- -
- 100%
- +
— Как вас зовут? — наконец голос приобретает прежние нотки.
— Фарида, — женщина не сильно заинтересована в разговоре, начинает что-то шинковать на разделочной доске, теряя ко мне интерес.
Я осматриваю кухню беглым взглядом, прохожусь по комнате, что прилегает к ней. Красиво. Стильно. Дорого.
И пусто.
— А я Юля, — возвращаю свое внимание к женщине.
— Я знаю, кто ты. Руслан попросил тебя накормить. Поешь… Совсем же худенькая, — она отвлекается от готовки, кидая взгляд куда-то наверх.
Повторяю движение за ней и только сейчас замечаю лестницу, ведущую на второй этаж.
— Он спит еще, — она улыбается мне, но теплоты в этой улыбке нет. Просто дежурная вежливость, — Я дам тебе полотенце, одежду.
— Спасибо, — благодарю ее, — А может быть у вас есть телефон?
— Он сказал, что ты станешь просить позвонить, — женщина берется за нож, отрезая попку от огурца, — И я не могу тебе его дать.
— То есть вы как женщина поощряете такое отношение?
Ну класс. Прекрасно.
Она усмехается, словно я сказала какую-то ересь.
— Ты хорошенькая. Не удивительно, что он женился на тебе.
Не знаю, могу ли я этой женщине признаться, что брак фикция… И не вызову ли праведный гнев Сабурова после такой откровенности.
— Он запер меня в комнате. На замок, — я пытаюсь достучаться до нее.
Ну же! Представьте, если бы вашу дочь так заперли… Чего молчите то?
Она тяжело вздыхает, откладывает нож, поворачивается ко мне и разглядывает, наконец проявляя интерес.
— Я знаю его еще с пеленок, — предается воспоминаниям, ее голос тут же становится тягучим и мягким, — Руслан вырос в порядочной семье. У него замечательные родители, и он хороший очень. Не знаю, что между вами произошло, я не стану лезть в дела молодых. Но уверена, он вреда тебе не причинит.
— Он изменил мне прямо на свадьбе, — слова вылетают из моего рта быстрее, чем я соображаю.
Слышу тяжелые шаги за спиной, поворачиваюсь корпусом к лестнице. Сабуров спускается вниз в одних серых спортивных штанах, демонстрируя миру свой идеально очерченный торс и прокачанные руки с идеальным разворотом плеч.
Красивый. И всегда таким был. Идеализировала его все время, что знала. Только вот не всегда картинка сопоставима с реальностью.
— Фарида, — он кивает женщине, — Оставь нас на пару минут, пожалуйста.
Она по-матерински гладит его по плечу и молча выходит.
Я не могу унять дрожь во всем теле, потому что глаза Руслана утягивают меня в плен. Он смотрит очень внимательно, как хищник перед броском. И мне некомфортно под его пристальным взглядом.
Хватаю огурец с доски, вгрызаясь в него зубами, в попытке занять руки и болтливый рот. Сейчас он точно начнет демонстрировать весь свой восточный пыл.
— Как спалось? — садится за барную стойку, складывая на ней руки.
— Паршиво, — честно отвечаю ему.
— Надеюсь, Юля, ты усвоила урок, что перечить мне не стоит. Я тебе не враг, ты под моей защитой.
А кто от тебя меня защитит?
— Ты дашь мне позвонить отцу?
— Что ты хочешь ему сказать?
— Ты знаешь что, — закатываю глаза.
Он правда думает, что я намерена молчать? После всего? После измены, ночи в запертой комнате.
— Тогда не дам, — отворачивается, — Урок ты не усвоила.
— Мы не в школе, чтобы ты преподавал мне какие-то уроки, — я повышаю голос. Раздражение забирает все силы, — Я хочу развод. Я не хочу тратить время на такого мужчину, как ты.
— На какого такого, Юля? — он делает выпад в мою сторону, сжимает локоть и дергает на себя, — Ты бегала с влюбленными глазами все время, в рот мне заглядывала. Ну так вот он я. С тобой. К чему этот спектакль?
Он знал… Он все видел и понимал. И взял в жены, думая, что раз я пускаю слюни, то буду безоговорочно подчиняться. Хитрый план…
Одно он не учел, я себя уважаю больше, чем хочу его.
