Том Сойер в 21 веке

- -
- 100%
- +
— О чём это он? — прошептал он.
— О хейте, сын мой! — священник, видимо, решил, что Том обратился прямо к нему, и вдохновенно продолжил: — О хейте, который отравляет человеческие сердца и жизни!
Гек задумчиво нахмурился:
— Я вроде знаю, что такое хейт. Это когда кто-то кого-то ненавидит, да?
— Но мы же никого не ненавидим? — озадаченно спросила я.
Том задумчиво вздохнул, пожав плечами:
— Ну, не знаю. Лично я всю жизнь искренне ненавидел умываться по утрам, но как-то смирился. Может, в смирении и есть спасение от греха?
Тем временем проповедник продолжал с ещё большим вдохновением:
— Воистину! Ненависть не должна захватывать наши души! Но как же это трудно в наш век! Век, когда хейт проникает в каждое слово, каждую строчку, каждый комментарий!
Я напряглась.
— В каждый… что?
— Мне кажется, он говорит про грамматику, — неуверенно предположил Гек. — Ну, знаешь, как в сочинениях?
Том прищурился:
— Ты хочешь сказать, что в этом времени плохое правописание стало грехом?
— Я ничего не хочу сказать, — вздохнул Гек. — Я вообще мало что понимаю.
Голос проповедника раздался снова, глубокий и раскатистый, словно гром перед ливнем:
— Что есть хейт?!
Том невольно втянул голову в плечи, Гек медленно повернулся ко мне, надеясь получить ответ, но я лишь снова моргнула.
— Хейт — это зависть! — воскликнул проповедник, подняв руки к своду.
Люди в зале согласно закивали.
— Зависть, что точит душу! Зависть, что делает нас слабыми! Зависть, что заставляет нас гневаться на ближнего своего, когда у него лучше машина, больше подписчиков, свежее отпускные фото!
Том удивлённо поднял брови:
— Подписчики? Это что, люди, которые за тебя чеки подписывают?
Гек задумался:
— Теперь понятно, почему все хотят их побольше.
— Ибо сказано в Писании: «Не завидуй дому ближнего своего!» — провозгласил священник, торжественно воздевая палец вверх. — Но восхитись его гаджетами!
Я застыла с приоткрытым ртом.
— Что такое гаджеты? — прошептал Гек.
Том задумчиво потёр лоб:
— Понятия не имею, но звучит греховно.
Джей хмыкнул:
— Скорее дорого.
Том кивнул:
— Значит, греховно и дорого.
Священник не останавливался.
— Зависть порождает ложь! Зависть заставляет нас создавать ложный образ! Зависть превращает нас в лжецов!
Проповедник указал в зал, будто каждому в лицо — без осуждения, но без пощады.
— Не лги! — голос его прозвучал проникновенно и строго.
Я облегчённо выдохнула.
— Вот это я понимаю.
— …если только речь не о хорошей маске в Instagram!
Гек снова посмотрел на меня. Я почувствовала, как краснею.
— Ну… в целом… частично… Джей, о чем он вообще говорит?
— Как я понял, врать нельзя, но можно чуть приукрашивать, и это уже не считается грехом…
Том подозрительно прищурился:
— То есть, если у тебя не лошадь, а осёл, но ты всем рассказываешь, что это редкий боевой мустанг — это нормально?
— Думаю, тебе бы это сошло с рук, — негромко сказал Джей.
Священник тем временем продолжал, с ещё большим вдохновением:
— Ложь ведёт к гордыне, а гордыня — к заблуждению! Следуйте заповеди: «Не сотвори себе кумира…» — он прижал руку к груди, с преувеличенной серьёзностью. — …если только у него не меньше миллиона подписчиков!
Я потрясла головой, пытаясь осознать услышанное. Том недоумённо прошептал:
— То есть теперь святость измеряется тем, сколько людей готовы за тебя чеки подписать?
Гек задумался и с сомнением предположил:
— Наверное, теперь богатый и святой — почти одно и то же.
Джея наше замешательство почему-то очень веселило. Он едва сдерживался, чтобы не захохотать в голос:
— Друзья, вы все неправильно поняли. Но вышло эпично… Хотя, знаете… может, вы и недалеки от правды.
Его улыбка постепенно исчезла, а взгляд стал серьёзным.
