- -
- 100%
- +
И на этом все. Это было так непохоже на отца, но тогда я не придала этому значение, находясь в глубоком шоке от всего происходящего.
Сейчас же… Обдумываю, а что на самом деле связывает моего отца с этим человеком? И почему Руслану понадобился пистолет?
Я намеренно отворачиваю голову от мужчин, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Не хочу никак пересекаться с Саркисом.
Саркис Багдасарян. Точно, я вспомнила.
Но ничего про него не знаю, наверно он просто был отцовским партнером, а в дела бизнеса меня никто не посвящал, но и я сама не особо интересовалась.
Саркис, словно прочитав мои мысли, резко переводит взгляд с Руслана на меня. Ловит цепкими глазами, пригвождает к месту. Улыбается широко, рад меня видеть?
Черт. Это не взаимно.
Руслан дергается вбок, чтобы закрыть ему обзор, но тут же бугаи, что стоят рядом с Багдасаряном делают выпад в сторону Сабурова.
Саркис манит меня одним пальцем, просит выйти. Рус поворачивает голову и качает ей, чтобы я не смела этого делать.
Оба мужчины пытаются мной манипулировать, а я понятия не имею как поступить правильно.
Руслану я тоже после минувших событий не доверяю, но и разговаривать с этим… Даже просто рядом стоять еще хуже, чем быть с Русом.
Сабуров снова делает шаг вперед к Саркису, тот меняет выражение лица. Рычит в его сторону, читаю по губам, что там разговор только на матах. Он отталкивает Сабурова, и пока Руслан пытается сориентироваться, Саркис уже оказывается у двери машины. Открывает ее широко, подает мне руку.
— Пошли, птенчик.
Смотрю на его раскрытую ладонь как на что-то ядовитое. Выжидаю, пока Руслан придет в себя и вмешается. Так и происходит.
— Отойди от нее!
— Я хочу поговорить с мисс Полонской, — Саркису плевать на слова Руса.
— Она Сабурова! Юля моя жена.
— Какая жалость, — мужчина делает грустный вид, а потом начинает ржать, — Но мне так похуй. Эта девочка принадлежит мне. Разве нет? Вы, конечно, ловко придумали с Виталиком, выдать замуж за тебя, чтобы я не смог добраться. Не выйдет. Был уговор, я хочу забрать свое.
— Был уговор с Юлиным отцом. Он в коме. Иди туда и договаривайся, — Руслан скалит зубы, — А жену мою не трогай.
— Сабуров… Ты забываешься. Я и тебе сладкую жизнь могу устроить.
— Не выйдет, — Руслан усмехается, — И ты это прекрасно знаешь. Надавить на меня, как ты это сделал с Полонским, не выйдет. А сейчас отойди от машины, ты пугаешь мою жену.
— Ладно, — как-то быстро соглашается Багдасарян, и я понимаю, что это не последняя наша встреча, — Но я еще вернусь. Когда ты вовсе не будешь этого ожидать. Развлекайся, Русланчик, — он хлопает по плечу Сабурова, — Только сильно не помни перышки моей принцессе. Чтобы я потом смог наслаждаться ей.
Чувствую как сердце бухает куда-то вниз. Хватаюсь за сиденье, боясь, что меня выдернут отсюда с корнем. Страх захватывает не только разум, но и тело.
Крупная дрожь отбивает четкий ритм, разнося импульсы по всем точкам и органам. Тошнота как на свадьбе возвращается вновь.
— Я не отдам тебе ее.
— Посмотрим, Рус. Еще посмотрим.
Саркис подмигивает мне, я быстро отвожу взгляд. Через пару минут они все уезжают. Руслан остается стоять на улице, видно, как он зол и в то же время встревожен.
Его состояние передается мне. Или наоборот он считывает мои эмоции.
— Что это было? — шепчу, почти не шевеля губами.
— Теперь ты понимаешь, как важно, чтобы ты была рядом со мной, Юля? Он вернется, слов на ветер не бросает. Но до этого времени ты должна успеть забеременеть и принять мою веру. Только так я смогу дать тебе защиту.
— А объяснять, конечно же, ты мне ничего не собираешься?
— Позже. Ты услышала, что я сказал?
