Проект Р.А.С.С.В.Е.Т. Поход в Рай

— А с чего ты взял, что я тебе отвечу, а? – прыснул Веригин. – Я хоть и вежливый человек, но только с теми, кто и со мной вежливый.

— Философ значит? – ухмыльнулся бандит. – Как ты в таком мире еще не помер, даже не знаю.

— А вы-то кто? – спросила Арина, осматривая мужчину с ног до головы, оценивая наиболее важное место.

— Михаил Пономаренко, – ответил мужчина, – глава Приозерска.

— А разве не Палов мэр? – спросила девушка.

— Палов тут давно ничего не решает, – расплывшись в улыбке, сказал бандит. – Он давно только в солдатиков и играет.

— Но власть у него, – сказала Арина, – ты так, бандит и всë. Последние деньги отнимаешь у людей. Так что какая там власть.

— Ты не наглей, – прыснул Пономаренко. – Саныч, Витек заходите.

В комнату зашли два крепких мужчины с уже знакомыми лицами.

— Вот ты зачем ему нос разбила? – спросил Михаил.

— А нечего лезть было, или у вас тут нагло только вы разговаривать можете? – спросила Арина.

— Нет, наглецов не осталось просто, знаешь как мы с ними расправляемся? – спросил Пономаренко.

Стоящий слева от авторитета бандит подошел к Веригину и вытащил из кармана нож и приставил к горлу спецназовца.

Вот и всë. Поели шашлыков. Неужели путешествие закончиться именно так? Веригину по горлу, а над Ариной сначала потешаться будут, а потом уже прибьют. Недалеко им удалось уехать от Лахденпохье.

Вдруг разбилось окно и бандит, держащий у горла Дмитрия нож, повалился на землю и под головой начала растекаться лужа яркой крови. Пономаренко спрятался за шкаф.

— Высмотреть этого стрелка, Саныч! – скомандовал Пономаренко.

Бандит одним движением переметнулся к окну и достал из-под куртки АК-74У со снятым прикладом и стал высматривать кого-то в окне. Нависла тишина, которая продолжалась минуты полторы. После чего разбилось стекло рядом со стулом, на котором сидела Арина, и в виске Саныча появилось красное пятно, из которого быстро побежала мелкой струйкой кровь.

Пономаренко был в ярости и сам схватил автомат и стал высматривать снайпера, который убил его подручных.

Воспользовавшись моментом, Арина поерзала на стуле и попыталась выбраться. После пары неудачных попыток, верёвка, которая связывала руки девушки, поддалась. Арина вскочила со стула и со всей силы зарядила армейским ботинком по лицу авторитета. Пономаренко не потерял сознание, но автомат вылетел из его рук. К удивлению девушки, бандит выпрямился и с укором взглянул на рыжеволосую бунтарку.

— А вот это было больно, – спокойно сказал бандит, поправляя свою челюсть.

— Сейчас будет еще больнее, – усмехнулась Арина и ударила Пономаренко в живот.

Авторитет согнулся, но вместо удара в пах, девушка ударила ему по лицу, оставив на его щеке крупные царапины от своих ноготков. Пономаренко был в ярости, но сделать ничего не мог. Арина заломала за его спиной руки.

— Нравится потешаться над женщинами? Наглые кончились! Они просто не сопротивлялись! А ты уже явно потерял хватку, – сказала девушка.

— Пусти! – начал дергаться бандит.

— Нет, – протянула Арина, связывая авторитету руки. – Сиди спокойно и не дергайся.

Она посадила его на стул и подошла к Веригину и развязала ему руки. Спецназовец встал, размял руки, но бить авторитета не спешил.

— Ну давай, бей уже, – прыснул Пономаренко.

— Много чести таким беспомощным людям, как ты, лицо равнять, – ответил Веригин, после чего издевательски продолжил. – Но запомни, Мишенька, если будешь обижать Левана… Мы тебя найдем, и тогда личико твое исправим.

В коридоре раздались шаги. Арина схватила укороченный Калашников, а Дмитрий вытащил из кобуры Пономаренко его револьвер. Они встали друг напротив друга у дверного косяка. Когда шаги прозвучали напротив двери, но вдруг затихли. В комнату шагнул солдат.

— Миль? – спросила Арина. – Ты здесь откуда?

— Вы такой шум с Димой подняли на весь Приозерск, так что понять, кто вас забрал и куда отвели труда не составило, – ответил Эмиль. - А на стуле это, я так понимаю, авторитет Мишка Пономаренко сидит?

— Правильно понимаешь, – ответил Веригин. – Уходим, Эмиль.

— Да, надо делать ноги, – согласилась Арина.

