Quo vadis, или Камо грядеши – Россия в глобальном мировом политическом процессе: вопросы оптимизации государства, правовой системы и международной интеграции

Фашисты заимствовали отрывочные идеи Ницше о войне как методе лечения нации от душевных болезней и возвели их в пропагандистские уловки одурачивания немцев, да еще на фоне антиверсальских массовых настроений, а в политике использовали их в культе насаждения милитаризма. Как мне представляется, любовь Гитлера к Ницше является всего лишь геббельсовской пропагандой (справедливости ради отметим, увлечения фюрера ницшеанством имели место). С другой стороны, если судить по замечаниям Муссолини, национал-социалистическая политика не была кабинетным творением, ей требовалась философия, которую они постарались оплодотворить нигилизмом и критикой буржуазной морали. В качестве ее идейных источников могли быть и другие мировоззрения. Например, идеи о культе «Я» в трилогии французского писателя Мориса Барреса, почти в точь-в-точь совпадающие с ницшеанской критикой decadence, опубликованные как раз во время создания набросков «Воли к власти».

В качестве философских источников национал-социализма также выступает реакция на социалистические учения, популярные в 30-е годы в Европе и США. Но в результате у них получилось что-то вроде лживого социализма, суть которого изложил И.Е. Ефремов в романе «Час быка»: «Лжесоциализм, усвоив от государственного капитализма демагогию и несбыточные обещания, смыкается с ним в захвате власти группой избранных и подавлении, вернее, даже физическом уничтожении инакомыслящих, в воинствующем национализме, в террористическом беззаконии, неизбежно приводящем к фашизму» [3, с. 22]. Можно с уверенностью сказать, что советский писатель-философ повторяет и развивает тезис Томаса Манна: «Народ, который внутренне не свободен и не отвечает за самого себя, не заслуживает внешней свободы; он не имеет права говорить о свободе, а если произносит это звучное слово, то вкладывает в него ложный смысл» [8]. Так было в Темные века Земли, считает И. А. Ефремов, а сейчас повторилось точь-в-точь на планете Торманс.

Для более полной картины изображения философских и идеологических источников войн, в том числе фашистской теории войны, имеет смысл, руководствуясь методологической установкой оцениваемой монографии, представить кратко художественное представление о войне Пабло Пикассо через его антифашистскую «Гернику» [9]. Вначале почти не замеченная критиками во время ее демонстрации на Всемирной выставке в Париже 1937 года, «Герника» затем превратилась в сюрреалистический символ начинающего всемирный ход фашизма. Лишь сейчас в наше время картина, как и завещал мастер Пикассо, стала восприниматься как сюрреалистический антиметод фашистской идеологии XX–XXI веков.

Мы же обращаем внимание на метод, с помощью которого Пикассо представил свое понимание фашизма. Этот сюрреалистический метод оценки трагедии небольшого народа Испании – басков. Пикассо выбирает его не случайно. Он тем самым усиливает художественное восприятие трагедии, или, как он сам говорит, драмы европейской цивилизации. «Герника» – личностное восприятие насилия над человеческой природой и рефлексия исторической драмы под названием «фашизм», который можно вполне оправданно именовать чумой XX века. Как оказалось впоследствии, его личностно-рефлексивный взгляд стал манифестом антифашистов. Более того, с точки зрения сегодняшнего дня «Герника» может выполнить роль метода оценки фашизма как раковой болезни человечества.

«Герника» создавалась под впечатлением реального представления художника о внезапной антигражданской трагедии современности. В картине ярко ощущается начало ужасного хаоса под именем «европейский фашизм» в сюрреалистическом варианте, то есть почти как в реальной жизни. Видимо, не случайно мастер изображает движущиеся предметы наоборот – справа налево. Тем самым усиливая зрительское впечатление трагедии. Реальность здесь превращается в символ, не утрачивая при этом своей жизненности.

В «Гернике» отразилась драма фашизма, представленная через сюрреалистический метод оценки кризиса человеческой цивилизации. Ее прологом была Герника – город басков, стоящий на дороге фашизма к мировому владычеству. Возможно, именно там начинался иррациональный исток разрушения человечества, представленный мастером [1]. Реальный ужас фашизма, чумы XX века, проявится далее в Европе и других странах мира. Но в 1937 году сюрреалистические ужасы мировой цивилизации можно было представить лишь через сюрреализм. Это есть художественная драматическая оценка фашизма [9, с. 27].

Профессор Калифорнийского университета Беркли Гершель Б. Чипп (Herschel Chipp), специалист по кубизму и Пабло Пикассо, в монографии «“Герника” Пикассо» описал исторический и социологический контекст, как мы считаем, абстракции фашизма, то есть как художественного концепта [18]. К сожалению, книга профессора Гершеля Чиппа не переведена на русский язык. Гершель Чипп справедливо пишет, что сначала на «Гернику», выставленную на парижской выставке в 1937 году, не обратили внимания даже левые и коммунисты. Но впоследствии картина, после своего путешествия в США, к окончанию Второй мировой войны стала восприниматься как олицетворение фашизма и его злодеяний против человечности.

Примечания