Наследие Зултан. Разлом

Глава 10. Ребёнок у порога

Шаги поднимались медленно. Виолетта опустила крышку футляра и подошла к коридору, ведущему в подвал. Обычная деревянная дверь оставалась закрытой, но из-за неё тянуло прохладой земли. В гостиной тускнел свет, темнели панели. Рядом с тяжёлыми шагами слышались лёгкие, неровные, иногда пропадавшие совсем.

Злата двинулась к двери. Виолетта коснулась её локтя.

— Нет. Ты не идёшь первой.

— Я прожила в этом доме…

— Именно поэтому. Он связан с твоей семьёй и памятью. Мы ещё не знаем, что он может тебе показать.

Злата хотела возразить, но остановилась. Подошла Мария, Джеки встал рядом с ней. Антон отключал всё, что могло случайно вмешаться в пространство; Павел смотрел на почти пустые экраны. Михаил следил за лицами людей.

Шустрик прижался к стене.

— Мне не нравится ребёнок.

— Ты его чувствуешь?

— Нет. Взрослый пахнет землёй, камнем, старым дымом. А ребёнок — ничем.

Он сморщил нос. Виолетта вспомнила камень у Низкого Порога: от него тоже не было запаха.

✦

Шаги стихли. Снизу раздался один тихий стук. Джеки посмотрел на Виолетту. Она не ответила. Стук повторился, чуть сильнее.

— Порог не открываем, — сказала Мария.

Виолетта кивнула. Из подвала донёсся молодой женский голос:

— Здесь есть кто-нибудь?

Злата побледнела.

— Этот голос…

— Знаешь? — спросила Мария.

Та покачала головой, не договорив. Голос повторил, уже слабее:

— Пожалуйста.

Ребёнка не было слышно. Виолетта не приблизилась.

— Кто вы?

— Не знаю.

Шустрик поднял голову.

— Что значит «не знаете»?

— Имя знаю.

— Какое?

— София.

Мария схватилась за край стола. Злата замерла.

— София кто?

— Зултан.

✦

Злата опустилась в кресло. София Зултан — её мать, бабушка Марии, женщина из архивной записи об утраченной связи. Виолетта смотрела на дверь.

— Это невозможно, — прошептала Мария.

Злата резко подняла голову.

— Не произноси это слово.

Антон начал говорить о возрасте и остановился. Они уже слышали от Серафимы и Леона, что на другой стороне время идёт иначе.

— София, сколько времени прошло для вас?

Снизу послышалось движение, словно женщина повернулась к кому-то.

— Не знаю. Несколько дней.

Злата закрыла рот рукой.

— Мама.

Слово почти растворилось. После паузы женщина спросила:

— Кто это?

Злата медленно встала. Трость осталась у кресла.

— Злата.

— Нет.

Голос за дверью сломался. Злата шагнула к нему, Виолетта удержала её.

— Подожди.

— Это моя мать.

— Если это она. Ей тоже не станет лучше, если Порог откроется неправильно.

Бабушка смотрела с яростью, тяжело дышала, но остановилась. Виолетта открыла только обычную дверь подвала. Лестница была пуста; далеко внизу мерцала синяя линия. Они спустились и остановились перед низким контуром на камне, не касаясь его.

— Скажите что-нибудь, что знает только Злата, — попросила Виолетта.

За камнем тихо засмеялись, почти со слезами.

— Она прятала груши под подушкой. Однажды уснула прямо на них.

Злата закрыла глаза.

— А утром обвинила кота.

У неё дрогнули губы. Мария тихо заплакала.

— Это она.

Виолетта не двигалась. Разлом уже показывал близких; даже такой ответ не снимал опасности.

— София, вы одна?

— Нет.

— С вами ребёнок? Кто он?

Женщина долго молчала.

— Не знаю.

Шустрик тихо заскулил.

— Он опять не пахнет.

— Вы нашли его там?

— Нет. Он пришёл за мной. Из глубины.

