«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957

№ 87. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Все полученные корректуры прочел, исправил и послал «спешал деливери» в типографию.

Рецензия Ваша на книгу М. О. мне очень понравилась. По-моему, она совершенно достаточно «тепла».

Николаевского я видел в воскресенье в Вермонте, куда я ездил на два дня, и тогда он мне категорически обещал послать некролог Струве через несколько дней. Он остается там, кажется, до 5‑го сентября. Адрес его: c/о* Mrs Rabinowitch, Wardsboro, Vermont.

Насчет Вишняка я с Вами в общем согласен, но, признаться, не очень боюсь «перегибанья палки». Теперь уже все знают, что среди наших сотрудников есть разные оттенки антибольшевистских настроений, и едва ли статья М. В. кого-нибудь удивит. Мне кажется, что весь тон моей заметки отгораживает нас от крайностей Вишняка. Я затруднился бы сделать это более непосредственно – для этого нужно было бы писать отдельную статью о внутренних процессах в советской России. Может быть, когда-нибудь придется это в редакционном порядке сделать.

Всегда лучшего.

Позвольте напомнить Вам, что Вы обещали дать статью для ближайшей книжки Russian Review. Текст ее следовало бы иметь не позднее 15–20 сентября, так как нужно будет еще ее перевести, а к первому октября весь материал должен быть уже собран.

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 88. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Получил от Вас сегодня утром и сегодня же отправлю special delivery в типографию еще одну порцию верстки.

В статье Александровой, согласно Вашим замечаниям на полях, я в двух местах заменил действительно неподходящее слово «знаменитый» более скромным «известный»1. Насчет «старухи-царицы», несмотря на явную нелепость этого обращения в применении к 45-летней Екатерине, я все-таки ничего не сделал: ведь нелепость эта у Есенина, к<ото>рого Александрова только цитирует2. Не выпустил я и пассажа в предисловии Вернадского3 к воспоминаниям Баулер (А. В. Гольштейн. – С. П.). Я вполне разделяю Ваше недоумение, но боюсь, что теперь это уже поздно исправлять. Мы ведь посылали первую корректуру автору и никаких возражений по поводу этой фразы не сделали. Не понимаю, как я это тогда пропустил. Но, в конце концов, ответственность за столь высокую оценку покойной А.<лександры> В.<асильевны> <Гольштейн> опять же на авторе4.

Всего я отправил в типографию 345 стр.<аниц>. Остается только 55 стр.<аниц>. Если, как считал М. О., статья Николаевского займет около 40 стр.<аниц>, на мою статью, его три некролога, все рецензии и заметки Вашу (об Унре) и Коварской (о выставках) остается 15 стр.<аниц>! Мы явно не умещаемся в 400 стр.<аниц>.

Думаю поэтому, что разделение статьи Николаевского (последняя, длинная глава может быть легко отложена до следующей книжки и соединена с дальнейшими) является совершенно неизбежным. Беспокоит меня также некролог Струве. Нельзя же из‑за него задерживать выход книги. В крайнем случае, мы можем сделать примечание, что известие о смерти Струве было получено слишком поздно и некролог будет помещен в следующей книге. Хотя, конечно, лучше было бы этого избежать.

Что слышно о состоянии здоровья М. О.? Как долго он останется на Long Island?

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 89. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Я только что получил прилагаемое письмо Мих. Ос. (пожалуйста, верните мне его). М. О. переслал Вам письмо Николаевского, так что Вы имеете все материалы для решения спора. Я не согласен с мнением М. Ос-ча. Конечно, почти всякую статью можно разбить (беллетристику – далеко не всегда). Но не знаю, куда же мы пристегнем «Россию»1, если в девятой книге Б. Ив. переходит к другому кругу мыслей. Однако дело не в этом. У меня два соображения. 1) Я твердо помню, что мы, снимая статью Б. Ив. в 7-ой книге, обещали ему (я, по крайней мере, но, кажется, и М. О.) напечатать ее целиком в 8-ой. 2) По тону Бор. Ив. можно заключить, что в случае разделения он перестанет у нас писать (перестал же в более близком ему «Соц.<иалистическом> вестнике» на год2), а мы не можем лишать себя очень ценного сотрудника (да еще тогда, когда к нему зарубежье относится враждебно). Со всем тем, если Вы станете на сторону Мих. Ос., я, разумеется, подчиняюсь без малейшей «ранкюн» (как сказать по-русски?)*. Однако я никоим образом не приму на себя дальнейших разговоров с Николаевским. Во-первых, я с ним совершенно согласен. Во-вторых, я не могу аргументировать тем, что он дает слишком длинные статьи, [35] 34 страницы, когда я сам даю по 100 в каждую книгу. Поэтому прошу Вас и Мих. Ос. (обоих) написать ему. Он послезавтра приезжает в Нью-Йорк (20 Boul. Cabrini3). Напишите спешиал деливери. Иначе он до того обратится ко мне. Соображения Мих. Ос. о перерасходе меня не убеждают. Нам и так случалось переплачивать своей (а то чьей же!) властью: мы Сирину платили больше, чем другим, Бунину тоже4, платили (Зензинову) за правку статей, и эти внесметные расходы у нас никаких моральных сомнений не вызывали. Я охотно предложил бы покрыть эти 40 долларов из своего кармана, но знаю, что Вы оба не согласитесь и что это была бы, поэтому, фраза. Не большой грех один раз и выйти из никем не установленной нормы в 400 страниц. Мы могли бы в девятой книге дать 24 листа и этим компенсировать кассу. Думаю, впрочем, что в дальнейшем, если мы будем существовать, нам придется иногда отступать от «нормы».

