Гештальт-терапия, фокусированная на конфликте (CGT)
- -
- 100%
- +
Внутренняя схема (конфликт)
Если триггер — это быстрая оценка «здесь опасно», то схема — это устойчивая структура, которая говорит почему здесь опасно и что именно опасно. Схема — это обобщенное знание о себе и о мире, сформированное прошлым опытом и закрепленное многократным повторением.
В CGT мы рассматриваем схему как внутренний конфликт между двумя силами. Первая сила — это базовая потребность (в безопасности, в принятии, в любви, в признании и др.). Вторая сила — это условная реакция на ситуацию, которую человек воспринимает как стрессовую и включает защитные механизмы, не давая самому себе реализовать свою потребность.
Пример. У человека, которого в детстве часто оставляли одного надолго, могла сформироваться схема: «Быть одному = быть в опасности». Потребность в безопасности здесь сталкивается с убеждением, что эту безопасность может обеспечить только постоянное присутствие другого. И поэтому он постоянно начинает искать компанию других людей и испытывает панику, при их отсутствии. Или у человека, чьи родители хвалили его только за отличные оценки «Меня любят только за достижения. Если я не идеален — я ничего не стою», потребность в любви и принятии заблокирована условным характером этой любви. Вместо того, чтобы искренне любить и принимать любовь, он пытается выслужиться и сделать все идеально.
Подобная схема — это фильтр восприятия. Она заставляет клиента видеть в нейтральных или даже позитивных событиях подтверждение своей старой боли. Начальник сделал замечание по работе — схема говорит: «Вот, ты снова неудачник, тебя сейчас уволят, и никто тебя не полюбит». Партнер задумался о своем — схема говорит: «Он охладел, сейчас уйдет, ты снова один».
В отличие от триггера, который переживается как вспышка, схема — это фон, на котором эта вспышка происходит. Триггер можно сравнить с ударом по клавише. Схема — с тем, как эта клавиша соединена с динамиками, которые выдают звук определенной тональности. У разных клиентов один и тот же триггер (меня бросают) может запускать разные схемы: у одного — «я никому не нужен», у другого — «меня предали», у третьего — «я умру от одиночества».
Эмоция
Эмоция в модели SED — это не причина, а следствие. Это сигнал о том, что триггер сработал и схема активировалась. Эмоция — это энергия, которая высвобождается в результате столкновения потребности и запрета.
В этом смысле мы различаем эмоции адекватные и эмоции, индуцированные схемой. Адекватный страх возникает при реальной угрозе. Страх, индуцированный схемой, возникает при активации триггера «меня бросят», когда объективно никто никого не бросает. Адекватный гнев возникает при реальном нарушении границ. Гнев, индуцированный схемой, возникает, когда клиент проецирует на ситуацию старую обиду.
Именно индуцированные схемой эмоции являются для нас мишенью. Они всегда несоразмерны стимулу. Они стереотипны — клиент реагирует одним и тем же способом в разных, на первый взгляд, ситуациях. И они не поддаются прямой когнитивной коррекции: бесполезно объяснять клиенту, что жена не собирается его бросать, если его схема кричит об обратном. Эмоцию нужно не оспаривать, а использовать как компас, указывающий на схему и фрустрированную потребность.
Защита (механизм прерывания контакта)
Завершающий компонент модели — защита. Это то, что клиент делает с возникшей эмоцией. Эмоция, особенно индуцированная схемой, как правило, субъективно невыносима. Она слишком интенсивна, слишком болезненна, слишком угрожает представлению о себе. Поэтому психика мобилизует защитные механизмы, чтобы от этой эмоции избавиться или хотя бы снизить ее интенсивность.