Виолетта посмотрела на Злату.

— Что значит «из глубины»?

— Там есть место ниже дороги.

— Ниже Нулевого Разлома?

София не ответила. Антон едва слышно сказал:

— Возможно, Низкий Порог не вход.

Павел смотрел на камень.

— Верхняя граница?

✦

— Я не могу долго стоять, — снова заговорила София. — Дорога меняет направление. Снова пытается закрыться.

Виолетта почувствовала знакомое давление срочности. Злата смотрела на контур, прижав руки к груди.

— Почему вы не вышли раньше? Что изменилось?

— Раньше не могла. Дом проснулся.

— Он открыл вам путь?

— Не совсем. Ребёнок нашёл дверь. Думаю, он знает дорогу.

— Он говорил?

— Нет. Ни разу.

Шустрик прижал уши.

— Мне это совсем не нравится.

Виолетта тоже не понимала, зачем молчаливый ребёнок без запаха привёл женщину к этой стене.

— София, отойдите от двери. Нужно проверить, закрывается ли связь без вашего присутствия.

— Хорошо.

Взрослые шаги отдалились, рядом — лёгкие детские. Синяя линия стала тускнеть.

— Слабеет, — сказал Антон, глядя на камень.

Когда Виолетта попросила Софию подойти на шаг, свет усилился. Ещё раз назад — бледнее, вперёд — ярче.

— Привязка к ней, — тихо сказал Павел.

— Не знаем, — возразил Шустрик. — Ребёнок всё время отходит вместе с ней. Слышу его.

Виолетта кивнула.

— Пусть ребёнок останется, а вы отойдите.

— Нет, — быстро ответила София. — Я не оставлю его одного.

От этого ответа Виолетте стало немного легче. Женщина не пыталась поскорее выполнить любое условие, лишь бы её впустили.

— Тогда наоборот. Вы останетесь, а он отойдёт.

— Не слушается. Идёт только за мной.

Проверить, кто удерживает связь, они так и не смогли.

✦

Виолетта отступила.

— Не открываем.

Злата резко повернулась.

— Там моя мать. Я не видела её десятилетиями.

— И ребёнок, которого никто не знает.

— Ты не понимаешь…

— Именно поэтому ты сейчас не можешь принимать решение спокойно.

Виолетта сразу пожалела о резкости. Но Злата уже отвернулась.

— Ненавижу тебя.

— Знаю.

— Нет, не знаешь.

— Хорошо.

Мария подошла к матери. Та не оттолкнула её. Виолетта посмотрела на камень: открыть сейчас означало впустить обоих, а что находится рядом с Софией, они так и не выяснили.

— Мы не откроем сейчас.

После долгой паузы женщина ответила:

— Правильно. Я бы тоже не открыла.

Мария тихо рассмеялась сквозь слёзы: это прозвучало так похоже на Злату.

— Но вы должны найти способ, — продолжила София. — Быстро.

— Найдём. Быстро не обещаю.

— Хорошо.

Виолетта выдохнула, всё ещё глядя на линию.

✦

— Есть ещё кое-что, — сказала София. — Я видела Леона на той стороне.

Злата подняла голову.

— Одного?

— Нет. С высоким, очень худым мужчиной. Лица почти не было видно.

Виолетта вспомнила тень в саду из рассказа Марии. Кассиус тоже слышал неизвестный голос, но никого не видел. Один ли это был человек?

— Они были вместе?

— Нет. Леон убегал от него.

— Он преследует Леона? Серафиму?

— Иногда. Обоих.

Мария побледнела.

— Значит, он не хозяин дома. Тогда кто?

София долго молчала. Когда ответила, голос стал тише:

— Он собирает тех, кто хочет вернуться.

✦

Виолетта вспомнила белую дверь и себя рядом с Андреем. Если человек соглашался войти, что происходило потом?

— Зачем собирает? Вы видели?

— Не знаю зачем. Один раз видела. Женщина хотела вернуться к детям. Он показал ей дверь, она вошла.

