Наследие Зултан. Разлом

Глава 8. Человек в конце коридора

Мужчина не спешил. Если бы он бежал, кричал или пытался прорваться, Виолетта хотя бы понимала, на что отвечать. Но он шёл спокойно, а солнце за его спиной освещало старые обои и деревянный пол, словно там продолжалось обыкновенное летнее утро.

Первый Дом отвечал на каждый шаг: под ногами твердели доски, потрескивали перила, в глубине здания одна за другой закрывались двери. Шустрик отступил. Злата подняла руку.

— Всем назад.

Подчинились сразу, даже Мария. Виолетта отступала, не отводя взгляда. Теперь различались тёмные брюки, светлая рубашка с закатанными рукавами. Мужчина мог только что встать из-за стола и выйти в коридор.

А вот лица не было видно. Свет падал правильно, руки и одежда оставались чёткими, но черты теряли резкость — как лицо Кассиуса на фотографии.

— Не приближайся, — громко сказала Злата.

Мужчина остановился метрах в десяти от границы Первого Дома. Несколько секунд молчал, затем спросил:

— Злата?

Она побледнела. Виолетта узнала голос, который вечером прозвучал за синей дверью. Сейчас в нём слышалось удивление.

— Ты меня знаешь? — спросила Злата.

— Теперь знаю.

— Что значит «теперь»?

Он повернулся к Виолетте. Лицо оставалось размытым, но ей казалось, что смотрит прямо в глаза.

— А ты задаёшь правильные вопросы.

— Мне уже говорили.

— Эвелина?

— Иногда.

Мужчина тихо рассмеялся. Смех и усталость в голосе были человеческими; от этого легче не стало.

✦

Мария шагнула вперёд. Джеки протянул руку, но не коснулся её: она сама остановилась.

— Кто ты?

Мужчина долго смотрел на неё.

— Ты всё ещё не помнишь.

— Нет.

— Хорошо. Значит, хотя бы это сработало.

Мария вздрогнула.

— Что сработало?

— То, что мы сделали.

Джеки напрягся.

— Вы знали друг друга?

— Джек Фуллер, — произнёс мужчина.

Джеки застыл: так его почти никто здесь не называл.

— Откуда вы знаете меня?

— Видел тебя в доме. Через окно. Ты меня не видел.

— Я бы запомнил…

— Кабинет, — прошептала Мария, закрывая глаза. — Ты был там. Вместе с Кассиусом?

— Иногда.

Она сделала ещё полшага.

— Как тебя зовут?

Солнечный коридор за его спиной дрогнул. На мгновение возникла другая комната: стол, открытая книга, высокое окно, полоска сада. Потом снова появились прежние стены.

— Это уже неважно.

— Для меня важно.

— Поэтому тебе и нельзя вспоминать всё сразу.

Мария выпрямилась.

— Не тебе решать. Как тебя зовут?

Он помолчал.

— Леон.

Злата резко вдохнула. Виолетта повернулась к ней, но та смотрела только на мужчину.

— Леон Вейр?

В размытой фигуре начали проступать тёмные волосы, высокие скулы, глубокие тени возле глаз.

— Когда-то, — ответил он.

✦

Злата опустила руку, всё ещё готовая остановить его.

— Ты умер. Я видела запись.

Леон улыбнулся.

— Здесь это говорят обо всех, кто достаточно долго не возвращается. Записи часто удобнее людей.

— Эвелина сказала, что ты погиб.

Улыбка исчезла. Он посмотрел в сторону, за стену чужого коридора.

— Она сказала, что не сможет меня вернуть.

— Это другое.

— Для вас — нет.

Виолетта спросила, сколько времени прошло для него с тех пор, как он оказался там. Леон задумался.

— Не знаю. Несколько лет.

Мария побледнела.

— Серафима сказала, для неё прошло три месяца.

— У нас время идёт не одинаково. Здесь нет одного времени.

Антон открыл рот, но Виолетта опередила его:

— Не надо пока.

Он кивнул. Шустрик тихо сказал:

— Я начинаю любить тебя ещё больше.

— Спасибо.

— Это был комплимент.

— Я поняла.

Леон посмотрел на Шустрика и замер.

— Ты. Подойди.