В EGT мы подробно описали механизмы прерывания контакта. В CGT эти механизмы выполняют ту же функцию, но уже как ригидный паттерн, связанный с внутренним конфликтом. Защита — это всегда выбор в пользу временного облегчения ценой отказа от реального контакта с собой, с другим или с ситуацией. Например, клиент с проекцией вместо того, чтобы выдержать свой страх отвержения, начинает обвинять партнера в холодности. Клиент с дефлексией вместо того, чтобы встретиться с чувством собственной никчемности, уходит в работу или в бесконечные разговоры на отвлеченные темы. Клиент с ретрофлексией вместо того, чтобы выразить гнев в адрес того, кто его обесценил, направляет этот гнев на себя в виде самокритики или соматических симптомов.
Защита — это и есть симптом, с которым клиент чаще всего и приходит. Его жалоба — это всегда жалоба на последствия защиты, а не на саму эмоцию и тем более не на схему. «Я прокрастинирую» — это дефлексия. «Я сам себя ненавижу» — это ретрофлексия. «Все вокруг идиоты» — это проекция. Наша задача — не бороться с защитой, а использовать ее как входную дверь ко всей цепочке.
Рассмотрим работу модели SED на конкретном клиническом примере.
Клиент, мужчина 35 лет, жалуется на вспышки неконтролируемой ревности. Основная ситуация, которую он описывает: его жена задерживается на работе и не отвечает на телефонные звонки. В эти моменты он начинает ей многократно звонить, а когда она приходит домой — устраивает скандал с обвинениями в измене, после чего испытывает сильное чувство вины.
Разложим это по модели.
Ситуация (S): Жена задерживается на работе, не берет трубку.
Эмоциональный триггер (Т): В процессе расспроса выясняется, что первое, что возникает у клиента в этой ситуации — не мысль об измене, а смутное, но очень интенсивное телесное ощущение в груди, которое он описывает как «меня бросают, я остаюсь один». Это ощущение возникает за доли секунды, до любых рациональных объяснений.
Внутренняя схема (С): Дальнейшая работа (через регрессию и анализ ранних воспоминаний) показывает, что в детстве клиента мать часто оставляла его одного дома, когда уходила к любовникам. Он помнит чувство ужаса и беспомощности. Сформировавшаяся схема: «Быть одному = смертельная опасность. Значимый другой всегда может исчезнуть без предупреждения, и я ничего не могу с этим сделать». Потребность в безопасности здесь сталкивается с убеждением, что эта безопасность полностью находится во власти другого человека и что другой человек ненадежен.
Эмоция (E): Активация схемы порождает панический страх потери, который затем трансформируется в ярость. Ярость здесь — вторичная эмоция, она служит защитой от переживания беспомощности и ужаса («я не беспомощная жертва, я атакую»).
Защита (D): Клиент не выдерживает ни страха, ни ярости. Его защитная стратегия — проекция (он приписывает жене намерение его бросить и обвиняет ее в измене) и поведенческий контроль (многократные звонки, скандал). Скандал позволяет ему сбросить напряжение и на время почувствовать, что он контролирует ситуацию. Однако плата за это — реальная близость с женой разрушается, и его страх только усиливается в долгосрочной перспективе.
Данная модель используется нами для концептуализации (описания) внутреннего конфликта конкретного клиента. В отличии от краткосрочной терапии, где модель SED в основном используется единожды для определенной жизненной проблемы, при работе с внутренним конфликтом мы описываем множество ситуацией через данную модель, затем создавая обобщенную концептуализацию и выделяя общий знаменатель в виде того самого конфликта и исходя из нее планируем дальнейшую терапию. Возьмем пример выше и опишем концептуализацию внутреннего конфликта.
Клиент, мужчина 35 лет, жалуется на вспышки неконтролируемой ревности к жене. Однако, анализируя его случай, мы замечаем, что он ревнует не только к жене, но и к своим друзьям, начальнику на работе, и даже к нам. Или он может не просто ревновать, а подозревать нас и других в злых намерениях. В таком случае мы обычно говорим о механизме проекции, т.е. о стремлении неверно интерпретировать поведение других людей и помещать в них свои собственные негативные переживания. Мы также от случая к случаю видим, что за его подозрениями скрывается страх потерять близость с другим. Таким образом мы видоизменяем нашу схему.
