«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957

№ 11. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Сердечно Вас благодарю и за согласие дать моральный аффидевит Полонскому, и за журнал. Я справился и посылаю Вам при сем необходимые три экземпляра формуляра. Их необходимо засвидетельствовать, по заполнению Вами, у нотариуса. После этого, пожалуйста, пришлите их мне. Еще раз от всей души благодарю и прошу извинить беспокойство.

Насколько я могу судить, журнал будет во всяком случае, так что мы уже обращаемся к жертвователям с просьбой о деньгах. Вопрос о газете должен окончательно выясниться в течение ближайшей недели: теперь дело идет (это между нами) о покупке новой группой половины паев «Нового русского слова», с тем чтобы редакция целиком перешла к Керенскому и приезжающему Коновалову. Разумеется, если газета будет, то я, как, конечно, и Вы, буду в ней писать. Но журнал во всех отношениях интересует меня гораздо больше. Не исключена возможность, что будут и газета, и журнал. Жаль, что Вы не можете дать статью для первой книги (а вдруг порадуете, передумав?). Тогда твердо надеюсь на Ваше участие в критико-библиографическом отделе, который, конечно, не будет ограничиваться русскими книгами, – их теперь и выходит в мире, верно, полторы в год.

Мне сказали, что аффидевиты нужны в трех экземплярах для всей семьи в целом. Однако в бланке я графы жены и сына не нахожу. Может быть, их можно вставить? Это наверное Вам скажет нотариус. Если вставить нельзя, то, очевидно, надо говорить только о Якове Борисовиче.

Текст обращения я составлю, размножу и скоро Вам пришлю1. Ради Бога, простите, что возлагаем на Вас такой труд: многочисленные письма. Спасибо. Конечно, тут мы будем говорить только о журнале: вопрос о газете уже будет выяснен.

О Лунце я ничего не знаю. Нет известий и из Дакара. У Коновалова, Вакара и Извольских виза уже есть, но когда они выезжают, в точности неизвестно. Раньше других приедет, по-видимому, Вакар.

О себе, к сожалению, ничего радостного сообщить не могу. Я нездоров, – врач предполагает что-то в почках. Вдруг еще слягу, – только этого не хватало. Во всяком случае, понадобится долгое и сложное лечение. Надеюсь, что его можно будет сочетать с работой, иначе хоть пропадай! До этого успел написать рассказ, «шорт стори», под названием «Микрофон», где главным действующим лицом является Черчилль в вечер налета на Лондон. Этот рассказ теперь переводится П.<етром> А.<лександровичем> Перцовым2 на английский язык. Я хочу предложить его «Атлантик Монсли» или еженедельнику. Увидим3. Кнопф позавчера отказался взять «Начало конца»4. Так как он охотно печатал мои исторические романы, то, очевидно, правильно объяснение, данное мне (до его отказа) весьма осведомленными людьми: Кнопф антибольшевистского романа печатать не хочет5. Буду искать другого.

Т. М. и я шлем Татьяне Николаевне и Вам самый сердечный привет, самые лучшие пожелания.

Машинопись. Копия. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941.

№ 12. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Вернувшись из Вермонта, я не мог сразу заняться аффидевитом и потому только сейчас обнаружил, что Вы не прислали мне адрес Полонского, а это требуется в аффидевите. Хотелось бы также знать точнее, 1) нужно ли выдавать аффидевиты каждому члену семьи отдельно (как я сделал для Лунца) и 2) действительно ли каждый аффидевит должен быть в 3х экземплярах (чего я не сделал для Лунца). Думаю, что Толстовский офис (или Н.<иколай> Д.<митриевич> Авксентьев1) могут Вам дать эти сведения по телефону.

Очень тороплюсь отправить это письмо и потому об остальном напишу отдельно.

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 13. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил Ваше «спишиал деливери»*, очень благодарю; письма, о котором Вы пишете, еще не получил. К сожалению, выяснение вопроса о формулярах морального аффидевита у меня теперь, при нездоровье, заняло несколько дней. Оказалось, что на днях введены новые формуляры. Посылаю Вам три их экземпляра. Имя жены Полонского, как Вы увидите, вписано между строк, о сыне лишь упомянуто, но, по-моему, надо вписать «Александр» и указать, в форме отдельного предложения, что, хотя Полонские-родители – «стэтлесс», 16-летний сын их, как родившийся во Франции, – французский гражданин1. Мне сказали, что вписывать можно свободно. Я сам бы это сделал, но у меня нет [французской] английской машинки. У Вас, вероятно, есть? Или, быть может, перепишут у нотариуса? Разумеется, все Ваши расходы по этому делу я немедленно Вам верну; пожалуйста, не забудьте сообщить, сколько все составило.

