Бездна символизма совести, которая молчит

В которой я могла бы оказаться уже сегодня. Но только в Египте, где много экзотики ставило мне барьер на лице уже моего женского движения к жизни. Там я меняла опять свою атмосферу мысли и готовилась умереть так быстро, что если Магни всё узнает, то будто бы в одно мгновение. Точно на другой планете нет такого обращённого идеала к жизни, а есть только роковые стечения обстоятельств, за которыми пирамиды могут складывать мой свет уже другой любви или ждать, что я не умру никогда. Я обязалась жить в таком состоянии космоса, и умея чинить атмосферное родство благополучия — я стала летать, точно бабочка по пескам. Мне мерещились древние пришельцы, а также другой мир готического послесловия в любви, как будто бы там нет никого кто бы умер здесь. На планете Земля или в тайне уже современного и сакрального тока игры внутри воображения. Так я следила за глазами Магни, который постоянно поглядывал на Агнес и видно рассуждал, как она выглядит или ведёт себя.

Мне не было больно от такого умиротворённого состояния, но я всегда жаждала сказать что-то большее, то что может пригодиться не только мне одной. Я видела заинтересованные глаза Агнес и не могла понять — какую роль они сыграют в моём будущем уже завтра или, например, через десять лет? Мы зашли в местный музей современного искусства Египта и стали разглядывать бесчисленные фрески. Они стояли так плотно к стене, что казалось нам сделается дурно. В такой атмосфере хаотического движения гигантских линий и монументальной росписи. Когда ты не можешь вычеркнуть из головы свой холод личности, но ждёшь, что он станет таким же мазком по дереву — обдавать тебя тайной живописного символизма. Где, быть может, была твоя древняя тайна или хранилась последнее условие мира на этой Земле. В таком приподнятом настроении я вышла из своего забытья, чтобы опять опомниться в культуре дамского чутья. Не то, чтобы датского, но внутри своей городской атмосферы мне хотелось постоянно спать или лежать.

Мы пошли пообедать в кафе и там я наконец-то расслабилась. Внутри по моему лицу висела такая радостная ухмылка, что нетрудно было бы показаться уже чудаковатой дамой. Магни очень активно пререкался с Агнес и они, будто пешие наследники совести стали менять свой эпатажный разговор на другое поле любви. В нём не было меня и я точно не могу сказать, когда бы я могла там появиться. Я точно призрак касалась каждой части этой мутной атмосферы, а потом будоражила свой противный хвост. Так я собирала свои мысли в кучу волос, чтобы казаться себе более привлекательной или сменять там жару внутри египетских пирамид на бледное поле европейской презрительности. Мы шли по пустым пескам. Где было много начальников и подчинённых, но больше всего мне запомнился юмор Агнес. Она сказала, что снова хочет растащить свои мечты по углам, давно прикидываясь то дурочкой с главной улицы Копенгагена, то монеткой в таком приоритете мудрости, чтобы все говорили только о ней. Я металась из стороны в сторону, чтобы не понять — то ли я могу выглядеть лучше, чем Агнес, то ли мне кажется, что она не дотягивает до моего мысленного идеала личности?

В таком объёме сложной атмосферы говорило что-то неподъёмное и в точности прекрасное, что сами мы могли бы понять, гуляя по Египту. В этой поездке было что-то незабываемое, а стало внутри плескаться — будто мутные воды океанской пучины и донельзя красивые формы мерцающего и важного символизма древности в глазах. Я хотела было предложить ещё куда-нибудь пойти погулять, но ужасно устала, а с моих губ стекала некая форма лени. Чтобы потом запрячь ещё больший смысл — делать ноги, пока не поздно для меня самой. Я не нашла большей причины, чем уединиться одной в отеле, когда Магни и Агнес виделись в кафе. Там я переложила весь свой сознательный опыт на строчки из любимой поэзии, чтобы ещё раз приблизиться к незавершённости этого мира, а также к бледной харизме, которую я так хочу понять сегодня. Я нашла бы её в своих глазах, но угадала только тонкое рождение прежней истины и тон, в котором хочу понять себя саму. Как можно жить или проживать эту жизнь, не перетаскивая свой нервный символ души куда-то на другую половину нравственного одеяла личности.