К этому я и перехожу. 15 сентября, как сообщают газеты, можно будет посылать телеграммы во Францию (вскоре затем и письма). Думаю, что мы должны тотчас снестись с Буниным, Зайцевым5 и Адамовичем6. Больше я никого не вижу и о большинстве других ничего не знаю по части «сотрудничества» с немцами и с кн.<язем> Горчаковым7 и Жеребковым8. Но и этих трех достаточно, чтобы еще сильно поднять уровень «Нового журнала». Конечно, они за четыре года приготовили немало. Это одно. Второе: очень скоро можно будет и журнал посылать во Францию. Конечно, цены очень высоки. Но я совершенно не знаю, что́ теперь во Франции 50 или 100 франков. Получать деньги оттуда будет трудно, но ими мы могли бы оплачивать живущих там писателей. Не думаете ли Вы и Мих. Ос. (и Марья Самойловна), что не мешало бы уже 8-ой книги напечатать не 1000 экз.<емпляров>, а несколько больше?

Итак, пожалуйста, решите спор и, в случае Вашего согласия с мнением Мих. Ос., пожалуйста, тотчас пошлите спешиал деливери Николаевскому. Мих. Ос., с своей стороны, тоже должен тотчас ему написать.

Извините, что пишу спешал деливери. Но, во-первых, иначе Вы получили бы письмо после Дня труда. А во-вторых, это письмо, как видите, чрезвычайно спешно. Оно задерживает печатанье книги. Не знаю, будят ли Вас мои спешиал деливери? Надеюсь, нет? Мих. Ос. наверное не будят, так как их принимает гостиница. Так у меня было в Лэк-Плэсид.

Мы оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Над статьей для «Решен Ревью» я уже давно работаю, и она скоро будет готова. Послать ли ее к [17] 15-ому Вам или Дмитрию Сергеевичу <фон Мореншильду>?

Я срезал низ письма Николаевского: там была нужная мне библиографическая справка.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 90. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Еще до получения Вашего письма я получил письмо Михаила Осиповича. Оно пришло в субботу перед самым моим отъездом в Вермонт. В тот же вечер в Вермонте я виделся с Б. И. и в результате своего разговора с ним послал вчера (в воскресенье) special delivery Михаилу Осиповичу, в к<ото>ром писал, что готов «капитулировать» перед Б. И., т.<о> е.<сть> высказался за напечатание его статьи целиком.

Для меня решающим явились три момента: 1) острота чувств Б. И. по этому поводу – идти на конфликт с ним я не хотел бы; 2) то обстоятельство, что, по-видимому, он меня не понял – м.<ожет> б.<ыть>, и по моей вине, не приняв на счет своей статьи то, что я ему говорил о недостатке места и о возможной необходимости отложить часть материала до следующего номера, включая разделение статей; по моим воспоминаниям, я ему сказал и о его статье, он это отрицает; 3) его категорическое заявление, что последняя глава этого отрывка не может быть соединена с дальнейшими, т.<ак> к.<ак> там начнется новая тема.

Я все-таки надеюсь, что удастся поместить статью целиком, не увеличивая размера номера. Во-первых, по подсчету Б. И., там будет 30–32 стр.<аницы>, а не 38–40, как считал М. О. (впрочем, возможно, что ошибается Б. И.). Во-вторых, некролог Струве до сих пор не готов, и теперь уже надо его вычесть. Это освободит страниц 5 (?). В-третьих, можно отложить некоторые рецензии.