Они вышли из дома авторитета и побежали к железной дороге, которая виднелась за небольшим лесочком. Добравшись до неё, Эмиль удостоверился в отсутствии за ними погони. Передохнув минут пять, группа выдвинулась к вокзалу. Они шли довольно долго, но вот показался свет костров, разведенных бедными на платформе. Спустя еще минут десять группа дошла до дрезины, на которой уже стоял недовольный Антон.

— Вот умеешь же ты, Арина, вляпываться неприятности! – высказался Громов.

— Да, что я то? – обиженно спросила Арина, будто её обвиняют во всех смертных грехах.

— А как вы у Пономаренко оказалась, вместе с Димой?! – рявкнул Антон.

Арина стояла, будто маленькая девочка, которую ругают за то, что разбила вазу. Антон увидел состояние девушки и вздохнул.

— Прости, я ж волнуюсь, – сказал Громов, – я понимаю, что нет теперь человека, который мне голову открутит нет, но я всë равно переживаю. Я ему тогда слово дал, но исполняю его я по сей день.

Арина молчала, смотря себе в ноги.

— Дим, Эмиль, что с Пономаренко? – спросил Антон, помолчав пару минут.

— Арина его связала и на лице свой автограф оставила, – улыбнулся Дмитрий.

— Какой автограф? – удивился Антон, который понимал, что это может принести им множество бед, пока они стоят в Приозерске.

— Ну на лице царапины от ногтей глубокие оставила, – ответил Дмитрий и заулыбался.

— Мда… – на лице Антона проскользнула легкая улыбка, – авторитета унизила девушка.

Ковалёв, Веригин и Громов громко засмеялись.

— Ладно, ложитесь, отдыхайте, – уже спокойно сказал Антон, – Дима стой на стреме, потом меняешься с Эмилем.

— Так точно, – ответил Веригин.

Арина уснула, как только легла. По ощущениям прошло минут десять, но вот в лицо девушки уже начали светить лучи восходящего Солнца.

— Рассвет, как уже? – вслух сказала Арина, потирая глаза.

— Представь себе – ответил Эмиль, сидящий на краю дрезины и болтая ногами. – Выспалась, укротительница бандитов?

— Да не особо, – зевая, заспанным голосом ответила Арина.

— На, взбодрись, – Эмиль протянул Арине стальную кружку с непонятным напитком. От напитка пахло сосной, ягодами и можжевельником.

— Что это? – спросила Арина, сделав глоток этого лесного напитка. – Чай какой-то?

— Они это называют Хвойником, – ответил Ранта, – на мой взгляд это что-то вроде чая. Но мне понравился.

— А где взял? – спросила девушка, потягивая бодрящий напиток, выделяя всë новые и новые нотки вкуса.

— Да Антон принёс, ему вроде как мэр что ли дал попробовать, – ответил Эмиль, не отрывая взгляд от ярко-розового карельского рассвета.

— Красиво, правда – сказала девушка, усевшись рядом со снайпером.

— Действительно, красиво, – вздохнул Эмиль, – красоту рассветов я понял только в Карелии…

— Правда? – спросила Арина, которая чувствовала какую-то неведомую тоску снайпера.

— Да, – коротко прошептал Ранта.

Девушка сидела и молча смотрела на снайпера, пытаясь понять какие мысли текут в его голове при виде рассвета. Вдруг Эмиль разрушил молчание и заговорил.

— Знаешь, Арин, – начал Эмиль, – я помню прекрасно рассветы там в Финляндии. Вроде та же Карелия, но нет. Не так там хорошо… – он глубоко вздохнул и, помолчав минуту, продолжил. – Я ведь почему в Сортавалу тогда пришёл… У меня просто не было вариантов. Я спокойно жил в мелком Богом забытом поселке… А потом туда пришли злые люди, paskiaiset (сволочи), разрушили мой дом, убили мою семью… Не осталось у меня родни… остались только вы, близкие мне люди. А такие рассветы мне напоминают о том, как хорошо было, когда мне было лет десять… Мы тогда с отцом ходили на рыбалку… – Эмиль замолчал.

Арина сидела и молчала. Она прекрасно понимала, о чем говорит Ранта. Вечно холодный снайпер и сейчас был холоден. Его настолько успела потрепать судьба, что воспоминания о прошлом, счастливом прошлом, в котором была и мама, и папа, уже не ломали его. Арина всегда знала Эмиля как человека, который расскажет даже тёмное событие своей жизни и не покажет своих эмоций. Любой другой человек от таких воспоминаний заплакал, а Ранта был несгибаемым, будто у него вырезали механизм боли. Арина никогда не понимала, как Эмиль живёт. Неужели раны в его сердце так и не затянулись? Или наоборот затянулись и настолько сильно, что он уже вообще мало что чувствует и получи та же Арина пулю в лоб, Эмиль выскажется о потере, но эмоций будет также ноль.