Мария закрыла глаза.

— Вернулась?

София очень долго не отвечала.

— Нет.

— Куда делась? — тихо спросил Шустрик.

За камнем послышалось близкое детское дыхание.

— Стала дверью.

Виолетта почувствовала, как поднимаются волосы на руках. Синяя дверь, белый проход, принявший вид её квартиры…

— Каждая дверь — человек? — спросил Антон.

— Не знаю. Некоторые, возможно.

— София, дверь, через которую вы пришли…

Виолетта остановилась. За камнем стало тихо, исчезло даже дыхание.

— София? София!

Линия ярко вспыхнула. Злата шагнула вперёд.

— Мама!

Ответил детский голос, совсем близкий:

— Она ушла.

— Куда? — спросила Виолетта.

— Домой. Туда, куда хотела.

Ребёнок тихо засмеялся. Шустрик отступил.

— Это не ребёнок.

— Кто ты?

После паузы голос ответил:

— Дверь.

Раскрылся свет внутри контура. Сам камень остался неподвижным, но в нём возникло изображение сада и дома. Вдалеке стояла молодая София, рядом с ней — маленькая Злата.

Злата всхлипнула. Сад выглядел безупречно — слишком спокойно после того, что женщина рассказывала за камнем.

— Не смотреть, — сказала Виолетта.

Злата сделала ещё шаг. Мария схватила её; маленькая девочка в изображении протянула руки.

— Мама!

Виолетта встала перед бабушкой, закрыла обзор.

— Смотри на меня.

— Уйди.

— Нет. Это не она.

— Я знаю!

По лицу Златы текли слёзы.

— Я знаю. Поэтому и больно.

Виолетта замолчала и осталась на месте. Изображение начало меркнуть. Детский голос стал раздражённым:

— Она хотела домой.

— Хотеть вернуть прошлое — не значит хотеть жить в нём, — сказала Виолетта.

Свет дрогнул. Она вспомнила стол в своей квартире. Ей хотелось вернуть смех за ним, но не весь брак, не годы, которые привели к подписанным бумагам.

— Закройся.

Голос рассмеялся.

— Ты не можешь приказать.

— Не приказываю. Я выбираю не входить.

Свет ослаб.

— И она?

— Злата решит сама.

Бабушка тяжело дышала за её спиной.

— Я не иду.

Мария шагнула ближе.

— Я тоже.

Джеки и Антон отказались следом, остальные — один за другим. Виолетта слушала каждый голос, не торопя. Даже Шустрик сказал:

— Я вообще маленький.

Это почему-то помогло. Синий контур исчез. Перед ними снова была каменная стена.

✦

Несколько минут никто не говорил. Злата села прямо на нижнюю ступень лестницы. Мария устроилась рядом, их плечи соприкоснулись. Виолетта осталась чуть дальше.

— Значит, оно может создавать двери из желания вернуться, — осторожно сказал Павел.

Шустрик сидел у стены, всё ещё напуганный.

— Не одно.

— Что?

— Запахов не было, но голоса разные. Там много.

— Может, одно существо меняет голос?

Он покачал головой.

— Думаю, дверей много.

Виолетта посмотрела на стену.

— И каждая когда-то была человеком?

— Не знаю. Но думаю, они помнят, кем были.

✦

Когда они поднялись в гостиную, футляр открылся сам. Синий свет был слабым.

ТЕПЕРЬ ВЫ ПОНЯЛИ.

Виолетта села напротив.

— Частично.

ЭТОГО ДОСТАТОЧНО.

— Нет.

ДЛЯ СЕГОДНЯ.

Она почти усмехнулась.

— Где София?

Ответ не появился.

— Она жива?

После долгого молчания появилось:

ДА.

Злата закрыла глаза.

— Она вернётся?

ЕСЛИ ВЫ НЕ ПОЗОВЁТЕ ЕЁ ОБРАЗ.

— Что это значит?

