Академия Крылатых, или В пекло тебя, дракон!
- -
- 100%
- +
В отцовском кабинете царил приятный полумрак и уютно потрескивал камин. Я покрутила головой, отыскивая взглядом дорогого гостя, и удостоилась легкого тычка от отца – это было не по этикету.
Гость отыскиваться не пожелал, что меня окончательно насторожило.
И, как выяснилось не зря.
Так же выяснилось, почему я не заметила его сразу.
Во-первых, он стоял у окна спиной к двери и своим ярко-зеленым костюмом сливался с занавеской, а, во-вторых, оказался совсем невысокого роста. Мне по пояс, а, может, даже и ниже.
В следующее мгновение гость обернулся, и я шарахнулась назад.
Дриадрья Праматерь, это был лепрекон!
Возможно, у кого-то и были заблуждения на их счет – по поводу того, что это милые добродушные гномы в шляпах и полосатых зеленых чулочках. Бабуля поговаривала, что они специально распускают о себе такие слухи, являясь по своей сути куда более зловещими существами.
В тот момент я поняла, что бабушка не обманывала. По сравнению с этим карликом орк Ыхгрыг из таверны показался настоящим красавцем.
У него было сморщенное зеленое личико, всклоченная рыжая борода и длинные зубы. А еще горящие изумрудные глаза и острые когти. Зеленый камзол лепрекона, по размеру подходящий ребенку, был пошит по модели взрослой одежды.
Карлик выкатился вперед, тут же заграбастал мою руку и проскрипел:
– Фэссарина Сенфрид, очень, очень рад! Я – лепрекон.
Руку я вырвала и схватилась за сердце, оглядываясь на отца.
– Хэллия, это уважаемый Лиагрим Туни, – с умилением представил он. – Господин Туни любезно предложил свою помощь в связи с нашей нелегкой финансовой ситуацией, за что мы ему премного, премного благодарны… Представляешь, эта добрая, щедрая душа выкупила все наши долги и готова простить их нам! Вот чудо-то!
– Счастлив помочь своими скудными средствами благородному фэссу и фэссарине, – проскрипела добрая душа, как-то странно меня разглядывая. – Ведь я лепрекон.
Ни за что не поверю, что подобный тип захотел помочь чисто из добрых побуждений!
– И что вы за это хотите, дражайший господин Туни? – напрямик спросила я.
– Хэллия! – воскликнул отец. – Простите ее прямолинейность, уважаемый Туни.
Я поморщилась – такая прямота и мой тон для молодой девушки тоже были не по светскому городскому этикету. Вообще, бабуля при моем воспитании мало обращала внимание на условности, и нормы поведения, приличствующие молодой фэссарине, я знала постольку-поскольку. Зато она, понимая, что магией я, как и большинство дриад, одарена весьма скудно, обучала меня много чему другому.
Да и не хотелось, честно говоря, расшаркиваться перед этим подозрительным карлой.
– Ничего страшного, милый фэсс, – отозвался Туни. – Мне, наоборот, нравятся бойкие девицы. С характером. Ведь я – лепрекон.
И подмигнул, от чего мне стало совсем не по себе.
Это что значит, что этому… зеленому человечку нравятся бойкие девицы? Это к чему он, вообще?!
– Отец! – слабо позвала я и снова повторила свой вопрос.
Кажется, от самого Туни мне ответа было не дождаться.
– Хэллия, – торжественно сказал отец и взял меня за плечи. – Дорогая моя дочь! Господин Туни выкупил все долги фамилии Сенфрид и любезно согласился простить их нам в обмен на твою руку и сердце.
– Все ясно, – замогильным голосом проговорила я. – Слопать хочет. Не дам свою руку на отрубание, а сердце тем более!
– Хэллия, разве так можно? – укорил папа. – Господин Туни попросил твоей руки и сердца не в прямом смысле. Он сделал тебе предложение…
Подозреваю, что вид в этот момент у меня сделался очень глупый, потому что глаза округлились, как у совы. Я хлопала ресницами и никак не могла привести зеркала своей души из круглого в обычное состояние.
– Господин Туни попросил моего разрешения, чтобы сделаться твоим мужем, – пояснил батюшка, видимо, решив меня добить. – И я благословил этот союз.
Пользуясь моим состоянием, мерзкий карла вновь выцепил мою руку и даже приложился к ней.