Мы тут хлопочем о Полонских и в квотном порядке, и в порядке эмердженси. Поэтому мне поручили просить Вас подписать не только прилагаемые при сем три формуляра морального аффидевита, но и те три, которые я уже Вам послал (вписав в них жену и сына): всего понадобится шесть формуляров – три нового типа и три старого типа. Очень прошу извинить меня, что так Вас утруждаю. Еще раз сердечно Вас благодарю. Когда сделаете, пошлите, пожалуйста, все по моему адресу – я тотчас передам в Комитет, где только этого и ждут.

Насчет газеты все решится завтра или послезавтра, но я почти не сомневаюсь, что дело с газетой кончено и что мы свободны в деле создания журнала. Я написал письмо и препровождаю при сем Вам восемь (пока) экземпляров этого письма. Остальные буду досылать. Признано, что письмо лучше печатного формуляра. Если можно, начните с восьми жертв. Бунин сообщил мне, что уже выслал мне рукопись своей новой книги «Темные аллеи».

Шлем Вам и Вашей супруге самый сердечный привет, лучшие наши пожелания.

<слева на полях> Адрес Полонских: 33 Boulevard Victor Hugo, Nice (France)

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941.

№ 14. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил Ваши аффидевиты, сердечно Вас благодарю и еще раз очень прошу извинить беспокойство.

С газетой продолжается странная история. В моем последнем письме я Вам сказал «дело кончено» в том смысле, что ничего не вышло. Через два дня мне сообщили, что «переговоры все еще продолжаются». Дело в том, что владельцы «Н. Р. Слова»1 хотят продать свою газету за 55 тысяч2 – не более и не менее того! По-моему, при таких условиях и говорить смешно, да и денег таких нет. Во всяком случае, я сказал, что больше ждать результатов их переговоров не могу и не хочу. К тому же, поскольку речь идет о подобной сумме, то мы, с нашими чрезвычайно скромными бюджетами и пожеланиями, не можем считаться для них конкурентами. Переговоры о газете ведутся три месяца и не продвинулись ни на шаг. Одним словом, мы можем считать себя свободными. В ближайшие дни пошлем Вам еще десяток формуляров письма, как ни совестно возлагать на Вас подобное бремя. От Бунина я получил сообщение, что он выслал мне свою новую книгу «Темные аллеи»3. По-видимому, он не приедет пока, хотя упорно на этот вопрос не отвечает. Вы, верно, знаете, что Назаров4 поместил в «Н.<ью->Й.<орк> Таймс» письмо Ивана Алексеевича с просьбой о денежной помощи ему5. По этому письму к А.<лександре> Л.<ьвовне> Толстой поступило около 500 долларов пожертвований в пользу Бунина. Это его обеспечивает чуть ли не на год, а если так, то, по-моему, он не решится на «скачок в неизвестное», т.<о> е.<сть> на поездку в Америку. Да ему и трудно по семейным обстоятельствам. Я чрезвычайно этим огорчен и удручен.

Шлем Вам и Вашей супруге самый сердечный привет. Еще раз очень благодарю.

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941.

№ 15. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Посылаю Вам 6 экземпляров аффидевита с моей подписью, нотариально засвидетельствованной. Текст аффидевита пришлось перепечатать, т.<ак> к.<ак> я не гражданин, и надо было подробнее сказать о моем статусе. Я воспользовался этим для того, чтобы добавить насчет жены и сына Полонского. Надеюсь, что теперь всё в порядке1. Насчет расходов не беспокойтесь, т.<ак> к.<ак> это для меня в университете делают бесплатно.

Спасибо за текст сообщения о журнале. Препроводительные письма я буду писать от руки. Начну кампанию на днях.

Я не совсем понял, как обстоит дело с газетой. Вы пишете: «Я почти не сомневаюсь, что дело с газетой кончено». В каком смысле? В том смысле, что ничего из этого не вышло? Буду Вам очень благодарен, если Вы будете держать меня в курсе этих переговоров.

