Наследие Зултан. Разлом

Глава 5. Третья ступень

После последних слов футляра никто не заговорил сразу. Синий свет ещё держался на внутренней стороне крышки, делая лица бледными, затем погас. Крышка опустилась.

Тот, кто остался внутри.

Виолетте хотелось немедленно получить ответ. Она уже собиралась задать следующий вопрос, но остановилась и посмотрела вокруг. За окнами начинался дождь; крупные капли ударяли по стеклу, ветви яблони качались под ветром. На столе лежали бумаги Олега, фотографии сгоревшего дома, схемы Джеки и чашки после завтрака.

Мария отошла к окну. Плечи неподвижны, пальцы одной руки сжимают другую. Джеки стоял в нескольких шагах, но не приближался. Почти три десятилетия разлуки не исчезли, когда мать вернулась из Восьмого: вместо ребёнка её встретила взрослая дочь, а теперь пришлось узнавать и о собственной забытой молодости.

Злата опустилась в кресло и положила ладони на набалдашник трости. Синие линии на коже почти исчезли, только одна полоска ещё тянулась от запястья к большому пальцу.

— Не открывай его снова.

— Я и не собиралась.

Никто не усмехнулся. Похоже, Виолетту наконец стали считать человеком, способным не трогать неизвестную магическую вещь. Признание пришло в неподходящий момент.

Она взяла снимок молодой Марии у дерева. Выгоревшие цвета всё ещё сохраняли солнечный свет на перилах веранды и небо в окнах. Рядом — смазанная фигура, которую футляр назвал Кассиусом. Если Мария и он вместе прошли дорогу и решили забыть увиденное, кто же не вернулся?

✦

Они разошлись не сразу. Олег забрал часть документов для дальнейшего поиска; Павел с Антоном ушли проверять записи Элиаса, Михаил — внешний контур Дома. Футляр назвал три Разлома, но место человеческого ещё не было известно.

Джеки остался над аппаратурой. На экране застыла схема двух линий, сходящихся к одной точке. Он ничего больше не измерял. Мария поднялась к себе, и Виолетта удержалась от желания последовать за ней. Через несколько минут вышла на веранду.

Дождь усилился. Между деревьями виднелись серые полосы дальних склонов; воздух пах мокрой землёй, листвой и чем-то металлическим, как после грозы, хотя грозы не было.

Шустрик пришёл без комментариев. Сел рядом, обернул хвост вокруг лап и тоже стал смотреть на дождь.

— Ты знаешь, кто остался? — спросила Виолетта.

— Нет.

Она подождала. Обычно он охотно делился даже выводами, которых у него ещё не было.

— Хранители путей рассказывали про людей, которые не возвращаются с неправильных дорог, — наконец сказал Шустрик. — Я думал, сказки. Иногда человек терял дорогу назад. Иногда дорога теряла человека. А иногда он оставался специально.

— Зачем?

— Чтобы что-то не вышло следом.

Виолетта почувствовала холод в руках.

— Почему раньше не сказал?

— Не знал, что это про то же самое.

Она кивнула. Уже собиралась вернуться в дом, когда между деревьями изменился свет. Лес на мгновение стал глубже: между двумя стволами появилось несколько лишних метров там, где уже должен был начинаться склон. Ни арки, ни привычного шва.

Шустрик вскочил одновременно с Виолеттой. Пространство исчезло.

— Ты видел?

— Да.

— Разлом?

Он долго принюхивался.

— Не знаю.

Виолетта почти рассмеялась: ещё один ответ, на котором всё останавливалось.

— Пока не говори. Хочу посмотреть, повторится ли.

Шустрик возмущённо взглянул на неё, но остался рядом. Следующие десять минут они видели только лес и дождь. Виолетта всё смотрела на два ствола; когда Михаил вернётся с осмотра контура, можно будет спросить, заметил ли он что-нибудь там.

