Эпитома всей Метафизики Аристотеля

τίνα γὰρ τρόπον οἷόν τε κινήσεως ἀρχὴν εἶναι τοῖς ἀκινήτοις ἢ τὴν τἀγαθοῦ φύσιν, εἴπερ ἅπαν ὃ ἂν ᾖ ἀγαθὸν καθ' αὑτὸ καὶ διὰ τὴν αὑτοῦ φύσιν τέλος ἐστὶν καὶ οὕτως αἴτιον ὅτι ἐκείνου ἕνεκα καὶ γίγνεται καὶ ἔστι τἆλλα,

Аверроэс, Книга вторая, 8:

8. Что касается следующих четырёх категорий: количество, качество, отношение и когда, хотя в их определениях не появляется категория субстанции, само по себе очевидно, что они нуждаются в субстанции для существования. Что касается категории отношения, очевидно, что она не может быть отделена [от субстанции], ибо она имеет её не только как субъект, но и остальные категории. Примером этого служат [идеи] двойного и половины, которые существуют в количестве, и [идеи] верха и низа, существующие в [месте] где. В свою очередь, из природы категории качества с самого начала выводится, что она есть акциденция, и что с большим правом, чем в предыдущем случае, невозможно, чтобы она была отделена от материи; напротив, существовала бы страсть в не-страдающем, фигура в не-фигурированном, обладание в не-обладающем и расположение в нерасположенном, которые суть четыре наиболее известных рода качества.

τὸ δὲ τέλος καὶ τὸ οὗ ἕνεκα πράξεώς τινός ἐστι τέλος, αἱ δὲ πράξεις πᾶσαι μετὰ κινήσεως· ὥστ' ἐν τοῖς ἀκινήτοις οὐκ ἂν ἐνδέχοιτο ταύτην εἶναι τὴν ἀρχὴν οὐδ' εἶναί τι αὐτοαγαθόν.

Аверроэс, Книга вторая, 9:

9. В количестве, особенно в дискретном, не видно со всей ясностью, что оно нуждается в субстанции [для существования]. То же самое можно утверждать о непрерывном, поскольку мы полагаем, что один из его видов constituируется телом, в определении которого утверждается делимость его на три измерения. Отсюда некоторые полагали, что измерения суть субстанции, и такие, что могли давать знать сущность конкретной субстанции. [Процесс] этого исследования привёл некоторых к утверждению отделения количества [от субстанции], и таковы были те, кто полагал, что материя математики есть нечто отделённое.

διὸ καὶ ἐν τοῖς μαθήμασιν οὐθὲν δείκνυται διὰ ταύτης τῆς αἰτίας, οὐδ' ἔστιν ἀπόδειξις οὐδεμία διότι βέλτιον ἢ χεῖρον, ἀλλ' οὐδὲ τὸ παράπαν μέμνηται οὐθεὶς οὐθενὸς τῶν τοιούτων,

Аверроэс, Книга вторая, 10:

10. Со своей стороны, мы утверждаем, что само по себе очевидно, с первичной очевидностью, что измерения суть нечто, не дающее знать сущность индивидуума субстанции. Так, будучи применёнными к тому, чтобы дать об индивидууме субстанции идею, что они способны по своей природе, вид или род этого индивидуума субстанции будет включён в определение их самих, настолько, насколько субъекты могут быть в определениях акциденций, без того чтобы такая идея [то есть данная измерениями] доходила до того, чтобы быть включённой в определение такого индивидуума [субстанции], так же как в них находятся предикаты, которые суть причины субъектов в их определениях. Так, например, мы говорим о человеке, как и о большинстве животных, что он имеет определённое количество, поскольку каждый из них имеет собственную величину. Одним словом, очевидно, что измерения последуют за одушевлённым, и что душа и одушевлённое предшествуют им. Также очевидно, что естественные сущие предшествуют измерениям, которые в них можно вообразить. Однако к этим [двум классам] сводятся все

ὥστε διὰ ταῦτα τῶν σοφιστῶν τινὲς οἷον Ἀρίστιππος προεπηλάκιζεν αὐτάς· ἐν μὲν γὰρ ταῖς ἄλλαις τέχναις, καὶ ταῖς βαναύσοις, οἷον ἐν τεκτονικῇ καὶ σκυτικῇ, διότι βέλτιον ἢ χεῖρον λέγεσθαι πάντα, τὰς δὲ μαθηματικὰς [996b] οὐθένα ποιεῖσθαι λόγον περὶ ἀγαθῶν καὶ κακῶν.