— О, я скажу вам, кто самый уязвимый перед хейтом, — голос священника вдруг стал почти задушевным. — Это те, кого люди должны любить сильнее всего на свете! Те, кто даровал нам жизнь, кто заботится о нас, кто ведёт нас по пути Господа!
Я невольно напряглась.
— Родители! — воскликнул он и печально сцепил пальцы на кафедре. — Кто, как не они, получает самую большую порцию злословия?
Священник театрально закатил глаза и начал пародировать чьи-то голоса:
— «Мама не понимает меня-а-а!» — он вскинул руки, словно в отчаянии, и с драматичным вздохом уронил их обратно. — «Папа требует слишком много!» — строго нахмурился, явно изображая сердитого отца. — «Они отстали от жизни!» — картинно отвернулся, скрестив руки на груди. — «Токсики!» — добавил он капризно, с явной издёвкой, и весь зал приглушенно засмеялся.
Священник снова посерьёзнел и сокрушённо покачал головой:
— И вот уже сын отворачивается от отца, дочь спорит с матерью… Семьи разрушаются, ибо дети забыли важнейшую заповедь: почитай отца своего и мать свою… — он выдержал паузу и решительно добавил: — и не забудь добавить их в друзья в соцсетях!
Том резко поднял голову и ошарашенно уставился на нас:
— Что-что сделать?!
Гек нервно сглотнул:
— Это он сейчас предлагает мне подружиться с папашей?! До или после того, как он отодрал меня как сидорову козу?
Том перевёл на меня подозрительный взгляд:
— Ты уверена, что он не пьян?
Я беспомощно развела руками и шёпотом призналась:
— Я уже и в себе не уверена.
— Но есть и другие грехи, о которых нельзя забывать!
Том с облегчением выдохнул:
— Ну, хоть здесь я точно разбираюсь!
Священник поднял указательный палец и торжественно провозгласил:
— Не прелюбодействуй…
Том с энтузиазмом прошептал:
— Вот! Это значит — не тащить чужую девушку в кусты!
— …если только вы не поставили друг другу лайк.
Повисла тяжёлая пауза.
Гек медленно опустил голову. Джей беззвучно засмеялся, прикрывая рот рукой.
Том остекленевшим взглядом уставился куда-то перед собой и глухо спросил:
— Что значит "лайк"?!
Я сердито ткнула его локтем и возмущённо прошипела:
— Томас Сойер!
Он встряхнулся, заморгал и быстро сложил руки на коленях, делая вид, что глубоко поглощён проповедью.
Священник тем временем помолчал, затем тяжело выдохнул и заговорил мягче, будто пытаясь убедить и себя самого:
— Братья и сёстры… Я знаю, мир изменился. Нам всем трудно это принять. Но если мы перестанем слышать друг друга, если позволим хейту разорвать нас, если отвернёмся от ближнего своего ради комментария, ради поста, ради лайка — что тогда?
Он сделал паузу и вопросительно оглядел зал.
Все молчали.
— Не позволяйте хейту владеть вашими сердцами!
Я ничего не поняла из проповеди, но священник мне нравился. Его голос, его убеждённость, даже эти непонятные слова — всё это вызывало странную симпатию.
Священник завершил проповедь громко и торжественно:
— Хватит ссор! Хватит зависти! Хватит злобы!
— Доброчас! — выкрикнул кто-то рядом.
Священник с широкой улыбкой развёл руками:
— Аминь! А теперь выпейте кофе и будьте добры к ближнему своему!
Гек воодушевленно посмотрел на Тома. Том уверенно кивнул и с лёгкой усмешкой подытожил:
— Ну теперь ясно. Святость в этой эпохе даётся гораздо легче.
Они с Геком сразу же ринулись к столику с кофе и печеньем, будто за ними гнались, Джей, чуть поколебавшись, последовал за ними. Я же не торопилась. Остановилась возле колонны, вдыхая прохладный воздух старой церкви и наслаждаясь её удивительным спокойствием. Здесь, среди тяжёлых стен и разноцветных стёкол, внутри меня разливалось уютное чувство защищённости.
— Вы здесь впервые? — негромко произнёс чей-то голос совсем рядом.
Я повернулась и увидела высокого худощавого мужчину с аккуратной белой бородой и ясными глазами, смотревшими с открытым интересом и теплотой.
— Да, — ответила я с лёгкой улыбкой.
— Я сразу понял, — мужчина едва заметно кивнул, и его взгляд заскользил по моему лицу, словно оценивая что-то прекрасное и редкое. — Среди такого множества людей вы сразу выделяетесь. Простите за откровенность, но редко встретишь столь искренних, глубоких и чутких девушек.