О некрологе Струве я определенно сказал Б. И., что мы его, вероятно, поместить не сможем, но, тем не менее, все же просил его теперь же закончить и Вам передать – во-первых, на тот случай, что Вы с М. О. все-таки решите номер расширить; во-вторых же – и главное – чтобы и некролог этот у него не разросся до размеров статьи, что могло бы создать для нас неудобство, т.<ак> к.<ак> мы уже получили от Ижболдина1 статью о Струве как экономисте.

В дальнейшем, однако, как я писал М. О., нам надо охранить свое редакционное право не помещать статей длиннее известного числа страниц (я стоял бы на 25 как за максимум). Это ведь элементарное право редакции, которая иначе не может «балансировать» номер. И вообще это совершенно неправильно, что мы в этом отношении зависели от воли сотрудников, как бы ценны они ни были. Если это сделать общим правилом (и объявить о нем), у Б. И. не будет оснований обижаться. Пусть он с этим считается, когда будет планировать и писать дальнейшие статьи. Ваше соображение, что Вам неудобно говорить ему о длине его статей ввиду длины Ваших отрывков, – по-моему, совершенно неправильно. Длина Ваших отрывков журнал спасает ввиду ограниченности наших беллетристических рассказов, да и по существу это совсем другое дело: это интересно для всех читателей, и все нам (и Вам) могут быть только благодарны. Статьи же (да еще на специальные темы) не должны быть слишком длинными: это и нам неудобно, и читателям утомительно.

Мысль Вашу о Бунине, Зайцеве, Адамовиче всецело и горячо приветствую. Вероятно, понемногу можно будет найти и еще сотрудников.

Насколько скоро можно будет посылать журнал во Францию – не знаю. Но, конечно, и к этому готовиться надо. Нужно ли уже 8-ую книгу печатать в количестве больше 1000 экземпляров – не решаюсь сказать. Это надо было бы хорошенько обсудить. Хотелось бы знать мнение М. О. и М. С.

Спасибо, что не забыли про статью для R. R.. Лучше пришлите мне ее, если она будет по-русски, т.<ак> к.<ак> переводить ее, вероятно, придется здесь (О. Н. Ушаковой).

Ваши special delivery меня не будят. Жалею, что мои Вас будят, но это все-таки посылаю special delivery ввиду срочности дела.

Всего лучшего. Привет Т. М.

Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 91. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

М. Ос. неожиданно, без всякого «давления» с моей стороны, склонился к моему взгляду о том, чтобы статью Николаевского напечатать целиком. Сегодня я получил верстку всего конца книги, и оказалось, что статья Николаевского составляет 40 страниц и что если ее напечатать всю, как и его же статьи о Ст.<епане> Ивановиче1 и Гарви2 (о Струве он еще не закончил!), то в книге будет ровно 416 страниц, без статьи о Струве, без еще не набранных рецензий Вишняка, Вернадского и др. Теперь я уж не знаю, как быть! Решите, пожалуйста, вопрос Вы. Если Вы признаете, что 50 страниц Бор. Ив. мы напечатать не можем, хотя бы и при увеличении размера книги, то надо либо выпустить его некролог Ст.<епана> Ив.<ановича>, либо уменьшить на 8 или на 16 страниц печатаемую часть его основной статьи. Все это еще осложняется тем, что Б. Ив. унес сегодня «для выправления» из типографии весь свой материал, ничего мне не сказав. Я два раза сегодня ему звонил, его нет дома. Я все же дозвонюсь и потребую, чтобы он послал не позднее, чем завтра утром, спешал деливери Вам и свою статью, и свои заметки о скончавшихся. Очевидно, мы ничего нового уже набирать не можем, иначе книга выйдет Бог знает когда. Можно только либо оставить 416 страниц в их нынешнем виде, либо сократить, как Вы выберете, до 408 или 400 страниц.

Еще другое. Мих. Ос. написал свою «передовую», и она не без основания вызывает у него политические сомнения. По его просьбе я смягчил ее «советский уклон», но он все еще сомневается (тоже не без основания3) и теперь только что по телефону попросил меня, перед посылкой Вам, послать набор ему, что я и делаю. М. О. пошлет Вам этот набор завтра. Он просит Вас изменить, что найдете нужным. Следовательно, я поневоле посылаю Вам при сем верстку конца книги в истерзанном виде: без статьи Николаевского, без некрологов Гарви и Ст.<епана> Ивановича и без статьи Цетлина. Все это Вам будет послано завтра самими авторами. А Вас мы очень, очень просим самодержавно решить вопрос и послать прямо в типографию всю верстку конца книги. Не позднее субботы надо дать разрешение печатать. Мы укажем под оглавлением, что такие-то статьи были поздно доставлены и пойдут в следующей книге, в том числе обе статьи о Струве4.

