нарочито долго проделывает процедуру с проверкой билета.

Шаги Тамерлана размашисты, он идет в сторону автобуса, но благо другого. Чьи двери уже закрываются. Думаю, он мог предположить, что я там. Ведь я хотела уехать как можно скорее.

Он тормозит его, крича что-то водителю и прося открыть дверь. Люди Тамерлана залетают внутрь, в поисках меня.

— Господи, что там происходит? — какая-то женщина, что уже успела занять свое место, восклицает в ужасе.

— Может наркоконтроль? — еще один очевидец происходящего делает важный вид, словно знает ответы на все вопросы.

И только я притаиваюсь как мышь, забирая билет из рук водителя и протискиваясь к своему месту.

— Сейчас и до нас доберутся, — тот самый всезнающий поправляет очки на своем лице, качая недовольно головой.

Я молюсь, чтобы его слова не стали правдой. Пожалуйста. Аллах, дай мне шанс. Дай просто возможность вырваться из лап зверя, найти свое счастье и благодарить тебя каждый день.

Я знаю молитву наизусть, поэтому прикрываю глаза, произнося ее в своей голове.

Рядом опускается бабулька, на вид ей лет семьдесят, а может больше. Она сухонькая, очень маленькая. Она раскладывает свои вещи под сиденьем, а их много. Две корзины, большая вещевая сумка и еще одна дорожная. Боюсь представить, как она это все дотащила.

— Давайте я помогу убрать вещи наверх? — предлагаю свою помощь.

— Нет, деточка, не люблю, когда мои вещи не рядом. Мне контролировать надо, там же банки, ягодки, грибочки маринованные да свежие. Пусть в ногах будут.

Она с такой теплотой говорит о своих продуктах, что я даже на секунду им завидую.

Улыбаюсь ей в ответ, не буду настаивать на помощи. Не все ее умеют принимать. И не все любят это делать.

— Так, ну все! По местам и поехали! — водитель командует, когда понимает, что и правда люди Тамерлана могут заявиться к нам. Тот мужик своим “наркоконтролем” явно взбудоражил публику.

Женщины на первых рядах без устали переговариваются, обсуждая увиденное. И только я знаю правду.

Только я знаю, что они ищут… Вернее кого.

Двери закрываются, пока тот автобус еще осматривают. Прощаюсь взглядом с фигурой Тамерлана, он стоит в грозной позе, его руки расставлены по бокам, отчего пиджак задирается. Взгляд как у коршуна. Злится.

Пропажа не нашлась. Ускользнула прямо из его рук, птичка. И все пошло не по его плану.

Такие мужчины как Арсанов не любят, когда ситуация выходит из-под контроля. И я могу только позлорадствовать, что так вышло. Вообще, я добрый и отзывчивый человек. Не желаю людям зла и горя.

Но после пережитых унижений, лишения моих прав и свободы, когда за меня решили кого любить и с кем жить, я чувствовала с каждым разом как во мне разрастается ненависть и стержень. Он рос по мере того, как я давала отпор.

Поэтому внутри хоть и зияет дыра от боли, она крепко держится на этом стержне, не давая мне свалиться в омут горя и отчаяния. Словно спасительная палка, за которую я хватаюсь в бушующем море. Вот-вот и от потока волн она обломится, пуская меня в пучину событий, но я еще на плаву. Пока держусь.

В этот раз успокоиться мне не удается. Потому что ощущение, что машины Арсановых уже следуют за нами попятам. Но это мои фантазии. Я оборачиваюсь назад так часто, что некоторые люди хмурятся от моего вечно любопытного взгляда. Может они думают, я какая-то болезненная, что кручу головой в разные стороны, следя за ними. Но мне плевать на их мнение.

— Деточка, — бабуля рядом отвлекает меня от терзающих мыслей и паники, — На, покушай, горячий еще.

Она протягивает мне пирожок. Я смотрю на него, не спеша принять угощение.

— С картошечкой да лучком, вкуснота. Бери давай, — ее приказной тон вовсе не обижает, а только дарит теплоту о заботе этой незнакомой женщины.

Я все же принимаю из ее рук сдобу, тут же откусывая щедрый кусок жареного пирога. Это невозможно вкусно. Я даже не стараюсь спрятать наслаждение от еды, слегка постанывая.

— А то! — она цокает, — Это ж баба Нюра готовила.

— Кто? — с набитым ртом задаю вопрос.

— Ну кто-кто, — хихикает, подмигивая мне. Отчего в ее морщинистом лице я вижу кокетливую девочку, что не унывает никогда, — Я!