Ситуация (S): Другие люди не демонстрирует полного вовлечения в отношения с клиентом.
Эмоциональный триггер (Т): «Меня бросают, я остаюсь один», «Меня могут предать», «Если я доверюсь, они воспользуются мной».
Внутренняя схема (С): Теперь схема также приобретает обобщенное наименование «Покинутость». Человек боится, что его оставят, и, более того, он уже имеет в биографии подобный опыт.
Эмоция (E): Первичная — страх покинутости, вторичная — гнев и попытки за счет давления получить подтверждение преданности.
Защита (D): Проекция — вытеснение первичных чувств и помещение их причины в других людей, что вызывает соответствующий гнев и нападение.
Таким образом при анализе конфликта наша конкретизированная схема SED приобретает обобщенный вид, который позволяет описать характер человека в целом (а CGT — это работа именно с характером и личностью). Это, однако, не позволяет нам заявлять, что теперь мы просто можем устранить какую-то травму или осознать конфликт, чтобы изменить человека. Дальнейшая работа также как и обычно пойдет через анализ конкретных проблемных ситуаций в жизни клиента и через составление новых схем SED. Однако, теперь мы будем иметь более обобщенные ориентиры. Более того, у нас появляется новая информация о базовой неудовлетворенной потребности (потребности в стабильном контакте), исходя из которой мы также будем планировать новое поведение и наши интервенции, в том числе и те, которые вы производим в контакте, работая с переносом.
ИНДИКАТОРЫ ВНУТРЕННЕГО КОНФЛИКТА
Одной из главных задач создания данного метода стала формализация классических моделей гештальт-терапии, и в том числе, привнесение конкретных поведенческих описаний в гештальт-работу. Именно поэтому здесь мы будем говорить о тех индикаторах, на которые мы опираемся при диагностики внутреннего конфликта. Здесь мы упомянем как классические критерии (перенос, конгруэнтность и т.д.), так и оригинальные находки, которые мы также применяем и в гештальт-терапии, фокусированной на эмоциях. С последних мы и начнем, а, в частности, обсудим карту эмоций. Ниже вы получите общую информацию об этих индикаторах, однако в последнем разделе книги, мы будем их рассматривать уже в разрезе каждого конфликта.
КАРТА ЭМОЦИЙ В РАБОТЕ С КЛИЕНТОМ
Одной из оригинальных находок нашего направления является так называемая карта эмоций, которая позволяет диагностировать, классифицировать и выбрать стратегию работы для текущих переживаний клиента. В нашей карте эмоций выделяются следующие типы переживаний клиента.
1. Неадекватное (проективное) чувство. Это эмоция, источник которой находится не в текущей реальности, а в прошлом опыте. Клиент реагирует на ситуацию «здесь и сейчас» так, как если бы он всё ещё находился в травмирующих отношениях «там и тогда» (например, боится терапевта, как когда-то боялся отца). Ключевое отличие этого типа эмоций — неадекватность по отношению к ситуации. Задача терапевта здесь — это помочь клиенту осознать истинные причины переживаний, а затем привести их к угасанию.
2. Вторично-сдерживающие / диссоциативные чувства. Это чувство по поводу другого чувства, которое активно его подавляет или блокирует. Клиент не может свободно выразить гнев, потому что стыдится своей злости; не может заплакать, потому что злится на свои слезы; не может порадоваться успеху, потому что боится последующей зависти окружающих. Это внутренний «надзиратель», который запрещает первичное переживание. Терапевтическая стратегия — не искать под стыдом еще более глубокий стыд, а обнажить сам конфликт между чувством и сдерживающим-чувством: «Я слышу, что ты злишься. И одновременно ты стыдишься этой злости. Что бы произошло, если бы ты разрешил себе злиться, не стыдясь?» — помогая снять запрет, а не углубляться в регрессию.
