«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957

№ 120. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Очень жалею, что не успел перед отъездом еще раз повидаться с Вами и поговорить по поводу поднятого М. В. Вишняком вопроса о напечатании в «Новом журнале» его ответа на посмертную статью П.<авла> Н.<иколаевича> Милюкова.

Страницы из «Р.<усского> патриота»1, с этой статьей, я посылал Михаилу Осиповичу, и, вероятно, Вы ее уже читали. В телефонном разговоре с М. О. я сказал ему, что, по моему мнению, мы, во всяком случае, не можем печатать ответа М. В., не печатая самой статьи. С тех пор я много думал над этим вопросом и пришел к следующим заключениям.

1) Нам следует перепечатать из «Русского патриота» статью П.<авла> Н.<иколаевича>, оговорив, конечно, что текст мы оставляем на их ответственности (в подлинности его я не сомневаюсь), тем более что они печатают только выдержки. Было бы лучше, если бы мы могли напечатать текст полностью, но не знаю, когда еще мы сможем его достать, если только вообще достанем.

Между тем возможно, что Вишняк не единственное лицо, получившее номер «Р.<усского> патриота», или, во всяком случае, есть возможность, что номер этот позднее попадет в Америку. Об этом экземпляре будут говорить, т.<ак> к.<ак> М. О. уже сказал о его получении Шварцу, а сегодня я получил от Коварского2 письмо, что у него уже записались в очередь на прочтение статьи ряд лиц. При таких условиях, если мы не напечатаем статьи П.<авла> Н.<иколаевича>, нас могут обвинить в том, что мы замалчиваем и скрываем факт ее появления, потому что он в ней критикует статью, появившуюся в нашем журнале3.

Вот почему я стою за ее напечатание. Лучше всего было бы, если бы в Америке она у нас впервые появилась. Поэтому надо просить и Шварца, и Коварского, и всех других, кто ее будет читать, не предавать ее текста гласности. Но даже, если нам этого и не удастся добиться, нам надо будет ее напечатать (хотя бы и второй раз). Не все наши читатели читают, напр.<имер>, «Новое русское слово», где она может появиться.

2) Раз мы напечатаем статью П.<авла> Н.<иколаевича>, мы не можем отказать М. В. в его просьбе. Статья направлена прямо против него, и мы должны дать ему возможность высказаться. Зная его отношение к памяти П.<авла> Н.<иколаевича> и судя по тону его письма, думаю, что он сделает это в приемлемой форме. Он предлагает написать «письмо в редакцию» как наименее связывающее редакцию и позволяющее ей, если бы она того захотела, от него отмежеваться. Я не имею возражений против такой формы его выступления.

3) В зависимости от того, что напишет Вишняк, и, м.<ожет> б.<ыть>, даже и независимо от этого мы должны будем сопроводить эти два документа редакционным комментарием. Кое-что из того, что П.<авел> Н.<иколаевич> <Милюков> говорит об утверждениях Вишняка, – правильно, и М. В. подал повод к этой критике категоричностью и краткостью своих утверждений. Но с основной установкой П.<авла> Н.<иколаевича>, если я ее правильно понял, я лично не согласен, и мне кажется, что она не совпадает с нашей «генеральной линией», а скорее ближе к линии А. Ф. Из письма Якова Борисовича <Полонского> видно, что некоторые круги в Париже принимают эту статью как политическое завещание П.<авла> Н.<иколаевича> и хотят сообразовать с нею свое политическое поведение4. Это тем менее делает для нас возможным ограничиваться «фигурой умолчания».

Уверен, что П.<авел> Н.<иколаевич> сам не имел бы ничего против полемики вокруг его статьи. Уверен даже в обратном. Он, очевидно, предназначал эту статью для нас же. Если бы он мог нам ее тогда прислать, мы, конечно бы, ее поместили и, конечно, открыли бы по ее поводу дискуссию. Факт его смерти и вытекающая из этого невозможность для него самого отстаивать свою точку зрения в дискуссии налагают на нас обязательства большей сдержанности, но едва ли диктуют нам полное уклонение от дискуссии.

