Антология мировой философии. Древний Восток

Философская мысль у древних народов, в том числе и у египтян, восходит к мифологическим истокам и оперирует мифологическими представлениями о месте человека в мире. Восхваление Божественной справедливости как основы земных порядков содержится в целом ряде древнеегипетских источников, в частности в «Поучении Птахотепа» и «Книге мертвых». В последней можно увидеть, как в сознании древних египтян личность человека обретает ответственность перед самим собой.

В дидактическом «Поучении Птахотепа» (эпоха Среднего царства), содержащем изречения «житейской мудрости», подчеркивается естественное равенство всех свободных и обосновывается необходимость добродетельного и справедливого поведения; в «Прославлении писцов» утверждается, что произведения письменности увековечивают их авторов.

Из долины Нила дошла до нас древнейшая религиозно-философская поэзия. О сложных представлениях о жизни и смерти свидетельствует «Песнь из дома усопшего царя Антефа, начертанная перед певцов с арфой» (эпоха Среднего царства), автор которой проявляет скептицизм, недостаток благочестия, призывая «праздновать прекрасный день», не думая о смертном часе. В другом тексте – «Похвала смерти» – лишь меланхолически констатируется неотвратимость вечности. О тенденции к монотеизму в древнеегипетской цивилизации говорит знаменитый «Гимн Атону» (XV в. до н. э.), возможно сочиненный самим фараоном-реформатором Эхнатоном, в котором прославляется лучезарная ипостась Бога, дарящего радость всему живому.

Отрывок из «Поучений Птахотепа» и «Похвала смерти» предлагаются в переводе В. Потаповой; «Песнь из дома усопшего царя Антефа, начертанная перед певцом с арфой» и «Прославление писцов» – в переводе А. Ахматовой по книге: Лирика Древнего Египта. M., 1965. Остальные тексты даются в переводе М. Коростовцева по книге: Поэзия и проза Древнего Востока. M., 1973.

Из [ «Поучений Птахотепа»]

1

Ученостью зря не кичись!

Не считай, что один ты всеведущ!

Не только у мудрых —

И неискушенных совета ищи.

Искусство не знает предела.

Разве может художник достигнуть вершин мастерства?

Как изумруд скрыто под спудом разумное слово.

Находишь его между тем у рабыни, что мелет зерно.

2

Если дружбой дорожишь

Ты в дому, куда вступаешь

Как почтенный гость иль брат, —

Обходи с опаской женщин!

Не к добру сближенье с ними,

Раскусить их мудрено.

Тьмы людей пренебрегли

Ради них своею пользой.

Женских тел фаянс прохладный ослепляет, обольщает,

Чтобы тотчас превратиться в пламенеющий сардоникс.

Обладанье ими – краткий сон.

Постиженье их – подобно смерти!

3

Если ты склонен к добру, заведи себе дом.

Как подобает, его госпожу возлюби.

Чрево ее насыщай, одевай ее тело,

Кожу ее умащай благовонным бальзамом,

Сердце ее услаждай, поколе ты жив!

Она – превосходная пашня для своего господина.

«Песнь из дома усопшего царя Антефа, начертанная перед певцом с арфой»

Процветает он, этот добрый властитель,

Прекрасный конец настиг его.

Одни поколения проходят, а другие продолжают существовать

Со времен предков.

Боги, бывшие некогда,

Покоятся в своих пирамидах.

Благородные и славные люди

Тоже погребены в своих пирамидах.

Они строили дома —

Не сохранилось даже место, где они стояли,

Смотри, что случилось с ними.

Я слышал слова Имхотепа и Джедефхора,

Слова, которые все повторяют.

А что с их гробницами?

Стены обрушились,

Не сохранилось даже место, где они стояли,

Словно никогда их и не было.

Никто еще не приходил оттуда,

Чтоб рассказать, что там,

Чтоб поведать, чего им нужно,

И наши сердца успокоить,

Пока мы сами не достигнем места,

Куда они удалились.

А потому утешь свое сердце,

Пусть твое сердце забудет

О приготовленьях к твоему просветленью.