✦

Мария спустилась ближе к вечеру. Переоделась, распустила волосы, но выглядела уставшей. В гостиной была только Виолетта: Джеки ушёл в мастерскую, Злата спала, Шустрик куда-то исчез.

Мать взяла фотографию и села напротив.

— Я вспомнила запах.

— Дома?

— Сирень. Возле веранды рос огромный куст. Весной приходилось закрывать окна.

Она улыбнулась и на секунду стала похожа на девушку со снимка.

— А ещё скрипела лестница. Третья ступень снизу. Хотела попросить хозяина починить, потом привыкла наступать на край. В кухне была синяя плитка, старая, треснутая. Новых такого оттенка уже не продавали. А в саду стояла каменная скамья…

Мария замолчала. Виолетта не стала торопить её.

— На ней кто-то сидел, — сказала мать.

— Кассиус?

— Нет. Женщина. Не Эвелина.

Мария закрыла глаза. Некоторое время дышала ровно, затем глубже.

— Молодая, светлые длинные волосы. Часто читала в саду.

— Жила с тобой?

— Кажется, да. Может быть, несколько месяцев.

В принесённых бумагах Виолетта не видела её имени. Спросила, как женщину звали, но Мария покачала головой.

— Не приходит.

— Не заставляй.

Мать открыла глаза и слабо улыбнулась.

— Теперь ты учишь меня обращаться с памятью.

— Практики за последние дни хватило.

Мария снова посмотрела на снимок.

— Она боялась Кассиуса. Когда он приезжал, уходила в сад.

— Он знал о ней?

— Конечно.

— А Джеки?

Мать помолчала.

— Похоже, нет.

Виолетта откинулась в кресле. Снова неизвестный человек, но теперь — женщина с книгой на скамье возле скрипучей лестницы. Не только кабинет и путь за сеть.

— Она была тебе близка?

Мария долго смотрела на фотографию.

— Да. Очень.

Глава 6. Сирень

Олег вернулся после семи. С ним пришёл мокрый и недовольный Михаил; позже появились Павел и Антон. В прихожей развесили куртки, Дом снова наполнился голосами. Проснувшаяся Злата приготовила настолько крепкий кофе, что Виолетта выбрала чай.

Олег положил новую папку и достал фотографию. Трое пожарных возле разрушенного дома; обугленные стены, провалившаяся крыша, чёрные окна.

— В отчёте погибших нет, дом официально считался пустым.

Мария смотрела на снимок.

— Но?

Олег перевернул его. На обороте стояла служебная пометка: «Повторный поиск. Возможен один человек внутри».

— Нашли? — спросила Мария.

— Нет.

— Кто сообщил?

Олег достал копию журнала. Пожарных вызвал Константин Арденович Фуллер.

Джеки, только что вошедший из мастерской, остановился. Прочитал бумагу дважды.

— Арден.

— Он уже работал с Кассиусом? — спросила Виолетта.

— Да. Но никогда не упоминал этот дом.

Павел подошёл к журналу.

— И Кассиус не говорил.

— Может быть, оба забыли, — сказала Мария.

— Арден тоже?

Никто не ответил. Олег положил снимок на стол. Виолетта посмотрела на пометку о человеке внутри. Даже его имя не было известно.

Футляр открылся сам. Синий свет разлился по столу и коснулся снимка. Обугленные стены исчезли: теперь фотография показывала летний сад. На каменной скамье сидела молодая светловолосая женщина с книгой на коленях.

Мария схватилась за край стола.

— Она.

Изображение было нечётким, но Виолетта различала лицо. Линия подбородка, глаза — что-то знакомое. Злата подошла ближе. Трость выскользнула из руки и ударилась о пол.

— Нет.

Мария поднялась, Виолетта повернулась к бабушке.

— Ты её знаешь?

Злата медленно села в кресло.

— Видела один раз. У Эвелины. Мне было девятнадцать.