По этим вопросам мне хотелось бы возможно скорее знать мнение Ваше и Михаила Осиповича. Вишняк просит ответить ему теперь же. Да и для нас самих надо знать возможно скорее, поместим ли мы или нет 1) статью П.<авла> Н.<иколаевича>, 2) письмо Вишняка, 3) редакционную заметку по поводу того и другого, т.<ак> к.<ак> это отразится на наших планах насчет состава 10ой книжки журнала.

Вы помните, что на собрании сотрудников мечтали о «скандале». Вот и накликали – если не «скандал», то «сенсацию». О том, что это придаст интерес книжке – говорить не приходится.

Шлю Вам и Татьяне Марковне сердечный привет от себя и Татьяны Николаевны.

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 121. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Мих. Ос. и я прочли вырезку из «Русского патриота» и единодушно пришли к тому мнению, что эти выдержки из статьи Павла Николаевича <Милюкова> с ответом Марка Вениаминовича печатать не следует. Не знаю, как смотрите на дело Вы? Наши доводы следующие.

1) Это перепечатка. Мы до сих пор никогда ничего не перепечатывали.

2) Можно с уверенностью сказать, что до июня, когда выйдет 10-ая книга, «Русский патриот» будет получен здесь и выдержки из письма П.<авла> Н.<иколаевича> напечатает «Н. Р. Слово» или «Р.<усский> голос»1.

3) «Р.<усский> патриот» напечатал статью П.<авла> Н<иколаеви>ча в извлечениях. Здесь уже давно были сведения об этой статье. Писали из Франции, что она заключает в себе чрезвычайно резкие выпады личного характера против Марка Вениаминовича. За достоверность этого не ручаюсь, но если это так, то мы, в случае получения полного текста, были бы в очень трудном положении. Из уважения к памяти Павла Николаевича мы не могли бы цензурировать его статью (как мы с Алекс.<еем> Александровичем <Гольденвейзером> решили не выпускать косвенной защиты сталинских «чисток» из большой книги Милюкова, для которой мы ищем издателя, – как это нам обоим ни неприятно и ни тяжело). Из уважения же к Марку Вениаминовичу мы не могли бы поместить личные резкости по его адресу. Печатать же письмо в довольно бессвязных выдержках всего менее удобно.

4) Ничего нового в аргументации Павла Николаевича нет. Он и в 1939 году оправдывал договор Сталина с Риббентропом, но только в частных разговорах, – в «Посл.<едних> новостях» об этом не сказал ни слова. Я не уверен и в том, что он хотел бы увидеть в печати эту статью, отдельные пассажи которой, быть может, и написаны были сгоряча. Во всяком случае, он имел возможность прислать ее сюда нам для напечатания, хотя бы под псевдонимом (мы два раза горячо просили его сотрудничать) – и он нам этой статьи не отправил.

5) По-моему, совершенно неудобно вступать в полемику со скончавшимся человеком. Это можно сделать по истечении годов, в форме статьи общего характера или воспоминаний. Но напечатать ответ Марка Вениаминовича рядом со статьей Павла Николаевича, который больше ничего сказать не может, думаю, никак невозможно.

Повторяю, Мих. Ос. всецело с этим согласен. Как видите, наши доводы совершенно не связаны с существом мыслей Милюкова. Кое с чем в них я совершенно согласен, кое с чем совершенно не согласен.

Случайно вчера на обеде в честь Блюмеля2 говорил об этом со Шварцем. По-видимому, он такого же мнения, что и мы с Мих. Ос. Они в «Соц.<иалистическом> вестнике» тоже не склонны печатать выдержки из «Русского патриота».

Кстати, Шварц сообщил, что предпочитает статью о семейном праве СССР, а не об естественных богатствах. Согласны ли Вы на это?

Т. М. и я шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 122. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Наши с Вами письма разошлись.

Вижу, что Ваша первая реакция на предложение Вишняка была противоположна моей. Из Ваших доводов не все мне кажутся одинаково убедительными.

1) То, что это была бы перепечатка, меня не смущает. Случай этот исключительный, и формальный критерий, я думаю, к нему неприменим.