ИЩИТЕ ЧЕЛОВЕКА. НЕ ТО, ЧТО ХОТИТЕ УВИДЕТЬ.

— Как?

ВСПОМНИТЕ ТО, ЧТО БЫЛО НЕУДОБНО.

Злата открыла глаза. На крышке проступили новые строки:

ЛОЖНЫЕ ДВЕРИ ПОКАЗЫВАЮТ ТОЛЬКО ТО, ЧТО ВЫ ХОТИТЕ ВЕРНУТЬ.

НАСТОЯЩИЙ ЧЕЛОВЕК ПОМНИТ И ТО, ЧТО ВЫ ХОТЕЛИ БЫ ЗАБЫТЬ.

Виолетта перечитала. Рассказ о грушах мог вызвать улыбку и слёзы. Что будет, если спросить о ссоре, обиде, ошибке — о том, чего не хочется возвращать?

— Я знаю, что спросить у Софии, — сказала Злата.

Мария посмотрела на неё.

— Что?

Бабушка устало улыбнулась.

— Как она разбила мою первую любовь.

— Она что сделала?

— Долго. Завтра.

Виолетта тоже улыбнулась.

— Согласна.

Злата подняла бровь.

— Не хочешь узнать сейчас?

— Очень. Завтра.

Шустрик простонал.

— Вы стали невыносимо разумными.

— Переживёшь.

Он задумался.

— Возможно.

Антон закрыл глаза.

— Нет.

Шустрик довольно улыбнулся.

✦

Поздно вечером Виолетта вышла на веранду. После двух почти бессонных ночей болели плечи, закрывались глаза, мысли двигались медленнее. Лес был спокойным. Первый Дом стоял за спиной, тёплый и тяжёлый.

Она пыталась представить женщину, которая хотела вернуться к детям и, по словам Софии, стала дверью. Потом снова увидела белый проход и Андрея за столом. Если бы он открылся неделю назад, она, возможно, вошла бы.

От этой мысли стало холодно. Виолетта обхватила плечи, не уходя с веранды. Ей всё ещё было жаль тех вечеров. Но за ними стояло остальное, и она слишком хорошо помнила, почему решила уйти.

Скрипнула дверь веранды. Мария вышла с двумя чашками.

— Чай.

— Спасибо.

Она села рядом. Некоторое время они молчали, затем мать сказала:

— Думаю о Серафиме. Если дверь покажет мне её завтра…

— Не идёшь.

— Не иду. Даже если попросит.

Виолетта повернулась к ней.

— Хорошо.

Мария сделала глоток.

— А если покажет тебе Андрея?

Виолетта посмотрела на тёмный лес.

— Будет больно. Но документы я всё-таки подписала.

Мать тихо рассмеялась. Несколько минут они просто сидели рядом, и чай понемногу остывал.

А далеко под их ногами Низкий Порог оставался закрытым. Пока.

На каменной стене, которую никто сейчас не видел, появилась тонкая белая надпись:

ОДИН ИЗ ВАС УЖЕ ВХОДИЛ.

Под ней медленно проступила вторая:

И ВЕРНУЛСЯ НЕ ОДИН.

Глава 11. Тот, кто уже возвращался

Виолетта проснулась почти в десять. Между мокрыми ветвями пробивалось солнце, на веранде блестели капли воды. После ночных голосов у Низкого Порога она почти ожидала увидеть за окном фрагмент чужого мира. Но лес выглядел обыкновенно.

Снизу звякнула посуда, послышался голос Олега, ответ Михаила, короткий смех Шустрика. Виолетта некоторое время лежала, прислушиваясь к дому. Перед сном она думала, что утром первым делом вспомнит Софию и ребёнка, назвавшего себя дверью.

Вместо этого вспомнила Андрея. Самого Андрея, а не белую дверь и квартиру, которую показал Разлом.

Как он раздражённо искал ключи, хотя почти всегда оставлял их в одном и том же месте. Как пил слишком горячий кофе и каждый раз обжигался. Как мог молчать полвечера, а потом неожиданно рассказать что-нибудь совершенно незначительное с таким количеством подробностей, что Виолетта начинала смеяться.

