«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957

№ 139. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

<В левом верхнем углу>: Послал только первый абзац этого письма

Дорогой Михаил Михайлович.

Сегодня утром написал Вам, а только что заглянул в копию, с досадой заметил, что назвал Вашего сына Арсением Федоровичем. Как глупо! Рассеянность мне вообще не свойственна, и я ее терпеть не могу. На беду, Арсений – редкое имя – у меня прочно связалось со Ступницким1, которого я ежедневно видел в «Посл.<едних> новостях». Его зовут Арсений Федорович. Надеюсь, Арсений Михайлович извинит меня.

Очередная обида Вишняка: я знал два года, что Милюков написал о нем эту статью, и не говорил ему, – это поступок «недружественный»!!! Я действительно знал это два года, но, очевидно, дружественным поступком было бы, если бы я сообщил ему все, что П.<авел> Ник.<олаевич> о нем писал и говорил. А мне уже здесь два добрых знакомых Милюкова рассказывали, что П.<авел> Ник.<олаевич> в Виши говорил о Вишняке чрезвычайно резко, – [«тупой ограниченный маленький человек», —] в последний год жизни П.<авел> Ник.<олаевич> почему-то чрезвычайно его невзлюбил. Не собираюсь это сообщать Марку Вениаминовичу, но все-таки странны его понятия о «дружественных отношениях».

Шлем Вам сердечный привет.

Заглянул в письмо Вишняка и для точности цитирую: «Это вполне гармонирует с тем, что Вы „дружески“ не говорили мне о том, что Вам было уже известно два года тому назад относительно резкой критики моей позиции Павлом Николаевичем… Я позволил себе сделать некоторое обобщение относительно общей „линии“ Вашей и вдохновляемой вами части (!) редакции в отношении ко мне». Вдохновляемая мною часть редакции – очевидно, Цетлин! Все же М. В. обещает прислать пять страниц для симпозиума.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 140. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо за письмо. Расспрошу Арсения о Полонских и напишу Вам дополнительно.

Вакар ответа пока не дал, хотя обещал дать вчера. Набокова увижу на днях.

Сегодня получил несколько корректур от Марьи Самойловны. Посылаю их Вам – все, за исключением корректуры некролога В.<ладимира> И.<вановича> Вернадского, к<ото>рый Г.<еоргий> В.<ладимирович> Вернадский очень просил ему прислать. Это задержит получение ее в Нью-Йорке на день. В свое время я писал М. О., что автор некролога, проф.<ессор> Н.<иколай> П.<етрович> Рашевский (University of Chicago, Chicago, Ill), очень просил прислать ему корректуру, обещая сейчас же ее вернуть. Не знаю, послали ли ему другой экземпляр?

Пишу Вам, потому что не знаю, в госпитале ли еще М. О. или уже дома.

У Рубисовой1 подозреваю ошибку во фразе: «тяжесть тумана растворялась в тумане». Думаю, в первом случае должно быть «мрамора», но не решаюсь исправить, не имея под рукой рукописи2.

Всего лучшего. Привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Вот списки посылаемых корректур:

1. Рубисова «В Лувре»

2. Извольская «Духовный фронт»

3. Коварская «Художники»

4. Николаевский «Герценоведение»

5. Зензинов о Грузенберге

6. Комаров о Бабкине3

7. Карпович о Ланцове – Фишере

8. Извольская о Калашникове

9. Тимашев о Зубове

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 141. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо за письма. По журнальным делам я написал М. О. и повторяться не буду. Скажу только, что я очень рад, что Вы не отказываетесь написать несколько слов о Рузвельте. Разумеется, кроме «общих мест» сказать ничего нельзя. Но Ваши «общие места» никогда не бывают совсем «общими».