Я очень огорчился, узнав, что Кнопф не взял Вашего романа, но, конечно, надо искать другого издателя.

Я, вероятно, не поеду в Нью-Йорк раньше 20го мая. Тогда, конечно, повидаемся. Очень надеюсь, что к тому времени вопрос о журнале будет уже благополучно разрешен.

Как Ваше здоровье? Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 16. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Посылаю Вам еще десяток экземпляров нашего «циркуляра». Был ли какой-либо отклик на первые? Мы на днях приступим, думаю, к организации журнала, если в последнюю минуту не подведут обещавшие деньги1. Не думаю, чтобы подвели, и говорю «если» для очистки совести.

Ходят слухи, что Вы в мае приезжаете в Нью-Йорк. Буду искренне рад встретиться с Вами.

Искренний привет от нас Вашей супруге и Вам.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 17. М. М. Карпович – М. А. Алданову1

Дорогой Марк Александрович, спасибо за вторую порцию «воззваний». Пока больше не присылайте. Все идет гораздо медленнее, чем я ожидал, – отчасти по моей вине. Результатов пока нет, но я отнюдь не отчаиваюсь.

Сердечный привет!

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 18. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Я только что получил прилагаемую телеграмму от Лунца. Хотя слова перевраны, понимать, очевидно, надо: «Телеграфируйте, в Кембридже ли Карпович. Не отвечает». Я только что и телеграфировал Лунцу: «Карпович в своем имении. Послал ему Вашу телеграмму». Мне кто-то сказал, что Вы уже давно у себя на даче. Я ее адреса не знаю, но надеюсь, что это письмо будет доставлено, из Кембриджа. Вы, вероятно, сами ответите Лунцу.

Из-за Вашего отъезда не возвращаю Вам «Пуншевой водки»1: Вам надо было бы отправить ее в библиотеку, а Вы мне сказали, что можете брать книги без ограничения временем.

Ждал от Вас сообщения о результатах Ваших писем и бесед по делу журнала. Так как Вы не написали, то, вероятно, никто не откликнулся? Да, невелик у русских богатых американцев интерес к русской литературе. Я все же не теряю надежды. Из-за новых, колоссальных событий опять зашевелилось дело с газетой – и опять поэтому отошел на второй план журнал. Но я решил ждать еще неделю: если переговоры о газете ничего не дадут, я пошлю письма тем немногочисленным ньюйоркцам, которые обещали дать деньги на журнал.

Как Вы? У нас нового ничего: скрипим и мучаемся, – жара. Шлем Вам и Вашим самый сердечный привет.

Если можно, напишите мне два слова, чтобы я знал, что телеграмма дошла.

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941.

№ 19. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Каблеграмму от Лунца я получил. В ней он просил меня похлопотать в Вашингтоне насчет «авторизации» выдачи ему и членам его семьи виз, на основании новых правил. Я сейчас же написал в Вашингтон, но не телеграфировал Лунцу, ожидая ответа. Теперь я вижу, что сделал ошибку, т.<ак> к.<ак> из Вашингтона скорого ответа, вероятно, не получу, а Лунц волнуется. Послал ему теперь каблеграмму, что написал в Вашингтон и жду ответа. Боюсь, что при медленности здешних бюрократических учреждений «авторизация» не придет в срок. У Лунца билеты на «Клиппер» на 2ое августа, и он боится, что они пропадут.

Не писал Вам, как Вы, верно, предполагаете, потому что не было результатов. Но и я, как и Вы, не теряю надежды и продолжаю свои усилия. Как только чего-нибудь добьюсь, сейчас же Вам сообщу.

О «Пуншевой водке» не беспокойтесь. Может быть, я буду в Нью-Йорке в середине сентября, а то Вы пришлете ее мне, когда я вернусь в Кембридж (к 20‑му сентября)1.

Мореншильд2 писал мне, что Вы около 15го думали куда-то уехать из Нью-Йорка. Но надеюсь, что это письмо Вам перешлют. Татьяна Николаевна и я шлем сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.

P. S. О событиях не пишу3. Волнение мое и тревогу легко можете себе представить. Как всегда, хочется верить в лучшие исходы, но верится с трудом.