Следуй желаньям сердца,

Пока ты существуешь.

Надуши свою голову миррой,

Облачись в лучшие ткани.

Умасти себя чудеснейшими благовоньями

Из жертв богов.

Умножай свое богатство.

Не давай обессилеть сердцу.

Следуй своим желаньям и себе на благо.

Свершай дела свои на земле

По веленью своего сердца,

Пока к тебе не придет тот день оплакиванья.

Утомленный сердцем не слышит их криков и воплей;

Причитания никого не спасают от могилы.

А потому празднуй прекрасный день

И не изнуряй себя.

Видишь, никто не взял с собой своего достоянья.

Видишь, никто из ушедших не вернулся обратно.

[ «Похвала смерти»]

Благолюбивые духи, Гелиополя девять богов!

Услышьте похвальное слово «Отцу божества».

Был он саном возвышен и безупречен душой.

В городе Вечности он сопричислен к бессмертным богам.

Вы печетесь о судьбах

Посетителей этой гробницы.

Мне песни известны, что издревле взывают со стен усыпальниц,

Бытие восхваляя земное обители вечной в ущерб.

Зачем они сводят на нет славу загробного мира, —

Страны справедливой, блаженной, где страху нет места,

Обители упокоенья, чьим жильцам омерзительны распри,

Где нечего ближних бояться, ибо нету вражды в этом крае?

Наши предки покоятся там со времен мирозданья.

Из тех, что родятся на свет во множестве неисчислимом,

Не осядет в Египте никто:

В городе Вечности всем поголовно приют уготован.

Разве долго продлится пора гостеванья земного?

Время, как сон, промелькнет,

И «добро пожаловать!» – скажут

В полях Заката пришельцу.

[ «Прославление писцов»]

Мудрые писцы

Времен преемников самих богов,

Предрекавшие будущее,

Их имена сохранятся навеки.

Они ушли, завершив свое время,

Позабыты все их близкие.

Они не строили себе пирамид из меди

И надгробий из бронзы.

Не оставили после себя наследников,

Детей, сохранивших их имена.

Но они оставили свое наследство в писаниях,

В поучениях, сделанных ими.

Писания становились их жрецами,

А палетка для письма – их сыном,

Их пирамиды – книги поучений,

Их дитя – тростниковое перо,

Их супруга – поверхность камня,

И большие и малые —

Все их дети,

Потому что писец – их глава.

Построены были двери и дома, но они разрушились,

Жрецы заупокойных служб исчезли,

Их памятники покрылись грязью,

Гробницы их забыты.

Но имена их произносят, читая эти книги,

Написанные, пока они жили,

И память о том, кто написал их, Вечна.

Стань писцом, заключи это в своем сердце,

Чтобы имя твое стало таким же.

Книга лучше расписного надгробья

И прочной стены.

Написанное в книге возводит дома и пирамиды – в сердцах тех,

Кто повторяет имена писцов,

Чтобы на устах была истина.

Человек угасает, тело его становится прахом,

Все близкие его исчезают с земли,

Но писания заставляют вспоминать его

Устами тех, кто передает это в уста других.

Книга нужнее построенного дома,

Лучше гробниц на Западе,

Лучше роскошного дворца,

Лучше памятника в храме.

Есть ли где-нибудь кто-то, подобный Джедефхору?

Есть ли кто-то, подобный Имхотепу?

Нет среди нас такого, как Нефри

И Хетти, первого из всех.

Я напомню тебе имя Птахемджхути

И Хахеперра-сенеба.

Есть ли кто-нибудь, подобный Птахотепу

Или Каресу?

Мудрецы, предрекавшие будущее, —

Вышло так, как говорили их уста.

Это написано в их книгах,

Это существует в виде изречения.

Их наследники – дети разных людей,

Как будто все они – их собственные дети,

Они скрыли свое волшебство от людей,

Но их читают в наставлениях.

Они ушли,

Имена их исчезли вместе с ними,

Но писания заставляют

Вспомнить их.