— Выглядела так же?

— Точно так же.

На крышке появилось:

ТЕПЕРЬ ВСПОМНИЛА.

Злата посмотрела с ненавистью.

— Замолчи.

ТЫ ТОЖЕ ПРОСИЛА ЗАБЫТЬ.

Виолетта спросила имя. Злата закрыла глаза.

— Я не знаю.

ЗНАЕШЬ.

— Нет.

ЗНАЕШЬ.

— Хватит!

Стёкла едва задрожали, синие линии на руке вспыхнули. Мария шагнула к Злате, но та подняла ладонь.

— Не надо.

Она тяжело дышала. Долго смотрела на женщину с книгой; губы дрогнули.

— Серафима.

ДА.

Где-то наверху хлопнула дверь. По стенам прошёл тихий скрип.

Шустрик выбежал из коридора с поднятой шерстью.

— Там кто-то есть. На втором этаже.

Дом затих. Сверху донёсся шаг, затем второй — медленный, осторожный, будто человек вспоминал, как ходят по настоящему полу. Джеки потянулся к устройству на запястье.

— Не надо, — прошептала Злата.

Шаги приблизились к лестнице, и Виолетта почувствовала сирень. Густой весенний запах посреди холодного дождливого вечера.

Мария побелела.

— Так пахло в том доме.

Пространство над верхними ступенями дрогнуло. Вместо коридора Первого Дома Виолетта на мгновение увидела чужую лестницу: светлые стены, деревянные перила, синюю плитку далеко внизу. Летний солнечный свет. На площадке стояла женщина с фотографии; волосы падали на плечи, на вид не больше тридцати. Она не казалась призраком — просто смотрела из другого дома.

— Серафима, — тихо сказала Мария.

Лицо женщины изменилось: неверие, затем облегчение. Она подошла ближе, граница задрожала.

— Не двигайтесь, — сказал Антон.

Серафима подняла руку, коснулась пространства с другой стороны. Губы двигались беззвучно, потом Разлом расширился и пропустил голос.

— Мария?

Мать Виолетты закрыла рот ладонью.

— Да.

Серафима заплакала. Лицо смялось, плечи дрогнули, ладонь осталась прижатой к границе.

— Ты вернулась.

Виолетта посмотрела на футляр: те же слова появились в нём после возвращения матери. Теперь синий свет погас.

Серафима смотрела на Марию.

— Сколько прошло?

— Дом сгорел почти тридцать лет назад, — ответила та.

Женщина закрыла глаза. Когда открыла, в них был ужас.

— Здесь прошло три месяца.

Виолетта вспомнила рассказ об Эвелине, переставшей стареть. Значит, здесь тоже могло идти другое время. Она посмотрела на дождливое окно, затем на солнечную лестницу.

Серафима посмотрела на Злату, Джеки, Павла, Антона. На Виолетте задержалась надолго.

— Нет, — прошептала она.

Виолетта почувствовала холод. Серафима приблизилась к границе.

— Кто ты?

— Виолетта.

Женщина побледнела ещё сильнее.

— Виолетта кто?

— Зултан.

Серафима отшатнулась. Мария сделала шаг к лестнице.

— Серафима…

— Сколько ей?

Виолетта назвала возраст. Женщина закрыла глаза, затем посмотрела со страхом.

— Тогда вы опоздали.

Виолетта почти рассмеялась от узнаваемости: Эвелина тоже любила плохие новости без объяснений.

— С чем?

Серафима оглянулась. На дальней стене солнечного дома лежала высокая неподвижная тень. Она не принадлежала женщине.

— Не открывайте дорогу полностью.

— Почему?

— Я здесь не одна.

Шустрик прижал уши. Тень медленно переменила положение, и Серафима заговорила быстрее:

— Слушай. Дом не сохранился после пожара. Его сюда вытащили.

— Кто?

