Комментарий практики рассмотрения экономических споров (судебно-арбитражной практики). Выпуск 27

Заключение договора в случае признания конкурентной процедуры закупки несостоявшейся

(постановление Арбитражного суда Московского округа от 10.10.2019 по делу № А40-289522/18)

О.А. Беляева,

главный научный сотрудник отдела гражданского законодательства и процесса, заведующий кафедрой частноправовых дисциплин ИЗиСП, доктор юридических наук, профессор РАН

АО «ВЭБ-лизинг» (далее – заявитель, заказчик) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением об оспаривании решения и предписания Московского УФАС России (далее – антимонопольный орган) о нарушении процедуры торгов и порядка заключения договора.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ООО «Тетрон» (далее – участник закупки) и АО «ЕЭТП» (оператор электронной площадки).

Решением Арбитражного суда города Москвы от 29.03.2019 в удовлетворении заявленных требований было отказано. Постановлениями Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.07.2019 и Арбитражного суда Московского округа от 10.10.2019 решение суда первой инстанции было оставлено без изменения.

Как следовало из материалов дела, 23.08.2018 заявителем на официальном сайте было размещено извещение о проведении конкурентной процедуры закупки в форме электронного запроса предложений. Заявка ООО «Тетрон» была единственной признанной соответствующей требованиям документации, что подтверждалось протоколом рассмотрения и оценки заявок на участие в запросе предложений от 10.10.2018 № 7.2/183.

ООО «Тетрон» признано победителем данной конкурентной процедуры с получением права заключения договора.

В антимонопольный орган поступила жалоба ООО «Тетрон» на действия заказчика при проведении запроса предложений в электронной форме в связи с принятием решения о признании запроса несостоявшимся, повторном проведении процедуры и, как следствие, отказу от заключения договора с участником, соответствующим требованиям документации.

В результате рассмотрения жалобы по делу № 1-00-1890/77-18 комиссия антимонопольного органа признала вышеназванные действия заказчика неправомерными, поскольку рассматриваемая процедура является торгами, и в силу положений гражданского законодательства отказ в заключении договора по ее итогам недопустим. На основании принятого решения антимонопольным органом выдано предписание от 29.10.2018 об отмене протокола в части проведения повторной конкурентной процедуры и о завершении процедуры в соответствии с действующим законодательством.

Суды всех инстанций, отказывая в удовлетворении заявленных требований, исходили из следующего.

1. В силу п. 1 ч. 10 ст. 3 Закона о закупках любой участник закупки вправе обжаловать в антимонопольном органе в порядке, установленном ст. 181 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции», действия (бездействие) заказчика, если такие действия (бездействие) нарушают права и законные интересы участника закупки.

Поданная ООО «Тетрон» жалоба содержала доводы о неправомерном отказе от заключения договора по итогам закупки и принятии решения о проведении повторной процедуры.

Согласно документации о закупке, в случае если по результатам рассмотрения заявок на участие в запросе предложений комиссией принято решение о допуске к участию только одного участника процедуры закупки, заказчик вправе заключить договор с таким участником запроса предложений. При этом единственный участник запроса предложений в отношении данного лота не вправе отказаться от заключения договора. При этом запрос предложений признается несостоявшимся, в случае если по результатам рассмотрения заявок на участие в запросе предложений комиссией принято решение об отказе в допуске к участию в запросе предложений всех участников процедуры закупки, подавших заявки на участие в запросе предложений. При этом заказчик вправе провести повторную процедуру закупки в отношении данного лота либо заключить договор с единственным поставщиком (подрядчиком, исполнителем) в соответствии с положением.

Таким образом, документацией предусмотрено право заказчика провести повторную процедуру только в случае несоответствия всех поданных заявок требованиям документации. Безусловного права проводить повторную процедуру в случае признания одного участника таковым у заказчика не имеется.

В соответствии с ч. 1 ст. 2 Закона о закупках при закупке товаров, работ, услуг заказчики руководствуются Конституцией Российской Федерации, ГК РФ, названным законом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, а также принятыми в соответствии с ними и утвержденными правовыми актами, регламентирующими правила закупки. Таким образом, положение о закупках не является единственным правовым актом, регламентирующим деятельность заказчиков.

В связи с этим разработанное заявителем положение о закупках не может и не должно противоречить действующему законодательству, а право заказчиков устанавливать особенности проведения закупочных процедур не освобождает от необходимости соблюдения действующего законодательства, прав и законных интересов участников как более слабой стороны в рассматриваемых правоотношениях.

Гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений (п. 1 ст. 1 ГК РФ). Гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц (п. 1 ст. 8 ГК РФ). В случае выражения (реализации) волеизъявления на возникновение гражданских прав и обязанностей в рамках правоотношений, урегулированных нормами ГК РФ, выбранная форма реализации должна соответствовать всем предусмотренным законом требованиям к содержанию этих правоотношений.