Арсений <Потапов (Карпович?)> говорит, что он нашел Полонских в хорошем состоянии. Любовь Александровна была просто простужена и уже поправлялась, Я.<ков> Б.<орисович> имеет здоровый и бодрый вид. По его впечатлению, живется им сравнительно неплохо, и, по-видимому, они занимают всю квартиру. По крайней мере, никаких разговоров о том, чтобы они занимали только часть квартиры, не было, и никаких признаков этого он сам не заметил. Сына их он видел только мельком – он уже уходил, когда тот пришел.

Я, в сущности, не высказывался по поводу «монополии» для Полонского и просто обратил внимание на то, что соответствующая фраза в его письме может быть истолкована как просьба о предоставлении ему «монополии». Против статьи Мельгунова я, конечно, ничего не имею – если мы ее от него получим.

Насчет денег для Бунина я поговорю или спишусь с Бахметевым. Я думаю, что небольшую сумму можно было бы получить. Арсений со слов Полонского говорил, что Бунину нужны деньги для переезда в Париж – кажется, около 400 дол.<ларов> (не помню, сколько это получается во франках по официальному курсу). Это включает, кажется, и перевозку вещей.

Письмо Вейнбауму я подписал и отправил.

Всего лучшего.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

P. S. Значит, увидимся в воскресенье 29го часов в 9 веч.<ера>.

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 142. М. М. Карпович – М. О. Цетлину

Дорогой Михаил Осипович,

Посылаю Вам статью Вакара, к<ото>рую я получил от него только сегодня. Статья очень неприятна по тону и отчасти не на тему, т.<ак> к.<ак> мы, конечно, никакого «суда над Маклаковым» не устраиваем. По-моему, я сказал ему достаточно точно, что именно мы хотим обсудить; по-видимому, он меня не понял. Говорил я ему и о размерах, которые он переступил. Но, во всяком случае, посылаю статью на Ваше и М. А. усмотрение. Может быть, Вы наметите какие-нибудь изменения или сокращения, о к<ото>рых потом можно будет сговориться с автором.

Статью Николаевского я прочел, но пока не посылаю, т.<ак> к.<ак> жду последних пять страниц1. Она показалась мне основательной и интересной, но, как всегда у Николаевского, слишком пространно. Непонятно, почему надо писать две статьи вместо одной. Вы пишете, что не хотите объявлять, что «продолжение (или окончание?) следует». Но тогда нужен какой-то подзаголовок, т.<ак> к.<ак> статья не покрывает всей жизни Струве. И все равно нам придется потом напечатать и вторую статью!

Как Вам и М. А. показались стихи В.<ладимира> В.<ладимировича> Набокова?2

Всего лучшего и до скорого свидания.

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin.

№ 143. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Вернувшись из Нью-Йорка, нашел здесь письмо от Б.<ориса> А.<лександровича> Бахметева, который согласился ассигновать из Фонда сто долларов для помощи Бунину. Пожалуйста, сообщите мне, на чье имя должен быть написан этот чек, так как мне теперь надо составить официальный меморандум, по которому произойдет выдача денег.

Шлю Вам сердечный привет и лучшие пожелания.

Машинопись. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 144. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович,

Большое спасибо Вам и Б.<орису> А.<лександровичу> Бахметеву. Чек, пожалуйста, выпишите на имя M. Zetlin (и ей пошлите). Я думаю, что часть мы пошлем деньгами, как уже много ему послали, а часть оставим на продовольственные посылки тому же Бунину. Правда?

С Вишняком мы весь вечер у нас беседовали вполне мирно. Конечно, мы в точности поместим фразу о Сухомлине1.

Шлю самый сердечный привет. Еще раз очень благодарю за Бунина.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 145. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Мы с М. Ос. кое-как состряпали не столько статью, сколько введение к нашему симпозиуму. Прилагаю его. Мы убедились, что попытка подойти к делу более тесно неизбежно влечет за собой полемику с группой Маклакова и ее осуждение, да еще с использованием материалов из писем Элькина и Титова1, все-таки не «официальных» и, быть может, даже не подлежащих опубликованию2. К 11-ой книге придет знаменитое «документированное письмо»3, и тогда выскажемся и мы, и А. Фед., почти это обещавший, и Александр Иванович <Коновалов>. Со всем тем наше с Мих. Ос. творчество не Бог знает какого качества. Если Вы хотите его изменить или исправить, будем очень благодарны. Если же Вы значительных изменений не внесете, то пошлите статью, пожалуйста, прямо в типографию. Значит, другой статьи Мих. Осиповича не будет. Теперь вся книга есть, за исключением Вашей статьи.

