Проект Р.А.С.С.В.Е.Т. Поход в Рай

Арина стала засыпать, несмотря на лучи солнца, которые светили ей в глаза даже сквозь закрытые веки, разукрашивая их в алый цвет.

Раздался громкий металлический скрежет. Арина открыла глаза. Перед ней спино стоял крепкого телосложения мужчина.

— О, проснулась? – сказал, оглянувшись на секунду мужчина. Голос его был знакомым, но Арина с трудом рылась в мыслях, пытаясь найти воспоминание о человеке.

Девушка поднялась и села на лавку дрезины, оказалась она была укутана в плед, которым ее всегда укрывали в детстве. Мужчина, закончив копаться в моторе дрезины, наконец обернулся. Арина протерла глаза, думая что всë ещё спит. Перед ней стоял дядя Матвей:

— Ну, чего смотришь, как не родная на дядьку своего?

Девушка была в шоке.

— Так ты же… погиб… – собрав мысли, ответила она.

— Погиб, да, – склонил голову Матвей, – но ты не переживай я тут не один, а с тетей Клавой. Работы тут тоже много, даже здесь шпарим с отрядами сортавальцев! Ух… да. Я собственно по какому делу к тебе, Аринка. Я в тебя верю… Всегда была любознательной, помню как я тебя пытался вытащить из Рускеалы, – усмехнулся начальник заставы, – Арин, тебе суждено сделать то, чего я бы никогда не смог. Ты решила совершить невозможное, дойти туда, куда никто бы не решился, через кишащую мутантами и всякими другими отродьями, Россию. Арин… Иди… Мы в тебя верим и очень любим, родная… Мы всегда будем рядом…

— Дядя, – криво улыбнулась Арина, протирая глаза и щеки от слёз. –-Так не хватает вас… Вы придете ещё?..

— Обязательно, Аринка, – улыбнулся Матвей и спрыгнул с дрезины. – Пора просыпаться, труба зовёт…

Арина открыла глаза и увидела, что над ней стоял Эмиль, всматриваясь в черты лица спящей девушки.

— Рыжая, ты просыпаться планируешь?

— Да вот, как раз, – потянулась Арина, – а что, Миль?

— Мы на территории Санкт-Петербурга, – выпрямился снайпер.

Арина слезла с деревянной лавки, спать на которой было хуже, чем на сырой земле, и осмотрелась. Вокруг действительно не было лесов и полей, стояли лишь огромные высотные дома, каких ни в Лахденпохье, ни в Приозерске. Пятнадцать-двадцать этажей, без типичной краски хрущевок, но с разноцветными панелями из жести. Половина облицовки падала на землю из-за чего высотки становились крайне мрачными. Дрезина ехала по одному из трёх путей.

Веригин замедлил ход. Дрезина приближалась к небольшой станции, на которой были установлены указатели с названием Девяткино. У платформы стоял красивый поезд, который уже сильно поржавел. Члены отряда разглядывали каждый сантиметр окружения. Все здания казались чем-то настолько необычным, будто Санкт-Петербург был уже не частью обычного мира, а миром другим, чистым, свежим, не испорченным человеческой глупостью. Но нет… Вдалеке кружили огромные птицы, на железнодорожных насыпях росли светящиеся грибы и мхи-самоеды, а где-то на территориях промзон мелькали фигуры каких-то мутантов.

— Дима стой! – закричал Эмиль.

Заскрежетали тормоза и дрезина успела остановиться до того, как упасть с обрушившегося моста. Громов, оценив обстановку, приказал отъезжать назад и двигаться по уходящей вправо железнодорожной ветке. Вернувшись к развилке, Антон вручную перевел стрелку и дрезина двинулась вперёд.

Вокруг были промзоны: большие ангары с ржавыми полукруглыми крышами, железобетонные заборы, коих по всей России было пруд пруди, гаражи, прислонившиеся друг к другу, брошенные железнодорожные составы, в которых было невероятное количество вагонов.

Моторизованная дрезина доехала до следующей развилки, на которой сразу стало ясно куда двигаться. На ветке, идущей влево, было видно неяркий теплый огонь, от которого косо поднимался сизый дым. Рядом с пламенем сидело три огромных темных фигуры. Издали понять, разумны ли существа у костра было невозможно, поэтому единственным решением было проверить их.

Дрезина, зарычав, двинулась в сторону огня и трех фигур. Эмиль взял свою снайперскую винтовку и посмотрел в сторону крупных черных пятен.

— Это люди, – заключил спустя минуту финн. – Местные ковбои.

— Ковбои? – спросил Веригин, не очень понимая слова Эмиля.

— Если тебе легче будет, правоохранительные органы, – обернулся и, хитро улыбаясь, отозвался Эмиль, – хотя какое право они охраняют… Нет того права уже.

— Зато новое есть, – вклинился Антон, готовившийся спрыгнуть с дрезины, для разговора с неизвестными, – вот и охраняют.

Люди на посту, завидев дрезину, движущуюся прямо на них, переполошились и, покидав что на землю, ринулись к позициям. Когда же отряд остановил свой транспорт пограничники успокоились и приказали приготовить паспорта. Члены группы вытащили свои документы.

— Вы серьезно из Карелии? – небрежно, сминая страницы, выпалил недоверчиво пограничник. Лицо у него было неприятное до ужаса: нос превратился в лепешку, борода была неухоженная, хотя смотря, что считать неухоженной в реалиях послевоенного времени.

— Нет, паспорта подделали, конечно, с Карелии, – объяснил Антон, который уже начал звереть.

Пограничник недовольно глянул, пробубнил что-то неразборчивое и отдал паспорта назад.

— Вы на территории Северного Альянса, стволами не махать, если вы не задействованы в операциях. И с представителями власти повежливее, а то и арестовать можем, – говорил мужчина неприятной наружности, – по этой железке вы приедете на Финляндский вокзал. Вас тормознут раньше. Катитесь… карельцы.

Пограничники расступились, и дрезина со скрипом и ревом мотора тронулась к вокзалу. Количество путей увеличивалось, но теперь на них стояли полуразобранные вагоны и поезда. За бетонными заборами промзоны сначала менялись на безвкусные офисные кирпичные строения, а те — в дома с невероятной архитектурной отделкой. Своды, фронтоны, полуколонны, выступающие из стен.

Впереди показалось здание со стальной башенкой из арматуры. Когда-то его основная, нижняя, часть была выкрашена в белый цвет, но сейчас та представляла собой больше серый сгусток бетона, с исписанными граффити, которые тоже со временем стали облезать.

Дрезина снова остановилась. На этот раз на пограничном посту было не такая неприятная атмосфера. Таможенники даже не стали проверять документы, они лишь напомнили о правилах, изложенных отряду еще их коллегой.

— С дрезины слезаем, фамилию главы отряда говорим и транспорт на сохранении, – закончив объяснять правила, вдруг выговорил пограничник.

— Громов, – отозвался Антон.

Примечания