Том Сойер в 21 веке
- -
- 100%
- +
Мы втроем зачарованно уставились в экран, не в силах отвести взгляд. Проходили секунды, потом минуты, и казалось, мы готовы были смотреть на это бесконечно.
— Покажи ещё раз того мужика! — вдруг попросил Том, уже сдавленно хихикая. — Вот этого, который…
— …который сейчас врежется в стекло, — закончила я за него, улыбаясь.
Джей усмехнулся и нажал на экран. Мужчина с очень важным видом снова быстро шагал по коридору, энергично размахивая руками и громко объясняя что-то своим спутникам.
— Смотри, смотри! Вот сейчас! — почти завизжал от восторга Том.
Раздался глухой стук, и мужчина эффектно столкнулся с прозрачной стеклянной дверью. Мы снова расхохотались.
— Давай ещё раз! — взволнованно попросил Гек, давясь от смеха. — Ну пожалуйста!
Мы смотрели этот момент снова и снова, и каждый раз он казался всё смешнее. Но вдруг Гек перестал смеяться. Он внимательно всмотрелся в экран и нахмурился.
— Каково это, раз за разом биться лицом в стекло? — тихо спросил он, глядя на экран. — Для него этот день просто шёл своим чередом, а теперь он застрял в чужой ловушке и никак не может из неё выбраться.
Мы с Томом переглянулись и невольно замолчали, а Джей недоумённо приподнял бровь, не понимая, почему все так внезапно притихли. Гек продолжил, ещё больше нахмурившись:
— Кто-то украл у него этот момент и теперь раздаёт это украденное время направо и налево.
Джей вдруг искренне и громко рассмеялся, и его смех легко рассеял повисшую тяжёлую тишину.
— Гек, это не совсем так, — мягко произнёс он, улыбаясь. — Время действительно воруют, только не у тех, кто на экране. Оно утекает не моментами, а целыми часами.
— Как это? — растерянно спросил Том.
— Посмотри на небо, — усмехнулся он, указывая вверх. — День уже почти закончился, солнце скоро сядет. Мы тут уже почти два часа залипаем на эти видео.
— Да не может быть! — недоверчиво протянул Том.
Я тоже подняла глаза на небо и только теперь заметила, как низко уже склонилось солнце.
Том немного замялся, бросив осторожный взгляд на Джея:
— То есть это не опасно, когда тебя записывают?
— Совершенно, — легко пожал плечами Джей. — Еще никто от этого не пострадал.
Том наклонился чуть ближе, явно заинтересовавшись:
— А ты так делаешь?
— Да, записываю свои выступления и выкладываю в сеть, — кивнул Джей, будто говорил о самой обычной вещи в мире.
Том вдруг выпрямился, глаза его азартно вспыхнули, а на лице появилась та самая улыбка, которая всегда обещала очередную безумную авантюру.
— Постой-ка, выступления?
— Ну да, свои уличные концерты.
Том уже расправлял складки на одежде, словно его вот-вот должны были сфотографировать для газеты:
— Значит, можно не просто оставить фото или видео на память, но и стать… знаменитым?
Джей настороженно прищурился:
— Теоретически, да. А что?
Том широко улыбнулся, явно довольный своей идеей:
— Тогда ты можешь записать нас и выложить в эти… как там их… сети тщеславия?
Джей тихо фыркнул, закатив глаза:
— Социальные сети, Том.
— Какая разница? Главное, чтобы нас там увидели. Так сможешь?
* * *Джей держал телефон, а мы сидели перед ним как перед судьёй, ожидая неизвестного приговора.
— Готовы? — спросил он.
— Конечно! — Том вздохнул, выпрямился и сделал серьёзное лицо. — Меня зовут Том Сойер, и я родом из великого города Сент-Питерсберг!
— Том, — перебила я, нервно поглядывая на Джея и его телефон, — наш город совсем маленький!