О Рузвельте я две страницы написал, прочел сегодня Михаилу Осиповичу и с его одобрения отправил в типографию: Вы согласились прочесть эту заметку уже в наборе. Между тем она идет первой в книге, и надо было торопиться. Подпись: «Редакция».

Шлем Вам, Татьяне Николаевне и Арсению Михайловичу <Потапову (Карповичу?)> самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 146. М. М. Карпович – М. А. Алданову

№ 147. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович,

Сегодня получил Ваше письмо и нашу редакционную статью. Разумеется, мы согласны на обе Ваши поправки, я внес и ту, и другую и отослал рукопись в типографию.

Сегодня получил также из типографии свои две страницы о Рузвельте и первые полтораста страниц верстки. Только потому, что Вы на этом, по словам Мих. Ос-ча, настаиваете, посылаю завтра эту верстку Вам: мне просто совестно отнимать у Вас время, которого у Вас так мало. Я очень внимательно прочел «Истоки», прочел также, по желанию Цетлина, Кодрянскую1, так что Вам эти две вещи читать не стоит. Если же Вы на этот раз не склонны читать вторую корректуру (верстку), то верните ее мне. В противном случае, пожалуйста, прочитав, пошлите в типографию.

Чтобы не задерживать верстку, мы Вашу еще не доставленную статью поместим не первой в публицистике, как мы хотели, а после тимашевской, если же и тимашевская уже будет сверстана, то после федотовской. Зато есть и хорошая сторона в опоздании: Вы можете исходить из полной победы как из события совершившегося. Сердечно Вас с этой победой поздравляю.

Шлю самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 148. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Написал Б.<орису> А.<лександровичу> Бахметеву насчет чека для Бунина. Рад, что Ваша встреча и беседа с М. В. прошли вполне мирно. Не знаю, говорил ли он Вам что-нибудь по поводу проектируемой им статьи. Мне он сказал совершенно определенно, что очень хочет написать для одиннадцатой книжки статью на тему о «великом соблазне». Он просил меня выяснить отношение редакции и сообщить ему возможно скорее, так как статью эту он хочет писать исподволь. Я понял из его разговора, что статья его будет общего теоретического характера (с Владимиром Соловьевым1 и прочими «онёрами»*), а не простая полемика против Милюкова и других. Но конечно, без «аллюзий» дело не обойдется. Меня это не пугает, и я считаю, что М. В., если постарается, может написать интересную статью на весьма современную тему. Я бы голосовал за то, чтобы согласиться на предложение М. В. Буду Вам очень благодарен за сообщение мне мнений Вашего и Михаила Осиповича.

Привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Всего лучшего.

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 149. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович,

Еще не имеем Вашей статьи. Корректуры беллетристики Вы не вернули, из чего мы заключаем, что Вы ее читаете. Обращаю Ваше внимание на указание московского собора у Бунина1, – я сделал заметку на полях.