Из [ «Книги мертвых»]

Глава 125

[ВВЕДЕНИЕ]

Привет тебе, Великий Бог, Владыка Двух Истин!

Я пришел, дабы узреть твою красоту!

Я знаю тебя, я знаю имена сорока двух богов, пребывающих здесь, на Великом Дворе Двух Истин, – они поджидают злодеев и пьют их кровь в день, как предстанут злодеи на суд Уннефера. Вот, я знаю вас, Владыки справедливости! К вам прихожу со справедливостью, ради вас отринул несправедливость.

[ПЕРВАЯ ОПРАВДАТЕЛЬНАЯ РЕЧЬ УМЕРШЕГО]

1 Я не чинил зла людям.

2 Я не нанес ущерба скоту.

3 Я не совершил греха в месте Истины.

4 Я не […]

5 Я не творил дурного.

6 […]

7 Имя мое не коснулось слуха кормчего священной ладьи.

8 Я не кощунствовал.

9 Я не поднимал руку на слабого.

10 Я не делал мерзкого пред богами.

11 Я не угнетал раба пред лицом его господина.

12 Я не был причиною недуга.

13 Я не был причиною слез.

14 Я не убивал.

15 Я не приказывал убивать.

16 Я никому не причинял страданий.

17 Я не истощал припасы в храмах.

18 Я не портил хлебы богов.

19 Я не присваивал хлебы умерших.

20 Я не совершал прелюбодеяния.

21 Я не сквернословил.

22 Я не прибавлял к мере веса и не убавлял от нее.

23 Я не убавлял от аруры.

24 Я не обманывал и на полар-уры.

25 Я не давил на гирю.

26 Я не плутовал с отвесом.

27 Я не отнимал молока от уст детей.

28 Я не сгонял овец и коз с пастбища их.

29 Я не ловил в силки птицу богов.

30 Я не ловил рыбу богов в прудах ее.

31 Я не останавливал воду в пору ее.

32 Я не преграждал путь бегущей воде.

33 Я не гасил жертвенного огня в час его.

34 Я не пропускал дней мясных жертвоприношений.

35 Я не распугивал стада в имениях Бога.

36 Я не чинил препятствий Богу в его выходе.

37 Я чист, я чист, я чист, я чист!

Чистота моя – чистота великого феникса в Гераклеополе, ибо я нос Владыки дыхания, что дарует жизнь всем египтянам в сей день полноты ока Хора в Гелиополе – во второй месяц зимы, в день последний – в присутствии Владыки этой земли.

Да, я зрел полноту ока Хора в Гелиополе!

Не случится со мной ничего дурного в этой стране, на Великом Дворе Двух Истин, ибо я знаю имена сорока двух богов, пребывающих на нем, сопутников Великого Бога.

[ВТОРАЯ ОПРАВДАТЕЛЬНАЯ РЕЧЬ УМЕРШЕГО]

1 О Усех-немтут, являющийся в Гелиополе, я не чинил зла!

2 О Хепет-седежет, являющийся в Хера-ха, я не крал!

3 О Денджи, являющийся в Гермополе, я не завидовал!

4 О Акшут, являющийся в Керерт, я не грабил!

5 О Нехехау, являющийся в Ра-Сетау, я не убивал!

6 О Рути, являющийся на небе, я не убавлял от меры веса!

7 О Иртиемдес, являющийся в Летополе, я не лицемерил!

8 О Неби, являющийся задом, я не святотатствовал!

9 О Сед-кесу, являющийся в Гераклеополе! Я не лгал!

10 О Уди-Несер, являющийся в Мемфисе, я не крал – съестного!

11 О Керти, являющийся на Западе, я не ворчал попусту!

12 О Хеджи-ибеху, являющийся в Фаюме, я ничего не нарушил!

13 О Унем-сенф, являющийся у жертвенного алтаря, я не резал коров и быков, принадлежащих богам!

14 О Унем-бесеку, являющийся в подворье 30-ти, я не захватывал хлеб в колосьях!