— Всё относительно, Бекки, — слегка насмешливо ответил Том. — Для кого-то это точка на карте, а для меня — центр Вселенной!
— Ну да, особенно с тётей Полли на страже… — хмыкнул Гек.
— Я как раз хотел о ней рассказать! — оживился Том. — Я вырос в доме моей тёти Полли. Она — женщина великой души и ещё большего терпения!
— Потому что иначе с тобой было никак, — вставил Гек.
— Благодарю за поддержку, друг, — фыркнул Том. — Но если бы не тётя Полли, я бы до сих пор не знал, что значит «добродетель» и «порядок».
— Ты и сейчас этого не знаешь, — пробормотал Гек.
— Мой город — это дом для удивительных людей, — продолжил Том, не обращая внимания. — Например, судья Тэтчер — человек высокой чести и строгих принципов!
Я почувствовала, как у меня вспотели ладони, и невольно взглянула на камеру, чувствуя, как сердце забилось чуть быстрее:
— Да-да, судья Тэтчер — очень уважаемый, добрый и честный… и вообще замечательный отец! — выпалила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Том взглянул на меня с понимающей улыбкой и вновь повернулся к камере:
— Я провёл детство у реки, под парусами свободы.
— Ты провёл детство, получая взбучки за свои проделки! — хихикнул Гек.
— Но ведь какие проделки! — Том раскинул руки. — Мы с Геком пережили грандиозные приключения. Мы нашли клад, мы плавали на плоту, мы…
— …спали в бочке за лавкой мясника, потому что тебя не пустили домой, — добавил Гек.
— Это было в интересах исследования, — твёрдо ответил Том.
Я нервно засмеялась, а Гек красноречиво поднял глаза вверх.
— В общем, мы тут у вас недавно, — Том вновь серьёзно посмотрел в камеру. — И уже поняли, что этот мир… немного другой.
— Слегка странный, — буркнул Гек, настороженно глядя перед собой.
— Совсем непонятный, — добавила я с лёгкой тревогой в голосе.
— Ага, — кивнул Том задумчиво. — Например, почему у вас тут никто не сидит на крыльце?
Я растерянно моргнула.
— Точно! Где же все крыльца?
— И завалинки, — добавил Гек.
— И качели на верандах, чтобы дед мог качаться и плевать в траву, — Том развёл руками, словно не веря, что можно обойтись без такого важного атрибута жизни.
— Серьёзно? Крыльцо — это настолько важно? — усмехнулся Джей.
— Ещё как! — с жаром ответил Том. — Если никто не сидит на крыльце, значит, никто не разговаривает друг с другом. А это уже беда.
— У вас вообще крыльца бывают? — живо подхватила я.
— Конечно, бывают, — вздохнул Джей — Просто люди теперь предпочитают сидеть не на крыльце, а в телефоне.
Мы с Геком удивлённо переглянулись.
— В телефоне? — я недоверчиво нахмурилась. — Как можно сидеть в телефоне?
— Ну… не буквально, — замялся Джей, явно не ожидавший, что придётся объяснять такую очевидную вещь. — Просто теперь люди общаются через социальные сети.
— Подожди, — задумчиво уточнил Том. — Чтобы просто поговорить с соседом, обязательно нужна эта твоя соцсеть?
— Ну да. Теперь обычно сначала пишут туда, а не стучат в дверь, — пояснил Джей.
— Пишут? — удивился Том. — Выходит, если я захочу позвать к себе Джефа Тэтчера, то сначала нужно закинуть сеть и ждать, пока он там запутается, как окунь?
Джей примирительно улыбнулся:
— Зато можно общаться не только с соседом, но и с кем угодно на другом конце света.
Том тихо вздохнул и покачал головой:
— Если бы я не мог увидеть, как ты, Бекки, закатываешь глаза, или пихнуть Гека под столом, когда он в третий раз за обед назовёт кого-то мартышкой… Если бы я просто читал ваши слова с этого плоского стекла, даже если бы вы отвечали сразу, я всё равно был бы один.