— Я хочу знать правду. Что происходит? Почему этот человек хотел меня забрать? Руслан, у нас ничего не получится, если ты не начнешь говорить правду.
Я психую, находится в неведение — то еще удовольствие. Ненавижу это состояние.
— Слишком сложно, Юль, — только сейчас замечаю, как он устал, — Давай потом, хорошо? Я заебался.
Я глушу обиду, которая рвется наружу. Все равно вытрясу из него правду. Я не оставлю это так.
Какой-то левый мужик собирается меня забрать… А я даже не в курсе по какой причине. И больше всего бесит, что это происходит на улице в мирное время в двадцать первом веке.
Абсурд.
Куда вляпался отец? И потянул меня с собой на это дно…
Глава 9.
— Фарида, — я нахожу женщину снова в гостинной. Только к вечеру мой желудок начинает хотеть есть, улыбаюсь женщине, перехватывая маркову с доски. Они никак не порицает меня за эту вольность, а потом и вовсе пододвигает еще один кусочек ножом ближе ко мне, — А вы кем работаете у Руслана?
На самом деле я понимаю, что женщина точно на стороне Сабурова, но попытаться ее расположить к себе… Я могу попробовать.
— Я не работаю здесь, — она пожимает плечами, — Я по доброй воле помогаю мальчику.
Ничего себе мальчик… Но ее глаза по-матерински тут же загораются, она ведь и правда воспринимает его как мальчишку, своего сына.
— Просто Руслан мне ничего не рассказывает. Совсем… Хоть вы меня введите в курс дела. Пожалуйста.
— Что именно ты хочешь знать?
Все. Я в целом то не прочь понять, какой он мужчина. Какой он сын, брат. Может информация о его семье поможет мне понять, какие у него мотивы касательно меня, ну или в целом, чего мне ожидать дальше.
— Кто его родители?
— Обычные люди. Руслан первый ребенок в семье, самый старший. И всего добился сам. То, что у его семьи сейчас есть, полностью его заслуга. Он всегда отличался от других детей, особенный был. Шебутной, вспыльчивый на улице, а дома дисциплинированный, жил по собственному графику. Ты это заметишь… Он просыпается и ложится всегда в одно и то же время. По вечерам в понедельник, среду и пятницу у него тренировка. Он никогда их не пропускает. За все десять лет, что я здесь, не было ни одного дня, чтобы он не пошел по какой-то причине.
Ох, какая у него скучная жизнь, однако.
— Странно, что ты не задаешь другие вопросы. Обычно женщин интересует иная сторона жизни, — она хмыкает, отправляя нашинкованную морковь в кипящее масло.
— Например? — вздергиваю бровь. Не совсем поняла ее посыл. О чем это я должна спрашивать. Меня интересует, какая личность мой муж…
Может мне удастся найти точки, куда я могу надавить.
— Про женщин, конечно, — вижу, как на ее лице появляется мимолетная улыбка, но потом она словно внутренне себя за это корит, пряча под маской строгости, — Юля же, да?
Я ей называла свое имя. Но сейчас она специально показывает, что не запомнила его.
— Да, — киваю, слегка смутившись. Ну как-то странно было бы спрашивать про его женщин у Фариды. Ну и тем более мне достаточно информации про то, что он спит с моей мачехой.
Снова прокручиваю момент их соития на нашей свадьбе, и обнимаю себя руками, пытаясь унять раздражение вперемешку с дрожью.
— Я не буду лукавить, ты мне не нравишься, — ее слова неприятно отзываются в сердце. Понятно, что мы никто друг другу, и она не обязана меня любить, но… Я же ничего плохого не сделала, — Ты не нашей крови, не наших земель. Ты никогда не сможешь его утешить так, как сможет сделать мусульманка. Ты никогда не будешь покорной, ты… — она отбрасывает прихватку в сторону, — Либо он сломает тебя, либо ты его. И то, и то — плохо.
Утром женщина была более дружелюбной. Притворялась?
Меня честно задевают ее слова. Я понимаю, что они своих женщин превозносят, но чем плохи наши русские девчонки? Разве мы как-то неправильно любим, не так говорим. Одеваемся…
Да, у нас больше внутренней свободы, но это не делает нас плохими. Отнюдь… Я никогда не предам человека, если люблю. И дело не в вере, дело в воспитании и внутренних стопах.