3. Дефлексивные чувства (эмоция как способ не брать ответственность). Это не уход в другую тему (классическая дефлексия), а погружение в само переживание как в защиту от действия. Клиент не решает проблему, а «залипает» в эмоции (слезы, обида, жалость к себе, отчаяние), получая от этого вторичную выгоду. Слёзы здесь — не катарсис, а способ сказать: «Видишь, как мне плохо? Поэтому я ничего не могу поменять». Чувство становится убежищем, оправдывающим бездействие. Терапевтическая стратегия — не поддерживать это переживание сочувствием, а конфронтировать: «Ты сейчас плачешь, чтобы не брать на себя ответственность за решение? Если бы ты перестал плакать прямо сейчас, что бы тебе пришлось сделать?» — переводя фокус с эмоции на действие.
4. Амбивалентные чувства. Состояние выбора, когда клиент одновременно испытывает две противоположные эмоции по отношению к одному и тому же объекту (хочу развестись, но не могу оставить ребенка одного). Терапия строится через мотивационное интервью: терапевт не давит на одну из сторон, а помогает клиенту поочередно исследовать и проговаривать обе части дилеммы, осознавая цену и выгоду каждого выбора, пока не созреет собственное решение.
5. Манипулятивное чувство. Эмоция, используемая как инструмент для воздействия на других людей с целью получить желаемое, не заявляя о своем намерении прямо. Классические примеры: обида, чтобы вызвать вину; беспомощность, чтобы получить заботу; ярость, чтобы подавить. Такая эмоция всегда адресована зрителю. Стратегия терапевта — не подкреплять её сочувствием и не вступать в игру, а переводить в плоскость прямой коммуникации: «Ты сейчас обижаешься, чтобы я что-то сделал? Скажи прямо, чего ты хочешь», тем самым лишая манипуляцию смысла.
6. Застойное чувство (незавершенный гештальт). Эмоция, которая застряла во времени и не получила своего завершения. Это непрожитое горе, невысказанная злоба, непрощённая обида, которые продолжают влиять на текущую жизнь клиента несмотря на то, что событие давно прошло. Застойное чувство не угасает само собой, а требует намеренного проживания. Терапевтическая стратегия — создание безопасных условий для катарсиса: завершение диалога с ушедшим человеком (техника пустого стула), выражение подавленной агрессии, прощание с несбывшимися надеждами.
7. Аффективная реакция (неконтролируемый выброс). Это не сама эмоция, а её поведенческая разрядка, которую клиент не способен сдержать: паническая атака, истерика, удар кулаком по столу, побег из ситуации. В отличие от проживания, здесь нет осознанности — есть захваченность. Первая задача терапевта — не углублять и не выражать, а тормозить: заземлять, возвращать дыхание, контейнировать. Только после того, как аффект спадет, можно исследовать, какое именно чувство (страх, ярость, стыд) оказалось для клиента настолько непереносимым, что психика выбрала взрыв вместо переживания.
8. Недифференцированные чувства (тревога, пустота). Клиент не может назвать конкретную эмоцию, заменяя её абстрактными ярлыками: «просто тревожно», «пустота внутри», «какая-то муть», «дурное предчувствие». Это говорит либо о низкой эмоциональной грамотности (алекситимии), либо о том, что первичное чувство слишком травматично для осознавания. Работа начинается не с выражения, а с дифференциации: «А где в теле эта пустота? У неё есть форма, цвет, температура? Если бы у этой тревоги было имя, как бы её звали?» — помогая клиенту спуститься от абстракции к конкретному телесному и эмоциональному опыту.
9. Ретроспективно-оценочное чувство. Это эмоция, которая возникает после совершённого действия, как его вторичная оценка. Например: стыд после вспышки гнева, вина после отказа, гордость после поступка, сожаление о сказанном. Здесь проблема не в первичном поведении, а в том, как клиент оценивает себя задним числом. Такие чувства могут быть как адаптивными (помогают скорректировать будущее поведение), так и дезадаптивными (бесконечное самобичевание). Терапевт помогает отделить факт действия от его посмертной оценки, исследуя: «Тогда ты поступил так, как мог. А сейчас, оглядываясь назад, ты к себе — с пониманием или с приговором?».