Следовательно, лицо, реализуя свои субъективные права в урегулированных законом правоотношениях, должно соблюдать все предусмотренные законом требования к их реализации. При этом волеизъявление на реализацию прав в конкретном правоотношении будет регулироваться нормами права, предусмотренными для данного правоотношения.

В настоящем случае порядок проведения торгов регламентирован в том числе и положениями ст. 447, 448 ГК РФ. В соответствии с п. 1 ст. 447 ГК РФ договор заключается с лицом, выигравшим торги. Положениями ст. 447, 448 ГК РФ не предусмотрено права отказаться от заключения договора с победителем конкурентной процедуры, а потому следует признать, что рассматриваемые действия заявителя по отказу от заключения договора противоречат требованиям гражданского законодательства и нарушают права третьего лица на возможность стать контрагентом заказчика.

Поскольку положение о закупках не является нормативным правовым актом (его законность не презюмируется), следует признать, что оно должно применяться в той мере, в которой не противоречит действующему законодательству. Изменять правовое регулирование, установленное нормами ГК РФ, положение о закупках не может. Нормы, предусмотренные положением о закупках и закупочной документацией в части наделения заказчика правом отказаться от заключения договора и на которые ссылается заявитель в обоснование своих требований, противоречат требованиям ст. 1, 10, 447 ГК РФ, ст. 3, 4 Закона о закупках, в связи с чем не подлежат применению и не могут являться основанием для отказа от заключения договора, а также не могут являться основанием для отмены вынесенного решения.

В соответствии с п. 4 ст. 448 ГК РФ организатор открытых торгов, опубликовавший извещение, вправе отказаться от проведения аукциона в любое время, но не позднее чем за 3 дня до наступления даты его проведения, а от проведения конкурса – не позднее чем за 30 дней до проведения конкурса. Согласно буквальному толкованию названной нормы организатор вправе отказаться лишь от проведения торгов до завершения их итогов с определением победителя, но не от заключения договора.

Суды отклонили довод заявителя о неотносимости названной нормы к рассматриваемым правоотношениям ввиду того, что запрос предложений не относится к форме торгов в связи со следующим. Конкурентными процедурами в силу положений ст. 447–449 ГК РФ являются торги. Системное толкование положений гражданского законодательства, Закона о закупках, положения о закупках и документации о запросе предложений позволили судам сделать вывод о том, что закупка осуществляется путем проведения торгов.

Торгами в контексте гражданского законодательства, по мнению судов, могут быть признаны закупочные процедуры, по своей правовой природе отвечающие определению «аукцион» или «конкурс», вне зависимости от того, какое наименование присвоено им организатором таких процедур.

Проводя закупочную процедуру, которая по своей сути соответствует торгам, заказчик обязан соблюдать общие принципы и нормы, предусмотренные гражданским законодательством, и не вправе нарушать права экономически более слабой стороны в правоотношениях.

Таким образом, суды заключили, что правовая природа запроса предложений полностью соответствует правовой природе торгов, установив в действиях заявителя нарушения п. 2 ч. 1 ст. 3 Закона о закупках.

Комментируемое дело интересно тем, что представляет собой три неправосудных судебных акта, в которых речь идет о чем угодно, кроме сути самой спорной ситуации, и ни в одном акте не упомянуты нормы права, которые должны были быть положены в основу принятия решения. Комментируемый спор разрешается ответом на вопрос, который полностью был проигнорирован судами: возникает ли у заказчика обязанность заключения договора в связи с признанием закупки несостоявшейся?

1. Избранный участником способ защиты права – права на заключение договора, которое он полагал нарушенным действиями заказчика, сомнения не вызывает, равно как и компетенция антимонопольного органа на рассмотрение соответствующей жалобы в административном порядке. Административная защита в данном случае не только следует из ст. 11 ГК РФ, поскольку речь идет именно о защите гражданских прав, но и прямо указана в ч. 10 ст. 3 Закона о закупках. Антимонопольный орган принял решение о квалификации электронного запроса предложений в качестве торгов и на этом основании выдал предписание об отмене протокола и завершении процедуры в соответствии с порядком, предусмотренным законом. Порядка такого, заметим, закон не предусматривает. Далее речь идет о защите прав заказчика, который был не согласен с позицией антимонопольного органа и выданным предписанием, а потому им была инициирована процедура признания недействительным ненормативного акта органа государственной власти в порядке гл. 24 АПК РФ. И первое, и второе действия предприняты участниками процесса правомерно и на законных основаниях.

2. И административное решение, и позиция всех судебных инстанций в комментируемом деле сводились к определению правовой природы запроса предложений, его сопоставлению с торгами, в то время как данный вопрос не имел отношения к разрешению спора в связи со следующим.