– Будьте моей госпожой леприконессой, фэссарина Хэллия! Сделайте меня счастливейшим из смертных…
– Чтоб вас дракон сожрал! – с чувством выпалила я. – Обоих!
А после отпихнула от себя зеленого карлика и бросилась из отцовского кабинета прочь.
В покоях, что отвел мне батюшка, я нервно заходила из угла в угол, обдумывая ситуацию. Хотя долго обдумывать не получилось – нервы были не к шиликуну, поэтому я предприняла отчаянную попытку побега посредством балкона.
Попытка была задушена в зародыше не кем иным, как верным папиным ыркой. Дух разросся непроглядной тьмой и преградил мне дорогу, опасно поблескивая красноватыми искрами.
– Не советую, фэссарина, – предупредил он, и в его обычно елейном голоске послышалась угроза.
– Да правда что ли, нечисть позорная? – разозлилась я. – Вот тогда сам за этого карлу корявого замуж и выходи!
– Хэллия! Как ты смеешь говорить такое о нашем спасителе? – подключился отец, входя в мои покои. – Господин Туни – весьма порядочный молодой человек…
– Молодой человек? – гомерически захохотала я. – Папа, ты давно зрение проверял?
– Пару месяцев назад, – машинально ответил он и разозлился. – Хэлли! Ладно, пусть этот Туни не так уж и молод, и далек от стандартов принятой у молодых девушек мужской красоты, зато он очень надежный и сообразительный…
– Конечно, сообразительный! – хмыкнула я. – Женясь на мне, этот лепрекон получает титул фэсса. Ни один порядочный благородный фэсс не отдаст ему в жены свою дочь, несмотря на то, что у лепреконов все подвалы забиты золотом! Вот уж зеленому свезло так свезло, что подвернулся ты со своим долгом и дочкой на выданье!
– Я думаю, что ты искренне ему понравилась… – заикнулся отец.
– Упаси меня от того Дриадрья Праматерь! – я изо всех сил сжала кулаки. – Да бабуля тебя за такое…
– Моя мать находится в древном разречии и сделать ничего не может, – тут же отозвался папа. – А когда она из него выйдет, то уже не сможет ничего сделать, потому что ваш брак с уважаемым Туни будет уже заключен.
– Ты специально это сделал… – потрясенно пробормотала я. – Дождался, когда бабуля сольется с деревом, чтобы она не могла тебе помешать, и тут же начал проворачивать это отвратительное замужество!
– Вообще-то у меня был вариант с орками, но ты не справилась, Хэлли, – вздохнул отец.
– А почему я не справилась, знаешь? Потому что зачарованная тобой лестовка не сработала! Или сработала не на везение, а наоборот! Как ты вообще продаешь их в своем магазине?
– Ну, клиенты иногда их возвращают… И ругаются… – пробормотал отец. – Я вообще давно хочу закрыть магазин амулетов – от него одни убытки да отрицательные эмоции.
– Боюсь, я тоже принесу вам отрицательные эмоции, папа, – я вложила в голос максимальное количество яда. – Потому что я не выйду замуж за этого мерзкого, наглого, хитрого, бессовестного страхолюдина!
– Выйдешь, милая, – покачал головой папа. – Потому что вряд ли ты знаешь, где до конца этого месяца достать тридцать тысяч гуналей!
– Тридцать тысяч гуналей? – ахнула я, поражаясь сумме долга. – Папа, ты что ешь не обычную еду, а золото?
– Ну, я же не дракон, – невозмутимо пожал плечами он. – Готовься к свадьбе, Хэлли. Туни хочет устроить пышное празднество, чтобы каждая собака в королевстве знала, что обычный леприкон женился на фэссарине и стал благородным фэссом.
И он закрыл дверь в мою комнату на замок прежде, чем в него полетел чугунный подсвечник в форме дракона. От удара о дверь у дракона отвалилась клыкастая голова, но мне совершенно не было его жаль!
Чтоб его шиликун слопал! Вот уж не ожидала от батюшки такой подлости! Кажется, что знаешь родного человека, а он вдруг выкидывает такое, от чего у тебя волосы дыбом готовы встать.
Впрочем, отец тоже глубоко заблуждается на мой счет, если думает, что я безропотно приму это глупое замужество!
Потому, вместо того, чтобы броситься на постель, рыдая о своей тоскливой судьбине, я с утроенной энергией забегала по своему покою.
Как он там сказал? Вряд ли я знаю, как достать до конца месяца тридцать тысяч гуналей?