— Эвелина пыталась удержать Разлом закрытым. Кассиус — понять его. Мария — пройти. Все думали, Девятая ведёт наружу. Но это неправда.

— А куда?

Женщина снова оглянулась. Тень стала ближе.

— Не ведёт. Соединяет.

— Что с чем?

Серафима посмотрела прямо на Виолетту.

— Всё, что когда-либо было отделено.

Граница дрогнула. По стене Первого Дома пробежала синяя линия, затем ещё одна. Девять.

— Закройте!

Антон рванулся к контуру, Джеки отключил модули, Злата подняла руки. Виолетта смотрела на границу: сами они ничего не открывали, и теперь не было понятно, что нужно закрывать.

Прежде чем изображение исчезло, Серафима успела крикнуть:

— Не позволяйте ему узнать, что Виолетта существует!

Разлом схлопнулся. Лестница снова принадлежала Первому Дому, запах сирени исчез. Остался дождь.

Мария стояла посреди гостиной. Виолетта смотрела на пустую площадку.

— Кому?

Ответа не было.

✦

Далеко от Первого Дома, в старом кабинете Кассиуса внутри Вершины, поверхность Разлома изменилась. Несколько часов она показывала сгоревший дом. Теперь появилась женщина.

Виолетта.

Кассиус поднялся из кресла. Не успел приблизиться, когда за спиной прозвучал незнакомый голос:

— Так вот какая она.

Он резко обернулся. В кабинете никого не было. Голос пришёл с другой стороны Разлома.

— Наконец-то. Зултаны всё-таки сделали то, чего так боялась Эвелина.

Кассиус медленно подошёл к поверхности.

— Кто вы?

После нескольких секунд на ней появился отпечаток ладони, прижатой с другой стороны.

— Тот, кого она оставила здесь, чтобы ваш мир мог продолжать считать себя целым.

Глава 7. Синяя дверь

Когда Виолетта снова посмотрела на лестницу, на верхней площадке стояла дверь. Старая синяя краска потемнела, возле ручки были царапины, нижний край разбух от влаги. После солнечного окна с Серафимой эта обыкновенная дверь пугала сильнее искажённого света.

Никто к ней не приблизился. За окнами продолжался дождь.

Из-за двери донёсся мужской голос:

— Это уже не Серафима.

Мария не отрывала взгляда от площадки, но лицо изменилось.

— Ты знаешь голос, — сказала Виолетта.

Мать не ответила. Джеки повернулся к ней.

— Маша?

Она вздрогнула.

— Не уверена. Почти узнала.

Виолетта не стала давить. Голос больше не повторял предупреждение.

Антон поднялся на несколько ступеней, остановился далеко от площадки. Серебряный диск оставался тёмным.

— Обычной активности перехода нет.

Джеки посмотрел на Арк-Тех.

— Изменение пространства есть, но система считает дверь частью Первого Дома. По одним данным решил бы, что она всегда здесь стояла.

Шустрик сидел внизу лестницы.

— Неправильно пахнет.

— Дымом?

— Уже нет.

Он сморщил морду, нервно переступил лапами.

— Многими людьми. Много разных запахов, но все в одном месте.

— Никто не касается ручки, — сказала Злата.

Спорить не стали.

✦

Через несколько минут дверь исчезла. Виолетта моргнула — на площадке снова были стена, обои, картина, полка. Ни вспышки, ни звука.

Мария первой двинулась наверх.

— Подожди, — сказал Джеки.

Она остановилась. Антон поднялся вместо неё, проверил стену и пол.

— Чисто.

Тогда Мария подошла, провела пальцами по обоям.

— Если дверь стояла так, за ней должна быть кухня того дома. Сначала маленький коридор, справа кухня, дальше веранда. Комната Серафимы была наверху.

Виолетта поднялась следом.

— А голос?

— Не оттуда. Не знаю, откуда именно.

Джеки подошёл последним и несколько секунд смотрел на место двери.