Они могут быть у любой национальности.
— Это выбор Руслана… Жениться на мне.
И хоть наш брак даже полудня не пробыл счастливым, я почему-то именно сейчас пытаюсь защитить его, уже изначально неправильный брак.
Может мне радоваться надо, Фарида поможет избавиться от уз брака, но ведь… Она скорее всего винит меня в том, что Руслан женился на мне. Меня, не его.
— Не знаю, что им движет. Это все неправильно, так не должно быть, — она качает головой, причитая, — У него уже была невеста. Наша. Местная. Родители привезли бы ее сюда из аула, скромная, спокойная девочка. И он же был готов жениться, а потом все оборвал. Из-за тебя.
Нет, ее тон не звучит как обвинение. Однако именно это я и чувствую. И скорее всего его семья посчитает также.
Глупость какая… Брак — это ответственность обоих людей. Но тут ее перекладывают на мои хрупкие плечи.
— Он всегда может развестись и снова жениться. На той, которая понравится вам всем.
— Вот! — она всплескивает руками, — Ты даже в такой ситуации размышляешь неправильно. Это то, о чем я говорила…
— Что неправильного в этом?
— Брак бывает раз на всю жизнь. Это у вас женщины привыкли скакать, чуть что не понравилось. А у нас нет. Не может он развестись и жениться на другой.
— Скакать? — я открываю рот. Молчать не буду, это прямое оскорбление, — А у вас если женщин бьют и насилуют, они молчат и терпят. Господи, да это абсурд. Вот почему вы не стали мне помогать. Мои женские слезы для вас ничто. Мужчина всегда прав?
Я даже не замечаю, как повышаю голос. Но такая позиция меня жутко раздражает. Даже злит.
Разве женщины не должны поддерживать друг друга и так в этом непростом в большинстве случаев патриархальном мире…
— Юля! — за спиной раздается жесткий голос, которому тяжело перечить, — Иди за мной!
Руслан двигается вперед, демонстрируя покатые мышцы спины. Даже под футболкой видна вся его мощь и сила.
— Ты же ушел работать… Просил тебя не трогать, — я пячусь назад, ощущая, как волны его ярости сбивают меня с ног.
Сейчас его боюсь. Интересно, какую именно часть разговора он услышал. Или все?
— Пошли поговорим, — взгляд исподлобья. Буравит.
А потом снова отворачивается.
Понимаю, что спорить сейчас с ним — это создать проблему на ровном месте. А их и так много.
— Что ты себе позволяешь? — мы не успеваем зайти в мою спальню, как он тут же рыкает на меня, ударяя кулаком в дверь. Та расходится на небольшую трещину, — Как ты разговариваешь с женщиной вдвое старше тебя?
— Она сказала вещи, которые мне не понравились.
— И что теперь? — злится еще сильнее, — Обязательно открывать свой рот? Промолчать никак не получается?
Бьет наотмашь. Больно ранит своим презрением и словами.
— Я же живая, Руслан… Не прогибай меня, я не дамся.
— Ты. Моя. Жена.
Чеканит по буквам.
— Соблюдай субординацию, умей вовремя закрыть свой рот. Соблюдай те правила, которые устанавливаю я в своем доме.
Отшатываюсь от него. Ловлю рваные вздохи.
Как же все это мерзко…
— Она мне сказала, что я…
— Юля! — ревет зверем, — Неважно, что она сказала. Важно то, что ты держишь свой рот на замке. Ясно? Не испытывай меня. Я чертовски устал за эти два дня, чтобы объяснять тебе по пальцам элементарные вещи.
Я гашу порыв расплакаться. При нем не буду, хоть и больно все это.
— А Елене ты тоже так рот затыкаешь? Или только мне нельзя говорить?
Глава 10.
Конечно, он решает, что отвечать мне на вопросы не нужно. Психует, ударяет дважды кулаком о стену.
— Ты не просто трахаешь мозги, мелкая. Ты живого места там не оставляешь.
И снова уходит, только я в этот раз не теряюсь, злюсь настолько сильно, что рвать и метать готова. Хватит играть в молчанку.
Бесит!
Я бегу за ним, перехватываю его в дверном проеме и тащу обратно в комнату за рукав. Мне кажется, на его лицо на мгновение вспыхивает недоумение.