Я задумалась, глядя на телефон в руках Джея, и негромко сказала:
— Когда общаешься с самыми близкими людьми только через экран… Когда после как бы совместного ужина вместо взглядов глаза в глаза и рук, тянущихся к одной тарелке, остаются только красивые фотографии… Это ведь и есть одиночество?
Джей замолчал и впервые стал по-настоящему серьёзным.
— Знаете, — произнёс он тихо, — пожалуй, это самое грустное, что я слышал за последнее время.
Наступила короткая, тяжёлая тишина.
— Ладно, — Том встряхнулся, сбрасывая с себя мрачные мысли. — Какой бы ни был этот мир… нам всё равно придётся его изучить.
Я тихо застонала, прекрасно понимая, что это значит: впереди нас точно ждут новые приключения.
Глава 5
Голодному человеку мир кажется более сложным и раздражающим. Каждый шорох, каждое непонятное слово или взгляд заставляют напрягаться. Но стоит поесть — и сразу всё вокруг преображается. На сытый желудок любое, даже самое странное и невероятное событие воспринимается намного проще. Мозг начинает работать лучше, мысли текут ровнее, и ты вдруг понимаешь, что все проблемы решаемы, а трудности не так уж страшны.
Я откинулся на спинку стула, чувствуя неожиданное умиротворение. С момента нашего приезда в Нью-Йорк прошло совсем немного времени, но в эти дни вместилось столько событий, впечатлений и новых знаний, что голова шла кругом. Теперь, когда мы были сыты и довольны, наконец-то стало возможно спокойно подумать и сложить все эти разрозненные кусочки в единую картину.
— Слушай, Джей, — спросил я, — а сколько вообще стоит жильё в этом городе?
Он приподнял брови, явно не ожидая такого вопроса.
— Ты про что?
— Ну… допустим, нам нужно место, где можно остановиться хотя бы на пару ночей, — продолжил я. — Не подвал, не лавка в парке, а нормальная крыша.
Том кивнул, явно поддерживая мою мысль.
— Да, гостиницу, постоялый двор или хоть какие-то комнаты. Здесь ведь есть что-то подобное?
— Есть, — отозвался Джей, склонив голову. — Но путешественникам с тощим кошельком тут не очень рады.
Джей повозился с телефоном, быстро набрал что-то и сунул экран Тому под нос.
— Вот, например, мотель, — начал Джей, потом немного замялся, подбирая подходящие слова. — Это что-то вроде дешёвого постоялого двора. Такая цена за ночь.
Брови Тома удивлённо полезли вверх, и он недоверчиво присвистнул:
— Так, а в эту сумму входит личный лакей?
— Скорее можно надеяться на добрый совет «Перед включением света похлопайте в ладоши, дайте тараканам разбежаться». Это самый бюджетный вариант.
Я заглянул в экран, потом посмотрел на Бекки.
— Через неделю нас смело можно будет выбрасывать обратно на улицу. Никакого серебра не хватит.
Бекки пожала плечами и с напускной бодростью заметила:
— Под мостом не так уж ужасно. Даже уютно по-своему. Купим себе тюфяк и одеяло — будет почти как дома.
— Отличная идея, — подхватил Том. — Заведём там новых друзей, устроим вечеринки по пятницам, будем пить чай на берегу реки.
Бекки улыбнулась и добавила:
— Кто-нибудь обязательно напишет про нас в газетах: «Самая дружная семья Нью-Йорка живёт под мостом».
Том вдруг осёкся, как будто его неожиданно осенило:
— Семья… Слушайте, а ведь из нас троих только у Бекки были родственники в Нью-Йорке…
Он вопросительно посмотрел на Бекки. Она отвела глаза, на мгновение задумалась и с лёгкой горечью произнесла:
— Том, их давно нет. Дядя Натаниэль, тётя Элеонора… Они все уже умерли.