Аверроэс, Книга вторая, 11:

11. Что касается вопроса о том, что есть наиболее универсальный род, встречающийся в субстанции, есть ли это само тело или нечто, чему тело акцидентально, и в последнем случае, что есть то, чему телесность акцидентальна, — всё это мы объясним, когда будет разъяснена природа начал чувственной субстанции и способ бытия видов, родов и вообще универсалий. Что касается тех, кто утверждает существование отделённого количества, если они имеют в виду количество, существующее в чувственных вещах, уже было доказано в физической науке, что столь же невозможно, чтобы первичная материя была лишена его, как и то, чтобы она была лишена формы; напротив, имел бы место индивидуум субстанции без количества, что абсурдно.

-ἀλλὰ μὴν εἴ γε πλείους ἐπιστῆμαι τῶν αἰτίων εἰσὶ καὶ ἑτέρα ἑτέρας ἀρχῆς, τίνα τούτων φατέον εἶναι τὴν ζητουμένην, ἢ τίνα μάλιστα τοῦ πράγματος τοῦ ζητουμένου ἐπιστήμονα τῶν ἐχόντων αὐτάς;

Аверроэс, Книга вторая, 12:

12. Другое из вещей, доказанных в физике при рассмотрении природы пространства, есть невозможность того, чтобы измерение было отделено. В той же науке было выяснено, что время существует в субъекте, который есть небесное тело; из чего выводится, что категория, когда существует посредством субстанции. В самом деле, сущее, поскольку оно говорит отношение ко времени, поскольку оно изменчиво или в нём мыслится изменение; однако изменчивое должно необходимо быть телом, согласно разъяснённому в физике.

ἐνδέχεται γὰρ τῷ αὐτῷ πάντας τοὺς τρόπους τοὺς τῶν αἰτίων ὑπάρχειν, οἷον οἰκίας ὅθεν μὲν ἡ κίνησις ἡ τέχνη καὶ ὁ οἰκοδόμος, οὗ δ' ἕνεκα τὸ ἔργον, ὕλη δὲ γῆ καὶ λίθοι, τὸ δ' εἶδος ὁ λόγος.

Аверроэс, Книга вторая, 13:

13. Число, принадлежащее к дискретному количеству, есть не что иное, как совокупность единиц, согласно обычному определению. Мы уже сказали ранее, что посредством единиц оно обозначает универсальное понятие, извлечённое умом из вещей, чуждых сущностям вещей, и что, следовательно, число по необходимости есть акциденция; позже мы докажем, что ему более свойственно быть актом души, чем существующей реальностью. Из этого выводится, что ни это [количество], ни кто-либо из девяти акциденций не может быть отделён от субстанции; напротив, субстанция предшествует им с предшествованием причины по отношению к следствию, и не только этот род предшествования свойствен ей по отношению к акциденциям, но также и тот, который существует по причине времени, а также тот, который существует по причине познания, ибо субстанция более познаваема, чем акциденция; что касается предшествующего и последующего, уже сказано, сколько значений оно имеет. Вопрос об существовании отделённого количества, способ бытия которого отличался бы от способа бытия этого чувственного количества и которое было бы предметом математического искусства, согласно мнению Пифагора, будет рассмотрен, когда будут установлены на прочных основаниях материи частных искусств.