Он смотрит сначала на мою руку, что крепко клешнями вцепилась в него, потом медленно переводит взгляд на мое лицо.
— Ты поговоришь со мной, Руслан, — проговариваю четко, — Ты обязан мне все рассказать. Не делай из меня дуру только потому, что я младше. Да, у меня нет того богатого жизненного опыта, — свободной рукой делаю кавычки в воздухе, — Но я не тупая. Я хочу помочь отцу, и чтобы это сделать, мне нужна правда. Ты говоришь, что я как ребенок себя веду, но при любом удобном случае бежишь от меня подальше.
Сама не понимаю, как выпалила все это в него, но на одном дыхании скороговоркой проговариваю.
Он молчит, но больше не двигается. Внимательно пристально всматривается в мои глаза, гипнотизирует и молчит. Долго.
Мне кажется минуту, две, три. Теряю счет времени.
А потом перехватывает мою кисть, что так и не отпустила рукав, снова встает в лидирующую позицию, отводит мои обе руки мне за спину и впечатывает меня в стену.
Больно бьюсь лопатками, ощущая холод бетона, но не показываю ему, что мне некомфортно.
— Юль… — вкрадчивый шепот у самого уха, — Ты откуда столько смелости взяла? Сумасшедшая?
— У тебя не получится меня запугать, Руслан.
— Думаешь? Я не такой благородный, каким ты видела меня в вашем доме. Ты даже представить себе не можешь, что ты сделала…
— Давай, Сабуров, — я оголяю зубы, — Покажи мне! Что ты можешь сделать, кроме пустых угроз?
— Дурочка…
Качает головой, а я словно и правда набираюсь чересчур много смелости, внутри клокочет неконтролируемая злость, которую ранее я не испытывала ни разу в жизни. Мне одновременно и плохо и больно, а с другой стороны прилив сил откуда-то лавиной сходит на все мое тело.
Я даже эту энергию ощущаю физически.
— Руслан, я хочу, что мы с тобой вели равный диалог. Не нужно меня прогибать и пытаться сломать, иначе будешь биться о скалы. Я не твоя собственность, я вышла замуж по доброй воле. Помни это.
— Юлька-Юлька, — он снова не дает конкретики, просто смотрит внимательно, а потом все же начинает говорить, — Ты осталась одна. Совсем. Без папы, денег, жилья. Друзей у тебя нет. У тебя ничего и никого больше нет. Ты так и не поняла, что единственный человек в этом мире, кто может тебе помочь, это я?
— Нет, Руслан, это ты не понял. Что самый главный человек, который мне может помочь — это я сама в первую очередь.
— Серьезно? — он прыскает со смеха, но разумеется ничего веселого в этом нет.
— И как же ты собралась решать все вопросы? Давай по порядку. Где возьмешь деньги на лечение отца?
— Я пойду работать.
— Кем? — приподнимает бровь. И меня это оскорбляет.
Не верит в меня. Совсем. Словно все, что я могу делать — это не отсвечивать и рожать детей. А у меня на самом деле огромный потенциал.
— В двадцать первом веке можно везде найти работу. Тот же менеджер по продажам, я знаю, что при хороших показателях, выплачивают кипиай. А потом я умею общаться с людьми… Можно работать в две смены.
Я на полном серьезе говорю ему о своих планах, перечисляя все возможные варианты.
— Юль, сколько стоит лечение отца? — он опускает меня на землю.
Я помню, что сумма большая. Я это знаю.
— Я продам квартиру, которую мне подарил папа, а остальные деньги с зарплаты буду откладывать на лекарства. Жить… — опережаю его вопрос, — Сниму студию на окраине города. Я не избалованная, Руслан. Я везде найду себе место. Параллельно буду вести социальные сети.
Говорю все это, рассказываю ему, а у самой отчего-то слезы собираются в уголках глаз. Перестаю понимать, зачем так основательно ему раскладываю все по полочкам.
Он же как на дурочку смотрит на меня…
— Отличный план, Юль, — он кивает, — Только квартиры у тебя больше нет.
— Как нет?
— Вот так, — он отпускает от меня, отходит, складывая руки в карманы штанов, — Багдасарян все себе забрал. Нет ничего у вашей семьи больше.