2) То, что выдержки могут появиться раньше выхода книжки в других изданиях, тоже, по-моему, не очень существенно.

3) Я не имел в виду ждать получения полного текста статьи Милюкова. Не могу представить себе также, какого рода личные выпады против М. В. могли бы в нем быть. Думаю, что так характеризовали то, что теперь уже появилось в печати. Думаю также, что у «Патриота» не было бы оснований смягчать отзывы П. Н. <Милюкова> о Вишняке. Если они выпустили, то, наверное, что-нибудь другое (думаю, скорее те места, где П.<авел> Н.<иколаевич> говорил о своем «антибольшевизме»). Наконец, в том виде, как статья появилась в «Патриоте», она не производит впечатление бессвязных выдержек.

4) Этот Ваш довод меня поколебал. Я имею в виду соображение, что П.<авел> Н.<иколаевич> не прислал нам этой статьи, хотя имел к тому возможность. Охотно допускаю, что он не хотел бы видеть ее напечатанной.

5) Согласен и с тем, что в полемике с умершим человеком есть некоторая неловкость.

Но за всем тем есть и другая сторона дела. Во-первых, как мотивировать ответ Вишняку? Он пишет, что делает свое предложение «с большим внутренним насилием над собой», но считает, что мы не можем лишить его «возможности защитить свою позицию, к<ото>рая в 42 году была в значительной мере и позицией Нов. Журн.» («по крайней мере никакого отмежевания редакции от моей статьи тогда не последовало»). Мы можем решить не [печатать] перепечатывать статьи П.<авла> Н.<иколаевича>, но нам надо обосновать наш отказ в помещении «открытого письма» М. В. Боюсь, что мы рискуем окончательно с ним поссориться.

Существеннее, впрочем, другое. О статье П.<авла> Н.<иколаевича> будут идти разговоры, и Вы сами считаете вероятным, что она будет воспроизведена в здешней прессе. Как-никак в ней идет речь о статье, напечатанной в Нов. Журн. Более того, она затрагивает очень существенные вопросы, в значительной мере составляющие центр и наших споров. Наконец, в Париже она, по-видимому, принята как платформа одной из русских политических группировок1. Меня продолжает смущать вопрос, можем ли мы просто пройти мимо статьи П.<авла> Н.<иколаевича> в молчании и не станем ли в связи с этим предметом кривотолков.

Все это мысли вслух, и я далеко не уверен в своей правоте. Я уже написал М. О., что готов подчиниться решению вас двоих, но прошу Вас и М. О. еще раз обсудить вопрос и затем уже сообщить мне Ваше окончательное решение. И в случае подтверждения Вашего с М. О. первоначального мнения – совета насчет той формы, в которую следует облечь отказ М. В-чу.

Всего лучшего. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

P. S. Я согласен на то, чтобы Шварц писал о семейном праве.

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 123. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Наши письма о статье Милюкова были написаны в один день и скрестились. Я думаю, что этот вопрос можно и нужно обсудить устно, когда Вы приедете. Спешки никакой нет. Пока сдан только Чехов, и, хотя сдан давно, от типографии еще ничего нет.

Мих. Ос. нездоров: грипп. Он просил меня снестись с Вами о статье Далина. Я и сам не имею о ней твердого мнения: мне кажется, что если бы он разрешил нам сделать хоть небольшие сокращения и смягчения, то эта статья была бы и интереснее, и «безвреднее» всего другого, что он мог бы дать из своей книги. Сужу по его последним выступлениям. Пожалуйста, решите этот вопрос Вы. Добавлю, что едва ли он и даст нам что-либо другое: у него чувствуется некоторая обида против «Нового журнала».

Читали ли Вы сегодняшнюю рецензию Камышникова о литерат.<урном> отделе 9-ой книги?1 Меня он очень похвалил, но я был совершенно поражен, узнав, что Билльрот у меня изображен в непривлекательном свете, как типичный нехороший немец!!!2 Сегодня мне позвонил об этом Гольденвейзер, – он очень рассвирепел на Камышникова.