ἐκ μὲν οὖν τῶν πάλαι διωρισμένων τίνα χρὴ καλεῖν τῶν ἐπιστημῶν σοφίαν ἔχει λόγον ἑκάστην προσαγορεύειν· ᾗ μὲν γὰρ ἀρχικωτάτη καὶ ἡγεμονικωτάτη καὶ ᾗ ὥσπερ δούλας οὐδ' ἀντειπεῖν τὰς ἄλλας ἐπιστήμας δίκαιον, ἡ τοῦ τέλους καὶ τἀγαθοῦ τοιαύτη (τούτου γὰρ ἕνεκα τἆλλα),

Аверроэс, Книга вторая, 14:

14. Что касается способа, которым эти категории существуют в субстанции, а именно, имеет ли это место посредством своего рода градации, так что одни суть нечто вроде причин того, что другие существуют в субстанции, или же они существуют в ней в одной и той же степени, до такой степени, что одни не предшествуют другим, — это представляется ясным ввиду необходимости, которую некоторые имеют быть предшествуемыми другими в субстанции. Таков, например, случай количества, которое очевидно первое в отношении существования в субстанции, ибо не дано количества иначе как в теле, ни места иначе как в теле как таковом, ни положения иначе как в локализованном, ни действия и страдания иначе как через посредство положения и места где; всё это выводится из доказанного в физике. Также категория обладания не встречается в вещи иначе как после того, как она есть тело, наделённое местом и положением. Однако нет неудобства в том, что в одной и той же степени находятся две из них; например, качество и место где, ибо ни в одной из них не видно предпочтения перед другой для существования в субстанции.

ᾗ δὲ τῶν πρώτων αἰτίων καὶ τοῦ μάλιστα ἐπιστητοῦ διωρίσθη εἶναι, ἡ τῆς οὐσίας ἂν εἴη τοιαύτη· πολλαχῶς γὰρ ἐπισταμένων τὸ αὐτὸ μᾶλλον μὲν εἰδέναι φαμὲν τὸν τῷ εἶναι γνωρίζοντα τί τὸ πρᾶγμα ἢ τῷ μὴ εἶναι, αὐτῶν δὲ τούτων ἕτερον ἑτέρου μᾶλλον, καὶ μάλιστα τὸν τί ἐστιν ἀλλ' οὐ τὸν πόσον ἢ ποῖον ἢ τί ποιεῖν ἢ πάσχειν πέφυκεν.

Аверроэс, Книга вторая, 15:

15. Из сказанного выводится, что девять предикаментов [акциденции] существуют в субстанции, а также разъяснено, как одни имеют существование, предшествующее другим, в субстанции.

Теперь мы должны также изучить элементы и начала субстанции, и вообще [исследовать], есть ли материя, которая, существуя в чувственной субстанции, предшествует ей, и, если она существует, какова её природа. Это место, где встречаются с трудными проблемами и большим различием [мнений] среди древних, кроме того, что этот вопрос предварителен по отношению к тому другому, в котором исследуется, есть ли отделённая субстанция, которая была бы началом чувственной субстанции, и, если она существует, каков её способ бытия.

ἔτι δὲ καὶ ἐν τοῖς ἄλλοις τὸ εἰδέναι ἕκαστον καὶ ὧν ἀποδείξεις εἰσί, τότ' οἰόμεθα ὑπάρχειν ὅταν εἰδῶμεν τί ἐστιν (οἷον τί ἐστι τὸ τετραγωνίζειν, ὅτι μέσης εὕρεσις· ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων), περὶ δὲ τὰς γενέσεις καὶ τὰς πράξεις καὶ περὶ πᾶσαν μεταβολὴν ὅταν εἰδῶμεν τὴν ἀρχὴν τῆς κινήσεως·

Аверроэс, Книга вторая, 16:

16. Мы говорим, следовательно, что, согласно рассмотренному ранее, слово «субстанция» имеет несколько значений; однако наиболее распространённое и признанное всеми — это значение конкретного индивидуума, который не находится в субъекте и не сказывается о субъекте: таковы индивидуумы людей, животных, растений, светил и камней; отсюда целесообразность установления исследования о начале этой чувственной субстанции. Различны, согласно сказанному ранее, мнения древних об основании и частях этой чувственной субстанции. В самом деле, некоторые считают, что она состоит из конечных или бесконечных неделимых частей; тогда как другие полагают, что телесность есть то, на чём основывается [субстанция]. Однако, поскольку понятие телесности включает делимость на измерения, они полагают, что эти последние более достойны имени субстанции. Но поскольку измерения могут быть посредством мысленного представления поверхностями, а эти последние разрешаться в линии, а линии — в точки, они придерживаются мнения, что точки суть субстанции. В свою очередь, другие судят, что универсалии субстанции, сказываемые о ней, рассматриваемые поскольку они суть нечто subsisting само по себе, суть начала её. Вообще, все сходятся в признании материальной причины, хотя некоторые считают, что это атомы, тогда как другие говорят, что это огонь, или воздух, или другие вещи подобного рода, из измышленных каждым из предыдущих философов.

τοῦτο δ' ἕτερον καὶ ἀντικείμενον τῷ τέλει, ὥστ' ἄλλης ἂν δόξειεν ἐπιστήμης εἶναι τὸ θεωρῆσαι τῶν αἰτίων τούτων ἕκαστον. -ἀλλὰ μὴν καὶ περὶ τῶν ἀποδεικτικῶν ἀρχῶν, πότερον μιᾶς ἐστὶν ἐπιστήμης ἢ πλειόνων, ἀμφισβητήσιμόν ἐστιν

Аверроэс, Книга вторая, 17:

17. Ложность таких мнений, лишённых всякой ценности, была уже разъяснена в физической науке, в которой ясно было увидено, что все чувственные сущие состоят из материи и формы. В том же месте было дано понять число видов материй и форм, хотя там о них умозрительно рассматривается лишь поскольку они суть начала изменчивого сущего и, вообще, поскольку они суть начала изменения. Поэтому мнения, относящиеся к такому вопросу, квалифицируемые как ошибочные с такой точки зрения, имеют своё собственное опровержение в том месте (в физике), таково учение об атомах и другие, которые та наука берёт на себя опровергать. Напротив, изучение, которое о них (о материи и форме) производится в настоящем, касается их качества начал субстанции как таковой субстанции; отсюда то, что мнения, к ним относящиеся, которые ложны, рассматриваемые с этой точки зрения, имеют своё опровержение в этом месте. К этому классу принадлежит [мнение] того, кто считает, что универсалии субстанции суть начала её, а также [мнение] того, кто полагает, что измерения суть то, что служит основанием субстанции, хотя это суждение может быть рассмотрено с двух точек зрения, [то есть] в этой науке и в физике, как это сделал Аристотель в третьей [книге] «О небе и мире». Авиценна ошибся посредине в этом вопросе, ибо он считал, что физику невозможно доказать, что тела состоят из материи и формы, и что только метафизик обязан доказывать это; но что такое утверждение не имеет никакого основания, само по себе очевидно для того, кто cultivирует обе науки, а именно физику и метафизику.

(λέγω [996b.28] δὲ ἀποδεικτικὰς τὰς κοινὰς δόξας ἐξ ὧν ἅπαντες δεικνύουσιν) οἷον ὅτι πᾶν ἀναγκαῖον ἢ φάναι ἢ ἀποφάναι, καὶ ἀδύνατον ἅμα εἶναι καὶ μὴ εἶναι, καὶ ὅσαι ἄλλαι τοιαῦται προτάσεις,

Аверроэс, Книга вторая, 18:

18. При этом предположении, после того как разъяснён аспект, в котором эта наука изучает занимающий нас вопрос, мы должны начать наше исследование об этом предмете с наиболее известного для нас, каковы определения. В самом деле, одна из вещей, к которым применяется слово «субстанция», есть определение, и отсюда то, что мы находим философов говорящими, что определение даёт знать субстанцию сущего; кроме того, мы должны всегда исходить из наиболее известного для нас к наиболее известному по природе, как было сказано в другом месте. Итак, определение, согласно сказанному, есть речь, дающая знать сущность сущего посредством чего-то сущностного, что составляет основание его. Однако доказано в логическом искусстве, что сказываемые вещи бывают двух видов: сущностные и акцидентальные. Сущностные предикаты бывают в свою очередь двух видов, а именно: предикаты, которые суть части субстанции субъекта, причём эти последние собственно и составляют определения; и предикаты, в субстанции которых существуют субъекты, и эти последние не могут интегрировать определение, ибо они суть нечто последующее по отношению к определяемой субстанции. Поэтому, если изучить вопрос в этом аспекте, то увидишь при малейшем размышлении, что конкретные индивидуумы наделены частями, предшествующими им, в которых они имеют своё основание, — понятие, которое применимо только к субстанции.