— Ты врешь…
— Для чего мне врать?
— Чтобы манипулировать мной и подчинять!
— Серьезно? — напрягается всем телом, — Не думай, что ты подарок судьбы, мелкая. Я бы хотел от тебя избавиться как можно скорее, но дал слово твоему отцу. А слово держать я умею. Поэтому выкинь всю эту дурь из головы, я прошу тебя. Перестань изводить и меня и себя. Нет у тебя выбора. Понимаешь? Ты — Сабурова, это единственное, что спасет тебя.
И теперь я позволяю ему действительно уйти. Он выходит из спальни, не смотря больше на меня.
Оставляет одну, разбитую, сломленную и потерянную. Прокручиваю его слова в голове без остановки. У меня ничего нет…
А потом позволяю пожалеть себя на секунду, и все это превращается в настоящую истерику. Не знаю, слышны ли мои вопли на всю квартиру, но в комнату ко мне никто не приходит до глубокой ночи.
Глава 11.
Я не могу уснуть, ворочаюсь из стороны в сторону. То откидываю одеяло из-за того, что становится душно. Открываю окно, тут же становится холодно, и я укутываюсь по самое горло.
После нескольких попыток найти удобное положение, я бросаю это дело, встаю с постели и выхожу из комнаты.
Аккуратно на носочках захожу на кухню, осушаю половину графина. В доме стоит тишина, словно я здесь совсем одна. А может так и есть, ведь я не выходила из комнаты, а Руслан вполне себе мог куда-то уехать.
Например, к Елене.
Больше всего раздражает, что каждый раз, когда я думаю о женщине, я вспоминаю их половой акт. И мне дурно от этих мыслей. Я должна ее ненавидеть за то, что она спала с моим отцом и врала ему, но больше всего ненавижу, что она позволила себе переспать с Сабуровым.
Знаю, что и на нем лежит вина, только от этого совсем не легче. А я ведь и правда была сильно влюблена. Настолько, что на радостях при подготовке к свадьбе не замечала очевидных вещей.
Это сейчас я вспоминаю, что отец был грустным последнее время, иногда даже раздражительным. У него были проблемы в бизнесе и со здоровьем, а я эгоистично носилась с этой свадьбой, считая только ее важным.
Все это была мишура.
— Почему не спишь? — голос за спиной заставляет меня вздрогнуть, я передергиваю плечами, ставлю стакан обратно на столешницу.
— Ты меня напугал, — почти сразу узнаю Руслана, — Не нужно так делать больше.
Он обходит барную стойку и садится напротив меня. Внимательно изучает, ведет взгляд к шее, а я резко вспоминаю, что на мне одна шелковая ночнушка и все. Инстинктивно прикрываю руками грудь, обнимаю себя, пытаясь спрятаться.
— Зачем я нужна Багдасаряну? — шепотом спрашиваю.
Каждый раз, задавая вопросы, я надеюсь, что получу ответ хотя бы на один.
— Ты ему нравишься, — Сабуров хмыкает, — Он считает тебя привлекательной.
Почему-то его голос слышится насмешливым. Тут же становится жутко обидно. Значит ли его насмешка то, что для Сабурова непонятно, что привлекательного мог найти во мне Саркис.
Я бы спросила у него сейчас “А тебе?”, но не делаю этого. Между нами возникла каменная стена. И уже не так важно, что он думает обо мне как о женщине.
Я ему неудобна, я ему не нужна.
— Неужели папа меня сбирался ему отдать?
— Нет, конечно, Юль. Он бы никогда так не поступил. Просто… Виталик натворил делов, а когда понял, что уже не выберется, то попросил помощи у меня. А я не смог отказать.
— Как так получилось, что папа остался банкротом? И как способствовал Багдасарян этому?
— Это мужские дела, Юль. Не стоит в них лезть.
Ясно. Глупо было ожидать, что он заговорит со мной как со взрослым и осознанным человеком.
Поджимаю губы, киваю ему.
Пойду попробую еще раз улечься спать.
Встаю аккуратно с высокого стула, все еще сжимаю руки на груди, босые ноги соприкасаются с холодным кафелем, поджимаю пальцы.
— Не могла бы ты сделать мне чай? — я даже не сразу понимаю, что руслан обращается ко мне, — Пожалуйста. Голова болит сильно.