Разлом показал ей только то, что хотелось вернуть: они сидели за столом и смеялись. Ни раздражения, ни усталости, ни того, что когда-то заставило их отдалиться. А сейчас Виолетта вспоминала человека, с которым действительно жила, и всё яснее понимала предупреждение Эвелины.

Она подошла к окну.

В саду Мария разговаривала с Джеки. Они стояли возле мокрой яблони, не слишком близко друг к другу; Виолетта не слышала слов. Джеки что-то сказал, Мария покачала головой и ответила. Он отвернулся, она коснулась его руки.

Виолетта задержалась у окна. Двадцать семь лет не помещались в один утренний разговор.

✦

На кухне пахло кофе и горячим хлебом.

Злата сидела за столом в тёмно-синем халате и выглядела так, словно вообще не ложилась. Перед ней лежала старая записная книжка, но она не читала. Просто держала ладонь на раскрытой странице.

Шустрик ел что-то подозрительно похожее на кусок пирога.

— Это откуда?

Он перестал жевать.

— Нашёл.

— Где?

— На кухне.

— На кухне не было пирога.

— Теперь есть.

Виолетта посмотрела на Злату.

— Я испекла ночью.

Это объяснение было ещё страннее.

— Ты?

— У меня была бессонница.

— И ты решила испечь пирог?

— В отличие от некоторых, я умею справляться со стрессом конструктивно.

Шустрик энергично кивнул.

— Очень конструктивно.

Виолетта села.

На несколько минут разговор закончился. Она налила чай, взяла хлеб и позволила себе просто поесть.

Злата не торопила.

Это тоже было новым.

Наконец Виолетта посмотрела на записную книжку.

— София?

Злата кивнула.

— Её.

— Дневник?

— Нет. Рецепты.

Виолетта удивилась.

— Рецепты?

— Эвелина сказала искать человека.

Злата провела пальцем по старой странице.

— Я решила начать с того, кем моя мать была дома.

Виолетта промолчала. Злата перевернула страницу: короткие записи, пятна, исправления, несколько строчек другим почерком.

— Она ужасно готовила, — сказала Злата.

— А пирог?

— Это мой рецепт.

— Слава богу.

— Очень смешно.

Но уголок её рта дрогнул.

— София могла забыть соль, перепутать сахар с мукой, однажды умудрилась сжечь суп.

— Как можно сжечь суп?

— Я до сих пор не знаю.

Шустрик поднял голову.

— Я хочу познакомиться с этой женщиной.

Злата улыбнулась, вспомнив сгоревший суп. Вчера ложная дверь показывала ей молодую мать в солнечном саду; теперь перед Виолеттой была женщина, которая помнила и раздражение, и смешное, и несовершенное.

— Вот это, — сказала Виолетта.

— Что?

— То, что нужно.

Злата поняла. Такие воспоминания могли помочь им узнать Софию. Виолетта только надеялась, что Разлом не сумеет воспользоваться и ими.

✦

Около одиннадцати Олег принёс на кухню папку. Прежде чем открыть её, посмотрел на Виолетту.

— Мы с Михаилом утром спустились в подвал. На каменной стене появились две строки. «Один из вас уже входил. И вернулся не один».

Виолетта отодвинула чашку.

— Порог?

— Закрыт. Ничего не трогали.

Олег положил перед ней фотографию.

— Разбирал материалы по Дому корней. Попался этот снимок.

— Ещё один пожар?

— На этот раз нет.

На веранде Первого Дома стояли семеро: Эвелина, молодая Злата, несколько незнакомых мужчин и женщин. Качество старой фотографии было удивительно хорошим.

Один из мужчин выглядел как Джеки.

Виолетта нахмурилась.

— Когда это?

Олег назвал год.

— Джеки в человеческом слое тогда было…

— Девять.

Виолетта снова посмотрела на снимок.