2.1. Не считая нужным приводить какие-либо аргументы, суды неоднократно упоминали о сильной и слабой стороне в отношениях. Сильная сторона – заказчик, слабая сторона – участник закупки. Во-первых, это выглядит несколько неуместно на фоне апеллирования к основным началам гражданского законодательства, провозглашающим равенство участников гражданских отношений. Во-вторых, таким путем, как нам представляется, суды пытались оправдать собственную интервенцию в компетенцию заказчика по установлению правил проведения закупки. Компетенция эта носит явно исключительный характер: заказчик самостоятельно утверждает положение о закупке, в котором регламентированы все вопросы обеспечения закупок, включая порядок подготовки и осуществления конкретных способов закупки, условия их применения (ч. 2 ст. 3 Закона о закупках).

Учитывая такую прерогативу заказчика, судам оставалось предпринимать попытки оправдать свое вмешательство в волеизъявление заказчика на проведение конкурентной закупки способом «электронный запрос предложений», которая в нормах ГК РФ не легитимирована. Однако ее законность по этой причине под сомнение поставлена быть никак не может ввиду такого основного начала гражданского законодательства, как принцип свободы договора (п. 2 ст. 1, ст. 421 ГК РФ). Свобода договора означает и свободу установления выбора своего будущего контрагента, а это есть не что иное, как «способ закупки».

Отметим, что комментируемое дело – далеко не единичный пример подобного оправдания всяческих переквалификаций закупочных процедур со стороны судов[1]. Законных оснований для этого нет, ведь конечного перечня способов закупки не существует, что абсолютно верно для регулирования современного гражданского оборота в целом и закупочных практик в частности. Вот и приходится судам придумывать девизы о защите слабой стороны в отношениях. Хотя вовсе неочевидно, что такой стороной является именно участник закупки, а не заказчик. А кроме того, подобные рассуждения contra legem не согласуются ч. 1 ст. 1 Закона о закупках, провозглашающей цели соответствующего регулирования. И среди этих целей удовлетворение потребностей заказчиков в товарах, работах, услугах с необходимыми показателями цены, качества и надежности.

Так что заказчик, самостоятельно определяя алгоритм поиска будущего контрагента, никак не превращается в сильную сторону, он рискует тем, что потребность не будет удовлетворена надлежащим образом, а потому и должен устанавливать как способ закупки, так и условия его применения исключительно по своему усмотрению. Очевидно, что здесь нет дилеммы «сильный – слабый», налицо обычная должная осмотрительность при выборе контрагента. На ком риски – на том и решение.

Иными словами, судебная интервенция в комментируемом деле предпринята без всяких на то оснований.

2.2. Извещение о проведение спорного запроса предложений было сделано заказчиком 23.08.2018. На эту дату суды не обратили внимания в то время, как на данный период времени наше законодательство уже определяло запрос предложений в закупках как одну из форм торгов (!).

На протяжении долгого времени наше законодательство предусматривало дихотомическое деление торгов на аукционы и конкурсы. Однако еще с 01.07.2015 редакция п. 4 ст. 447 ГК РФ позволяет отнести к торгам процедуры, не являющиеся аукционом или конкурсом, но обозначенные в качестве торгов законом (например, торги по продаже имущества посредством публичного предложения, практикуемые в конкурсном производстве, а также в деятельности ломбардов). С 01.07.2018 формой торгов обозначена и такая процедура закупки, как запрос предложений, в том числе и в электронной форме (п. 1 ч. 31 ст. 3 Закона о закупках). Собственно, еще раз подчеркнем, что суды рассуждали о вопросе, который уже разрешен самим законом и искать квинтэссенцию запроса предложений как аналога аукциона или конкурса нет необходимости – это равноправные формы торгов в сфере осуществления закупок.

Таким образом, неправомерное и необоснованное увлечение не относящимися к существу возникшего спора рассуждениями о том, что такое «запрос предложений» и стремление судебных инстанций в нарушение норм Закона о закупках объяснить, что запрос тождественен торгам, привело к тому, что суть спора оказалась даже не описана в судебных постановлениях. А сводилась она к следующему.

3. С 01.07.2018 в ч. 2 ст. 3 Закона о закупках закреплена легальная градация способов закупки на конкурентные и неконкурентные. Причем для конкурентных закупок установлены общие (единые) правила их проведения, так что, в какой форме проводится конкурентная закупки (торги или запрос предложений), значения вообще не имеет, правила унифицированы, в том числе унифицирован и сам порядок заключения договора.

Какой результат ожидается от объявления именно конкурентной закупки? Конечно, определение победителя для последующего заключения с ним договора, ведь именно договор опосредует процесс удовлетворения потребностей заказчика. Почему же конкурентная закупка может не иметь результата? С юридической точки зрения возможны три ситуации.