— Мне больно, — киваю на его хватку, он тут же отпускает, оставляя красные отметины от своих пальцев, — Ты не убедил. Отец должен знать. И сути дело не меняет. Либо ты ему расскажешь, либо это буду я.
Вздергиваю подбородок вверх. Пусть знает, что мной нельзя руководить. Только если лаской и любовью. А вот эти варварские методы не работают.
Он хочет мне ответить, потому что я вижу его желание оставить последнее слово за собой, но нас отвлекают.
Фарида аккуратно выглядывает из-за угла, извинившись, передает Руслану орущий телефон, и также тихо уходит.
Я вижу на экране фото Елены. Улыбаюсь как сумасшедшая.
Просто замечательно он свой роман завершил с моей мачехой. Она теперь по утрам будет сюда звонить…
— Да, — отвечает грубо, но тут же меняется в лице, — Почему ты плачешь?
Слушает внимательно, а я ловлю на том конце только вопли. Появляется надежда, а вдруг отец все узнал без меня и выгнал ее. И сейчас уже едет за мной, чтобы забрать отсюда.
Господи, скорее бы.
— Я тебя понял. Жди.
Кладет трубку, смотрит снова на меня, пригвождая тяжелым взглядом к полу:
— У тебя двадцать минут, чтобы собраться.
— Куда?
— В больницу, Юля.
В груди что-то резко обрывается и ухает вниз. Паника охватывает все тело так быстро, что я не успеваю проконтролировать этот процесс.
— Зачем? — сжимаю руки на платье.
— Твой отец… В общем надо ехать, Юля.
Глава 5.
— Это ты виновата! — как только мы заходим в здание больницы, я тут же замечаю Елену. Пелена ярости застилаем мои глаза, поэтому сдержаться не получается.
Кидаюсь на женщину, цепляясь руками в ее дорогое пальто. Все, что она имеет — это деньги моего отца. Эта сука ничего в жизни не добилась, он все ей дал. И даже больше.
Этот потрясающий, умный, верный мужчина подарил ей любовь, которую она не то, что не оценила, а растоптала.
— Убери свою сучку! — она делает вид, что меня здесь не существует. Бросает взгляд на Руслана, и он аккуратно перехватывает меня, когда я уже замахиваюсь на мачеху.
Как же быстро спала ее маска. Сколько гнилого вылезло наружу.
Не зря чуйка мне подсказывала… А сколько было лести в ее словах, сколько раз она при отце делала вид заботливой суки, которой не все равно на меня.
Ой, а мы с Юлечкой в СПА сходим. Ой, а тут я тебе платье купила.
И столько фальши было в этих словах. Жаль отец не понимал, она словно околдовала его чарами, он просто перестал видеть очевидные вещи.
Однажды я решилась ему рассказать, открыть так скажем настоящее лицо его женушки. Папа, конечно, не отреагировал резко, он вообще с меня всю жизнь пылинки сдувал, но и попросил быть более снисходительной к Леночке…
Фу. Мерзкая. Ненавижу всеми фибрами своей души эту дешевку, колхозницу с огромным самомнением.
И теперь я не могу отделаться от мысли, что Руслану вот такое нравится.
Что тут может нравится? При нем она не играет роль милой и уступчивой, при нем она настоящая, но это не помешало ему трахать ее в подсобке на нашей свадьбе.
— Где папа? — слезы катятся вниз. Бью по рукам Сабурова, но он еще крепче сжимает мою талию, — Что ты с ним сделала?
— Я? — она удивленно приподнимает брови, — Ему просто стало плохо ночью. И я сразу вызвала скорую.
— Тогда почему ты позвонила только сейчас? Почему не ночью? — кричу так громко, что весь медицинский персонал наблюдает за нами, как за сценой в кино. Только попкорн им еще выдать.
— Врачи доставали его с того света, — она делает оскорбленный вид, тоже пуская слезы. Но веры в них нет, — Его спасли, Юля. Но он в коме.
— В какой еще коме?
— В обычной. Из которой шансов выбраться пятьдесят на пятьдесят.
— Ты врешь…
Тело мякнет, я больше не могу стоять на ногах. Падаю, но Руслан не дает коснуться мне пола. Прижимает к себе, гладит… Я бы скинула его руки поганые, но сил на это нет совсем.