А и правда, где их можно достать? За месяц такой суммы точно не заработаешь, да и занять не у кого!
Где? Где?
Думай, Хэлли! Думай, иначе быть тебе госпожой леприконихой.
Увы, умные мысли мою голову посещать не хотели. А хотелось как раз-таки броситься на кровать и разразиться горькими рыданиями.
Удерживало только одно – я понимала, что сейчас это бесполезно и даже вредно.
В своих стремительных кругах по комнате я споткнулась об части драконьего подсвечника и ощутимо приложилась головой о дубовую дверь.
У-у-у, крылатый истукан, все-таки отомстил!
Хотя это как посмотреть, потому что от этого сотрясения мой мозг внезапно выдал удачную мысль.
Нет, я не придумала, где достать денег! Зато придумала, как спросить совета у того, у кого его невозможно спросить.
При моем появлении на балконе верный папин ырка тут же угрожающе заклубился черным туманом.
– Да не буду я сбегать, не буду, – заверила его. – Пройдусь по саду – и все.
В нервном состоянии дриадам надо находиться как можно ближе к деревьям – это все знают. Потому препятствий ырка чинить мне не стал.
Выбор мой пал на тот самый тополь, с которым я обнималась перед тем, как узрела своего новоявленного женишка.
А теперь внимание! Слабонервных прошу удалиться!
Я уколола палец и капнула кровью прямо на часть узловатого корня, высовывающегося из земли, и пропела:
Дриадрья Праматерь, с сим древом ты меня соедини,
Хочу почувствовать ток жизни изнутри,
Душа моя, в стволе ты схоронись!
Разречье древное, приди, слиянье свершись!
Вдох – и зеленый вихрь закружил меня в своем беспорядочном вихре.
Выдох – и мои ноги стали корнями, тело – стволом, руки – ветками, а волосы – листвой старого тополя. Молодым дриадам категорически нельзя вселяться в деревья, потому что молодая душа может быстро загрубеть, задревенеть и там же и остаться…
Однако выбора у меня не было. Только так дриада может связаться с другой дриадой, находящейся внутри дерева. Правда, эти два древа должны расти рядом, а не находиться в трех днях пути друг от друга – ведь именно столько от Кюлиса до Эльмготсса.
Однако выбирать мне не приходилось.
Я постаралась расслабиться, отдаться своим странным ощущениям внутри дерева, а потом зашелестела листьями:
– Бабушка, бабуля, это я, Хэллия… Мне нужна твоя помощь… Отец задолжал, и его долг согласился выплатить леприкон, при условии, что я выйду за него замуж…
Пару мгновений стояла тишина, а затем соседний тополь так же зашелестел листвой, хотя никакого ветра не было. Ему ответила молодая береза, а ей – липа, что росла уже за стеной отцовского сада.
Я затаилась в ожидании.
Много ли, мало ли времени прошло, пока пришел ответ – не знаю. Внутри дерева все ощущалось иначе. Но вот послышался шепот, предаваемый от дерева к дереву:
– Элли, дитя мое… Как выйду из разречья, придушу этого гаденыша своими руками… Ишь, чего удумал, мою золотинушку какому-то занюханному леприкону отдать собрался…
– Я не знаю, что делать, бабуль… Нужно отдать долг, но где взять такую крупную сумму денег…
– Сколько нужно… У меня дома есть некоторые накопления…
– Тридцать тысяч гуналей, бабуль…
– Тридцать тысяч гуналей… Твой отец рехнулся, Элли… Это ж на какую широкую ногу надо было жить, чтоб спустить такую сумму…
На какое-то время шорох листвы стих и мне показалось, что эта хрупкая связь, установившаяся между нами, прервалась и я осталась совсем одна.
Не успела я испугаться, как послышался едва слышный шелест:
– Послушай, золотко… Я не могу выйти из разречья раньше срока – стало быть, помочь тебе не смогу… Сейчас ты должна надеяться только на себя… Выход есть, и ты сможешь справиться, я верю… Когда я была молода, у меня был поклонник… Очень сильно меня любил… Очень сильно… Цветами задаривал, дорогими подарками… А однажды подарил мне… Монеточку… Да, ту самую… Я не любила его, потому не могла принять такой дар… Но и обидеть его возвращением подарка тоже не могла… И тогда я спрятала монеточку там, где мы оба тогда учились… В Эльмгостской Василевской Высшей Академии… Найди монеточку – она даст тебе столько золота, сколько пожелаешь… Я спрятала ее в… В…
В следующее мгновение меня закрутило и куда-то потащило с такой страшной силой, что я чуть не потеряла сознание от этого головокружительного перехода от умиротворяющего спокойствия внутри тополя – к резким завихрениям магии, в которых я оказалась.