Я почувствовала, как румянец разливается по щекам. Его комплименты звучали так естественно и ненавязчиво, что отмахнуться или засмущаться было невозможно.
— А знаете, почему мы встретились сегодня именно здесь и сейчас? — спросил он, понизив голос, словно приоткрывая завесу тайны..
Я улыбнулась, заинтригованная его словами:
— Нет. Почему?
Он сделал лёгкую паузу и чуть заметно наклонился ближе:
— Потому что сегодня утром я попросил Вселенную об интересной и необычной встрече. И вот, пожалуйста, вы стоите рядом со мной. Разве это не чудесно?
Я удивлённо взглянула на него, почувствовав любопытство и тихое восхищение одновременно. Его слова ненавязчиво, но уверенно каснулись чего-то внутри меня.
— Попросили Вселенную? — переспросила я.
Он улыбнулся, словно радуясь моей реакции:
— Конечно. Вселенная всегда нас слышит, стоит только правильно попросить. Вот вы — разве не случалось с вами, что вы чего-то хотели очень сильно, думали об этом, представляли себе… и оно вдруг сбывалось?
Я вспомнила, как однажды мне жуть как захотелось яблочного пирога, так сильно, что даже в животе заурчало. Я весь день только о нем и думала. А вечером, когда я пришла домой, он стоял на столе, ещё тёплый с румяной корочкой, точно такой, каким я его себе представляла.
— Да… наверное, случалось.
Мужчина понимающе кивнул, как будто я подтвердила нечто очевидное:
— Вот видите! Это не случайность. Вселенная слышит абсолютно всё, о чём мы её просим. Но нужно быть осторожной — ведь она очень буквально воспринимает каждое наше слово и намерение. И если просьба сформулирована неправильно…
Он умолк, глядя на меня с заметным беспокойством, словно опасался, что я уже совершила какую-то ошибку.
— Что тогда? — негромко спросила я, ощущая, как уютное спокойствие постепенно начинает покидать меня.
Он на мгновение замолчал, будто сомневаясь, стоит ли говорить, затем произнёс с подчёркнутой серьёзностью:
— Тогда вместо счастья можно навлечь беду. Но, я уверен, с вами такого не случится. Вы ведь всегда следите за своими желаниями, правда?
Я ощутила лёгкий холодок в груди и чуть крепче сжала пальцы.
— Потому что, если желание сформулировано неправильно, Вселенная исполнит его буквально, — голос его сделался ниже, доверительнее, словно он делился страшным секретом, известным только избранным. — Был у меня знакомый, прекрасный парень, который попросил быть всегда с любимой девушкой. Вселенная его услышала, конечно, но…
Он сделал драматическую паузу и посмотрел на меня так, что холод усилился и растёкся по всему телу, заставив меня невольно вздрогнуть.
— Но… что?
— На следующий же день они оба погибли в аварии. Их похоронили рядом, и он навсегда остался вместе с ней — в одной могиле. Понимаешь, Вселенная не знала, что он хотел жить счастливо рядом с любимой. Он просто не подумал об этом, когда загадывал. Вот так и получилось…
Его слова вонзались прямо в сердце ледяными иглами, парализуя меня окончательно и лишая возможности даже дышать.
Я уже хотела ответить, что никогда раньше даже не задумывалась об осторожности в своих желаниях, когда вдруг рядом раздался мягкий женский голос:
— Ох, простите, я случайно услышала ваш разговор, и просто не могла пройти мимо.
Я обернулась и увидела женщину с удивительно яркими, почти розовыми волосами и большими, глубокими глазами. Она выглядела странно, но по-своему красиво, словно только что сошла с обложки какого-то модного журнала.
— Знаете, милочка, — женщина ласково улыбнулась мне, будто мы были давно знакомы, — не нужно так сильно пугаться. Вселенная, конечно, слышит всё, но для девушек особенно важно то, как они ощущают себя изнутри. Главное — это не слова, а твоя женская энергия.
— Женская энергия? — растерянно повторила я.
— Да-да, милая! — её глаза вспыхнули от энтузиазма. — Сила женщины — в её матке! Там находится главный источник твоей жизненной силы. Знаешь, почему одни девушки притягивают к себе любовь, богатство и удачу, а другие нет?
Я едва заметно покачала головой, невольно вслушиваясь ещё внимательнее.