Внутри все ломается. Мое восприятие жизни больше не кажется правильным. Все уже не будет прежним…
— Попей воды, — он прислоняет горлышко бутылки к мои губам, но я никак не реагирую, — Юля, давай. Ты нужна ему здесь.
— Я ненавижу тебя, — шепчу, делая глоток, — И ее ненавижу. Это вы во всем виноваты. Вы сломали и разрушили нашу маленькую семью. До вас было все хорошо.
— Успокойся, — он встряхивает меня как тряпичную куклу, пытаясь привести в чувства.
— Рус, — Лена кладет руку на его плечо, — Ох и намучаешься ты с ней… Крови твоей выпьет сполна.
— Езжай домой. Я наберу, — он никак не реагирует на ее слова.
Что значит наберет?
— И ты уходи, — прошу его севшим голосом, когда звук стучащих каблуков о кафель удаляется все дальше, — Навсегда. Из моей жизни.
— Так не получится, Юля. Я твой муж. А ты моя жена.
— Фиктивная.
— Это не меняет сути.
Спорить сейчас бесполезно. Я все равно сделаю так, что он сам захочет развестись. Ему нужна покорная и тихая, так вот он встретит другую Юлю… Он сам захочет скорее от меня избавиться, захочет, чтобы я ушла.
И я уйду. Я буду ждать того дня, когда он взвоет.
— Мне нужно к папе. Ты можешь хотя бы сейчас меня оставить в покое, — отталкиваю его, иду по коридору вперед. Нужно найти хоть одного врача, пусть мне расскажут, что с ним.
Сабуров как пес цепной идет следом.
— Не иди за мной! — рявкаю на него.
Он тормозит, буравя меня тяжелым взглядом. Что-то решает, а я молюсь… Уйди. Просто исчезни.
— Я буду ждать тебя на улице, — он кивает, — Долго не задерживайся.
Разворачивается на пятках и устремляется прочь. Провожаю его взглядом, поджигаю его спину одними глазами.
Жди…
— Мне нужно поговорить с главврачом, — подлетаю к девушке, перехватывая ее на полпути.
— Он еще не приехал. Будет через час.
— Тогда с кем я могу поговорить? Мужчину привезли ночью, была реанимация… Это мой отец, я хочу узнать о его состоянии.
— Полонский Виктор? — она хмурит брови.
— Виталий, — аккуратно поправляю ее.
— Ох, да, простите! Вы можете поговорить с врачом, который проводит реанимацию. Сто первый кабинет, это прямо по коридору и налево.
— Спасибо, — жму ее руку и бегу в нужном направлении.
У кабинета торможу, пытаюсь выровнять дыхание и прийти хоть немного в норму. Нужно сейчас с холодным рассудком подойти к делу, эмоции здесь лишние.
Стучу костяшками пальцев, приоткрывая дверь и просовывая в щель голову.
Мужчина поднимает голову, смотрит на меня внимательно и ждет, что я начну.
— Я к вам по вопросу Виталия Полонского. Вы сегодня его реанимировали.
— А вы кто? Я уже все сказал его жене, — он возвращается к своим бумагам.
— Я его дочь, — решаюсь зайти в кабинет, — Мне никто ничего не рассказывает. Я бы хотела понять, что с ним.
— Девушка, — он устало трет глаза, откладывая очки в сторону, а потом внимательно изучает меня. И что-то в его взгляде меняется, — Мне жаль, но ваш отец в крайне тяжелом состоянии. И шансов, что он выйдет близятся к нулю. Но! Они есть. Нужны деньги, большие. Поддерживать функционал организма дело затратное. Ваша мать сказала, что таких средств у вас нет.
— Она не мать, — что значит нет?
У папы много денег. Он не бедный человек…
— Ну в любом случае, суммы приличные.
— У меня есть деньги, я все оплачу, — уверена, что тех денег, что заработал отец хватит. И он точно скоро пойдет на поправку.
— В таком случае присаживайтесь. Я все расскажу.
Глава 6.
На улицу выхожу как в прострации. Сразу замечаю Руслана, он стоит у машины, прислонившись к ней. Курит, делая долгую затяжку, а потом выпускает дым.
— Можно мне? — протягиваю руку к сигарете. Трясет меня. Сильно.