P. P. S. Прочел Ваш рассказ в American Mercury4. Очень хорошо. И, насколько могу судить, перевод сделан хорошо.

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 20. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Как Вы поживаете? Мне о Вашем гостеприимстве и о всей Вашей семье с большой теплотой говорили Авксентьев и Зензинов. Но это было уже довольно давно.

О себе ничего не могу сообщить. С величайшим трудом – благодаря какому-либо заработку от журнала или газеты, приходящему в последнюю минуту, – свожу концы с концами, живя своим трудом, но очень туго, и бодрости у меня убавляется с каждым месяцем. Из газеты и еженедельника Керенского, как Вы знаете, ничего не вышло1. Наш же толстый журнал осуществляется; по крайней мере одна книга, а скорее две, выйдут во всяком случае; остальное же, дальнейшее, будет зависеть от того, как к нам отнесутся русские американцы. Лучше всех (просто прекрасно) отнесся Бахметев. Средства наши пока так малы, что никакого жалования я себе назначить за редактирование не могу, хотя работы и неприятностей уже было бы достаточно и для платного редактора. Разумеется, труд сотрудников мы будем скромно оплачивать.

Отсюда две мои просьбы к Вам: 1) Что Вы нам дадите? Вы тогда писали, что, не обещая пока участия в общем отделе, дадите непременно что-либо хоть для библиографического отдела. Сроки приближаются. 2) Вышло ли что-либо из разговоров и писем о нашем журнале, которые Вы так любезно взяли на себя? Разумеется, это очень важный для нас вопрос. Если пока не вышло, то можно ли сколько-нибудь твердо на это надеяться? В атмосфере полного к нам равнодушия мы, разумеется, закончим существование очень скоро.

Не знаю, писать ли опять проф.<ессору> Ростовцеву о статье для журнала. Он обещал сотрудничать, но очень «теоретически» обещал. В художественном отделе первой книги у нас будут Бунин, Сирин, Ал. Толстая, я и, быть может, Осоргин.

Шлем Вам и Вашим самый сердечный привет и лучшие наши пожелания.

Что Вам известно о Сирине? Получил ли он постоянное место 2 ?

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 21. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Опять я у Вас в долгу – долго не отвечал на Ваше письмо.

С момента моего приезда сюда я все время был и продолжаю быть завален работой. Кажется, еще никогда не было такого стечения обстоятельств. Поэтому не взыщите с меня строго.

Очень рад был узнать, что журнал все-таки выйдет, но грустно было читать то, что Вы пишете о себе и своей жизни. Лично я не вижу, почему Вы должны нести редакторскую работу бесплатно, и думаю, что во всех расчетах, хотя бы самых скромных, редакторское жалование должно было бы быть принято во внимание.

Я очень удручен бесплодностью моих предыдущих попыток достать деньги для журнала, но надежды не теряю и буду свои попытки продолжать. Сейчас я еще не в состоянии сказать Вам, можете ли Вы твердо рассчитывать на дополнительные средства, но как только это выяснится в ту или другую сторону – сообщу Вам.

Насчет моего участия в журнале не знаю, что сказать. Ничего готового у меня нет, и времени, в сущности, нет тоже, но, если бы Вы указали мне последний срок для присылки материала, я, может быть, постарался бы что-нибудь написать, хотя бы для библиографического отдела.

Шлю Вам сердечный привет и лучшие пожелания.

P. S. На Вашем месте я бы напомнил Ростовцеву о статье для журнала.

P. P. S. Сирин в этом году лектором в Wellesley College, недалеко от нас. Место это только на год, перспектив остаться здесь у него нет, и вообще ничего определенного на будущий год он в виду не имеет1.

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 22. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

Дорогой Михаил Михайлович.

Вчера мы подписали соглашение с типографией и сдали ей первую вещь: Бунина. Жаль, что так плохо обстоит дело с Вашими знакомыми. Можно ли будет послать им книгу, без обязательств с их стороны: если им понравится, то они пришлют за нее плату? Называться издание будет «Новый журнал»1.

Очень просим прислать хоть рецензию. Последний срок: 10 ноября. О чем хотите. Мы будем давать отзывы о всех русских книгах (их очень немного), о всей новой «Россика»* и о наиболее ценных новых книгах на английском языке.