И вот я полусижу на земле, прислонившись спиной к стволу тополя, а надо мной – склоненные головы отца и ырки, которые, ясное дело, меня и вытащили, не дав услышать самое важное.
– Хэллия, что происходит? Ты хоть понимаешь, как опасно для молодой дриады вселяться в дерево?
– Для молодой дриады опасно выходить замуж за престарелого леприкона! – ответил с чувством ответила я. – Все остальное – абсолютно безопасно.
– Ты что, в древное разречье с горя решила уйти? – возмущенно вопросил отец.
– Нет, – я мило улыбнулась. – В Эльмгостскую Василевскую Высшую Академию. И только попробуйте меня остановить!
ГЛАВА 4
О бедной дриаде замолвите слово
Огромный светлый атриум наполнен скрипом перьев по пергаменту – то был первый день вступительных экзаменов в Эльмгостскую Василевскую Высшую Академию.
Удача оказалась на моей стороне – всего на три дня в году это уважаемое учебное заведение открывало двери, чтобы принять в свои ряды новых академистов.
Лучших из лучших, разумеется. Доказать, что они достойны учиться в элитнейшей академии королевства, абитуриенты должны были на сложнейших, труднейших и хитроумнейших тестах. Которые были лишь легкой разминкой перед собеседованием с преподавательским составом.
Который так же присутствовал в атриуме, расположившись за длинной кафедрой в некотором отдалении. Я сразу обратила внимание, что некоторые кресла пустуют – похоже, не все преподы нашли время и желание посетить вступительные испытания.
Еще большей удачей оказалось то, что милый батюшка вкупе со своим слугой не стали чинить мне препятствий. Я не стала рассказывать ему о своем разговоре с бабулей и о таинственной монеточке, которую надо было найти. Просто c умным видом сообщила, что знаю способ, как достать тридцать тысяч гуналей, умильно заглянула в его глаза и попросила мне поверить.
– Великое пекло, Хэлли! – не выдержал он. – Когда ты так смотришь, ты так похожа на свою мать, что я не могу тебе отказать. Думаешь, мне самому хочется выдавать тебя за этого зеленого уродца, чтоб его шишига утащила?! Пойми, наша семья должна выплатить этот долг, иначе нас покроет ужас и позор. Мне перережут глотку и выкинут в канаву, тебя отправят в дом терпимости… Я подумал, уж лучше хотя бы брак с леприконом, чем это… Ерин, как думаешь, прокатит, если мы скажем Туни, что с Хэлли приключилась затхлая хворь? Не поверит? Ладно, придумаем что-то, потянем время, сколько сможем. Если ты так уверена, что сможешь раздобыть эту сумму – действуй. Но торопись!
Я действовала. И торопилась!
Потому на следующее же утро прознала о трех вступительных днях в академию, а к обеду в числе других студентов сидела за партой в атриуме, прилежно отвечая на вопросы теста.
Тест был разделен на шесть тематических разделов по числу факультетов академии: боевой магии, некромантии, целительства, артефакторики, язычества и природной магии.
Я быстро пробежала глазами вопросы.
Какова мощность силовой волны, с которой взрывается щит-накопитель, впитывающий все брошенные в колдующего заклинания?
Отметьте признаки классификации умертвий по Алеову Арси.
Назовите десять признаков затхлой хвори.
Перечислите шестнадцать языков, входящих в группу языков тривиальных народов.
Мда уж, мда…
Ну, хоть самый последний раздел по природной магии порадовал. В травах и цветах я, благодаря бабушке, разбиралась с детства.
Оглянувшись по сторонам, я обратила внимание на лопоухого очкарика, с таким счастливым видом склонившегося над пергаментом, будто это были не вопросы теста, а письмо от возлюбленной.
– Псс, парень! Эй! Не знаешь классификацию умертвий по Арси? – тихо спросила я.
Очкарик зарделся и, перегнувшись через стол, принялся что-то шептать, но настолько тихо, что даже я со своим чутким дриадьим слухом не уловила. Впрочем, мне уже мало что могло помочь, потому что курирующая вступление преподавательница объявила на весь атриум мое имя. Меня приглашали на собеседование. В числе первых.