πότερον μία τούτων ἐπιστήμη καὶ τῆς οὐσίας ἢ ἑτέρα, κἂν εἰ μὴ μία, ποτέραν χρὴ προσαγορεύειν τὴν ζητουμένην νῦν. μιᾶς μὲν οὖν οὐκ εὔλογον εἶναι· τί γὰρ μᾶλλον γεωμετρίας ἢ ὁποιασοῦν περὶ τούτων ἐστὶν ἴδιον τὸ ἐπαΐειν;

Аверроэс, Книга вторая, 19:

19. Но поскольку индивидуумы акциденции, хотя и включают также в своё определение [идею] субстанции, которая служит им основанием, суть нечто отличное от неё, поэтому они не имеют истинного определения, ни также составное из субстанции и акциденции, как его имеет составное из материи и формы, согласно тому, что будет увидено после. С этой стороны со всей ясностью представляется, что ни один из предикатов категорий [акциденции] не может служить основанием субстанции, ибо для целей дать знать сущность или часть сущности индивидуума субстанции ничто не может послужить от того, что она наделена качеством, или количеством, или отношением, или местом, или временем, или действием, или страданием, или положением, или обладанием. Из этого ясно выводится различие, существующее между сущностными формами и акциденциями, хотя обе вещи reside in субстанции.

εἴπερ οὖν ὁμοίως μὲν ὁποιασοῦν ἐστίν, ἁπασῶν δὲ μὴ ἐνδέχεται, ὥσπερ οὐδὲ τῶν ἄλλων οὕτως οὐδὲ τῆς γνωριζούσης τὰς οὐσίας ἴδιόν ἐστι τὸ γιγνώσκειν περὶ αὐτῶν.

Аверроэс, Книга вторая, 20:

20. Итак, после того как доказано, что существуют части субстанции, предшествующие ей, изучим способ существования, который эти части имеют в субстанции, [исследуя] суть ли универсалии нечто акцидентальное для них или, напротив, нечто предшествующее им, как хотят сторонники [теории] форм [отделённых]. Одним словом, изучим все те вещи, которые с ними связаны, не только поскольку они суть чувственные индивидуумы или части чего-то чувственного, но также поскольку они умопостигаемы и универсальны, ибо это два совершенно различных аспекта сущего. Кроме того, поскольку определение состоит из множества частей, [мы должны исследовать] способ существования каждой из этих частей в составном, существуют ли они в потенции или в акте, и вообще, по какой причине мы говорим, что определяемое есть одно, состоя из множества частей в определении. [Наконец] будет дано понять, какое отношение имеют определения и их части к определяемым вещам. Это исследование представляется общим для субстанций и акциденций, после того как допущено, что акциденции имеют определения, хотя здесь первичный предмет есть познание субстанции.

ἅμα δὲ καὶ τίνα τρόπον ἔσται αὐτῶν ἐπιστήμη; τί μὲν γὰρ ἕκαστον τούτων τυγχάνει ὂν καὶ νῦν γνωρίζομεν (χρῶνται γοῦν ὡς γιγνωσκομένοις αὐτοῖς καὶ ἄλλαι τέχναι)·

Аверроэс, Книга вторая, 21:

21. По этой причине мы должны изучить в первую очередь определения. Мы говорим, следовательно, что очевидно, что определение свойственно первично и по пути предшествования субстанции, тогда как в остальных категориях, если допустить, что они его имеют, оно существует по пути последования. В самом деле: остальные категории, хотя и имеют сущностные предикаты, которые интегрируют их определения, согласно тому, что происходит в субстанции, тем не менее необходимо несут в своих определениях определение субстанции, ибо речь идёт о вещах, которые не могут существовать сами по себе. [Определение субстанции может быть включено в определение акциденции] или в ближайшей потенции, или в акте. [Оно включается] в ближайшей потенции, когда речь идёт о категориях, в определении которых не появляется их отношение к субстанции, согласно тому, что мы сказали ранее, и в особенности, когда они существуют абстрагированными в уме и к ним применяются первоначальные имена. О белизне, например, поскольку она абстрагирована в уме, говорится, что она есть цвет, который заставляет зрение различать [предметы]. Это свойство обнаруживается в большей пропорции в величине и фигуре.

εἰ δὲ ἀποδεικτικὴ περὶ αὐτῶν ἐστί, δεήσει τι γένος εἶναι ὑποκείμενον καὶ τὰ μὲν πάθη τὰ δ' ἀξιώματ' αὐτῶν (περὶ πάντων γὰρ ἀδύνατον ἀπόδειξιν εἶναι), ἀνάγκη γὰρ ἔκ τινων εἶναι καὶ περί τι καὶ τινῶν τὴν ἀπόδειξιν·

Аверроэс, Книга вторая, 22:

22. Но когда [акциденции] выражаются посредством производных имён, которые более собственно их обозначают, тогда субстанция проявляется в определении акциденций. В действительности субстанция появляется ясным образом [как включённая] в акте в определение акциденций, когда речь идёт о тех категориях, в определении которых находится субстанция; и вообще, в сущностных акциденциях, в определениях которых заключены субъекты или роды субъектов этих акциденций. Таковы, например, курносость в носу и смех в человеке. Поэтому имена этих вещей обозначают сущее, составленное из акциденции и субстанции. Что касается первоначальных имён таких составных, как говорит Аристотель, они не имеют определения по причине излишества и повторения, которое это implicировало бы, ибо тот, кто определяет курносость, включает в определение её определение носа и, кроме того, определение вдавленности, существующей в носу, — вдавленности, в определение которой он включает нос, вследствие чего нос оказывается включённым дважды в одно и то же; если же они имеют определение, то по причине последования по отношению к субстанции, составной из материи и формы, ибо определение применимо только к составным.

ὥστε συμβαίνει πάντων εἶναι γένος ἕν τι τῶν δεικνυμένων, πᾶσαι γὰρ αἱ ἀποδεικτικαὶ χρῶνται τοῖς ἀξιώμασιν. -ἀλλὰ μὴν εἰ ἑτέρα ἡ τῆς οὐσίας καὶ ἡ περὶ τούτων, ποτέρα κυριωτέρα καὶ προτέρα πέφυκεν αὐτῶν;

Аверроэс, Книга вторая, 23:

23. После того как доказано, что все категории имеют определения, которые обозначают их сущности, и что только субстанции свойственно истинное определение и субстанциальная чтойность, посмотрим, суть ли сущности и умопостигаемые вещей те же самые единичные вещи, подобно тому как мы говорим, что образ вещи есть сама вещь и что чувственная форма сущего имеет то же значение, что и чувственное сущее, или же [такие умопостигаемые] суть скорее нечто отличное от самих [единичных вещей], поскольку они имеют существование вне души. Мы говорим, следовательно, что предикаты, которые составляют сущность вещи, то есть те, которые дают знать субстанцию единичного сущего, суть это самое единичное сущее, в той форме, которую мы указали, то есть поскольку они дают понять субстанцию единичных вещей.