— Да, но дом же не мог исчезнуть бесследно, — уверенно возразил Том. — Вдруг, там живут не просто какие-то люди, а потомки твоей семьи.
В словах Тома был смысл, но идея казалась не слишком надёжной. Бекки вздохнула и осторожно проговорила:
— Даже если дом ещё стоит, откуда им знать, кто мы такие? Не уверена, что нас вообще захотят пустить на порог.
Том усмехнулся, стараясь казаться спокойным:
— Ну, если нас не примут, я очень удивлюсь. Ведь родственники — это святое. Даже, когда появляются без приглашения.
Я внимательно глянул на Тома, пытаясь понять, шутит он или всерьёз верит в то, что говорит.
— Ладно, — пробормотал я. — Значит, идём и проверим.
Мы шли вдоль оживлённой улицы, лавируя между спешащими прохожими и постоянно оглядываясь на эти странные кареты без лошадей. Я, если честно, терпеть их не мог: они были слишком быстрые, тихие и сильно воняли какой-то химией.
Том, конечно, не мог спокойно пройти мимо такого чуда. Он догнал Джея, который шагал чуть впереди, и ткнул пальцем в очередную карету:
— Ну-ка, растолкуй. Почему я не слышу ни свиста пара, ни лошадиных копыт, а эта махина летит, будто её чёрт гонит?
Джей скосил на него взгляд:
— Потому что это автомобиль.
— Авто… что?
— Автомобиль, — повторил Джей. — Машина, которая едет сама.
Том кивнул, как человек, который уже видел что-то подобное, но не мог уложить в голове.
— Ладно, хорошо, самоходная — так самоходная. Но где пар? Где котёл? Где давление? Где свисток?
— Тут нет пара. Они работают на бензине или электричестве, — отрезал Джей. явно не горя желанием вдаваться в подробности. — Заливаешь бак — едешь, или заряжаешь батарею — и тоже едешь. Топливо просто сгорает внутри мотора, и колёса крутятся.
Том озадаченно почесал затылок:
— Ага… Топливо сгорает, колёса крутятся. Допустим. Но если что-то горит, должен быть дым. Где дым?
Джей закатил глаза:
— Ну… наверное, выходит через глушитель.
Том вскинул бровь.
— Через что?
— Ну, труба там есть… — Джей неуверенно указал на хвост одной из машин.
Том на секунду задумался, потом спросил:
— Как можно ездить на такой сложной штуковине и не разбираться, как она устроена?
— Да мне вообще не нужно в этом разбираться! Главное, что колёса крутятся, а машина едет!
Джея уже начал раздражать этот разговор, когда Бекки остановилась и указала вперёд:
— Смотрите-ка…
Мы свернули на боковую улочку и упёрлись в высокие кованые ворота — те самые, через которые когда-то попадали к дому дяди Натаниэля. Раньше за этим забором был красивый сад с ухоженными кустами, ровными дорожками и яркими цветами. Теперь же сада не было. Вместо зелени и клумб перед нами расстилалась ровная каменная площадка, заполненная рядами машин.
— Куда подевался сад? — удивленно прошептала Бекки. — Они что, просто всё вырубили, чтобы ставить тут эти… автотелеги?
— Теперь тут парковка, — подтвердил Джей.
Бекки вздохнула, покачав головой:
— Дядя Натаниэль никогда бы этого не одобрил.
За воротами нас встретил тот же самый особняк — в три этажа, с высокими колоннами и массивной дверью, знакомый и незнакомый одновременно. Дом явно пережил основательную переделку: фасад был добротно отремонтирован и заново выкрашен, большие окна изнутри излучали мягкий свет, отчего казалось, будто весь дом слегка светится, подчёркивая свою красоту и респектабельность. Здание выглядело ухоженным, но каким-то непривычно официальным — словно готовилось встречать не семью, а гостей за деньги.