Данные эмоции находятся на разных этапах цикла контакта, соответствуют различным прерываниям контакта и в целом составляют равноценную часть системы диагностики клиента, которого мы можем рассматривать в разрезе разных критериев (эмоции, перенос, конгруэнтность, уровень возбуждения и т.д.).
ПЕРВИЧНЫЕ И ВТОРИЧНЫЕ ЧУВСТВА В CGT
В гештальт-терапии, фокусированной на эмоциях (EGT), различение первичных и вторичных эмоций является одним из ключевых диагностических инструментов. Оно позволяет терапевту не попасть в ловушку работы с тем, что клиент предъявляет на поверхности, а добраться до истинного источника его страдания. Это различение заимствовано из эмоционально-фокусированной терапии (ЭФТ) Лесли Гринберга, но полностью интегрировано в гештальт-парадигму контакта и прерываний. При этом деление на первичные и вторичные чувства не противоречит карте эмоций, рассмотренной выше, а дополняет ее. Так в различных чувствах из карты эмоций мы можем обнаружить и эти типы чувств. Например, если у человека есть сдерживающее чувство «Гнев на собственные слезы», этот самый гнев является вторичным — защитным чувством, а вот первичным наверняка будет «Страх оказаться слабым».
Первичные эмоции — это первичный, неискаженный, эмоциональный ответ на ситуацию «здесь и сейчас» или на актуальную потребность организма.
Они возникают автоматически как часть врожденной системы оценки значимости событий для выживания и благополучия человека. Первичная эмоция всегда несет в себе информацию о потребности: страх сигнализирует об угрозе и побуждает к бегству или защите; печаль — о потере и побуждает к поиску поддержки или перестройке привязанности; гнев — о нарушении границ и побуждает к их восстановлению; радость — об удовлетворении потребности и побуждает к закреплению успешного поведения. Хотя, в ЭФТ предполагается, что первичные эмоции — это адаптивный ответ организма на ситуацию, мы так не считаем, так как первичные эмоции, также как и вторичные вполне могут быть напрямую не связаны с ситуацией, а быть отражением травматического опыта. Например, замечание женщины по поводу криво прибитой полки вполне может вызвать у мужа вторичные эмоции — гнев — который скрывает первичные эмоции — страх, что ты не нужен и тебя не ценят, однако, такой страх скорее будет являться результатом обесценивания в прошлом, нежели замечанием жены, которая не хотела обесценивать мужа, а лишь желала, чтобы он нормально перевесил полку.
Ключевые характеристики первичной эмоции:
— Скрытость. Первичные эмоции, как правило, скрыты за защитами и вторичными эмоциями, поскольку человек не желает их испытывать, и они доставляют ему боль.
— Адаптивность. В отличии от ЭФТ, которая делает упор на то, что первичные эмоции в большей мере соответствуют ситуации, мы воспринимаем адаптивность, скорее как соответствие первичным потребностям человека. Действительно, если мужчина просто наорет на свою жену, он скорее всего не добьётся того результата, которого мог бы добиться прямо, сказав: «Когда ты напоминаешь мне о моих недостатках, мне становится очень больно».
— Неконтролируемость возникновения. Она появляется до того, как мы успеваем её обдумать и не является следствием наших размышлений и мыслей.
— Полярность. Часто первичные эмоции отражают то, что в гештальт-терапии зовется полярностями, т.е. они могут воплощать в себе противоположность от того, что человек проявляется во вне. Например, за внешним гневом (вторичной эмоцией) может скрываться страх (первичная эмоция), за внешней заботой — внутренний гнев, за яркими проявлениями — стыд и т. д.
Проблема возникает не из-за самой первичной эмоции, а из-за того, что клиент не может её распознать, выразить или действовать на её основе — чаще всего из-за внутренних запретов, травматического опыта или вторичных эмоциональных наслоений.