Я вознесла мысленную молитву Дриадьей Праматери, сгребла свой пергамент и двинулась навстречу судьбе.
Вот только заступница дриад, очевидно, расслышала мою молитву как-то не так. Или совсем не расслышала.
В общем, похоже, я ее прогневила. Причем серьезно.
Потому что, подойдя к длинной кафедре, за которой сидели преподаватели, я увидела, что в ранее пустующем кресле восседает…
Да! Да, великое пекло!
Это был он – темноволосый красавец-дракон из таверны! Тот самый, в которого я, убегая по столу, пнула кувшин воды.
Тот, великое пекло, самый, кто успел увидеть мой реальный облик, а не морок, что я на себя навела! Да не просто реальный облик – а облик в одном корсете и нижней юбке.
Дриадрья Праматерь, за что ты так со мной, а?
Со скучающим видом он сидел почти что в центре стола, поигрывая голубоватым пламенем в сильных красивых пальцах. Его черный двубортный китель с двумя рядами золотых пуговиц был идеален: явно под стать безукоризненной прическе – волосок к волоску. Приглядевшись, я заметила на его плече одну единственную нашивку – золотые драконьи крылья.
А подняв голову, углядела эти самые крылья прямо над преподавательским столом на гигантском полотнище. Это был герб академии.
Я резко сменила траекторию своего движения, понадеявшись спрятаться за стол, за которым сосредоточенно отвечал на вопросы теста какой-то весьма объемный абитуриент, но было поздно.
Темноволосый дракон меня заметил и немигающе уставился своими глазами-ледышками.
Ледяной дракон… Бр-р-р! Вдвойне мерзко!
Нечего было делать, нечего! Пришлось подойти.
– Абитуриентка, назовите свое имя, – подсказала куратор вступления, потому что пауза затягивалась.
Темноволосый опустил задумчивый взгляд на маленькое пламя в своей руке, но я всем своим одревеневшим существом чувствовала, как внимательно он слушает. Тонкие, но чувственные губы скривились в усмешку.
Или мне показалось, и он потерял интерес?
Ага, как же! Нет в нашем мире более мстительных существ, чем драконы.
Разве что леприконы.
– Фессриналляэнфрд! – гаркнула я по-военному бодро.
– Абитуриентка, как мы вас допустим к испытанию, если вы даже назваться разборчиво не можете? – выгнула брови кураторша. – Так же скажите имя своего отца.
– Фэссарина Хэллия Сенфрид, – пришлось сообщить обреченно. – Мой отец – фэсс Кэрлин Сенфрид.
– Очень хорошо, – кивнула преподавательница, что-то пометив у себя. – Дайте, пожалуйста, нам для ознакомления ваш тест, и приступайте к испытанию.
Тест пошел по преподским рукам, а я пошла вдоль стола с соответствующим инвентарем для практических упражнений – по каждой из шести специальностей. Поспешно пройдя мимо пылающего меча, черепа, ритуального кинжала, каких-то камушков и перышек, я уверенно подошла к пучкам трав, цветов и листьев, которые были разложены рядом с котелком.
– Чем будете удивлять, фэссарина Сенфрид? – с ужимкой поинтересовался неопрятный преподаватель с длинными белобрысыми волосами, собранными в куцый хвостик. – Непромокаемый дождь сможете?
Судя по всему, это был куратор кафедры природной магии. Я кивнула, вытянула руку и честно попыталась непромокаемый дождь. Вместо этого в котелке для варки зелий что-то гулко заплюхалось. В следующее мгновение лежащая рядом с котелком лавровая ветвь змейкой устремилась к котелку, в котором непонятно откуда взялась рыхлая земля.
Ну а потом, как всегда – лавр зацвел, зацвел, зацвел: и вот уже целое лавровое дерево радостно зашелестело листиками над головами преподавателей.
– Не умеет контролировать силу – это плохо, – прошипел неопрятный природник.
– А, по-моему, весьма недурственно, профессор Карис, – заметила кураторша поступления
– Пусть попробует себя в остальных практических испытаниях, – вдруг бесстрастно проговорил темноволосый дракон.
Ах, ты ж гад чешуйчатый!
Со злости следующей я избрала стезю некромантии, но старинный пожелтевший череп с дыркой посредине лба общаться со мной не захотел. Вообще никак.