καθόλου γὰρ μάλιστα καὶ πάντων ἀρχαὶ τὰ ἀξιώματά ἐστιν, εἴ τ' ἐστὶ μὴ τοῦ φιλοσόφου, τίνος ἔσται περὶ αὐτῶν ἄλλου τὸ θεωρῆσαι τὸ ἀληθὲς καὶ ψεῦδος;

Аверроэс, Книга вторая, 24:

24. Но акцидентальные предикаты [вещи] не суть сама вещь, ибо если случается [например], что врач есть строитель, сущность медицины не будет существовать в [понятии] строителя, как и бытие человеком не будет состоять в том, чтобы быть белым человеком. В таких случаях предикат и субъект лишь акцидентальным образом могут быть одной и той же вещью, в противоположность тому, что происходит в сущностных предикатах. В самом деле, если бы сущностные универсалии вещи не были самой единичной вещью, то есть субъектом, сущность вещи не была бы самой вещью, и, следовательно, сущность животного в данном животном не была бы самим животным, с чем исчезло бы [всякое] познание, до такой степени, что ни одна вещь не имела бы [своего] умопостигаемого.

-ὅλως τε τῶν οὐσιῶν πότερον μία πασῶν ἐστὶν ἢ πλείους ἐπιστῆμαι; εἰ μὲν οὖν μὴ μία, ποίας οὐσίας θετέον τὴν ἐπιστήμην ταύτην; τὸ δὲ μίαν πασῶν οὐκ εὔλογον·

Аверроэс, Книга вторая, 25:

25. Что касается тех, кто описывает универсалии как существующие сами по себе и отделённо, они вынуждены допустить, что они, с некоторой точки зрения, отличны от единичных сущих. Исходя из основы своих утверждений, они должны были бы допустить одно из двух: 1) Что эти универсалии не суть умопостигаемые таких единичных сущих, и в этом случае они не имели бы достаточной силы, чтобы [участвовать в формировании] идеи единичных вещей, что как раз противоположно тому, что они утверждают, ибо причина, по которой они приводят универсалии и являются их сторонниками, есть не что иное, как [получение] более совершенного познания. 2) Что им было бы уступлено, что эти [отделённые] универсалии дают знать субстанции единичных вещей и были бы средством для понимания сущностей этих последних, и даже в этом случае следовало бы, что эти отделённые универсалии, рассматриваемые как существующие вне души, были бы чем-то отличным от [других] сущих, существующих вне души, в отношении свойства этих последних изменяться одни в другие. Кроме того, чтобы они могли быть поняты, этим универсалиям потребовались бы другие универсалии; ибо если сущее, существующее вне души, нуждалось бы, чтобы быть понятым, в другом сущем, которое находилось бы вне души, то для этого последнего потребовалось бы то же, что для первого, и мы имели бы процесс до бесконечности. Итак, из сказанного выводится, что для того, чтобы мы могли понимать сущности вещей, мы не нуждаемся в утверждении существования отделённых универсалий, независимо от того, существуют они или нет; но если допустить, что они существуют, они недостаточны, чтобы дать идею сущностей вещей и, вообще, чтобы [влиять на] чувственное сущее.

[996b] καὶ γὰρ ἂν ἀποδεικτικὴ μία περὶ πάντων εἴη τῶν συμβεβηκότων, εἴπερ πᾶσα ἀποδεικτικὴ περί τι ὑποκείμενον θεωρεῖ τὰ καθ' αὑτὰ συμβεβηκότα ἐκ τῶν κοινῶν δοξῶν.

Аверроэс, Книга вторая, 26:

26. Что универсалии, которые входят в состав определений, вечны и неразрушимы, и что, если допустить, что они существуют сами по себе вне души, как считают сторонники [теории] форм, они не оказывают влияния на формирование чувственного сущего, может быть доказано следующим образом: Всякое произведённое сущее есть нечто, то есть есть творение и форма; происходит от чего-то, то есть от элемента; и [порождается] чем-то, а именно действующей причиной. Также очевидно, что во всех порождённых вещах, будь то естественным или искусственным образом, действователь и следствие должны по необходимости быть различными по числу и равными по сущности и определению, или, по крайней мере, аналогичными. Такое свойство проявляется в большинстве составных естественных вещей, как происходит с животными и растениями через порождение рода, ибо в них порождающее порождает или нечто равное себе по виду, как человек, который порождает человека, и конь, который порождает коня, или нечто похожее и аналогичное, как когда осёл порождает мула. То же самое проявляется в простых вещах, ибо огонь в акте порождает огонь в акте.