Никогда, кстати, не курила. Хоть и водилась с мальчишками, не тянуло к никотину. Один раз помню, за гаражами меня пытались уговорить, а потом один из ребят так закашлялся, аж посинел, что я тут же передумала.
А сейчас хочу в этой злосчастной сигарете найти спасение. Никотином покрыть свою голову от мыслей дурных.
— Нет, — от отводит руку, — Не может моя жена курить.
Так смешит меня все это. Нервное видимо.
— А что может твоя жена?
Усмехаюсь. Очевидно, я должна быть паинькой, молчать в тряпочку и не отсвечивать. Проблема в том, что я не такая. И уверена, что Сабуров был в курсе, какую девушку он берет в жены.
Он же видел меня весь подростковый период. Да, не замечал, но точно видел.
А я вот явно идеализировала его, когда влюбленно разглядывала фотографии и томно вздыхала. Романтизировала этого скрытного мужчину, думала, какого это быть рядом с таким.
Ну вот примерно так, Юля.
— Юль, ты не думай, что я собираюсь тебя привязывать к себе цепями. Запрещать. Но есть очевидные вещи, которые просто непозволительны. Повышать голос на мужа, ругаться матом, курить. Выпить можно, но иногда. Не все так сложно, как кажется.
— Пиздец, — я тут же нарушаю правило, потому что по-другому все это обозвать не могу. Не ложатся тут приличные слова, — А можно было как-то раньше предупредить, что тебе нужна бесхребетная подчиняющаяся девушка?
— Ты такая и есть, — он поднимает руку и проводит ей по моей щеке, — Ты всегда такой была передо мной. Коленки дрожали… А я все диву давался, когда же ты сорвешься и признаешься, что не безразлична. Долго держалась.
— Как-то мерзко, что ты воспользовался моей влюбленностью к тебе. Руслан, уверяю, уже все прошло, — ну тут я вру, не проходит так быстро. Он все еще красивый, желанный мужик, о котором я так долго грезила. Правда теперь слишком много нюансов лишних, — Теперь ты мне противен.
— Пытаешься мне доказать или себе?
— Говорю, как есть.
— Ладно, Юля, я понял. Поиграй в эту игру, раз тебе нравится, — он убирает руку от моего лица, тушит окурок и отталкивается от машины.
— Что дальше делать будем?
Рычу ему в спину. Почему он так невозмутим? Его друг сейчас в коме, неужели настолько плевать?
— Рожать детишек и жить? — насмехается. Какой же гад.
— Не лягу под тебя даже под дулом пистолета.
— Ляжешь, Юлька. Как миленькая. Наследник мне ой как нужен.
— Ну так пусть Лена рожает… Тем более у вас уже была репетиция на нашей свадьбе. Там же процесс простой, снимешь в следующий раз презерватив и полетели. Ну не мне тебя учить.
— От таких как Лена не рожают.
— Да? — притворно складываю руки на груди, — Ты посмотри какая мужская логика… То есть трахать можно, а рожать нет? Я ничего не перепутала?
— Тебе не идет вот эта театральщина, — обводит рукой мой силуэт, — Все верно. Трахать да, жениться нет. И Виталика я тоже не понимаю… Зачем женился. Там все примитивно. Садись, пожалуйста, в машину.
Он говорит все эти вещи таким будничным тоном, что я просто нахожусь… в бешенстве.
Ну невозможно говорить об этом так, словно это пустяк!
— Ты слышишь себя, Сабуров? Ты на нашей свадьбе расчехлил жену своего друга! А сейчас порицаешь его за то, что он на ней женился?
Обидно за папу очень сильно.
— Хватит, Юлия! — он повышает голос, — Хватит строить из себя самую умную и взрослую. Ты мелочь еще пузатая, ни черта не смыслишь в жизни. Проживи хотя бы половину от того, что прожил я и поговорим. А сейчас сядь в машину и помолчи немного. Устал от разборок этих. День в браке, а ты уже мозг ложечкой чайной жрешь.
Обида. Сильная обида заставляет меня снова плакать.
Делаю шаг назад, разворачиваюсь и ухожу.
Пошел к черту!
— Юля, — злится. Ну вот и позлись. Выпусти свой яд вместе с эмоциями.