15 О Владыка Истины, являющийся в Маати, я не отбирал печеный хлеб!

16 О Тенми, являющийся в Бубасте, я не подслушивал!

17 О Аади, являющийся в Гелиополе! Я не пустословил!

18 О Джуджу, являющийся в Анеджи! Я не ссорился из-за имущества!

19 О Уамти, являющийся в месте суда, я не совершал прелюбодеяния!

20 О Манитеф, являющийся в храме Мина, я не – совершал непристойного!

21 О Хериуру, являющийся в Имад, я не угрожал!

22 О Хеми, являющийся в Туи, я ничего не нарушил!

23 О Шед-Херу, являющийся в Урит, я не гневался!

24 О Нехен, являющийся в Хеха-Джи, я не был глух к правой речи!

25 О Сер-Херу, являющийся в Унси, я не был несносен!

26 О Басти, являющийся в Шетит, я не подавал – знаков в суде!

27 О Херефхаеф, являющийся в Тепхет-Джат, я не мужеложствовал!

28 О Та-Ред, являющийся на заре! Не скрывает ничего мое сердце!

29 О Кенемтче, являющийся во мраке, я не оскорблял другого!

30 О Инхетенеф, являющийся в Саисе, я не был груб – с другим!

31 О Неб-Херу, являющийся в Неджефет, я не был – тороплив в сердце моем!

32 О Серехи, появляющийся в Удженет, я не нарушил…

33 О Неб-Аци, появляющийся в Сиуте, я не был болтлив!

34 О Нефертум, являющийся в Мемфисе, нет на мне – пятна, я не делал худого!

35 О Тем-Сен, являющийся в Бусирксе, я не оскорблял царя!

36 О Иремибеф, являющийся в Чебу, я не плавал в воде!

37 О Хеи, являющийся в Куне, я не шумел!

38 О Уджи-рехит, являющийся в подворье, я не кощунствовал!

39 О Нехеб-Неферт, являющийся в Нефер, я не надменничал!

40 О Нехеб-Хау, являющийся в городе, я не отличал – себя от другого!

41 О Джесер-теп, являющийся в пещере, […]

42 О Инаеф, появляющийся в Югерт, я не оклеветал Бога в городе своем!

[ «Гимн Богу Атону»]

(1) Прославляем Бога по имени его: «Жив бог Ра-Хорахти, ликующий на небосклоне, в имени его имя Шу, – он и есть Атон». Да живет он во веки веков, Атон живой и великий, Владыка всего, что обегает диск солнца, Владыка неба и Владыка земли, Владыка храма Атона в Ахетатоне и слава царя Верхнего и Нижнего Египта, живущего правдою, слава Владыки Обеих Земель Неферхепрура, единственного у Ра, сына Ра, живущего правдою, Владыки венцов Эхнатона, – да продлятся дни его жизни! – слава великой царицы, любимой царем, Владычицы Обеих Земель, Нефернефруитен Нефертити, – да живет она, да будет здрава и молода во веки веков!

(2) Говорит он Эйе: «Ты сияешь прекрасно на склоне неба, диск живой, начало жизни! Ты взошел на восточном склоне неба и всю землю нисполнил своею красотою. Ты прекрасен, велик, светозарен! Ты высоко над всей землею! Лучи твои объемлют все страны, до пределов того, что создано тобою.

(3) Ты Ра, ты достигаешь пределов.

Ты подчиняешь дальние земли сыну, любимому тобою. Ты далек, но лучи твои на земле, ты пред людьми […] твое движение. Ты заходишь на западном склоне неба – и земля во мраке, наподобие застигнутого смертью. Спят люди в домах, и головы их покрыты, и не видит один глаз другого, и похищено имущество их, скрытое под изголовьем их, – а они не ведают.

(4) Лев выходит из своего логова. Змеи жалят людей во мраке, когда приходит ночь и земля погружается в молчание, ибо создавший все опустился на небосклоне своем. Озаряется земля, когда ты восходишь на небосклоне; ты сияешь, как солнечный диск, ты разгоняешь мрак, щедро посылая лучи свои, и Обе Земли просыпаются, ликуя, и поднимаются на ноги. Ты разбудил их – и они омывают тела свои и берут одежду свою.