— Потому что одни правильно дышат маткой, а другие нет. Если ты не научишься этому дыханию, твоя матка закроется.
— А… а что будет, если она закроется? — голос мой невольно дрогнул.
Женщина доверительно коснулась моей руки, наклоняясь ближе:
— Закрытая матка — это отсутствие любви и счастья. Мужчины просто не смогут тебя почувствовать, не смогут по-настоящему полюбить. Ты будешь одна. И даже запросы к Вселенной уже ничем не помогут. Поэтому сейчас, пока ты ещё молода, самое время научиться этому искусству, иначе… — её взгляд стал почти сочувствующим, — будет уже поздно.
— Нет, — перебила я её, пытаясь улыбнуться и скрыть нарастающую панику, — у нас всё хорошо. Мы с моим молодым человеком любим друг друга, и я… я не думаю, что у нас есть такие проблемы.
Она слегка покачала головой, улыбаясь чуть грустно и понимающе, словно говорила с ребёнком, отказывающимся верить во что-то очевидное:
— Конечно, милая, конечно. Вы любите друг друга, никто не спорит. Пока что. Но ведь ты уже замечала, правда? Он иногда становится чуть холоднее, менее внимательным, словно отвлекается на что-то, незаметно отдаляется от тебя. Ты это чувствовала, я вижу по твоим глазам.
Она приблизилась ещё ближе, её голос стал почти интимным, окутывающим, не оставляющим места для возражений:
— А представь, появится кто-то более опытный, взрослая женщина, которая дышит правильно и вся сияет энергией, перед которой он просто не сможет устоять. Ведь это не значит, что он тебя разлюбит, вовсе нет. Просто её женская энергия будет сильнее твоей. А он, бедный мальчик, просто не сможет ничего с собой поделать… Понимаешь теперь, почему нельзя откладывать?
Я ощутила, что больше не могу слушать этот голос, который, лишал меня воли и заставлял сомневаться в том, что недавно казалось таким простым и ясным. Я сделала шаг назад, пытаясь высвободить руку из её цепких пальцев, и почти сразу натолкнулась спиной на кого-то, кто стоял совсем близко.
— Простите, пожалуйста… — пробормотала я растерянно, резко повернувшись.
Передо мной стояла женщина в строгом тёмном платье, с аккуратно собранными волосами, чуть тронутыми сединой, и внимательными глазами, которые, казалось, давно уже следили за мной. Она смотрела серьёзно, почти строго, но с лёгким оттенком жалости.
— Не извиняйся, девочка. Это не твоя вина, что тебе трудно справиться с тем, что живёт внутри тебя, — произнесла она с авторитетной убеждённостью.
— Что вы имеете в виду? — я почувствовала, как в груди сжимается комок.
Она чуть прищурилась, словно читая что-то невидимое на моём лице:
— Настоящая беда — не в твоём дыхании или в твоих желаниях. Всё гораздо глубже, это идёт из твоей семьи, твоего рода. Ты ведь и сама чувствуешь, правда?
Я хотела возразить, но слова застряли в горле, и вместо уверенности прозвучало растерянное:
— Нет, у меня хорошая семья, мама очень добрая и…
— Конечно, добрая, — перебила она спокойно, но настойчиво. — Именно поэтому она никогда не расскажет тебе всего. У вас в роду были несчастья и беды, которые скрывали даже друг от друга. Но их невозможно скрыть от судьбы. Я вижу, как это уже проступает на твоём лице — ты повторяешь их путь, даже не замечая этого.
Её слова звучали с неприкрытым сожалением, и от этого внутри меня словно рвалась тонкая нить, удерживающая от безумия.
Голоса троих незнакомцев смешались в голове, повторяя одни и те же слова, всё громче, настойчивее и страшнее. Я закрыла глаза, пытаясь отогнать от себя эти навязчивые видения, но они стали ещё ярче, окружив меня со всех сторон.
— Ты уже пожелала что-то неправильное, девочка, я это чувствую! — нашёптывал мужчина с бородой. — Вселенная не прощает ошибок!
— Мужчина твой уже отдаляется, ты сама замечала, правда? — с притворной заботой подхватывала женщина с розовыми волосами. — Скоро появится другая, более сильная женщина, и ты останешься совсем одна!
— Ты повторишь судьбу своей матери, своей бабушки, всех несчастных женщин твоего рода! — голос третьей женщины звучал резко и безжалостно. — Уже сейчас в тебе живёт это проклятье, тебе не уйти от него!