— Поэтому я и не люблю финские рассветы… – закончил снайпер спустя пять минут молчания.

— Спасибо, что поделился, Миль, – сказала Арина, посмотрев на уставшие глаза снайпера, в которых ярким красно-розовым пламенем отражалось солнце.

— Ладно, Рыжая, – встал Эмиль, отряхивая свои пятнистые штаны, – пора остальных будить. Сегодня мы еще в Приозерске, а завтра, как сказал Тон, будем выдвигаться.

— Куда? – спросила с удивлением Арина.

— В Питер, – ответил подошедший сзади к ним Антон. – Там и осядем.

— А может в Вологду? – спросил Эмиль.

— Не, не вариант, там Череповец рядом. На него атомов не пожалели. Фонит до сих пор, – объяснил Антон. – Я, конечно, без понятия, может и в Вологде живут сейчас люди, но судя по картам там тоже фон повышенный.

— В общем, невелик выбор. Пока что в Питер, – сказал Эмиль.

— Какой Питер, ребят, хватит так орать, – сказал Дмитрий.

— Поднимайся, Дима, – скомандовал Антон, – вам с Ариной снова на рынке поискать несколько вещей нужно будет.

— Опять на рынок? – спросил Дмитрий.

— Снова! – перешел на громкий, командирский голос Антон.

Через часа три, когда рынок заработал Арина и Дмитрий снова отправились туда. Им необходимо было раздобыть вещей. Несколько пар джинсов, пару футболок и курток. На рынке было также много людей, как и во вчерашний день. Люди суетились у прилавков, брошенки бегали, воровали еду, торговцы стояли и кричали на всю улицу, предлагая свои товары и услуги. Купив необходимые вещи, они вернулись к дрезине и оставили их там, под охрану Николая и Эмиля.

В конце концов, Арина и Дмитрий решили дойти до той самой шашлычной, в которой работал их старый знакомый Леван.

— Ой, доброе утро, мои хорощие, – обрадовался кавказец, увидевший вчерашних посетителей. – Я думал вас этот негодяй Пономаренко замучил. А вы живые. Слущайте, спасибо вам, что вы помогли мне. Ко мне уже сегодня братки пришли, сборы снизили. Спасибо вам.

— Да ладно, Леван, всë нормально. И не такое проворачивали, – ответил Дмитрий.

— Слущайте, давайте-ка я вам обэд приготовлю? – предложил Леван. – Я вам ещё старого армянского коньяка налью, мне один челнок привёз. Очень дорогая для простых людей штука, а вы непростые люди. Так что за счёт заведения! Я очень хочу вас отблагодарить.

— Спасибо, конечно, Леван… – начала было Арина, но увидела как Дмитрий уже стоял штыком у ящика, – но можно будет чуть-чуть с собой нам отложить в дорогу.

— Конечно, без проблем, хорощая моя, – согласился кавказец. – И слущай-ка, кое-кто вчера тут свой автомат забыл.

— Мой АК? – радостно и с облегчением спросила девушка, не веря своим ушам.

— Твой, дэржи, – протянул Арине её АК-12.

Девушка схватила его и обняла оружие. Леван лишь с удивлением и искренней радостью посмотрел на Арину, которая не могла нарадоваться возвращению автомата.

— Он ей просто очень дорог, – объяснил Дмитрий.

— Вот оно как, – сказал Леван и пошел готовить обед своим гостям-спасителям.

Арина повесила автомат себе за плечо и встала рядом с Дмитрием. Через пять минут уже был накрыт стол. Стояло множество закусок: два шашлыка, колбаски, лаваши, даже сыр Леван где-то раздобыл. Но украшала стол заполненная лишь до половины бутылка армянского коньяка, на этикетке которого была цифра пять. Леван налил в небольшие рюмки немного коньяка и, наколов вилкой колбаску, произнёс тост:

— Раньше были гости, которые только хуже делали. А теперь приехали гости, которые помогли. Так вот пусть и у вас в дороге встречаются такие люди как я, и ко мне приезжают такие же хорощие и культурные уровни! За наше знакомство!

— Ура, товарищи, – улыбнулся Веригин и сделал глоток коньяка. После чего начал катать горячительный напиток во рту.