Т. М. уже ходит по комнатам без палки, но на улицу пока не выходит. Мы могли бы отказаться от сиделки: это очень дорогое удовольствие. А как Татьяна Николаевна?

Шлем Вам и ей самый сердечный привет.

Сегодня получил я письмо от Марка Веньяминовича. Он как раз просил меня достать ему (через Полонского) полный текст милюковского письма!

Написали ли Вы Полонскому?

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 124. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Сердечно Вас благодарю за слова о билльротовских главах в «Истоках», – они доставили мне большую радость.

Ввиду нашей скорой встречи не стоит писать о делах. Как я Вам писал, Мих. Ос. был нездоров (гриппозный бронхит) и еще находится в больнице (для впрыскиваний), но сегодня он уже чувствовал себя почти совсем хорошо и, вероятно, послезавтра уже будет дома. Марья Самойловна и он будут Вас ждать в Харгрэв в воскресенье в 10 часов вечера. Я тоже буду, но, быть может, с маленьким опозданием: получил приглашение на вечер памяти Ром.<ена> Роллана1. В программе меня соблазняет «Крейцерова соната» <Л. ван Бетховена> в исполнении Губермана2 и Бруно Вальтера3. Но она идет в начале программы, и если я и пойду туда, то в одиннадцатом часу поспею к Цетлиным.

Мы с Т. М. шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 125. М. М. Карпович – М. О. Цетлину

Дорогой М. О.

Посылаю Вам статью Александровой, к<ото>рую она мне прислала1. Я ее прочел и одобрил. Предлагаю несколько стилистических изменений

Стр.<аница> 1. Не раскрыта ли анонимность «театра» в заглавии и первой фразою? «Русский театр во время войны» (или что-нибудь в этом роде) и «нет такой области искусства в России».

Стр.<аница> 2. Слово «подглядеть» производит здесь довольно странное впечатление. Зритель, смотрящий (хотя бы и с галерки) на <играющих?> для него актеров, едва ли «подглядывает». И вообще можно ли подглядывать кого-нибудь?

Стр.<аница> 5. Не знаю, склоняется ли фамилия «Вирта».

Кое-где я также изменил пунктуацию.

Всего лучшего.

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin.

№ 126. М. М. Карпович – М. О. Цетлину

Дорогой Михаил Осипович,

В дополнении (так. – С. П.) к нашему довольно беглому разговору хочу написать Вам о своих соображениях по поводу десятой книги. С М. А. мне тоже не удалось как следует поговорить, и потому письмо это обращено к Вам обоим.

Меня беспокоит положение со статьями, так как пока фактически у нас имеются только две статьи – Тимашева и Александровой. Выяснилось также, что для этой книги Шварц отпадает. Надо торопить Федотова, Николаевского, Чернова и Зензинова и надо снестись с Далиным насчет его статьи.

Как я Вам уже говорил, профессор Рашевский1 согласился написать небольшой некролог В.<ладимира> И.<вановича> Вернадского2. Было бы очень хорошо, если бы Вы написали об Алексее Толстом3. Для следующей книги можно попросить Глеба Струве дать статью об эволюции его (Толстого) творчества.

Всего этого, я думаю, будет недостаточно. Я постараюсь написать о внешнеполитических вопросах (Ялта и после Ялты)4, но теперь с остротой встал наш внутреннеполитический вопрос. Не высказаться по его поводу нам было бы трудно. Как я уже говорил Вам, мне кажется, надо просить Керенского написать статью на эту тему. Почему-то мне кажется, что он не откажется. Затем надо принять окончательное решение насчет Вишняка. Я получил от него большое письмо, в котором он энергично настаивает на своем и личном и политическом праве защищать «свою правду». Он повторяет свое предложение прислать письмо в редакцию, причем согласен на редакторское примечание вроде следующего: «Не желая лишать своего сотрудника права ответа на возражения, которые вызвала его статья в № 2 Нового журнала, редакция печатает нижеследующее письмо М. В. Вместе с тем она считает нужным подчеркнуть, что отнюдь не во всем согласна с содержанием ответа М. В.». В качестве «отступления на вторые позиции» М. В. «готов попробовать написать статью под заглавием „Великий соблазн“ (родиной), не называя имен, а полемизируя против алгебраических величин, в которых осведомленные, конечно, без труда признают и Милюкова, и Керенского, и Соловейчика, и других». Все это М. В. написал после получения письма от М. А., но еще до того, как узнал о парижском событии5. Воображаю, до какого градуса он сейчас накалился. О своих сомнениях в пользу М. В. я уже писал. Не скрою, что после «Парижа» они во мне усилились. Во всяком случае, нам надо дать Вишняку наш окончательный ответ. К сожалению, я до 1‑го апреля в Нью-Йорке не буду. Если считаете, что можно ждать до тех пор, то отложим вопрос до личного обсуждения.