— Спасибо, это нереально вкусно.

Она гладит меня по плечу. И мы замолкаем обе.

— Тебя искали? — спустя минуты две она наклоняется ко мне и задает вопрос почти в самое ухо, тихо-тихо.

Я вздрагиваю то ли от тесного контакта, то ли от самого вопроса. Черт…

— Что? — еле шевелю губами, на которых еще ощущается масло от пирожка.

— Да не боись ты, — она снова гладит меня по плечу, — Я видела, как ты испуганно смотрела в окно. Кто такие?

— Нет, вы ошиблись. Не знаю никого, — я отворачиваюсь к окну, губы начинают дрожать.

— Деточка, я не враг. Ты хоть куда едешь? Тебе есть куда?

Я игнорирую бабу Нюру. Я никому сейчас не доверяю. Никому…

— Ну ведь некуда, да? — она словно знает обо мне все…, — Поехали ко мне! Мне нужна помощница по хозяйству, а тебе скрыться. Моя деревенька далёка, от остановки еще один районный автобус пойдет, а там уж только частники ездят. Не будут тебя там искать, а если и будут… То в последнюю очередь.

— Зачем вы пытаетесь мне помочь? — все же поворачиваюсь к ней обратно.

— Да ироды эти, сгубили мою девочку. Доченьку мою. В семьдесят четвертом она ушла, а у меня до сих пор сердце болит без красавицы моей.

— Что случилось в вашей дочерью?

— Она была красавицей! Первой на селе. Мужики шею сворачивали, а я уже знала, что от такой красоты беду только и жди. И надо же, попалась она на глаза одному такому… Цыганский барон или Бог его знает кто там. Урод! Девочку мою женил на себе и вздоха без его ведома не разрешал делать.

Я вижу, как моментально грустнеют ее глаза. Как опускаются плечи. Ей больно вспоминать, хоть и и прошло почти пятьдесят лет.

— А дальше? — я, затаив дыхание, внимательно слушаю.

— Потом у этого… Башню начало срывать. Везде видел измену, думал она скачет по другим, а она ж дома безвылазно сидела. Детей их воспитывала. И вот он постукивать ее начал. Сначала так, что синяки не заметны были. А потом уже вдоволь наслаждался. Ну и все.

— Что все? — я леденею от ужаса.

— Все, — качает она головой, — Стукнул так, что моя девочка стала инвалидом. А потом и вовсе ушла. Не справилась с этим. Ведь он бросил ее, как только она в коляске оказалась. И она не справилась с болью.

— Она сама ушла?

— Сама, — баба Нюра достает платок, промакивая слезы, — С детьми видеться не давал, жизни не давал, сделал инвалидом, и она не выдержала.

Я сама замечаю, как начинаю переживать за незнакомого мне человека.

А что если… Если бы у нас с Тамерланом все же состоялась свадьба, и все пошло бы по похожему сценарию. Ведь такие как Арсанов жестоки и беспринципны.

Как же хорошо, что мне удалось сбежать. Как же я хочу, чтобы им не удалось найти. Я не хочу, как дочка бабы Нюры. Я не выдержу тоже.

Глава 17. Мурад

— Вы нашли мою девочку? — отец складывает руки на столе, грузно наклоняясь корпусом вперед.

Он в ярости. И я не меньше его… Понятно, что мы в ярости по разным причинам. Он уже несколько дней причитает, что идея отдать Арсановым Зару была изначально неправильной. Но я же…

Я злюсь на эту сучку. Ненавижу эту девушку всеми фибрами своей души. Она ворвалась в нашу семью как ураган, и пусть не контролируя того, она разрушила наши жизни. Потому что мы приютили это… Я просто ненавижу ее.

Мать отдала ей всю любовь и ласку, задвинув меня на задворки. Ревности нет, но я просто не понимаю, как можно было променять чистокровного сына на эту мерзавку.

Ее характер меня раздражал всегда. Еще в детстве ей было позволительно слишком многое… Например забирать мои вещи без спроса, шуметь, прыгать, бегать… Ей было можно все!

— Нет, отец, — опускаю голову, радуясь, что она пропала. Хотя… Если мне удастся найти Зару раньше Арсанова, я лично удавлю ее шею своими руками. С большим удовольствием.

— Почему? — он ударяет по столу ладонью со всей силы, — Мать в слезах. Мы не знаем, где наша дочь! Тебе совсем плевать, Мурад?

— Нет, — вру. Потому что мне плевать. Но портить отношения с семьей я не намерен, — Она избалованная отец. Я предлагаю наказать ее, как только мы найдем…