Шустрик мгновенно перестал выглядеть довольным.

— Нет.

— Правильно.

— Странный человек, — проворчал Шустрик.

Леон улыбнулся.

— Очень.

✦

Виолетта следила за ним. Футляр сказал, что второго нельзя было выводить: он хотел впустить остальных. Этот мужчина остановился по требованию Златы и одобрил отказ Шустрика. Вечером его голос предупреждал о Серафиме. Достаточно ли этого, чтобы поверить ему?

— Ты тот второй?

Леон перестал улыбаться.

— Какой второй?

— Серафима была первой, кто вернулся. Эвелина сказала, что второго выводить было нельзя.

Он долго молчал.

— Она сказала именно так?

— Да.

— Тогда нет.

Злата напряглась рядом. Виолетта спросила, кто это и знает ли Эвелина его имя. Леон посмотрел за плечо.

— Я не знаю имени. Эвелина, возможно, знала. Серафима — нет.

— А Кассиус?

Он усмехнулся без веселья.

— Кассиус слишком долго считал, что знает.

— Что это значит?

— Именно то, что ты подумала.

Виолетта раздражённо выдохнула.

— Я ненавижу людей, которые разговаривают загадками.

— Я заметил.

— Тогда говори нормально.

Леон рассмеялся по-настоящему. Злата вдруг закрыла глаза.

— Господи. Вспомнила. Ты всегда так разговаривал.

— К сожалению.

— Эвелина хотела тебя придушить.

— Несколько раз.

— Я тоже.

— Помню.

Виолетта увидела в бабушке раздражённую юную девушку. Лицо Златы смягчилось; теперь она словно ждала следующей колкости, чтобы ответить своей.

— Кто ты был для Эвелины?

— Исследователь, — ответила Злата.

— Фуллер? Зултан?

— Нет. Человек, который совершенно не умел держаться подальше от вещей, которые его не касались.

Леон кивнул.

— Очень точное описание.

Виолетта посмотрела на него.

— Значит, просто человек?

— Когда-то.

Вот это «когда-то» ей не понравилось.

✦

Коридор дрогнул, свет стал слабее. Вдали послышался тихий звук: словно по деревянному полу тащили тяжёлый предмет. Серафима не появилась. Леон обернулся, и вся ирония исчезла с его лица.

— Закрывайте связь.

— Мы её не открывали, — сказал Антон, глядя на приборы. — Как закрыть?

— Уходите от коридора. Дом сделает сам, если перестанете удерживать его вниманием.

Виолетта нахмурилась.

— Мы удерживаем?

— Ты. Смотришь. Для Девятой дороги внимание тоже выбор.

Она отвернулась.

— Всем не смотреть.

— В гостиную, — сразу сказала Злата.

Отступать, не следя за опасностью, было мучительно. Виолетта держала футляр перед собой и смотрела в него, чтобы не обернуться. Мария шла рядом, Джеки — с другой стороны. За спиной потрескивал коридор.

— Мария! — крикнул Леон. — Не поворачивайся. Серафима жива.

Она остановилась, закрыла глаза.

— Я знаю.

— Ты должна услышать другое. Ты не оставила её там. Она осталась сама.

У матери сорвалось дыхание.

— Почему?

— Чтобы закрыть дверь после тебя.

Мария заплакала, но не повернулась. Сквозь усиливающийся шум донеслось:

— И ещё. Не верь тому, что покажет тебе сад.

— Почему?

— Потому что он знает, чего ты хочешь вернуть!

Последние слова растворились в скрипе. Потом всё стихло. Виолетта обернулась — проход исчез. Там снова была стена Первого Дома.

✦

В гостиной Виолетта поставила футляр на стол и закрыла крышку. Мария села возле камина, Джеки — рядом, оставив между ними немного места. Через несколько минут она сама придвинулась, коснулась плечом его руки. Он не пошевелился.

Виолетта ушла на кухню. Олег уже ставил чайник.

— Кофе?

— Нет.

— Чай?

— Да.

— Сильный прогресс.

— Все сегодня решили оценивать моё развитие?

— Я просто спросил про чай.

— Ты сказал «прогресс».

— Ошибка.

Он достал чашки. От этой обыкновенной возни стало немного легче.