– Проректор Аэлмар, вообще-то эта черепушка с характером, – заметил преподаватель по некромантии – добродушнейший толстячок в радужном камзоле. – Он даже ректору не всегда отвечает.
Темноволосый дракон обрел, наконец, имя.
Проректор Аэлмар.
А лучше б не обретал, а провалился куда-нибудь! Желательно к шиликунам в великое пекло.
– Наши академисты должны иметь способности ко всем дисциплинам, которые преподаются в академии, – оборвал темноволосый дракон, разглядывая мой листок с тестом. – Например, к боевой магии.
В следующее мгновение он, даже не договорив, швырнул маленькое пламя, которое теплилось у него в ладони, прямо в меня. Только вот в полете оно раскрылось сложнейшими огненными кругами, квадратами и пентаграммами, раскаленным воздухом и снопом искр.
За сотую долю секунды я поняла – это жуткое заклинание от меня живого места не оставит. Понять-то я поняла, но хотя бы даже пригнуться не догадалась – вместо этого взвизгнула и закрылась руками.
Смертельная огненная магия прошла сквозь меня, не причинив и капли вреда – дракон навел иллюзию.
Почти в расчете – я в него водой, а он в меня огнем, хоть и ненастоящим.
– Что-то это вы, магистр Аэлмар, слишком, – нахмурилась куратор.
– Не имеет значения, потому что эта девушка все равно не будет у нас учиться, – проговорил темноволосый дракон.
– Почему? – сказала я, исподлобья глядя на него.
Кулаки сжались сами собой. Ох, шиликуны его послали в тут таверну на пару со своей блондинистой зазнобой. Не иначе, как тут целая компания нечистых поработала – в одиночку так напакостить сложно.
– Покажите свои крылья, фэссарина Сенфрид, – сказал дракон.
В атриуме уже давно не шелестели перьями, а стояла гробовая тишина. Внимание всех абитуриентов было приковано к происходящему у стола испытаний.
– Что? – вырвалось у меня.
– Крылья, фэссарина Сенфрид, – повторил темноволосый магистр, не отрывая взгляда, в котором огненный зрачок растекся в морозном море синей радужки. – Особым указом короля Унилерда Грифдриса в Эльмгостскую Василевскую Высшую Академию вот полвека принимают только расы, которые имеют крылья.
– Но я дриада… – негромко сказала я. – У меня нет крыльев.
Хотела еще добавить, что я не знала про это условие, но не успела.
– В таком случае стоило ли тратить на себя наше время, фэссарина Сенфрид? – холодно сказал магистр Аэлмар. – Профессор Тональ, позовите, пожалуйста, следующего кандидата.
Кто-то смотрел равнодушно, кто-то – сочувственно, а кто-то – насмешливо, когда я с позором топала через весь атриум к выходу. И лишь один очкарик с тихим голосом робко улыбнулся и помахал мне.
Чем разозлил окончательно. Всех их шиликуны заберут, всех, но главное – этого самодовольного дракона-проректора-магистра. Заберут, в великом пекле сварят, и еще туда моего лаврика добавят. Для пряности.
А я останусь!
ГЛАВА 5
Выгнали через дверь – лезь в окно
Огромный светлый атриум наполнен скрипом перьев по пергаменту – то был второй день вступительных экзаменов в Эльмгостскую Василевскую Высшую Академию.
Я сидела в уже знакомом месте, не менее прилежно, чем вчера, отвечая на вопросы вступительного теста. В сегодняшнем они мне попались, само собой, попались другие, но примерную специфику я уже знала. Поэтому оставшиеся после вчерашнего фиаско полдня зря времени не теряла, а восполняла пробелы в своих наиболее слабых местах. То есть в боевой магии, некромантии и языках.
Даже папа настолько проникся, что отправил ырку в Эльмгостскую государственную библиотеку за «Общей теорией магии». По моему разумению, польза от этого талмуда могла быть только одна: им можно было хорошенько огреть магистра Аэлмара по его красивой темноволосой голове.
Впрочем, из этой книжицы я узнала классификацию умертвий по Алеову Арси.
А еще нашелся там ответ на вопрос – как моя бескрылая бабуля-дриада смогла отучиться в Эльмгостской Академии, куда берут только крылатых? Оказалось, в ее время туда брали абсолютно всех, без разбора, но через пару лет после ее выпуска королем был подписан варварский закон о запрете в стенах академии бескрылых рас.