М. О-чу сегодня опять сделали переливание. Состояние его чуть лучше, но он жалуется на усталость.

Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 92. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Получил корректуры от Вас, М. О. и Б. И., все прочел и отправил special delivery в типографию.

В заметке М. О. я ничего «просоветского» не обнаружил. По-моему, он вышел из трудного положения с честью. Не во всем я с ним согласен, но Вы знаете, что я против «единогласия». Поэтому я никаких изменений в тексте его не сделал. Насчет статьи Б. И. я еще в понедельник послал М. О. special delivery с согласием на напечатание ее целиком, ввиду ярко выраженного желания автора. Очевидно, письмо это пришло в Long Beach, когда М. О. был уже в Нью-Йорке. По существу же я продолжаю думать, что статьи, как правило, не должны быть длиннее 20–25 стр.<аниц>, от чего выиграют 1) читатели, которым трудно читать длинные, особенно специальные, статьи, и 2) редакция, к<ото>рая тогда сможет распределять материалы равномерно между разными отделами. Перечтя статью Б. И., я убедился также, что ее прекрасно можно было бы разделить на две части (гл. 6–10 и 11–16, 21 и 18 стр.<аниц>). От этого статья только выиграла бы, т.<ак> к.<ак> читателям легче было бы усвоить богатое ее фактическое содержание. Об этом я написал Б. И., т.<ак> к.<ак> он сам опять поднял вопрос о статье в своем последнем письме ко мне. Я добавил, что вопрос редакцией уже решен – путем расширения номера до 416 стр.<аниц> и переноса нескольких рецензий на следующий номер, но что мне хотелось бы знать, считал ли Б. И. возможным согласиться в дальнейшем планировать свои отдельные очерки так, чтобы они не превышали 20–25 стр.<аниц> каждый. Ведь, право же, это всегда можно сделать!

50 стр.<аниц> Николаевского в номере кажется слишком много, но я уже не решился ни сокращать что-либо в его писанине, ни откладывать некролог Ивановича (тоже непомерно длинный). И так мы дело затянули, и теперь здесь лучше не осложнять положение, а выпустить книгу как есть. Но в дальнейшем я буду бороться за священные права редакции и против деспотизма несговорчивых сотрудников. Приветствую решение увеличить тираж до 1200 экз.<емпляров> в расчете на Францию.

Всего лучшего.

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 93. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил вчера вечером Ваше спешиал деливери – в тот же день! Я тоже думаю, что больше ничего не остается делать, как оставить 416 страниц в нынешнем составе книги. Так я и сообщил сегодня утром по телефону типографии. Слава Богу, кончено, и больше я Вас [мучить] изводить экстренными письмами не буду. Печатанье книги обещают кончить к среде-четвергу. Затем она пойдет к брошюровщику, – сколько будет работать он, неизвестно: они теперь господа положения и не обращают на заказчиков ни малейшего внимания. У меня, к счастью, теперь осталось очень мало работы: заехать сегодня в типографию, просмотреть исправления и оглавление, которое я составил и послал позавчера.

Вы совершенно правы в том, что статьи не должны превышать 25 страниц, и отлично сделали, что написали об этом Борису Ивановичу, – он один, кажется, и дает нам такие длинные статьи. Но я рад тому, что и Вы, как я, не хотели пойти с ним на решительный разрыв. М. О. с нашими доводами вполне согласился.

В статье Мих. Ос. «уклончик» был несомненно. Он сам меня просил вычеркнуть соответственные места, что я и сделал. С моими поправками он был совершенно согласен, но решил (уже без меня), что и конец у него сомнителен. Я был у него в больнице после того, как я Вам написал. Он переделал и конец. Теперь, по-моему, его статья может вызвать нарекания лишь у очень немногих. Я ей очень рад, так как она противоядие против статьи М. В-ча, которая вызовет сильное раздражение, хотя в ней всё или почти всё правда. Здоровье Мих. Ос., по-моему, не улучшилось. Он опять уехал в Лонг-Бич, но через неделю вернется для нового переливанья!

Мы печатаем 1200 экз.<емпляров>. Дополнительно 200 экз.<емпляров> будут стоить 60 долларов.