Возвращаясь к статьям, у нас есть еще возможность получить вторую статью от Зака и поместить в сокращенном и переделанном виде статью Ясного6 (или часть его статьи). Она очень интересна по материалу, но непомерно длинна и плохо написана. Если он согласится, нельзя ли поручить кому-нибудь ее переделку, например, В.<ладимиру> М.<ихайловичу> Зензинову?

Напоминаю Вам также, что Федотов-Уайт согласился написать рецензию о Далине и что я предлагаю попросить его рецензировать и Зензинова7. Если вы оба согласны, сообщите, и я ему напишу. Ему надо будет тогда послать книгу.

Всего лучшего.

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin.

№ 127. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Мих. Ос. уже поправился и вернулся в Харгрэв, но он еще слаб и просил меня ответить на Ваше письмо.

Ваши поправки к статье Александровой, с которыми мы вполне согласны, внесены. Рукопись отправлена в типографию.

Мы, к большой нашей радости, получили письмо и три рассказа от Бунина. Первый, «Чистый понедельник», очень хорош. Длина: страниц 12–14. Одно неудобство: на мгновенье в рассказе появляется пьяный Качалов1. Ничего оскорбительного нет, но не совсем приятно. Не заменить ли буквами?2 Надеюсь, Вы не рассердитесь, что мы послали «Чистый понедельник» прямо в типографию3, – она как раз требовала материала, а «Истоки» были еще не совсем доделаны. Разумеется, набор будет Вам послан тотчас. Второй и третий рассказы «легкомысленны». Однако для десятой книги они нам и не нужны. Они очень невелики. Пошлем их Вам заказным: было бы очень неприятно, если бы они затерялись. Все – в жанре «Темных аллей», всё о том же4.

Дело с Марком Вениаминовичем. Против письма в редакцию мы с М. О. не возражаем. Но с согласия, вероятно, М. Вен-ча Коварский отдал номер «Р.<усского> патриота» Вейнбауму5, который поместит на днях статью Милюкова (в этих странных выдержках). Вейнбаум предложил М. В-чу ответить в «Н. Р. Слове». Одновременно я послал Вишняку эр-мэйл, что Вы предлагаете поместить его ответ в форме письма в редакцию и что М. О. и я с Вами согласны, так что от него самого зависит, где ответить: у нас или у Вейнбаума. Каюсь, мне особенно не хотелось печатать выдержки из статьи Павла Николаевича <Милюкова>. Полемике с ним Вишняка нам тоже радоваться не приходится, но Вы правы: в помещении письма в редакцию мы ему никак [морально] отказывать не вправе. В душе я надеюсь, что он предпочтет «Новое русское слово», так как десятая книга выйдет ведь не скоро.

Конечно, нам надо будет высказаться о маклаковской бомбе. Из письма Керенского я вынес впечатление, что он согласится дать нам статью об этом. Это не исключает редакционной статьи и даже делает ее желательной: Вашу или М. Ос-ча. Мы чрезвычайно рады тому, что Вы напишете о Ялте. «Великий соблазн» меня лично не соблазняет; кажется, Цетлина тоже не слишком. Но ведь и места для этого у нас уже нет. Правда, Шварц отпал, но появился Бунин и статьи о парижском событии. По той же причине, думаю, мы еще ничего не имеем возможности решить о статье Ясного.