С такими мыслями я просто заснула в своей огромной двуспальной кровати и снились мне томно прилежные сны о моём прошлом. Я бывало забывала даже свои любимые вещи, которые сама полюбила в прошлом, но сегодня что-то поменялось у меня внутри, как будто бы распустился другой бутон вечности. Во мне он конечно не был виден, но в глазах я так желала приготовить себе надежду на будущее, что не знала теперь в каком обязательстве мне нужно жить. Теряя эмоции и внешний контроль я — то просыпалась, то засыпала и под утро уже поняла, что Магни так и не пришёл. Его не было и в десять часов утра. Он видно остался там в кафе — мучить свои надежды на лучшую жизнь и терпеть свою волю внутри личного символизма гордости. Как и было сказано: я спустилась в кафе и посмотрела, что там происходит. Когда же я услышала звуки мелодичной музыки, а также увидела танцующие пары вокруг стойки бара. Я поняла, что этот вечер Магни провёл уже с Агнес. Не теряя своего времени я быстро вернулась в свой номер и сделала вид, что ничего не знаю или не видела вовсе.

После трёх часов дня пьяный вусмерть Магни ввалился в номер отеля. Он так хотел прихорошиться на пороге, что выглядел очень неуклюже и радостно, что меня также повеселило. В таком приподнятом настроении я высказала ему пару ехидных шуток про алкоголиков и стала наблюдать, как он пытается раздеться. На моих глазах Магни напивался не очень часто, но это было бы внутри так необъяснимо важно для него, что сегодня был какой-то особенный день. Он стал продолжаться и дальше. По мере того как мы гуляли и веселились в Египте Магни приходил в номер отеля всё чаще пьяный и не мог пристрастить меня к такому же образу жизни. Я медлила и ждала, что скажет на этот счёт Агнес, но она также молчала и не видела ничего плохого в отдыхе на перерыве в шумной людской компании. Если много дам и много положительно настроенных мужчин, то Агнес предлагала только вести там счёт уже прожитых в отпуске дней и не думать о пустяках, а только о самих себе.

С такой эгоистичной установкой трудно поспорить, но внутри моего счастья по-прежнему не было должного баланса в лице идеалов жизни. Я желала не насильно стремиться к чему-то недосягаемому, а плыть по течению, как будто бы оно стало для меня вечно тёплым. И с такой мыслью я отделялась всё дальше и дальше от Магни, а он наслаждался компанией местных дам, где Агнес говорила ему всякие шутки и не мешала попросту отдыхать в Египте. Когда мы приехали в Тунис, то погода была немного более переменчивой и внутри неё не было такого шика или комфорта. Я стала замечать, что неизбежность закрывает мои глаза, чтобы там я могла очутиться внутри уже необитаемого острова. Но такого, где нет ни одного человека, нет там даже Магни. Куда всё подевалось я не знала и не переживала по этому поводу, а погода была то солнечной и ярко прекрасной, то заполняющей ливнями свои мысли и мрачные мечты. Куда не хочется возвращаться, а только, теряя свою снисходительность — иметь при себе пару сотен долларов и быть ближе уже к естественной форме первобытного чутья дамы.

В таком положении внутренней истины я сама, вдруг, оказалась на первобытном поприще своих загнивших надежд. Я стала думать вместо отдыха о том, как можно выбраться с этого необитаемого острова. Как будто бы там я сама себе сделала ловушку и не могу прикидываться больше дурочкой, чтобы говорить глупости. На моём опыте было много событий в жизни, но все они не заставляли меня жить или стремиться к лучшему на пути. В своём развитии я пересекла такую городскую черту, что можно было бы похвастаться и ждать, что дальше я стану, как богатая барышня — уже более щепетильной и молниеносно выгнутой и настигну там всех своих врагов. Они не виделись мне сегодня в Магни, но держали за стыдливое поле пережитой болезни не мою удручённость и усталость от жизни, а жизнь самого Магни в целом. В таком мире женских переживаний я стала смещаться прямо на половине пути туда, где и находится мой одинокий остров.