Вчера я был у Мих. Ос., и мы долго обсуждали предложение Вишняка. Каюсь, я от него не в восторге, а Мих. Ос. еще значительно меньше рад ему. Разумеется, не хотим обижать Марка Вениаминовича. Но ведь все-таки необходимо знать, ЧТО он намерен в статье сказать. «Великий соблазн» – это, конечно, соблазн патриотизмом?2 Если он намерен обсуждать это в теоретической форме со ссылками на Вл.<адимира> Соловьева, то куда ни шло, как ни заезжена эта тема. Но ведь дело сведется к полемике, – мы М. В-ча знаем. Будет это полемика против Маклакова и Милюкова, – тогда это повторение его ответа на анкету, и читатели это воспримут как статью редакционную: другие сотрудники отвечают в симпозиуме, а один Вишняк выделен (сверх участия в анкете). Кроме того, об этом М. В. уже писал в «Н. Р. Слове» и, как мне сообщил Соловейчик, послал большую статью в «За свободу». Что ж давать ему место для четвертой статьи на эту тему, когда другие публицисты, даже такие, как Керенский, еще не высказались нигде ни разу (а Керенскому и негде высказаться, кроме «Н. Журнала»)?! Еще гораздо хуже, если это будет полемика против Керенского (т.<о> е.<сть> внутренняя полемика в журнале), тем более что Ал. Фед. чрезвычайно обидчив и чувствителен к полемике. Потерять его и взамен этого получить четвертую статью Вишняка было бы для «Н. Журнала» весьма невыгодным делом. И, наконец, ведь нам, по-видимому, пришлет к 11-ой книге статью Мельгунов (я [ведь] написал об этом Полонскому после получения Вашего и М. Ос-ча согласия). Я не сомневаюсь, что статья будет тоже полемикой с группой Маклакова и выражением «непримиримой» позиции: Мельгунов еще гораздо непримиримее Вишняка (он перестал раскланиваться с участниками визита и отказался от работы в «Биотерапи»3 Титова —Альперина4). Не думаю, чтобы он написал лучше, чем Марк Вениаминович. Но это новое имя, [выражение позиции] он говорит за людей, молчавших пять лет, и, конечно, по этим причинам статья Мельгунова вызовет много больше интереса, чем статья Вишняка с повторением мыслей, им высказывавшихся множество раз, часто и на страницах «Нового журнала».

Таким образом, по нашему мнению, следовало бы написать Марку Вениаминовичу, что мы его статью на предложенную им тему могли бы принять только в том случае, если в ней не будет никакой полемики, все равно, открытой или замаскированной. Одновременно я предложил бы ему другую тему. Отчего ему, например, не написать нам о Рузвельте? У него такая статья может выйти очень интересной, а нам и нужно было бы дать статью о президенте. Или: «Рузвельт и…» – все равно, что последует за «и». Добавлю, что на темы «Великого соблазна» или очень смежные с ними у нас в 11 книге будут: 1) наверное, редакционная статья, 2) наверное, пять-шесть ответов в симпозиуме, 3) почти наверное, статья Керенского, 4) весьма вероятно, статья Мельгунова, 5) весьма вероятно, попутные высказыванья в статьях других авторов, еще не высказывавшихся.

И, во всяком случае, надо точнее узнать, ЧТО хочет написать Марк Вениаминович. Как ни неприятно запрашивать его теперь, но спорить с ним и настаивать на выпусках и сокращениях после получения статьи еще гораздо неприятнее. Лично мне было бы много приятнее и интереснее, если бы он написал о Рузвельте, о Сан-Франциско, о внешней политике Америки.

Вот всё. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.

Корректура Вакара и нашего ответа Вам высылается.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 150. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович,

Разумеется, я не забыл о Вашем поручении. Но Александр Федорович в тот день (понедельник) в Нью-Йорк не приехал. Он поручил Дон-Левину1 известить меня об этом, что тот и сделал очень поздно. Наш завтрак не состоялся в понедельник, но мы позавтракали с Керенским во вторник, вчера, я ему сказал о Вашем поручении, и он очень сожалел, что не повидал Вас.

Книга уже печатается. В субботу обещают сдать листы брошюровщику, который обещает сброшюровать книгу до следующей субботы.

Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 151. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Простите, что не подтвердил Вам в свое время получение Вашего небольшого письма насчет А. Ф. – я с ним с тех пор уже списался. Спасибо, что передали ему мою просьбу. Из его писем я заключаю, что на его статью для 11 № нам рассчитывать трудно. Он, очевидно, находится в очень подавленном настроении и, кроме того, не знает, придется ли ему уезжать из Америки и как скоро1. Как нам быть с симпозиумом? М.<ожет> б.<ыть>, все-таки Вы могли бы уговорить А. Ф. дать хоть небольшую заметку? Нельзя ли о том же попросить и А.<лександра> И.<вановича> Коновалова? Ведь теперь положение как будто выяснилось. Знаю от А. Ф., что А.<лександр> И.<ванович> получил небольшое письмо от Маклакова, да и статья В. А., перепечатанная в Н. Р. Сл., дает некоторое понятие о его позиции. Едва ли можно рассчитывать на получение дальнейших разъяснений.

Мои разговоры с авторами пока результатов не дали – кроме разговора с Тимашевым, который сразу же и охотно согласился дать статью в июле на тему о «плановом хозяйстве и демократии»2.

Николаевский, Федотов, Денике все были уклончивы – и насчет темы, и в особенности насчет сроков. Не попробуете ли Вы на них надавить? От Вишняка и Добужинского, которым, кажется, я написал не сразу, ответов пока нет. Я посмотрю, что можно сделать со статьей Ясного, главами Бабкина о Павлове и моим докладом об эмиграции и культуре.

Я уезжаю в Вермонт послезавтра, в пятницу 22го, и буду там до пятницы 6го июля. На эти две недели мой адрес будет West Wardsboro, Vermont. Потом опять 61 Brattle St., Cambridge 38, Mass.

Если книга еще не рассылалась, нельзя ли послать мне мои экземпляры (или хотя бы один экземпляр) в Вермонт? Иначе я ее не увижу до возвращения в Кембридж. Лучше даже все экземпляры послать в Вермонт. Я не знаю, кто будет заведовать рассылкой в отсутствие М. С., и потому пишу Вам.

Пользуюсь этим случаем, чтобы написать Вам по вопросу, который очень, признаться, волнует. Я имею в виду «историю» с Лунцами. У меня получилось определенное впечатление, что они оба очень тяготятся создавшимся положением. Особенно болезненно переживает это, по-видимому, А.<нна> А.<ркадьевна>, которая вообще, как Вы, вероятно, знаете, особа в достаточной мере нервная. Я совершенно убежден в том, что ни у нее, ни у Г.<ригория> М.<аксимовича> не было желания Вас оскорбить, – убежден в этом в такой же мере, в какой я убежден и в том, что и с Вашей стороны не было ни малейшего желания сделать что-нибудь для А.<нны> А.<ркадьевны> неприятное.

Вместе с тем у меня определенно впечатление, что ей хотелось бы восстановить прежние отношения и она только ждет какого-то примирительного жеста с Вашей стороны.

Конечно, никаких советов в такого рода делах давать нельзя, да и Вы мне писали только «в порядке информации». Я тоже лишь делюсь с Вами своими чувствами по поводу этой «истории», [затронувшей] в которой обе «стороны» одинаково мне близки.

Всего лучшего.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Ваш

Корректуру посылаю в отдельном пакете.

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945.

№ 152. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович,

Как Вы знаете, Цетлины уехали в клинику Майо, и вся работа по книге, т.<о> е.<сть> по ускорению работы, а равно и по рассылке гонораров, выпала на меня. Книга вчера разослана. Вам пока послан один экземпляр, скоро пошлю другие. (Этим занят И.<ван> И.<ванович> Ладыженский1.) Сегодня посылаю Вам гонорар. Но я с досадой убедился, что у меня нет адресов Федотова-Уайта, Рашевского и Комарова2. Можно ли Вас просить послать им прилагаемые чеки? Книгу им пошлю, когда получу адреса их от Марьи Самойловны, которую я вчера запросил.

Извините, что пишу очень кратко: завален работой, связанной со всем этим. Адрес Марьи Самойловны: <пропуск в тексте>.

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.