Я не знаю адреса Сирина. Пожалуйста, перешлите ему прилагаемое письмо.

Шлем Вам и Вашим самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 23. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Простите, что так бесконечно давно не писал Вам. Все это время я был очень занят, и можно сказать, не принадлежал самому себе1. Не думайте, однако, что я забыл Вас и журнал. Очень хочу Вас видеть и надеюсь, что в мой предстоящий приезд в Нью-Йорк (между 24‑м и 28‑м января) Вы дадите мне возможность с Вами поговорить. В частности, тогда же можно будет условиться о том, что́ я мог бы дать Вам для второй книги.

Сегодня посылаю свою подписку М. О. и буду стараться завербовать возможно больше подписчиков. Вместе с тем пока что не отказываюсь и от моего первоначального проекта.

Был чрезвычайно обрадован новостью, что Скрибнер взял Ваш роман2. Сердечно Вас поздравляю и желаю других успехов в этом же роде.

Привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942.

№ 24. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Я приложу все усилия к тому, чтобы прислать Вам статью до конца месяца.

К сожалению, ничего особенно интересного сейчас Вам предложить не могу. Думаю написать статью об американских работах по русской истории. Если Вы думаете, что это не интересно, напишите мне с откровенностью.

Подумаю также о том, какие книги я мог бы рецензировать для журнала. Искренний привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Машинопись. Подлинник. Бланк BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942.

№ 25. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Вчера я послал Вам книги Милюкова. Я не мог написать на них рецензию, т.<ак> к.<ак> они вышли под моей редакцией и мое имя стоит на заглавном листе. Не мне судить, насколько удачно я произвел сокращение русского текста (одобренное, впрочем, самим автором) и насколько мне удалось сказать то, что нужно, в моем предисловии и небольших post-scriptum’ах к каждой части. Мною же были сделаны объяснительные примечания и составлена библиография. Буду очень рад, если Вы или кто-нибудь другой отметите в краткой рецензии появление нашего перевода1.

Не знаю, послал ли к Вам Prof. Cross2 недавно вышедший номер Slavonic Yearbook (продолжение лондонского Slavonic Review), о чем его просил Ледницкий3. Если послал, то, может быть, Вы уже кому-нибудь поручили написать рецензию. Если же Кросс Вам книжку не послал или Вы ничего еще не просили о ней написать, я охотно напишу на нее рецензию4. Дайте знать.

Кроме того, у меня уже готова для Вас рецензия на книгу молодого американского историка Вирека5 (Viereck) Metapolitics (от романтиков до Хитлера). Я отдам ее перепечатать на машинке и на днях Вам ее вышлю. Не обижусь нисколько, если Вы ее не используете6.

Очень мне совестно, что я не мог исполнить своего обещания насчет статьи, но я ее буду писать теперь же, так что к третьему номеру она, во всяком случае, будет готова.

Шлю Вам сердечный привет от себя и Татьяны Николаевны. Кланяйтесь Татьяне Марковне от нас обоих.

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942.

№ 26. М. М. Карпович – М. А. Алданову

Дорогой Марк Александрович,

Посылаю Вам свою рецензию на книгу Viereck’а. Не знаю, покажется ли Вам тема достаточно интересной. Правда, у Вас уже была в 1ом номере рецензия Шуба1 на книгу о нац.<ионал>-социализме2, но Viereck трактует истоки нац.<ионал>-социализма совсем с другой точки зрения. Если рецензия Вам покажется длинна – сократите. Не стесняйтесь также вносить стилистические изменения. Я совершенно лишен авторского самолюбия и, кроме того, давно не писал по-русски, сам не уверен в том, как у меня получается.

Кроме того, написал не рецензию, а скорее отчет о первой книжке Slavonic Review (вышедшей как Slavonic Year Book). Здесь я просто отметил значение этого издания и изложил вкратце содержание главнейших статей. Боюсь, что получилось суховато. Не хочу задерживать отправку и потому решаюсь послать не перепечатанным на машинке. Простите! Т.<ак> к.<ак> я состою (пока что чисто номинально) в редакционном комитете «Ежегодника», то я не хочу под этой заметкой подписываться полностью. Проставил инициалы.

Теперь примусь за обещанную Вам статью. Твердо надеюсь, что к третьей книжке Вы ее получите.