— Ты слышал имя Леон Вейр?

Олег покачал головой.

— Найдёшь? Не только магические архивы. Человеческие тоже. И Серафиму посмотри глубже.

— Попробую. Что именно ищем?

— Где жили, где учились, с кем общались. Что любили. Всё обычное.

Он налил воду и вопросительно посмотрел на неё.

— Пока мы знаем о них только «исследователь», «носитель», «свидетель», — сказала Виолетта. — А сад обещает человеку то, что он хочет вернуть. Нужно понять, что было у этих людей до Разлома.

Олег медленно улыбнулся.

— Хорошая мысль.

— Спасибо.

— Это тоже оценка?

— Нет.

— Тогда принимается.

✦

Позже тем же утром пришёл ответ Кассиуса. Виолетта вернулась в гостиную и включила серебряную связь. Рядом сели Джеки, Злата и Мария; Шустрик устроился у её ног.

Кассиус выглядел уставшим. За спиной был кабинет, но тёмной поверхности Разлома Виолетта не увидела.

— Исчез?

— Двадцать минут назад.

— Кто говорил?

— Не знаю. Спросил, существует ли Виолетта Зултан.

Мария напряглась.

— И что ты ответил?

— Ничего.

Виолетта удивлённо посмотрела на него.

— Я не привык сообщать информацию неизвестным существам из пространственных аномалий, — пояснил Кассиус.

— Разумно, — сказал Шустрик сбоку.

— Это Шустрик?

— Да.

— Конечно.

На несколько секунд почти вернулась прежняя реальность. Затем Кассиус снова стал серьёзным.

— Но он знал, что ты связана с двумя домами. Что Мария вернулась и не помнит его.

Мать побледнела.

— Кого? Как он выглядел?

— Не назвал имя. Я его не видел.

— Ты узнал голос?

Кассиус долго молчал.

— Да. Но не могу вспомнить, чей.

Виолетта закрыла глаза: опять знакомое ощущение пустоты, к которой не удавалось подступиться.

— Не пытайся силой. Мы уже видели, что происходит, когда слишком долго смотрим в Разлом.

Она рассказала о коридоре, предупреждении и словах о Серафиме. Кассиус слушал молча, только при имени Леона его лицо едва заметно изменилось.

— Ты отреагировал. Что-нибудь помнишь?

— Нет.

— Кассиус… Ладно. Не надо. Я не прошу вспоминать сейчас.

Он замолчал, затем неожиданно сказал:

— Спасибо.

Злата посмотрела так, будто услышала от него признание в любви. Виолетта тоже удивилась.

— За что?

— За то, что впервые не пытаешься вытащить из меня ответ.

— Я учусь.

— Вижу.

— Опять оценка, — прошептал Шустрик.

Виолетта махнула рукой.

✦

Они почти закончили разговор, когда Кассиус замолчал. Его взгляд сдвинулся за плечо Виолетты.

— Что? Кассиус?

— Не оборачивайся.

По спине прошёл холод. Мария и Джеки встали и замерли рядом.

— Что ты видишь?

— Дверь.

— Синюю?

— Белую. Открыта.

Виолетта смотрела только на его лицо.

— Что за ней?

— Твоя квартира.

Она едва сдержала желание обернуться.

— Что там?

Он не отвечал.

— Кассиус.

— Ты сидишь за столом.

— Я здесь.

— Знаю.

Во рту пересохло.

— Одна?

— Нет. Рядом Андрей.

Его имя ударило неожиданнее любой магии. Виолетта молчала. Её квартира, прежняя жизнь — теперь коридор добрался и до них.

— Что мы делаем? — наконец спросила она.

Кассиус смотрел ещё несколько секунд.

— Вы смеётесь.

Виолетта закрыла глаза. Обычный вечер. Когда-то она надеялась, что таких будет много. Сейчас сама не понимала, чего хотелось сильнее: увидеть тот стол или никогда больше его не видеть.

— Не смотри больше, — сказала она. — Леон предупредил: сад показывает то, что человек хочет вернуть.

Кассиус отвёл взгляд. Почти сразу Дом тихо скрипнул. Мария подошла к Виолетте.

— Ты в порядке?

Она подумала.