Чаще всего первичные эмоции проявляются в виде различного рода страхов: страх подавления, страх не справиться, страх неприятия, страх отчуждения, страх ненужности, страх будущего разочарования. Также часто в качестве первичной эмоции выступает одиночество. Например, мужчина узнает об измене партнерши. Первично он чувствует боль и печаль (потеря близости, разрушение доверия). Это адаптивная реакция на потерю важных отношений. Однако, во вне он проявляет гнев, что не помогает ему восстановить отношения.
Вторичные эмоции — это эмоциональная защитная реакция на первичную эмоцию или реакция на ситуацию, искаженная прошлым опытом, убеждениями, интроектами и защитными механизмами.
Вторичная эмоция не адаптивна — она маскирует, подавляет, замещает или искажает первичный сигнал. Именно с вторичными эмоциями клиент чаще всего приходит в терапию: «Я так зол на нее!», «Меня охватывает паника», «Я чувствую обиду и ничего не могу с собой поделать». За этими предъявляемыми эмоциями почти всегда скрывается что-то другое, более уязвимое и истинное.
Ключевые характеристики вторичной эмоции:
— Дезадаптивность. Она не помогает решить ситуацию, а часто усугубляет её. Выражение вторичной эмоции не направлено на решение проблемы, оно направлено на бегство от собственных первичных чувств.
— Несоответствие стимулу. Эмоция чрезмерно интенсивна, неадекватна по качеству или возникает «не вовремя».
— Защитная функция. Вторичная эмоция защищает от переживания более болезненной первичной эмоции (часто — страха, стыда, печали, уязвимости).
— Ригидность. Клиент проживает одну и ту же вторичную эмоцию в схожих ситуациях снова и снова, без изменения исхода.
Классические примеры вторичных эмоций.
Ярость вместо страха. Мужчина, который боится близости, вместо того чтобы признать свой страх, взрывается гневом на партнершу за «приставания». Ярость позволяет ему чувствовать себя сильным, а не уязвимым.
Паника вместо печали. Женщина, потерявшая близкого, вместо того чтобы погрузиться в проживание горя и печали, впадает в панические атаки. Паника — это активное состояние, которое отвлекает от пассивной и более болезненной печали.
Обида вместо прямого требования. Клиентка обижается на мужа за то, что он мало времени проводит с ней, вместо того чтобы прямо попросить: «Мне нужно твое внимание, я боюсь оставаться одна». Обида позволяет не брать ответственность за свою потребность.
Вина вместо гнева. Человек, на которого несправедливо накричали, вместо того чтобы разозлиться в ответ, чувствует вину. Вина — более привычная и «безопасная» эмоция в его семейной истории.
Для каждого внутреннего конфликта и для каждого прерывания из гештальт-терапии характерны различные типы первичных и вторичных эмоций.
ИНДИКАТОРЫ КОНТАКТА
В диагностике конфликта свою роль играют и индикаторы контакта, то есть то, что мы замечаем во взаимодействии с клиентом здесь и сейчас. Такие индикаторы, конечно, имеют большее значение в гештальт-терапии, фокусированной на защитах (DGT), однако они стабильно вплетаются и в CGT.
Конгруэнтность как индикатор конфликта
Конгруэнтность — это степень соответствия между различными каналами выражения человека во времени и пространстве. Когда клиент конгруэнтен, его слова совпадают с интонацией, поза — с содержанием речи, мимика — с сообщаемыми чувствами. Конгруэнтность — это признак того, что в данный момент психика клиента целостна, что никакой внутренний конфликт не требует вытеснения или искажения.
Неконгруэнтность возникает именно там, где два противоречащих элемента психики сталкиваются, и один из них вытесняется, но прорывается в невербальных каналах или в разрыве поведения во времени. Клиент говорит: «Я спокоен», но его ноги трясутся под столом. Он утверждает «Я люблю маму», но его кулаки сжимаются. Он заявляет: «Меня это не волнует», но его голос срывается на шепот. В каждом таком рассогласовании — след конфликта.