— Ты глупая взбалмошная девчонка! Ты ничего не понимаешь, — его руки за секунду сжимают меня, так сильно давят, что я даже воздух теряю в легких.
Тащит в машину, как куклу безвольную. Нельзя же так… Я живая.
— Она сказала врачам, что у нас нет денег. Она даже не собиралась папу спасать. Я ненавижу и тебя, и ее, — кричу, брыкаюсь.
Он молча кидает меня на пассажирское сиденье и закрывает дверь, громко хлопнув ей.
— Что ты молчишь? Она же его угробит. Нужно срочно оплатить лечение. Нужно…
— Да, блядь! — он стучит по рулю, — Как ты думаешь, почему я женился на тебе? Зачем мне нахер это всё упало?
— Отец сказал, что тебе нужен наследник. И что рад был бы увидеть тебя в качестве зятя. Ну а я… Ты сам знаешь почему согласилась.
— Куча женщин, которые могли бы мне родить без этой лишней нервотрепки. У твоего отца нет денег. И уже довольно давно. Полное банкротство. И это ОН ко мне пришел за помощью… Не я.
— Нет, ты врешь…
— Сними свое розовые очки, — сипит, успокаиваясь, — Последний год вы жили на мои деньги. Мне жаль, что Виталик так и не смог тебе рассказать правду. А сейчас, пожалуйста, помолчи немного. Иначе я сорвусь и натворю делов. Будь мудрее.
Глава 7.
— Юль, — Руслан поворачивается в мою сторону, — Ты собираешься теперь враждовать со мной? Мне кажется это как-то нелогично. Ближе, чем я, теперь у тебя никого нет.
Я не хочу ему ничего отвечать, меня топит обида. Обида на отца за то, что не рассказал правду. Обида на Руслана за то, что использовал мою влюбленность. Знал ведь, что соглашусь выйти за него. Ну так и получилось.
Только ощущения от этого мерзкие, как в грязь окунули.
Вместо медового месяца у нас разборки, отец в больнице и самый главный враг теперь потирает ручки. Потому что эта сука точно не переживает за отца, ей плевать. И все ее слезы — это маскарад.
Противно еще от того, что такой умный, сильный мужчина как Сабуров опустился до низов и трахал эту суку.
Понимаю, что мой отец тоже… Но его действия я осуждать не буду. Во-первых я люблю его очень сильно, а во-вторых он влюбился, пелена от любви закрыла его глаза на реальность.
А у Сабурова чувств к этой гадине нет… Я очень надеюсь на это.
Хотя сейчас мне кажется, что я и правда переоценила свои возможности, думала возьму его лаской, заботой. Полюбит.
А теперь понимаю, что нет. У него в целом не существует такой функции как любить. Жесткий, холодный, сам себе на уме.
— Будешь молчать? — усмехается, выруливает в сторону дома, — По-детски немного.
— Мне просто не о чем с тобой разговаривать, Руслан. Я свои желания тебе сказала. Жду, когда ты их исполнишь.
— Развод? Я не дам. Можешь не ждать.
— Ну значит я сама подам на развод, и нас в любом случае разведут. Хочешь ты этого или нет. И сколько бы у тебя не было денег, Руслан, сейчас бандитизм не в моде. Никакие связи не помогут тебе удержать меня на привязи.
— Ну окей, — он кивает головой, — Разведут нас. А ты куда пойдешь то? Деньги где возьмешь?
— Работать пойду, буду папу лечить. Он встанет на ноги, и все снова будет как прежде.
— Юлька, — его голос опускает до шепота, — Хорошая ты девочка на самом деле. Виталька много про тебя рассказывал, каждая наша с ним встреча начиналась с того, что он делился твоими успехами. Я слушал даже иногда с интересом, давал ему возможность выговориться. Он всегда переживал, что ты со своим характером можешь куда-то влипнуть, что попадешь в неприятности. Оберегал тебя, но при это давал свободу. И я обещал ему, что позабочусь о тебе. Но я не Виталий… Такую свободу дать тебе не могу.
— Какую такую? — его откровенность о том, что отец много обо мне рассказывал вызывает бурю эмоций. Глаза наполняются слезами, сейчас я остро ощущаю то, что могу потерять отца по-настоящему.
— Не могу позволить тебе делать все, что ты захочешь.Я вырос в другой семье, в традиционной. У нас иначе женщины себя ведут. Я не хочу тебя заставлять, Юль, но если ты пойдешь в сопротивление, то я начну подавлять.