Их голоса вращались вокруг, сливаясь в один страшный, нарастающий вихрь. Казалось, душа моя разрывалась на части, теряя связь с реальностью. Я не могла ни двинуться, ни вдохнуть, лишь беспомощно слушала, как незнакомцы кружили вокруг, повторяя всё снова и снова, бесконечно и неумолимо.
— Твои желания губительны!
— Ты навсегда останешься одна!
— Проклятье уже внутри тебя!
В этот момент я окончательно потеряла способность бороться. Казалось, ещё мгновение — и я навсегда исчезну в этой темноте, лишённая надежды и спасения…

Вдруг что-то холодное и шипящее ударило мне прямо в лицо, заставив резко вздрогнуть и открыть глаза. Передо мной стоял высокий мужчина, пытаясь совладать с бутылкой газированной воды, из которой под его руками во все стороны продолжала разлетаться шипящая струя и мелкие брызги.
— Ой, простите, пожалуйста! — пробормотал он и широко улыбнулся, явно смущённый своей неловкостью. — Я совершенно случайно…
Я глубоко вдохнула, словно резко вынырнув на поверхность после удушливой темноты, и ощутила, как пелена кошмара быстро рассеивается, возвращая меня в реальность. Всё ещё не вполне понимая, что произошло, я сумела улыбнуться ему в ответ:
— Нет, нет, не извиняйтесь! Спасибо вам, вы… вы будто спасли меня.
Он внимательно посмотрел на меня и неожиданно спросил, кивая куда-то за моё плечо:
— Слушай, а что это за странные черти вокруг тебя вьются?
— Черти?.. — я невольно оглянулась, почувствовав, как только что отпущенное беспокойство снова цепляется за меня. — А разве они могут войти в церковь?
— Ох, здесь им легче всего. Их жертвы совсем беззащитны, потому что не ждут нападения.
— Что же они хотели от меня? Забрать мою душу? — спросила я серьёзно и почти с ужасом.
Мужчина негромко рассмеялся:
— Твоя душа им без надобности. Они охотятся за твоим кошельком, а гадят в душу исключительно для того, чтобы упростить себе охоту. — Он внимательно посмотрел на меня, явно замечая, что я ещё не совсем понимаю его слова, и терпеливо пояснил: — Видишь ли, чтобы человек стал послушным и лёгкой добычей, они сначала должны сделать его слабым и уязвимым. Для этого они и вселяют в тебя страх, тревогу, чувство вины, заставляют сомневаться в самых простых вещах и убеждениях. И когда ты перестаёшь верить себе и начинаешь бояться, ты готова согласиться на любой абсурд, лишь бы избавиться от этого страха.
Я поёжилась, осознавая, как близка была к тому, чтобы поверить во всю эту страшную чепуху, которую мне только что внушали.
— Значит, вы окропили их святой водой?
Он снова рассмеялся, глядя на меня с искренним удивлением:
— А разве бывает другая вода? Вся вода святая, потому что её нам даёт Земля. Она и есть наше настоящее божество. Нам не нужны ни сложные ритуалы, ни чужие обещания счастья. Всё уже есть — воздух, чтобы дышать, вода, чтобы утолять жажду, вкусная еда, возможность любить, смеяться, обнимать близких, чувствовать тепло солнца и прохладу дождя, мечтать и просто жить. Разве это не настоящее чудо?
Я оглянулась на алтарь, на крест, потом снова посмотрела на незнакомца, чувствуя лёгкое замешательство, и осторожно уточнила:
— То есть вы хотите сказать, что Земля и есть наш Господь, который нас создал?
Он улыбнулся тепло и чуть примирительно, как будто прекрасно понимал мои сомнения.
— Это просто мои мысли, я вовсе не претендую на абсолютную истину, — незнакомец улыбнулся и пожал плечами. — Но почему бы и нет? Если Земля действительно живая, если она разумна и заботится о нас — а для меня это очевидно — разве нельзя сказать, что именно она и есть тот Бог, которого мы все пытаемся найти?
Я слегка нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова.
— Ты только подумай, — продолжил он. — Ветер, песок и даже растения способны постепенно разрушать целые горы, а вулканы за несколько дней создают новые острова посреди океана. Но всё это либо слишком грубо, либо слишком долго. И вот появляется человек. Всего за какие-то тридцать лет он может превратить бесплодную пустыню в город, взмывающий в небо на целый километр.
