Эпитома всей Метафизики Аристотеля

περὶ οὖν τὸ αὐτὸ γένος τὰ συμβεβηκότα καθ' αὑτὰ τῆς αὐτῆς ἐστὶ θεωρῆσαι ἐκ τῶν αὐτῶν δοξῶν. περί τε γὰρ ὃ μιᾶς καὶ ἐξ ὧν μιᾶς, εἴτε τῆς αὐτῆς εἴτε ἄλλης, ὥστε καὶ τὰ συμβεβηκότα, εἴθ' αὗται θεωροῦσιν εἴτ' ἐκ τούτων μία.

Аверроэс, Книга вторая, 27:

27. Однако кто-то возбудил сомнения, когда речь идёт о животных, произведённых самопроизвольным порождением, и о растениях, произведённых таким же образом. Кроме того, огонь может быть произведён ударом кремня и, вообще, движением, причём очевидно существование двигателей, которые не принадлежат к роду движимого; таков, например, семя, которое движет менструальную кровь, пока она не превратится в человека, и тепло инкубации, которое сообщает яйцу определённое движение, свойственное для превращения его в птицу. На это мы должны ответить, что очевидно, что произведённые таким образом сущие интегрированы более чем одним двигателем; так, например, отец сообщает движение семени, а семя — менструальной крови. При этом предположении двигатель, который необходимо должен быть одним по сущности с движимым, или аналогичным и похожим на него, есть последний двигатель, который даёт ближайшему двигателю потенцию двигать; однако последний двигатель в семени есть отец, а в яйце — птица; хотя, как уже было доказано, такие двигатели недостаточны, если их не сопровождает внешнее начало, которое, по мнению Аристотеля, которое верно, constituируется небесными телами, тогда как для многих современных философов это деятельный разум, согласно рассмотренному в физике.

-ἔτι δὲ πότερον περὶ τὰς οὐσίας μόνον ἡ θεωρία ἐστὶν ἢ καὶ περὶ τὰ συμβεβηκότα ταύταις; λέγω δ' οἷον, εἰ τὸ στερεὸν οὐσία τίς ἐστι καὶ γραμμαὶ καὶ ἐπίπεδα, πότερον τῆς αὐτῆς ταῦτα γνωρίζειν ἐστὶν ἐπιστήμης καὶ τὰ συμβεβηκότα περὶ ἕκαστον γένος περὶ ὧν αἱ μαθηματικαὶ δεικνύουσιν, ἢ ἄλλης.

Аверроэс, Книга вторая, 28:

28. Что касается животных и растений, произведённых самопроизвольным порождением, хотя они производятся теплом светил, это тепло не есть последний двигатель в их производстве; напротив, есть двигатель, аналогичный им, который даёт им субстанциальную форму; двигатель, который, если он не один по сущности с движимым, обязан разумом нематериальности двигателя, согласно рассмотренному. В животных и растениях, порождённых самопроизвольно, последний двигатель составляют, согласно школе Аристотеля, небесные тела [которые действуют] посредством душевных потенций, от них эманирующих, и, согласно мнению современных философов, деятельный разум. В самом деле, Аристотель считает, что действующий и производящий трансмутатор не может быть ничем иным, как телом, или [чем-то, что действует] посредством тела, то есть потенцией, существующей в теле; что действие, составляющее цель изменения, не может происходить ни от чего иного, как от действующего трансмутатора; и [наконец] что невозможно, чтобы действующая причина изменения была одной вещью, а действующая причина цели изменения — другой.

εἰ μὲν γὰρ τῆς αὐτῆς, ἀποδεικτική τις ἂν εἴη καὶ ἡ τῆς οὐσίας, οὐ δοκεῖ δὲ τοῦ τί ἐστιν ἀπόδειξις εἶναι· εἰ δ' ἑτέρας, τίς ἔσται ἡ θεωροῦσα περὶ τὴν οὐσίαν τὰ συμβεβηκότα; τοῦτο γὰρ ἀποδοῦναι παγχάλεπον.

Аверроэс, Книга вторая, 29:

29. Что касается движения, которое [по-видимому] порождает огонь, то это движение не есть действующая причина его. Действующая причина огня есть нечто, что есть одна и та же вещь [с ним] в отношении рода; а именно тепло, происходящее от светил, рассеянное в элементах, и тепло самого воздуха. Со своей стороны, движение не делает ничего иного, как доставляет для этих следствий расположение, в силу которого субъект может воспринять форму огня, как ты можешь проверить на хлопке, который сжигается солнцем посредством луча, отражённого кристаллом. В самом деле, представляется, что луч не может действовать в этом явлении иначе как через воздух, с целью получить [от него] тепло, которым он должен сжечь хлопок, поскольку свет не есть [сам по себе] огонь, как очевидно. Кроме того, движение есть своего рода жизнь для естественных сущих, ибо оно, по-видимому, приводит в акт чистые частицы огня, существующие в ближайшей потенции в воздухе; поэтому поднятие ветра увеличивает субстанцию огня. Отсюда [следует], что, возможно, то, что сохраняет, в некотором смысле, форму огня, существующего в акте во впадине лунной сферы, есть движение небесного тела, согласно разъяснённому в физической науке. В самом деле, доказанное там относительно элементов относится к тому, что они, по отношению к небесному телу, выполняют роль материи; поэтому они не могут существовать без него, так же как первичная материя не может быть лишена формы. В свою очередь, небесное тело нуждается в элементах для существования, в той пропорции, в какой формы нуждаются в материях.