Во-первых, это отсутствие конкуренции участников или претендентов. В таком случае закупка признается несостоявшейся, а соответствующее решение принимает заказчик, а точнее – комиссия по закупкам, поскольку именно этот орган заказчика формирует протокол с соответствующим решением.

Предпосылки неконкурентной ситуации могут быть разными: никто не подал заявку – состязаться некому или подана только одна заявка – состязаться не с кем. Нельзя исключать, что и сами участники закупки выбирают линию пассивного поведения и намеренно отказываются от соперничества друг с другом.

Основания для признания конкурентной закупки несостоявшейся могут быть весьма разнообразными:

1) заявок нет;

2) подана только одна заявка;

3) подано несколько заявок, но все отклонены;

4) подано несколько заявок, но отклонены все, кроме одной;

5) подано несколько заявок, но все отозваны;

6) подано несколько заявок, но отозваны все, кроме одной;

7) подано несколько заявок на участие в электронном или очном ценовом соревновании, но в самом соревновании (торге) никто не принял фактического участия;

8) подано несколько заявок на участие в электронном или очном ценовом соревновании, но в самом соревновании (торге) принял участие только один участник.

В любом случае причины, по которым конкурентная закупка признана несостоявшейся, в обязательном порядке должны быть указаны в протоколах (п. 5 ч. 13, п. 7 ч. 14 ст. 32 Закона о закупках).

А теперь мы подходим к главному сюжету комментируемого дела – одна заявка есть, и она соответствует условиям документации о закупке. Обязан ли заказчик заключить договор с единственным участником конкурентной процедуры, которая признана несостоявшейся?

Согласно ч. 15 ст. 32 Закона о закупках договор по результатам конкурентной процедуры закупки должен быть заключен в установленные сроки (не ранее 10 дней и не позднее 20 дней с момента размещения в ЕИС итогового протокола). Но для чего же объявляется конкурентная закупка? Для того, чтобы в результате сравнения предложений выбрать наилучшее. Если закупка признана несостоявшейся, то у нее нет результата, а следовательно, нет и оснований для возникновения обязанности заказчика заключить договор.

Констатированная в комментируемом деле обязанность заказчика вступить в договорные отношения с единственной заявкой (единственным участником конкурентной процедуры) лишена какой-либо аргументации и представляется категорически неприемлемой. Попробуем рассуждать ad absurdum и предположим, что действительно заказчик обязан заключить договор в ситуации, когда у конкурентной закупки нулевой результат (она не состоялась), тогда зачем вообще объявлять именно конкурентную процедуру, если можно обойтись заключением договора с единственным поставщиком (подрядчиком, исполнителем). Но очевидно, что конкурентная закупка объявляется не для того, чтобы вступать в договорные отношения с единственным участником. Поэтому как из буквального содержания анализируемой нормы, так и просто с точки зрения здравого смысла и понимания целей инициирования конкурентной закупки следует, что несостоявшаяся закупка результата не имеет и не приводит к обязательному для заказчика заключению договора.

Таким образом, у заказчика не может возникнуть обязанность заключения договора в конкурентной закупке с нулевым результатом.

Еще раз отметим, что норма ч. 15 ст. 32 Закона о закупках была проигнорирована всеми судебными инстанциями. Суды рассуждали о том, что можно отказаться от проведения торгов, но не от заключения договора по их итогам. Но ведь итога не было – закупка не состоялась. В связи с этим заказчиком в документации о закупке совершенно справедливо было определено право, а не обязанность заказчика предложить заключение договора единственному участнику.

Кроме того, суды неверно истолковали и право заказчика на проведение повторной процедуры закупки, связав его только с одной причиной – несоответствием всех заявок. В действительности в документации о закупке была описана совершенная обычная для практики альтернатива: отдать договор единственному участнику либо попробовать расторговать закупку еще раз.

Более того, заказчик правомерно мог бы какое-то время выжидать, а затем объявить закупку вновь, и она даже не считалась бы повторной, это была бы просто еще одна закупка на то же самое и с теми же (или несколько иными) условиями отбора. Какие-либо рамки для принятия такого решения Закон о закупках не устанавливает.

Мы уже отмечали ранее, что отечественная судебная практика по корпоративным закупкам находится в глубоком кризисе[2] и комментируемое дело, к сожалению, демонстрирует появление очередного «прецедента»: мотивировочная часть contra legem, потеря сути самого спора, вынесение решения без единого упоминания нормы, подлежащей применению, терминологическое блуждание, не относящееся к заявленным требованиям.

Таким образом, в комментируемом деле все принятые судебные акты представляются необоснованными.

Оставление залоговым кредитором предмета залога за собой в случае его продажи посредством публичного предложения при наличии бо́льшего ценового предложения со стороны третьего лица

(решение ВС РФ от 25.11.2019 по делу № АКПИ19-735)