Извините, что я Вас так мучил журнальными делами. «Но мучился и сам»1. Больше не буду. Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 94. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо за письмо. Напрасно Вы извиняетесь, что «мучили» меня журнальными делами. «Мучение» это, как Вы и сами пишете, у всех нас общее и, очевидно (для меня это дело новое), является неизбежной частью редакторской работы.

От Б. И. я получил ответ не вполне удовлетворительный. Он пишет, что с общим положением о размерах статей не спорит, но, с другой стороны, не видит возможности существенных сокращений для тех тем, которые он ставит! Впрочем, обещает для ближайшего номера дать статью в указанных размерах (т.<о> е.<сть> не больше 25 стр.<аниц>). Ну а в дальнейшем?

Помимо того, из его письма видно, что он считает предложенным, что и в следующей книжке будет его дальневосточная статья (он переходит теперь к другому подотделу своего цикла). Я же хотел бы чувствовать себя свободным и в этом отношении. Не знаю еще, как у нас будет обстоять дело с местом в 9ой книжке, но меня заботит мысль о разнообразии и в содержании статей и, по возможности, в авторах. Кроме того, в номере опять будет две статьи Николаевского, т.<ак> к.<ак> его некролог о Струве разрастется несомненно в небольшую (будем надеяться) статью. Подумайте, что станет говорить не княжна Марья Алексеевна1, а Марк Вениаминович Вишняк (да, м.<ожет> б.<ыть>, и другие сотрудники).

От М. О. получил им самим написанное письмо по вопросу о составе 9ой книжки. Некоторые свои соображения я ему изложил в ответном своем письме и надеюсь, что он Вам его даст прочесть, так что повторяться не буду. В материале, по-видимому, недостатка не будет.

Ваши сведения о состоянии здоровья М. О. продолжают быть огорчительными. Кажется, в своих письмах я и виду не подаю, что знаю, как ему нехорошо.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Т. Н. все еще в Вермонте.

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 95. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Посылаю Вам очередной отрывок Чехова, для девятой книги1. Мы оба с Вами совершенно согласны в том, что надо немедленно приступить к набору девятой книги и сделать все возможное, чтобы она вышла к Н.<овому> Году. Поэтому, когда Вы прочтете прилагаемый отрывок, пожалуйста, пошлите его прямо в типографию. Я посылаю спешиал деливери, конечно, не для ускорения, а чтобы уменьшить риск потери письма: заказное можно было бы послать только завтра, и, главное, заказные письма еще неудобнее для получателя, чем спешиал деливери.

Набокову я написал, – очень просил его возможно скорее прислать его рассказ2. Мой отрывок из «Истоков» подвигается и может быть включен в девятую книгу3. Насчет Николаевского я во всем с Вами согласен, – редакция свободна совершенно. Как Вы хотите, так и будет. Яновского я не читал и тоже заранее согласен на Ваше и М. О-ча решение. Когда Вы подготовите воспоминания Игнатьева, просим прислать их, мы сейчас же сдадим в типографию. Я очень стою за напечатание отрывка из воспоминаний проф.<ессора> Бабкина в девятой книге4. Многое в них интересно, и мы об ученых почти ничего не печатали в «Н. Ж.».

Позавчера послал Вам свою статью для «Р.<ашн> Р.<евью>». Надеюсь, Вы мне пришлете английский перевод (г<оспо>жи Ушаковой?). Размер, по-моему, соответствует среднему размеру статей в журнале. Когда выйдет книга?

Пятая свобода, свобода орфографии, провозглашена на обложке восьмой книги «Н. Журнала»5. По-моему, это хороший выход6. Думаю, что Игнатьева следует печатать по старой орфографии, тем более что это продолжение. Но последнее соображение – не решающее: Чехов пишет по новой орфографии, и мы так и наберем очередной отрывок.

Шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Приедете ли Вы на чашку чаю в октябре (если здоровье М. О. позволит ее устроить)?

К Денике мы обратимся. Просить ли Вишняка? И о чем?

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 96. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил Ваше письмо и прочел письмо к М. О-чу.

Я чрезвычайно рад, что Вам понравилась моя статья, – очень Вас благодарю.

Теперь 9-ая книга. Мы будем очень гнать сотрудников и типографию: нам необходимо выпустить книгу до Рождества. Думаю, что предельный срок для сдачи нам статей – 20 октября. Предупредим авторов, что статьи, доставленные позже, не попадут в 9-ую книгу и что лучше доставлять еще раньше.

Вот что у нас уже есть:

1) Ваш доклад. Ведь он готов? Если да, очень просим послать нам или прямо в типографию тотчас1.