Я его уже вижу и сижу на таком необитаемом пространстве, что ощущаю себя довольно благополучной дамой. В которой есть всё: и стиль лаконичной одежды, и промысел уже несбыточных надежд, на которые можно надеть новое кольцо. А также я вижу свои мысленные идеалы, которыми можно управлять в будущем, не травмируя свой душевный плен в уже затронутой точности рождения жить на этой Земле. В планетном отношении мой космос так бы и закончился, но я взяла себя в руки и настала уже, как молодая баронесса из датского и монументального отражения в жизни человека. И таким человеком был Оскар. Он восхищал меня своей мягкостью и трудолюбием, такой безмерной щепетильностью, что видит каждый его глаз и говорит такую полноценную мораль, что можно даже не сомневаться. А я и не сомневалась, но слышала его голос в телефоне и роняла там смартфонные следы своей уже прижитой болезни. Смотрела только в такое отражение честности наедине с самой собой, в которое я сама смогу поверить или вверю уже смысл и мечты, которые полюблю.

Из неизбежности такого лабиринта откровений выбрался и мой зверёк няшности. Я насупила свои холки и отрастила тонкий стиль дамского ренессанса, чтобы, когда по приезду в Копенгаген мне сказали, что там я была бы самой счастливой. То я бы наверняка не поверила и стала учить себя саму жить внутри современных утверждений морали. Для меня в Тунисе было много откровенного богатства и также много скелетов в тайном шкафу. А когда они все вылезали и норовили сменить уже очередное поле маразма в душе, то я совсем не противилась, на просто ждала. Но ждать мне пришлось не очень долго, не так холодно и не смущённо само по себе. В один из вечеров внутри тунисского равноденствия я стала менять свои пароли и выяснила, что мой телефон был вскрыт. Может Магни потрудился уже узнать, что там находится, а может Агнес решила проверить свою подругу на прочность. В такую минуту не знаешь даже, что думать, но видишь, как проносится твой ветер перемен и качает уже отражённую форму морального пережитка в глазах.

Я синела и краснела, но пережила и этот нервный казус. Может Оскар так ничего не поймёт и не узнает, но переживание жизни становилось для меня более идейным, чем сама я смогла бы себе это вообще позволить. Я скатилась на такую площадку древности, что не могу даже попросить египетских Богов о помощи. Они как бы все рассеялись передо мной, чтобы не показывать своих вымученных клыков гордости, а я сама стала стоять и думать, что объединяет этот мир из людей? Может он был, как оболочка из некоего хаоса и там внутри он просто сдулся, чтобы проплыть ещё мириады космических звёзд и в такой тайне найти просто секрет человека? Он мог быть в моём сердце, а стал уже в сердце Оскара. Там я видела его глаза и ждала той самой встречи, чтобы внутри поговорить о самом главном. Меня никак уже не смущали такие пьяные вечеринки, но изменяя свой стиль личности я несла в глазах один только недоделанный пережиток и он был на мне. А пережиток этот был — мой собственный семейный брак.

В нём можно было бы скатиться в качестве домохозяйки, а можно было бы вырасти простой эгоисткой, но я держалась разумного предела. На такой же остановке гордости из плена умирающего смысла бытия я узнала, что не горюю больше по своему прошлому. А неизбежность желания жить стала и вовсе пропадать, замещая своей харизмой уже новую реальность. В ней оказался Тунис и также отборный стиль отдыха, что видит не только танцующие пары людей, но и относится к тому единственному средству познания истины, как любовь. Когда её не видишь сразу как метафизика, но караешь свой внешний стимул реальности, чтобы вести себя по пути невообразимой глупости и стремиться там упорядочить уже молекулярный космос к завтрашнему здравому рассудку. Я бы хотела приобрести его вместе с Оскаром, но внутренне опять потеряла. Может потому, что он был немного меня моложе и более юркий по ментальным соображениям. Я сменила много точек зрения, но одна у меня прочно осталась в голове. Словно искорка от той самой предпочтительности вести ту же разницу мира между мужчиной и женщиной, но не говорить истины до самого конца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.