Зензинову очень хотелось бы, чтобы об его книге написал Набоков, который от нее в восторге (как и я). Не спросите ли Вы Владимира Владимировича? Он любит Зензинова и, быть может, согласится доставить ему большую радость. Если же он откажется, то мы ничего не имеем против обращения к Федотову-Уайту, при условии, что и ему книга нравится.

Мы послали Маклакову телеграмму: «Во вье-з-ами бульверсе пар артикль Кобецки пюблие журналь рюсс Нью-Йорк. Прион экрир. Амитие*. Коновалов». Керенский чрезвычайно удручен действием 14 февраля (на самом деле: 12 февраля. – С. П.), но написал, что он также решительно против коллективной резолюции на основе статьи, да еще написанной с чужих слов. Посланы письма также Маклакову, Тер-Погосяну6, Альперину7 и, по его адресу, Мельгунову.

Вот всё. Как здоровье Татьяны Николаевны? Шлем Вам и ей самый сердечный привет.

Типография работает, материала у нее достаточно. Посылаю Вам корректуры Чехова (исправленную им), Христианович. Корректуры Аронсона и <Р. Г.> Винавер посланы авторам, с просьбой по выправлении послать их Вам.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 128. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Получил Ваше письмо – спасибо! Очень рад, что пришли рассказы от Бунина. Это для нас настоящий праздник. Конечно, не нужно было посылать мне рукопись, – прочту в наборе. Тогда же сообщу и свое мнение относительно Качалова. Надо знать, как это звучит в контексте. – Не знаю, стоит ли присылать мне сюда рукопись других рассказов. Я буду в Нью-Йорке вероятно около 1го апреля (если Лит.<ературный> фонд не откажется от мысли об устройстве моей лекции) и затем опять в конце апреля. В один из этих приездов я и могу прочесть рассказы.

Радуюсь обороту, который приняло дело с Вишняком (т.<о> е.<сть> радуюсь с точки зрения избежать конфликта с ним, а не по существу: по существу, радоваться, конечно, нечему). Не знаю, предпочтет ли он Нов. Русск. Слово. Он мне писал, что не видит возможности отвечать где бы то ни было, кроме Н. Ж. Конечно, теперь факт напечатания статьи П.<авла> Н.<иколаевича> <Милюкова> в Н. Р. Сл. может изменить его точку зрения. Но нам нужно быть готовыми и к тому, что он предпочтет напечатать свой ответ у нас1. И вот здесь я не знаю, что при изменившихся обстоятельствах лучше: поместить ли письмо М. В-ча в редакцию, которое неизбежно будет носить характер личного ответа на критику П.<авла> Н.<иколаевича>, или же попросить его написать статью на общую тему, только без «алгебраических величин» и с упоминанием статьи П.<авла> Н.<иколаевича> Последнее мне теперь кажется предпочтительным, т.<ак> к.<ак> подняло бы обсуждение вопроса на принципиальную высоту и тем самым устранило бы одиум полемики с умершим человеком. Вышло так, что помимо нашей воли поставлен ребром вопрос об отношении эмиграции к советской власти, т.<о> е.<сть> о пределах эмигрантского оборончества. В этом смысле парижская «бомба» и статья П.<авла> Н.<иколаевича> – части одной и той же темы. Не лучше ли дать М. В-чу высказаться по существу темы и попутно сказать, что он хочет, по поводу статьи Милюкова, чем ставить ударение на его личной полемике с Милюковым, что неизбежно – уже по самой форме высказывания – в случае письма в редакцию? Кроме того, и по существу дела, ввиду волнения в эмигрантских кругах в связи со всем этим вопросом – волнения, которое, боюсь, к июню не уляжется, дать две статьи по боевому вопросу (Керенского и Вишняка) для журнала было бы естественно. Было бы также очень хорошо, если бы М. О. написал редакционную заметку. Если я напишу о Ялте, то на другую тему меня уже не хватит. Если мы все это напечатаем, никто нас не сможет упрекнуть в недостаточной актуальности номера. Место, я думаю, для всего этого можно найти.