— Не верится, что это тот же самый дом, — прошептала Бекки.
Мы подошли к двери. Она была гладкая, холодная и совсем не похожая на те, к которым мы привыкли. Из украшений у неё только изогнутая кованая ручка — ни замка, ни звонка, ничего такого, что обычно бывает у нормальной двери. Над головой нависал козырёк, а прямо под ним притаилась странная штуковина: длинный чёрный глаз, направленный на нас, словно подзорная труба.
— Чувствую, сюда теперь так просто не войдёшь, — тихо проговорила Бекки, не отрывая взгляд от загадочного стеклянного глаза.
Том шагнул ближе и осторожно взялся за ручку, попытался её повернуть, дёрнул дверь пару раз, но та даже не шелохнулась и не издала ни звука. Тогда он внимательно принялся изучать маленькую коробочку с цифрами на стене. Некоторое время Том разглядывал её с явным недоверием, словно ожидал подвоха, затем осторожно протянул палец и легко коснулся нарисованного колокольчика.
Щелчок грянул так резко и громко, будто прямо над ухом кто-то выстрелил из ружья. Том моментально шарахнулся назад, отлетев спиной вперёд на добрых два метра. Он беспомощно замахал руками, словно пытаясь зацепиться за воздух и сохранить остатки равновесия, но не удержался и с глухим стуком шлёпнулся прямо на задницу. Мы с Бекки тоже вздрогнули, но через секунду уже не могли остановить смех, а Джей буквально зашёлся в хохоте, согнувшись и вытирая слёзы.
Наш смех прервал молодой, раздражённый и бесконечно усталый голос, внезапно раздавшийся прямо из стены:
— Сколько можно звонить?! Я же отправил подробные инструкции на телефон, чтобы вы меня не дёргали!
Мы разом притихли. Том поспешно поднялся, отряхнулся и с важным видом поправил одежду, будто хотел убедить всех, что падение было совершенно незначительным недоразумением.
— Послушай, дружище, у нас нет никакого телефона…
— Чего?! — перебил его голос с таким возмущением, будто услышал бред. — Кто вообще ходит без телефона? Я всё вам выслал: план комнат, код от дверей, правила заселения! Вы хоть смотрели?!
— Мы ничего не смотрели, — выдавила Бекки тихо, — потому что… у нас и впрямь нет телефонов.
— О боже… — донеслось со стороны «говорящей стены», словно человек окончательно потерял терпение. — Как вы вообще заказали и оплатили апартаменты? Вы что, через чайник бронировали?! Ладно, повторяю: код от входной двери и комнаты — 53917. Входите, поднимаетесь на второй этаж, налево, седьмая комната. Надеюсь, сможете это запомнить без «гаджета»?..
Мы только-только начали приходить в себя, как голос снова заговорил — ещё более устало и раздражённо:
— И не вздумайте опять звонить! Дел и без ваших «нет телефона» хватает выше крыши… Всё, дальше сами разберётесь.
Стена ещё раз кратко щёлкнула, и связь прервалась.
— Ну, это было… интересно, — сказал я, растерянно оглядываясь на Тома и Бекки.
— Я правильно расслышал, что кто-то уже оплатил апартаменты?! — переспросил Том, подчёркивая слово «оплатил», будто не мог поверить своей удаче.
— Но мы вообще не… — начала Бекки, но Том перебил её взмахом руки:
— Этот тип дал нам код 53917. Давайте проверим, о чём речь.
Том повернулся к панели и принялся аккуратно вводить цифры, повторяя про себя:
— Пять… три… девять… один… семь…
Раздался ещё один щелчок, на этот раз тише и спокойнее предыдущего. Дверь чуть подалась вперёд, приоткрывшись.
— Значит, второй этаж, налево, комната семь, — напомнил Том, широко открыл дверь и сделал приглашающий войти жест.