Арина пробовала раньше и водку, и самогон, и даже вино из черники. Но с коньяком девушка не сталкивалась ранее, поэтому последовала примеру Дмитрия и Левана. Девушка также решила покатать сорокаградусный напиток во рту. Проведя ритуал подобным Веригину методом, она проглотила, почувствовав, как внутри нее стало разбегаться невероятное тепло. В голову ударило приятное ощущение радости.

— Вот правильно пели в какой-то песне, – сказал Леван, – щащлычок под коньячок, ну вкусно очень. А с таким щащлыком как у меня так вообще в мире лучще ничего нет.

— Абсолютно, – согласился Веригин.

Так время и пролетело до вечера, уже начинало темнеть. Коньяк не закончился, после двух рюмок Веригин и Леван перешли на самогон, который они пили вчера. Арина отказалась ввиду того, что голова девушки уже кружилась и стоять по стойке смирно ей было гораздо сложнее. Кавказец снова рассказывал истории и легенды Приозерска.

Когда истории и закуски подошли к концу кавказец попрощался со своими гостями и закрыл лавку и отправился домой, медленно ковыляя по дорожке, пошатываясь из стороны в сторону. Веригину тоже идти было нелегко — он то и дело спотыкался и чуть не падал.

— Слушай, Дима, – спросила Арина, – ты… ты помнишь Леван вчера рассказывал о отшельнике?

— Ну… да, – ответил спецназовец, – б-было такое.

— А давай на него посмотрим? – предложила Арина.

— А давай, – засмеялся Дмитрий.

Эта слегка пьяная парочка отправилась в сторону огороженной восточной территории города. Убедившись, что последний патруль прошел давно, Веригин своим ножом сломал часть решётки, чтобы можно было проникнуть. Спустя тридцать минут, забор удалось сломать, после чего Дмитрий и Арина пробрались на зараженную территорию.

— Как он говорил? Валаамское подворье? – спросила Арина.

— Вродь да, – ответил Веригин, напрягая свой опьяненный коньяков и самогоном разум.

— Так пошли, – криво улыбнулась Арина и, пошатываясь, пошла вперед.

Веригин и Вяйся петляли по переулкам, в попытках найти Валаамское подворье. На улице была непроглядная ночь. По обеим сторонам мелких переулков стояли небольшие деревянные бараки, поросшие мхом-самоедом. Вся восточная часть города была в еще более удручающем состоянии, чем вокзальная площадь. Жизни тут не было, за исключением спящих, которые видели чужаков на своей территории, но не нападали. Свет от карманных фонариков попадал в разбитые окна строений. Почти вся мебель была вынесена из квартир.

Пьяные Арина и Дмитрий вышли на главную площадь Приозерска. На ней лежала груда металла с какими-то пластиковыми плакатами. Когда-то уютная аллея превратилась в джунгли, через которые практически невозможно было прорваться. Деревья пробивались через асфальт, разламывая его на куски своими корнями. Вдруг в кустах что-то зашуршало.

— Кто кто это тут у нас? – спросил Дмитрий.

— Да, спящий наверное, – ответила Арина, всматриваясь в кусты.

Из зелёных ветвей вылез черный кот, блеснувший своими ярко-зелеными светящимися глазами. Лапы его были покрыты гнойными наростами, а на спине был небольшой костный хребет. Он подошел к Арине и стал тереться об её ноги. Походив вокруг девушки, кот развернулся и побежал. Девушка следила за брошенкой настолько внимательно, насколько ей позволял это делать опьяненный коньяком разум. Кот остановился, обернувшись указал своей мордочкой вперед. Арина не стала долго ждать и побежала за ним. Веригин минуты две непонимающе посмотрел на убегающую за котом девушку и кинулся за ней.

Через пятнадцать минут бега чёрный кот привел их на небольшую площадь, заросшую немалым количеством елей-хлопушек. Между кронами деревьев виднелся металлический купол с остатками темно-зеленой краски. Кот сел и мордочкой указал на строение.

Арина пошла вперёд, а запыхавшийся Веригин не заметил, что она отошла от него. Девушка подошла к ограде и, подпрыгнув, залезла на забор из красного ломающегося кирпича. Оценив обстановку под ногами, Арина аккуратно слезла, но зацепилась автоматом за ветку ели-хлопушки. Цветок схватил приклад автомата. Арина рванулась и с трудом со второго раза смогла вытащить оружие.

Вдруг в шее возникла невообразимая боль, будто в неё вцепилась собака. Ноги девушки подкосились, голова начала идти кругом, а взгляд помутился. Арина упала на землю и отключилась. Единственно, что она чувствовала, лежа без сознания — холодная карельская земля, поросшая невысокой, но мягкой травой, с ледяными капельками росы на ней.