Мне сложно было представить, как такое вохможно, но я все равно кивнула.
— Люди уверены, что построили этот город только для себя. Прямо как бобёр, который валит бревна и строит плотину через реку. Его плотина меняет всё вокруг: появляются тихие заводи, куда приходят рыбы и птицы, вода становится чище, расцветают растения, животные находят новый дом и пищу. Всё связано. Как и бобру, нам кажется, что мы делаем всё только для собственного удобства и комфорта. Но вдруг выяснится, что Земля использует нас совсем для другой, намного более важной цели?
— Какой же цели? — заинтересованно спросила я, уже полностью вовлечённая в его рассуждение.
— Вот смотри, наши машины. Им нужно топливо.
— Как уголь? — уточнила я, сразу подумав о пароходах и густом дыме над Миссисипи.
— Уголь, газ, нефть, — кивнул он. — Всё это миллионы лет пролежало под кожей Земли, словно гной, скрытый под зажившей раной. И сейчас человек вытаскивает это наружу, сжигает и возвращает обратно в воздух, в виде углекислого газа, необходимого растениям. Планета становится зеленее и красивее. Может, в этом и есть наше предназначение??
Я задумалась, чувствуя, что его слова звучат непривычно, но в них была удивительная ясность.
— А если это правда… тогда как же ей молиться?
— Мне нравится думать, что Земля смотрит на мир нашими глазами и чувствует его нашими сердцами. Поэтому, ответ на твой вопрос очень прост: относись к Земле с уважением, замечай красоту каждого рассвета и заката, приумножай эту красоту, и не забывай уносить с пляжа свои пустые бутылки. Вот и вся молитва.
Незнакомец снова коротко извинился за то, что облил меня водой, и отошёл в сторону, оставив меня постепенно приходить в себя. В этот момент рядом появился Том с бумажным стаканчиком кофе и тарелкой с печеньем.
— Кофе, конечно, жидковат, зато печенье очень даже неплохое, — сообщил Том, протягивая мне стаканчик, и только через мгновение внимательно взглянул на меня. — Эй, ты в порядке? Выглядишь, словно камень проглотила.
Я благодарно кивнула и взяла чашку, чувствуя, как тепло напитка помогает окончательно вернуться в реальность.
— Давайте уйдём отсюда, — негромко попросила я, взглянув на друзей.
Мы направились к выходу, но тут Гек внезапно остановился, издав удивлённый свист:
— Гляньте-ка, что за штуковина?
У стены стоял высокий стеклянный прямоугольник, слегка светившийся изнутри. На гладкой поверхности сами собой перелистывались страницы книги, будто кто-то невидимый неторопливо их просматривал.
Том зачарованно уставился на странное устройство.
— Что это, волшебная книга? — осторожно спросил он.
Джей без особого почтения ткнул пальцем в стекло:
— Просто инфоэкран. Как зеркало, только показывает не тебя, а картинки. Смотрите!
Он ловко провёл пальцем по стеклу, и страницы ожили. Моисей развёл воды, ковчег заплясал на волнах, Иона провалился прямо в пасть огромной рыбы.
Том сглотнул и настороженно покосился на Джея:
— Это что, всё происходит прямо сейчас?
— Да нет же! Просто красивая анимация, — Джей как будто говорил с малышом. — Ну, типа как в театре, только на стекле.
Я заинтересованно наклонилась и почти решилась сама перевернуть страницу, когда на экране вдруг вспыхнула надпись:
«Доступно обновление приложения Библия. Хотите обновить?»
Это случилась так неожиданно, что я одним прыжком оказалась у Тома за спиной:
— Том, это же знамение! Как у Валтасара! (Согласно Писанию, на стене у Валтасара появились огненные слова, предвещавшие ему конец. Прим. автора)
Гек осторожно приблизился, разглядывая светящиеся буквы:
— А у Валтасара была возможность выбрать «Отложить на потом»?
Я нервно взглянула на надпись. Действительно, там было написано «Обновить сейчас» и «Отложить на потом».
— Кто решает, когда наступит это «потом»? — прошептала я.
Джей небрежно пожал плечами:
— Наверное, тот, кто обслуживает эту штуку…
Я медленно перевела взгляд на него, чувствуя, как прежнее беспокойство снова нарастает:
— Ты хочешь сказать, что кто-то сидит и решает, что в Библии уже что-то устарело и ее пора обновить?