— Ты угрожаешь мне? — я в шоке. В полнейшем.
— Предупреждаю.
— Надеть паранджу, родить тебе наследника и соблюдать ваши традиции. План такой?
— Все верно! — мы заезжаем во двор.
— И ничего из этого не было прописано в брачном договоре, Руслан. Кроме ребенка.
Он хочет мне что-то ответить, но резко затихает. Приглядывается куда-то вдаль через лобовое стекло, замирает как зверь перед броском.
Я только открываю рот, как он прикладывает к моим губам ладонь, крепко прижимая ее к лицу.
— Тихо, Юль, — предостерегает, — У нас гости.
Я в недоумении слежу за его реакцией, он поджимает губы, явно чем-то недовольствуясь. Но при этом со стороны выглядит спокойным и сосредоточенным.
— Посиди-ка в машине. Без фокусов.
Он убирает руку, открывает дверь и начинает выходить из машины.
— Что происходит? — это игра в молчанку слегка напрягает меня, я ничего не понимаю, но чувствую какую-то опасность всем своим естеством.
— Прошу, только не выходи из машины. Открой бардачок аккуратно и достань пистолет.
Он протягивает руку ко мне, а я в шоке застываю.
Достать что? Мне не послышалось?
— Давай, — он подгоняет меня. Я быстро открываю бардачок и вижу там пушку, даже не хочу касаться ее, — Вопросы потом.
Передаю в руки Сабурова оружие, сердце внутри совершает кульбиты.
— Я боюсь, — честно признаюсь ему.
Он ловит мой взгляд, мы смотрим друг на друга.
— Я рядом, — кивает мне, пряча пистолет в брюках, оттягивая ремень.
Закрывает дверь машины, ставит на сигнализацию и идет вперед.
Провожаю его взглядом и наконец замечаю тех из-за кого Руслан притормозил. Четыре машины, полностью черные и тонированные. И несколько мужчин с длинными бородами и грозным взглядом.
Я ничего не понимаю, пока из машины не выходит один из тех, кого я когда-то видела. И я его жутко боюсь… Он приходил к отцу. Приставал ко мне.
Глава 8.
Напряжение нарастает. Это понятно по лицам мужчин, что Руслан, что этот человек говорят на повышенных тонах.
Руки Руслана сжимаются в кулаки, но к пистолету он пока не тянется. Хоть это немного успокаивает или же я занимаюсь самообманом.
Внимательно осматриваю фигуру мужчины, что бывал у нас в гостях. Как же его зовут… Саркис вроде бы.
Он не так часто к нам приходил, но отец не любил его визиты. Понятия не имею, какие отношения их связывали, но мужчина всегда вызывал у меня страх.
Помню вечером я вернулась с прогулки, зашла на кухню в поисках еды, напевала какую-то песню, пребывая в прекрасном расположении духа. А потом на моей пятой точке оказалась чья-то рука. И она не просто легла на нее, она начала двигаться, изучать мои женские прелести.
Откусанное яблоко застряло в горле, а я вся сжалась. Самое ужасное, что это происходило в отчем доме, где я всегда ощущала себя в безопасности.
Еле перевела взгляд и встретилась с холодной и жесткой усмешкой. Этот мужчина смотрел на меня, подчиняя одними глазами, до сильной боли сжал правую ягодицу, оттянул кожу, а потом оставил шлепок.
Глаза наполнились слезами, я вскрикнула, но он поднес указательный палец к своим губам.
— Не стоит кричать, тебя могут услышать, — тогда его голос показался мне дьявольским. Как из преисподни.
— Уберите руку…
— Хорошая попка, — он напоследок мацнул ее и ушел, молча развернувшись. Я еще какое-то время приходила в себя, пока в душе на меня не накатила истерика.
Почувствовала грязь, словно меня ее всю облепили. Терла ягодицы молчалкой до красноты, а потом еще ошпаривала кипятком, желая смысть с себя его касания. Но ничего не вышло.
Отцу я рассказала о случившемся. Думала он тут же защитит меня, пойдет и убьет этого урода. Но у отца была странная реакция, он как бы разозлился, но просто попросил меня больше не пересекаться с этим человеком.