Бекки качнула головой:
— Мне не по себе, будто мы воруем чужое жильё…
— Бекки, мы ничего не украли. Нас пригласили. Просто так работает знаменитая удача Тома Сойера, — усмехнулся Том с довольным видом. — Сколько раз такое уже случалось, а я всё никак не привыкну.
Я лишь качнул головой, внутренне соглашаясь, что везение Тома действительно какое-то особенное, хоть и выглядит иногда сомнительным.
Так мы и вошли внутрь — словно незваные гости, которых по странной иронии судьбы приняли за своих. Никто не вышел нас встречать, никаких следов радушия. Казалось, дом равнодушно разрешал входить любому, за кого уже было оплачено «проживание», не утруждая себя вопросами и приветствиями.
Мы оказались в большом холле — он почти не изменился с тех пор, как мы были здесь в прошлый раз. Те же высокие потолки, знакомые изгибы перил и лестница, что вела наверх. Только вместо одной большой люстры теперь было множество маленьких, самых причудливых светильников, рассредоточенных по всему потолку и стенам. А когда мы двинулись наверх, ступени неожиданно начали подсвечиваться сами собой — словно дом приветствовал нас и указывал путь. Я снова почувствовал себя простаком, впервые увидевшим настоящее чудо.
На втором этаже всё оказалось иначе. Вместо знакомого простора нас встретил узкий коридор, устланный толстым мягким ковром, и целый ряд дверей по обеим сторонам. Мы свернули налево, следуя указаниям голоса из стены.
— Комната семь… — произнёс Том, остановившись у нужной двери. — Что ж, посмотрим, что нас там ждёт.
Он ввёл код с видом покорителя технологий. Дверь тихо щёлкнула и открылась, и сразу нас накрыло подзабытым ощущением домашнего тепла и уюта.
Это была даже не комната, а целое жилище — с небольшой гостиной и двумя спальнями, в каждой из которых стояла кровать. И что это были за кровати! Огромные, словно палубы пароходов: широкие, высокие, с такими мягкими подушками, что я невольно задумался, не утонет ли в них человек. Я видел кровати у вдовы Дуглас, видел у богатых господ, но таких ещё не встречал. Не постель, а настоящее раздолье — ляг, вытягивайся во весь рост, и ещё места хватит.
Я осторожно присел на самый край матраса. Он слегка прогнулся подо мной, удивительно мягко и без единого скрипа.
— Как в стоге сена, только мягче, — пробормотал я восхищённо.
Том, не раздумывая ни секунды, с разбега плюхнулся прямо посреди кровати, раскинув руки и блаженно зажмурившись.
— Вот это я понимаю жизнь! — протянул он. — Гек, давай проверим, сколько человек сюда влезет!
Он хлопнул по месту рядом, но я заколебался: кровать выглядела такой белоснежной, что на ней, казалось, и сидеть стыдно, не то что прыгать.
— Бекки, — наконец сказал Том, приподнимаясь на локтях, — тебе по статусу, как даме, полагается отдельное королевское ложе.
Она вскинула брови:
— Ах, теперь я королева?
— Ну конечно, — Том развёл руками. — Нам же положено галантно уступить. Мы с Геком не привыкли к роскоши, мы люди простые. Джей, ты не против к нам присоединиться? Три богатыря на одном поле.
Но Джей не торопился отвечать. Он потёр шею, словно оттягивал момент, а потом выдавил короткое:
— Ну… если так надо…
Я бы не обратил на это внимания, но Бекки замерла на пороге и посмотрела на Джея как-то особенно внимательно.
— Ты уверен?
Том рассмеялся:
— Да чего тут раздумывать? Мы же не девицы нежные, чтоб себе отдельные покои выспрашивать!
И вдруг я почувствовал, как воздух в комнате чуть изменился. Как будто кто-то натянул невидимую струну, и она, дрожала, готовая порваться.
Джей крепче сжал пальцы.