(5) Руки их протянуты к тебе, они прославляют тебя, когда ты сияешь надо всею землей, и трудятся они, выполняя свои работы. Скот радуется на лугах своих, деревья и травы зеленеют, птицы вылетают из гнезд своих, и крылья их славят твою душу. Все животные прыгают на ногах своих, все крылатое летает на крыльях своих —

(6) все оживают, когда озаришь ты их сияньем своим. Суда плывут на север и на юг, все пути открыты, когда ты сияешь. Рыбы в реке резвятся пред ликом твоим, лучи твои [проникают] в глубь моря, ты созидаешь жемчужину в раковине, ты сотворяешь семя в мужчине, ты даешь жизнь сыну во чреве матери его, ты успокаиваешь дитя – и оно не плачет, – ты питаешь его

(7) во чреве, ты даруешь дыхание тому, что ты сотворил, в миг, когда выходит дитя из чрева […] день своего рождения, ты отверзаешь уста его, ты создаешь все, что потребно ему. Когда птенец в яйце и послышался голос его, ты посылаешь ему дыхание сквозь скорлупу и даешь ему жизнь. Ты назначаешь ему срок разбить яйцо, и вот выходит он из яйца, чтобы подать голос в назначенный тобою срок. И он идет на лапках своих, когда покинет свое яйцо. О, сколь многочисленно творимое тобою и скрытое от мира людей, Бог единственный,

(8) нет другого, кроме тебя! Ты был один – и сотворил землю по желанию сердца твоего, землю с людьми, скотом и всеми животными, которые ступают ногами своими внизу и летают на крыльях своих вверху. Чужеземные страны, Сирия, Куш, Египет – каждому человеку отведено тобою место его. Ты создаешь все, что потребно им. У каждого своя пища, и каждому отмерено время жизни его. Языки людей различаются меж собою, несхожи и образы их, и

(9) цвет кожи их, ибо отличил ты одну страну от другой. Ты создал Нил в преисподней и вывел его на землю по желанию своему, чтобы продлить жизнь людей, – подобно тому как даровал ты им жизнь, сотворив их для себя, о всеобщий Владыка, утомленный трудами своими, Владыка всех земель, восходящий ради них, диск солнца дневного, великий, почитаемый! Все чужеземные, далекие страны созданы тобою и живут милостью твоею, – ведь это ты даровал небесам их Нил, чтобы падал он наземь, —

(10) и вот на горах волны, подобные волнам морским, и они напоят поле каждого в местности его. Как прекрасны предначертания твои, Владыка вечности! Нил на небе – для чужестранцев и для диких животных о четырех ногах, а Нил, выходящий из преисподней, – для Земли Возлюбленной. Лучи твои кормят все пашни: ты восходишь – и они живут и цветут. Ты установил ход времени, чтобы вновь и вновь рождалось сотворенное тобою, – установил

(11) зиму, чтобы охладить пашни свои, жару, чтобы […]. Ты создал далекое небо, чтобы восходить на нем, чтобы видеть все, сотворенное тобой. Ты единственный, ты восходишь в образе своем, Атон живой, сияющий и блестящий, далекий и близкий! Из себя, единого, творишь ты миллионы образов своих. Города и селения, поля и дороги и Река созерцают тебя, каждое око устремлено к тебе, когда ты, диск дневного солнца,

(12) […] Ты в сердце моем, и нет другого, познавшего тебя, кроме сына твоего Неферхепрура, единственного у Ра, ты даешь сыну своему постигнуть предначертания твои и мощь твою. Вся земля во власти твоей десницы, ибо ты создал людей; ты восходишь – и они живут, ты заходишь – и они умирают. Ты время их жизни, они живут в тебе. До самого захода твоего все глаза обращены к красоте твоей. Останавливаются все работы, когда заходишь ты на западе. Когда же восходишь, то велишь процветать […] для царя. Спешат все ноги с тех пор, как ты основал земную твердь. Ты пробуждаешь всех ради сына твоего, исшедшего из плоти твоей, для царя Верхнего и Нижнего Египта, живущего правдою, Владыки Обеих Земель, Неферхепрура, единственного у Ра, сына Ра, живущего правдой, Владыки венцов Эхнатона великого, – да продлятся дни его! – и ради великой царицы, любимой царем, Владычицы Обеих Земель Нефернефруитен Нефертити, – да живет она, да будет молода она во веки веков!».