— Нет. Но буду.

Мать кивнула и осталась рядом. Через несколько секунд Кассиус снова посмотрел на изображение.

— Исчезла.

Только тогда Виолетта повернулась. За спиной была стена. Она ещё немного смотрела туда, потом взяла чашку: чай успел остыть.

Марии обещали встречу с Серафимой. Ей — вечер с Андреем. Что могли показать другим? Виолетта посмотрела на Злату и Джеки, но спрашивать при Кассиусе не стала. О себе тоже пока не могла говорить.

✦

В дверях появился Олег с несколькими распечатанными страницами. Виолетта отключила связь.

— Я нашёл Леона Вейра.

— Быстро.

— Искать оказалось легко.

Он положил перед ней первую страницу. На фотографии был мужчина из коридора, только моложе, с совершенно чётким лицом. Под снимком стояли даты рождения и смерти.

Виолетта прочитала и нахмурилась.

— Это невозможно.

Злата подошла к столу. По записи Леон Вейр умер за одиннадцать лет до первого Разлома Эвелины.

— Ошибка? — спросил Джеки.

— Проверил три источника: свидетельство о смерти, газетную заметку и запись кладбища.

— Причина?

Олег перевернул страницу.

— Пожар.

Мария резко подняла голову.

— Где?

— В доме на том же участке.

— Но нашего дома тогда ещё не было.

— Именно.

Олег разложил старую карту. На месте, где позднее жили Мария и Серафима, прежде стояло другое здание. Оно тоже сгорело; по документам Леон погиб внутри.

Виолетта положила фотографию рядом с картой. Два пожара, два дома на одном участке. Между ними — Разлом Эвелины, Серафима, Мария, Кассиус. Сейчас в их Дом пришёл Леон.

— Если документы верны, он уже был там до первого известного нам Разлома, — тихо сказала она.

Антон подошёл ближе.

— До его открытия?

— До того открытия, о котором рассказывала Эвелина.

Злата смотрела на даты. Виолетта ждала возражения, хотя бы поправки, но бабушка молчала. Возможно, семейная история начиналась гораздо позже самой дороги. Где тогда искать её начало?

Футляр на столе открылся. Синий свет проступал медленно. Виолетта склонилась над крышкой, ожидая нового предупреждения.

ТЕПЕРЬ ИЩИ.

— Что?

Появилась вторая строка:

НУЛЕВОЙ РАЗЛОМ.

Злата побледнела.

— Нет.

— Ты знаешь это название?

Она смотрела на синий свет, медленно качая головой.

— Нет. Но Первый Дом знает.

Под ногами глубоко и протяжно загудело. Звук шёл не от стен или пола — гораздо ниже, словно под фундаментом просыпалось что-то огромное и очень старое. Шустрик прижал уши.

— Оно снизу.

Виолетта чувствовала слабую вибрацию подошвами. Злата подняла взгляд.

— Первый Дом построили здесь не потому, что это было безопасное место.

Гул стал сильнее.

— А почему?

Злата посмотрела на пол и ответила почти шёпотом:

— Потому что здесь уже была дверь.

Глава 9. Под фундаментом

Теперь гул держался на одной ноте. Дом оставался неподвижным: не мигали лампы, не дребезжали окна, чашки не звенели. Только под ногами чувствовалась ровная глубокая вибрация.

Футляр закрылся и после слов о Нулевом Разломе больше не подавал признаков жизни. Виолетта перевела взгляд с него на Злату.

— Дверь. Ты сказала, здесь уже была дверь.

— Не дверь в обычном смысле.

— Конечно.

— Не начинай.

— Я и не начинаю.

Она действительно хотела понять. Злата села, положила трость поперёк колен, провела пальцами по потёртому дереву.

— Когда строили Первый Дом, мне было восемь.

Мария резко посмотрела на неё.

— Первый Дом старше тебя.

— Нынешний — нет. До него здесь стоял другой.

Павел поднял голову от старой карты.

— Такой же?

Злата закрыла глаза, собирая воспоминание.

— Каменный. Низкий. Почти без окон. Его называли Домом Корня.

— Корня, — тихо повторил Шустрик.

Она посмотрела на него.

— Ты слышал?

— Нет. Но слово старое.