— Да, конечно… — сказал он, но прозвучало это неубедительно.
Том, конечно, ничего не заметил. Он ещё шире растянул улыбку:
— Вот и отлично! Всё честно, по-братски.
И тут Бекки заговорила, тихо, но твёрдо:
— Том… Может, ты спросишь, удобно ли Джею?
— Так я только что спросил! — возмутился Том.
— Нет, ты решил за него.
Все повернулись к Джею. Он молчал. Я заметил, что он стоит так, будто хочет уменьшиться, а лучше вообще исчезнуть.
— Ну… — Джей сглотнул, — просто я… не очень люблю…
— Да чего тут не любить? — с лёгким недоумением перебил Том. И тут он совершил ошибку.
— Ты же парень, чего ты ломаешься, как барышня?
В комнате повисла тишина. Глухая, вязкая.
Я видел, как Джей вздрогнул, как сжались его плечи. В глазах мелькнул свет обиды, но он быстро спрятал его за пустым взглядом.
— Простите, я просто… пойду… — выдавил он и резко развернулся, собираясь уйти, но я невольно шагнул вперёд и осторожно коснулся его плеча, заставив его остановиться.
— Эй, да ты чего? — Том, кажется, искренне не понимал, что сейчас произошло.
Бекки закрыла глаза, словно подбирая правильные слова.
— Том… — тихо сказала она.
— Ну что?! Я же без задней мысли!
— Вот именно, ты вообще никогда не думаешь!
Я растерянно переводил взгляд с Бекки на Джея, чувствуя нарастающее беспокойство и пытаясь понять, как иправить ситуацию. Джей стоял неподвижно, глядя в пол, словно собираясь с силами перед прыжком в холодную воду. Его плечи напряглись, дыхание стало глубже и заметно прерывистее. Я чувствовал, что он борется с собой, прежде чем тихо, почти шёпотом, произнести:
— Когда-то меня звали Джейми.
Мы все открыли рты.
— Что?.. — едва выдавил Том.
— Я… не всегда был тем, кем вы меня знаете.
Наступила такая тишина, что я услышал, как тихонько скрипит пол под нашими ногами.
Бекки первая кивнула, словно осмысливая.
— То есть… ты был девушкой?
Джей кивнул, всё так же не глядя в глаза.
Том побледнел, глаза его расширились от потрясения, и он растерянно открыл рот, словно все его прежние представления о мире только что разбились вдребезги.
— Погоди… но как?.. Это же… Это возможно?!
— Теперь — да.
Я ощутил что-то странное в груди. Как если бы вдруг узнал, что вода может течь вверх, а лошади научились летать.
Бекки оказалась самой чуткой.
— Ты… не хотел, чтобы мы узнали?
— Я не знал, как вы отреагируете.
— Так вот почему ты стесняешься спать с мальчиками? — наконец понял я.
Джей кивнул.
— Я не могу. Просто… не могу.
Первой снова заговорила Бекки.
— Джей, если так… — она сделала шаг вперёд, слегка покраснев. — Ты можешь ночевать в моей комнате. Там места много, и тебе будет спокойнее.
Джей поднял на неё взгляд, в котором читалась неожиданная благодарность.
— Спасибо… Мне и правда так будет лучше.
Том вздохнул и потёр затылок, явно ощущая вину за свою неосторожность. Он посмотрел на Джея и, собравшись, выдал с искренностью, редкой для него:
— Слушай… я был не прав. Дурак я, если честно. Ты наш друг, и я не хотел тебя обидеть.
Джей посмотрел на него и медленно улыбнулся:
— Спасибо. Это… значит для меня больше, чем ты думаешь.
Бекки кивнула и фыркнула:
— Ну вот, всё встало на свои места… А теперь, мальчики, хватит философии! Я три дня в этом проклятом корсете, и если я его не сниму через пять минут, то мне проще будет отрезать себе рёбра!