Самым видным памятником шумеро-вавилонской литературы, вошедшим в золотой фонд мировой культуры, является цикл эпических сказаний о герое Гильгамеше, легендарном правителе Урука, и его друге Энкиду.

Первые поэмы о Гильгамеше (их насчитывается пять), созданные древними шумерами, восходят к первой половине III тысячелетия до н. э.

Эпос стал известен благодаря открытию ассирийской библиотеки Ашшурбанипала (669 – ок. 633 до н. э.) в Ниневии, где была найдена наиболее полная его версия – «ниневийская», под названием «“О все видавшем” со слов Синлеке-уннинни, заклинателя».

Эпос о Гильгамеше пронизан философскими раздумьями над проблемами бытия, смерти, добра и зла, пределов человеческих возможностей. В центре его – путешествие героя как история обретения мудрости и морального совершенства.

Под влиянием дружбы с Энкиду Гильгамеш решает: «все, что есть злого, уничтожить на свете»; еще один скачок духовного роста героя – его отчаяние при виде смерти, раздумья о смысле жизни и, наконец, высшее проявление мужества – признание собственного поражения в поисках бессмертия, понимание недостижимости этой главной цели странствий, что является и трагической победой эпического персонажа.

Можно сказать, что финал эпоса парадоксален, так как он представляет триумф героя через изображение неудачи; конечный результат – обретенная мудрость.

«Вавилонская теодицея» – условное название аккадской поэмы, написанной в первой половине XI тысячелетия до н. э. вавилонским жрецом – заклинателем Эсагилкиниуббибом. Основная тема поэмы – страдание невинных, проблема, которая являлась одной из центральных в вавилонской литературе.

«Вавилонская теодицея» («теодицея» – «богооправдание») представляет собой диалог между Страдальцем, обличающим царящую в мире несправедливость, и утешающим его Другом, который приводит в ответ традиционные возражения.

Поэма предвосхищает темы библейских Книг Иова и Экклезиаста.

«Песнь о Гильгамеше» печатается в переводе И. Дьяконова по книге: Поэзия и проза Древнего Востока. M., 1973;

«Вавилонская теодицея» – в переводе И. С. Клокова по книге: Хрестоматия по истории Древнего Востока: Учебное пособие в двух частях. Ч. I. Под ред. М. А. Коростовцева, И. С. Кацнельсона, В. И. Кузищина. М., 1980.

«Песнь о Гильгамеше» («“О все видавшем”, Со слов Синлеке-уннинни, заклинателя»)

ТАБЛИЦА I

(Публикуемый перевод следует «ниневийской» версии поэмы (НВ), однако полный текст ее, составляющий в древности около 3-х тысяч стихов, не восстановлен по ряду причин. Все версии сохранились только в отрывках. Переводчик, естественно каждый раз это отмечая, восполнял лакуны НВ по близкой ей «старовавилонской» версии (СВ) – стихи помечены одной звездочкой впереди, и изредка даже по «периферийной», тогда стихи помечены двумя звездочками; если же какой-либо отрывок не сохранился полностью ни в одной версии, но лакуны между сохранившимися кусками невелики, предполагаемое содержание досочинялось переводчиком стихами же, – такие стихи или части стихов выделены в тексте полужирным курсивом. Таким же курсивом набраны стихи и части стихов, которые представляют собой реконструкции разрушенных или неполных мест.)

I 1 О все видавшем до края мира,

О познавшем моря, перешедшем все горы,