-ἔτι δὲ πότερον τὰς αἰσθητὰς οὐσίας μόνας εἶναι φατέον ἢ καὶ παρὰ ταύτας ἄλλας, καὶ πότερον μοναχῶς ἢ [997b] πλείω γένη τετύχηκεν ὄντα τῶν οὐσιῶν, οἷον οἱ λέγοντες τά τε εἴδη καὶ τὰ μεταξύ, περὶ ἃ τὰς μαθηματικὰς εἶναί φασιν ἐπιστήμας;

Аверроэс, Книга вторая, 30:

30. То, что мы сказали относительно того, что вещь может быть порождена только из другой, равной ей по виду и сущности, ещё более очевидно в искусственных вещах, чем в естественных. Например, здоровье, произведённое в человеческих телах искусством медицины, происходит от формы здоровья, существующей в душе [врача], так же как форма, существующая в камнях и кирпичах построенного дома, есть форма, происходящая от формы, существующей в душе самого [строителя]. Однако, поскольку свойственно таким формам состоять из более чем одного действия, ибо необходимо, если имело место исцеление, чтобы имело место очищение, а если имело место очищение, чтобы предшествовало очищающее средство, — следует по необходимости, что то, что в них первично в душе художника, последует в отношении времени в производстве; отсюда изречение: первое в мысли есть последнее в действии, и первое в действии есть последнее в мысли.

ὡς μὲν οὖν λέγομεν τὰ εἴδη αἴτιά τε καὶ οὐσίας εἶναι καθ' ἑαυτὰς εἴρηται ἐν τοῖς πρώτοις λόγοις περὶ αὐτῶν· πολλαχῇ δὲ ἐχόντων δυσκολίαν, οὐθενὸς ἧττον ἄτοπον τὸ φάναι μὲν εἶναί τινας φύσεις παρὰ τὰς ἐν τῷ οὐρανῷ, ταύτας δὲ τὰς αὐτὰς φάναι τοῖς αἰσθητοῖς πλὴν ὅτι τὰ μὲν ἀΐδια τὰ δὲ φθαρτά.

Аверроэс, Книга вторая, 31:

31. То же самое, по-видимому, происходит с естественными вещами, так же как и с тем, что они имеют в качестве последнего начала восприятие посредством ума. Напротив, откуда у них то, что они естественным образом расположены быть понятыми нами? В самом деле, это [качество быть умопостигаемыми] есть нечто сущностное, существующее в их природе; однако то, что сущностно, не может существовать в вещи иначе как необходимо как продукт действующей причины. Но в естественных вещах нет ничего, что могло бы сделать чувственное умопостигаемым в потенции (то есть таким по природе, что оно может быть понято нами), если не допустить гипотезу, что оно происходит от интеллектуального восприятия, хотя и имеет чувственное бытие, происходящее от чувственных начал, как происходит в искусственных вещах. В самом деле, если клепсидра умопостигаема для того, кто её не изготовил, это обусловлено тем, что она имеет своё происхождение в уме, то есть в форме, которая находится в душе художника, ибо в противном случае она была бы понята акцидентальным образом; то же самое имеет место в естественных вещах. Отсюда выводится, в общих терминах, существование отделённых форм как причин того, что чувственная субстанция умопостигаема; [отделённых форм], которые дают чувственному субстанциальную форму, делающую его умопостигаемым в потенции, через посредство природы и небесных тел. Таковы формы небесных тел, и в этом аспекте сторонники [теории] форм видели вопрос, хотя и не удерживались в пределах такой точки зрения.

αὐτὸ γὰρ ἄνθρωπόν φασιν εἶναι καὶ ἵππον καὶ ὑγίειαν, ἄλλο δ' οὐδέν, παραπλήσιον ποιοῦντες τοῖς θεοὺς μὲν εἶναι φάσκουσιν ἀνθρωποειδεῖς δέ· οὔτε γὰρ ἐκεῖνοι οὐδὲν ἄλλο ἐποίουν ἢ ἀνθρώπους ἀϊδίους, οὔθ' οὗτοι τὰ εἴδη ἄλλ' ἢ αἰσθητὰ ἀΐδια.

Аверроэс, Книга вторая, 32:

32. Но, поскольку мы вышли из нашего предмета, вернёмся к нашей исходной точке. Мы говорим, следовательно, что, поскольку очевидно, что порождённое, поскольку оно может быть таковым, поскольку оно происходит от чего-то, что есть одна и та же вещь [с произведённым] по виду и сущности, также очевидно, что сущность как таковая сущность не подвержена порождению и уничтожению. То же самое можно утверждать о материи, ибо она также не может быть порождена действующей причиной. Следовательно, субъект порождения и уничтожения есть индивидуум, составленный из двух, то есть та вещь, которая отлична от своей производящей причины по числу, и одна и та же вещь с ней по форме. Остаётся, следовательно, доказанным, что формы и материи как таковые не подвержены порождению и уничтожению, разве что акцидентальным образом. И поскольку сущности вещей суть не что иное, как материя и форма их, согласно тому, что будет доказано после, оказывается, что формы и материи как таковые не подвержены порождению или уничтожению, разве что акцидентальным образом.