Вау. Он сказал что-то вежливое впервые за все время.
— Может обезбол лучше?
— Нет, стараюсь себя не пичкать лишний раз таблетками. Чай с мелиссой мне поможет.
— Хорошо, — сейчас, когда он такой спокойный и не указывает как мне жить и что делать, я снова узнаю в нем того Руслана, который мне очень понравился.
Пусть этой тихой ночью мы оставим все наши недомолвки на заднем плане, а я сделаю ему чай, он просто посидит рядом. И я пребуду в иллюзии несколько минут, что не совершила ошибку, выйдя за него замуж.
Нахожу рассыпчатый чай на полках, это оказывается не так сложно, потому что у Фериды все четко рассортировано.
Аромат мелиссы бьет по ноздрям, понимаю, что тоже не прочь выпить горячего.
— Спасибо, — еще одна вежливость от Сабурова. Даже и не знаю, как реагировать.
Он забирает кружку из моих рук, делает небольшие глотки, оставляя в сторону.
— Горячий.
— Я могу разбавить холодной водой, — предлагаю свою помощь.
— Не нужно, — качает головой, — Чай теряет так свои вкусовые качества. Остынет.
Понимаю, что больше общих тем для разговора у нас нет. Забираю свою кружку и ухожу в спальню.
Сидя на кровати прислушиваюсь к шорохам за дверью, Руслан не сильно громко себя ведет, однако я понимаю, что он все еще на кухне.
Сердце начинает биться чаще, когда я слышу шаги недалеко от моей спальни. Они стихают, и я всем телом ощущаю, что он за дверью.
Быстро ставлю кружку на тумбу, отворачиваюсь на бок и зажмуриваюсь.
Дышу рвано, сжимаю руки в кулаки под одеялом. Нужно не подать виду…
А его взгляд фокусируется на моей спине. Мне даже видеть этого не нужно, я чувствую всем телом.
Понимаю, что пахнет жареным, когда матрас с пустой стороны прогибается под тяжестью веса.
— Юля, ты спишь? — он задает вопрос.
А я молчу. Не хочу отвечать.
— Знаю же, что нет. Твое тяжелое дыхание слышно на всю комнату. Не притворяйся.
— Зачем ты пришел? — я не поворачиваюсь в его сторону, говорю из-под одеяла.
— Я тут подумал… Я в любом случае оплачу лечение Виталику. Он мой друг.
— Я тебя не просила об этом, — та самая язва выходит наружу.
— Зараза, — я ошарашенно вскрикиваю, когда его ладонь легонько ударяет по одеялу прямо на моей ягодице.
— Что ты делаешь? — сажусь резко, поджимая под себя ноги.
Смотрю на него бешено. Мне и страшно и в то же время интересно…
— Ты моя жена, Юль. И я тут подумал, почему это мы не спим в одной постели.
— Потому что у нас не настоящий брак…
— А дети должны быть настоящими, мелкая.
— Руслан, — я выставляю руку вперед, — Мне кажется я четко обозначила свою позицию. Только коснись меня… Только попробуй. Я после той шлюхи тебе не дамся. Я… Я ненавижу тебя. Уходи.
— Точно ненавидишь? — он берется за края одеяла, медленно стягивая его с меня.
Понимаю, что это начало конца.
Глава 12.
— Руслан! — я кричу, спрыгивая с кровати. Жмусь к стене, лишь бы быть подальше от него.
— Что такое, Юль? — он становится очень серьезным, — Куда делась вся твоя храбрость? Стоишь там, трясешься вся. Иди сюда, мы же муж и жена. Разве не должны спать в одной постели?
— Нет, — мотаю активно головой из стороны в сторону, — Не должны.
— А как же пункт договора о наследнике?
— Да не будет между нами никакого секса. Вообще ничего не будет. Я не хочу тебя, понимаешь ты это или нет? Ты сам все испортил. Я могла бы стать действительно хорошей и верной женой, только ты предпочел окунуть меня прямо в грязь. Не дал насладиться свадьбой, не дал даже дня побыть в браке без боли. И у меня вопрос, раз ты такой хороший друг моего отца, то для чего ты сделал мне больно? Он тебе меня доверил, чтобы ты издевался надо мной?