— Ты почти узнала его. Это Кассиус?

Мария покачала головой.

— Нет.

— Арден?

— Тоже нет. Имя не помню. Помню… ощущение рядом с ним.

— Это хуже, — недовольно сказал Шустрик снизу.

Никто не возразил.

✦

Исследовать ночью больше не стали. Виолетта предложила остановиться, и Злата посмотрела на неё с таким удивлением, что та не удержалась:

— Можно перестать ждать, когда я полезу первой?

— Я ничего не сказала.

— У тебя выразительное молчание.

— Возраст.

— Характер.

Злата почти улыбнулась.

— Иди спать.

Виолетта опустила крышку футляра и поднялась к себе. Она действительно устала. Встреча с Серафимой произошла вечером, но уже казалась давней.

Первый Дом постепенно затих. Внизу ещё разговаривали Джеки и Антон, по коридору прошёл Михаил, затем хлопнула дверь Олега. Мария осталась со Златой.

Лёжа в постели, Виолетта снова видела лицо женщины на солнечной лестнице. Три месяца там — почти тридцать лет после пожара здесь. Виолетта успела вырасти, выйти замуж, расстаться с мужем, найти мать. А Серафима всё ещё стояла у той границы.

Если это была Серафима.

И кто предупреждал их за синей дверью?

✦

Она проснулась среди ночи. Комната была тёмной, в щель между шторами проникал слабый свет. Дождь закончился. На часах — 03:17.

Три далёких удара.

Тук. Тук. Тук.

Виолетта села, прислушалась. Звук не повторился. Она накинула халат и вышла. Пустой коридор осветился мягким жёлтым светом: Дом иногда включал его в ответ на движение.

— Шустрик?

Тишина. Виолетта прошла несколько шагов, и стук повторился слева. Из комнаты Марии.

Она подошла и тихо постучала.

— Мама?

Ответа не было. Виолетта открыла дверь: кровать пуста, окно закрыто, одежда на кресле, телефон на тумбочке.

— Я здесь, — раздалось за спиной.

Она резко обернулась. Мария стояла в коридоре босая, в ночной рубашке.

— Господи. Где ты была?

— Прости. Там.

Мать посмотрела в конец коридора.

— Где?

— Не знаю. Я проснулась и услышала Серафиму. Она позвала.

— И ты пошла? Мама!

— Я не поняла, что делаю.

Это остановило Виолетту. Мария посмотрела на босые ноги, словно только заметила их.

— Просто шла по коридору. Сначала здесь.

— А потом?

Мать подняла глаза.

— Потом коридор стал другим.

✦

Через пять минут в гостиной собрались остальные. Сердитая, взъерошенная Злата, Антон, Павел, Джеки, Михаил; последним пришёл Олег, натягивая свитер на ходу. Шустрик устроился рядом с креслом Марии. Виолетта принесла воду, укутала мать пледом и попросила рассказать с начала.

— Серафима звала по имени. Тогда была уверена, что она. Сейчас — нет. Вышла и пошла за голосом. Свет сначала обычный, потом летний. На стенах появились обои с маленькими зелёными листьями. Такие были в том доме.

Джеки стоял у камина, не перебивал. Злата спросила, поняла ли Мария, что переходит.

— Нет. Всё происходило постепенно. Без двери, без границы. Первый Дом становился тем домом.

— Слияние пространств, — сказал Антон.

— Не говори так, будто название объясняет, — буркнула Злата.

Он кивнул.

— Справедливо.

— Я даже не буду, — сонно пробормотал Шустрик.

Виолетта спросила, как далеко мать зашла. До кухни: синяя плитка, старый стол, чайник, её чашка у раковины. Мария сжала плед.

— Серафимы там не было. Голос шёл из сада. Я почти вышла.

— Что остановило?

Мария посмотрела на Джеки.

— Ты.

Он нахмурился.

— Я спал.