— Очень. Там никто не жил постоянно. Входили только Хранители старшей линии, иногда Совет. Детей не пускали. Нам говорили, что под домом старые хранилища.

Злата усмехнулась.

— В восемь лет я верила. А потом однажды ночью дом исчез. Не сгорел, не разрушился — утром его просто не было. Осталась глубокая яма, вокруг следы, будто земля просела внутрь.

С крыши падали редкие капли. Мария смотрела на мать с нарастающим недоверием.

— Почему я никогда этого не слышала?

— Через несколько месяцев построили Первый Дом. Совет запретил рассказывать.

— И Эвелина согласилась?

Пальцы Златы замерли на трости.

— Она была против строительства. Говорила: нельзя накрывать дверь домом.

— Значит, знала о Нулевом Разломе?

— Не называла его так.

— А как?

— Низкий Порог.

Шустрик встал. Смешливость исчезла с его морды.

— Это я слышал. В старых дорожных сказках. Их рассказывали тем, кто шёл далеко от узлов. Там были места, где дорога не начинается и не заканчивается, а просто становится другой.

— Похоже на Разлом, — сказал Антон.

Шустрик покачал головой.

— В сказках про Низкий Порог говорили: нельзя переходить, даже если дорога зовёт.

— Почему?

Он задумался.

— Потому что после него возвращается не всегда тот, кто вошёл.

Виолетта посмотрела на пол. Гул продолжался, ровный и глубокий.

✦

Из Дома пока не ушли: сначала решили проверить, что находится под ними. Олег принёс старые планы, Павел — копии строительных схем. Антон разложил бумаги прямо на полу гостиной, прижал края тяжёлыми книгами. Джеки подключил локальный анализатор и сам отключил внешние каналы, не дожидаясь замечаний Златы. Виолетта заметила, но ничего не сказала.

По документам всё было обыкновенным: фундамент, подвал, коммуникации, старые технические помещения. Ни провала, ни нижнего уровня.

— Официальные схемы, — сказал Павел. — Остатки прежнего здания должны хотя бы упоминаться в геологическом отчёте.

Олег достал другой лист.

— Не упоминаются. Отчёт составили после выравнивания участка.

— Кто его выровнял?

Олег посмотрел на Злату.

— Совет, — ответила она.

Мария выдохнула.

— Конечно.

Злата резко подняла глаза.

— Я была ребёнком.

— Я тебя не обвиняю.

— Звучит иначе.

— Тогда это твоя проблема.

Они посмотрели друг на друга и замолчали. Мария отвернулась к схемам; Злата крепче сжала трость.

Виолетта наклонилась к схеме.

— Почему мы не чувствовали это раньше?

— Возможно, было закрыто, — сказал Антон. — Самим Домом.

Злата медленно кивнула.

— Его строили как печать.

Павел поднял голову.

— Не как жильё?

— И как жильё тоже. Эвелина говорила, что Дом должен «лежать правильно». Тогда я не понимала.

Джеки посмотрел на стены.

— Архитектура как стабилизатор.

— Или как груз, — тихо сказала Мария. — Если под землёй дверь, Дом мог просто удерживать пространство в нужной форме.

Виолетта распрямилась. На этих стенах висели знакомые картины, наверху были их комнаты. Она привыкла искать здесь убежище. Что, если всё это время жила на крышке?

✦

Около полудня Михаил предложил измерить дом обыкновенной рулеткой. Павел трижды проверил длину восточной стены: восемнадцать метров снаружи, пятнадцать метров шестьдесят сантиметров внутри подвала. Разница — два метра сорок.

Виолетта посмотрела на план.

— Это просто толщина стен?

— Если размеры на схеме верны, для стен слишком много, — ответил Павел.

— Коммуникации?

Он снова сверился с чертежом.

— В этом участке не обозначены. Может быть помещение. Или пустота.

Рулетка не показывала, что скрывается за камнем, но теперь было место, которое следовало осмотреть.

Они спустились. В подвале пахло камнем, старым деревом и прохладной землёй. Наверху Дом двигался и менял свет; здесь всё становилось плотнее, тише, даже шаги звучали глухо. Виолетта оказалась впереди и замедлилась у каменной стены в конце коридора.