ἔτι δὲ εἴ τις παρὰ τὰ εἴδη καὶ τὰ αἰσθητὰ τὰ μεταξὺ θήσεται, πολλὰς ἀπορίας ἕξει· δῆλον γὰρ ὡς ὁμοίως γραμμαί τε παρά τ' αὐτὰς καὶ τὰς αἰσθητὰς ἔσονται καὶ ἕκαστον τῶν ἄλλων γενῶν·

Аверроэс, Книга вторая, 33:

33. Формы суть порождаемые и уничтожимые и, вообще, изменяемые, поскольку они суть часть сущего, сущностно подверженного порождению и destruction, то есть индивидуума, который есть совокупность материи и формы, поскольку эта форма есть форма чего-то конкретного, а не поскольку она есть [абстрактная] форма. То же самое происходит с материей, ибо её постольку затрагивает изменение, поскольку она есть материя конкретного сущего, но не поскольку она есть [абстрактная] материя. Но поскольку причина изменения, затрагивающего формы, есть материя, формам соответствует с большим правом это свойство [не быть подверженными порождению и уничтожению иначе как акцидентальным образом]. Однако материя не умопостигаема, по причине того, что она есть именно материя, ибо умопостигаемое затрагивает вещь лишь поскольку она находится в акте, тогда как материя понимается или постоянно и аналогическим образом, как происходит с первичной материей, или поскольку ей случается быть в акте, как происходит с материями, свойственными каждому сущему.

ὥστ' ἐπείπερ ἡ ἀστρολογία μία τούτων ἐστίν, ἔσται τις καὶ οὐρανὸς παρὰ τὸν αἰσθητὸν οὐρανὸν καὶ ἥλιός τε καὶ σελήνη καὶ τἆλλα ὁμοίως τὰ κατὰ τὸν οὐρανόν.

Аверроэс, Книга вторая, 34:

34. Как очевидно, что материя в абстракции не может быть изготовлена художником, так же очевидно, что не может быть изготовлена форма вообще, но то, что изготовляет художник, есть составное из материи и формы; ибо он постольку производит форму, поскольку преобразует элемент, чтобы сообщить ему форму. Например, тот, кто изготовляет шкаф, не производит материю, как и не производит форму его, но из определённого дерева производит определённый шкаф. Ибо если бы форма и материя как таковые были подвержены порождению и уничтожению, порождение происходило бы из ничего вообще, и уничтожение шло бы к ничему вообще. Так, например, если допустить, что тело как таковое тело могло бы быть порождено, мы должны были бы сказать, что это тело необходимо происходит из чего-то абсолютно бестелесного. Порождение и уничтожение свойственны скорее составному из обеих вещей, а именно материи и формы; из чего доказано, что производящая причина индивидуума может быть только индивидуумом, ибо то, что преобразует элемент, есть индивидуум.

καίτοι πῶς δεῖ πιστεῦσαι τούτοις; οὐδὲ γὰρ ἀκίνητον εὔλογον εἶναι, κινούμενον δὲ καὶ παντελῶς ἀδύνατον· ὁμοίως δὲ καὶ περὶ ὧν ἡ ὀπτικὴ πραγματεύεται καὶ ἡ ἐν τοῖς μαθήμασιν ἁρμονική·

Аверроэс, Книга вторая, 35:

35. Остаётся, следовательно, выясненным, что определения [сущности] не порождаемы и не уничтожимы, хотя определяемые вещи подвержены порождению и уничтожению; также [разъяснено], до какой степени их достигает это свойство, а также что мы не имеем никакой необходимости для этого случая допускать [теорию] форм, ибо эта точка зрения была той, которая побудила сторонников такой теории установить её. В самом деле, предшественники Платона считали, что нет иного знания, кроме того, которое относится к чувственным вещам; но поскольку они наблюдали, что чувственные сущие изменчивы и преходящи, они отрицали знание вообще, до такой степени, что один из древних [философов], спрошенный о [сущности] какой-либо вещи, только указывал на неё пальцем, как бы давая понять, что она преходяща и непостоянна, что сущие находятся в непрерывном изменении, и что не существует никакой истины в вещах, — утверждения, которые, вообще, дали начало учению софистов. Когда наступила эпоха Сократа, поскольку [философы] признали существование вечных и универсальных умопостигаемых, они утверждали, что они существуют вне души так же, как существуют в ней, кроме того, считая их началами чувственной субстанции. Из того, что мы утверждали, выводится, что такие универсалии, даже если бы они существовали так, как они считают, не оказывали бы никакого влияния на существование произведённых вещей, ибо порождающая причина частного сущего может быть только другим частным сущим, равным ему или похожим, согласно ранее изложенному.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.