- -
- 100%
- +
Встав на карачки, Рогнеда поползла внутрь. Дарина тяжело вздохнула и обратила взгляд на мальчика, который внимательно наблюдал за происходящим.
– Не переживай, ей мужичок поможет, – тихо произнёс он.
– Какой ещё мужичок? – недоумённо спросила Дарина.
– Маленький, в соломенной одежде. Это он показал мне выход.
Дарина промолчала, решив, что мальчику померещилось от страха. Тем временем, Рогнеда выползла в горницу – скудно обустроенную, но хранящую остатки былой жизни и человеческого тепла. Родителей мальчика она не обнаружила. В нос ударил резкий запах сырости и плесени. Полы были усыпаны толстым слоем пыли, среди которой виднелся мелкий мусор: осколки стекла, обломки дерева и куски обвалившейся глины. Отовсюду были видны следы разрушения – трещины в стенах, потолок местами проваливался вниз, готовый в любой миг рухнуть, с него капала вода, оставляя на полу мокрые пятна.
Слабый свет пробивался сквозь разбитые окна и поваленные бревна, создавая причудливые тени. Мебель, если её можно так было назвать, была сломана и покрыта толстым слоем грязи. Запылённое и треснувшее зеркало на туалетном столике жадно ловило лучи света осколками. Рогнеда пропоолзла вперёд, надеясь пролезть в следующую комнату, но проход был завален бревнами, и девушке ничего не оставалось, как лишь вглядеться в сумрак. Она разглядела печь; комната была ещё сильнее разрушена, почти ничего от нее не осталось, но среди мусора и грязи она заметила руку лежащую на полу, выглядывающую из-за печи.
– Эй! Кто-нибудь меня слышит? Есть кто живой? – тихо, с тревогой в голосе, спросила Рогнеда. Её охватило внутреннее напряжение, и легкий страх заполнил сердце. Безжизненная рука женщины напомнила ей о Чаяне и перед глазами промелькнули страшные воспоминания прошлого.
Спустя минуту Рогнеда вновь позвала, но ответа не последовало. Стоя на карачках и держась за бревна, она приблизила лицо к щелям между заваленными обломками, пытаясь разглядеть помещение и уловить признаки жизни. Вдруг, словно из ниоткуда, на уровне её лица из темноты вспыхнули два ярких светящихся глаза. В испуге девушка вскрикнула и отпрянула. Рука напоролась на лежавшее стекло на полу, и она глубоко порезала ладонь.
– Ай! – вырвалось у неё.
Осмотрев раненую руку, она подняла взгляд и увидела неподалёку стоящего маленького мужичонку величиной с кошку. Он был одет в льняную рубашку и порты; глаза его отливали золотистым светом, волосы на голове напоминали взъерошенную солому, а борода торчала в разные стороны. Существо прищурилось и внимательно наблюдало за Рогнедой. Она застыла, боясь пошевелиться, но, собравшись с духом, прошептала:
– Там кто-нибудь жив? – указывая пальцем на соседнее заваленное помещение.
Мужичонок молчал, но внезапно кинулся в её сторону. В испуге Рогнеда поползла к выходу. Выбравшись на свежий воздух, она выпрямилась и подбежала к Дарине и мальчику, сидевшим на лавочке в ожидании. Дарина взглянула на подругу с вопросом, ожидая что расскажет подруга, но Рогнеда с широко раскрытыми от страха глазами присела у ног мальчика и устремила на него взгляд.
– У вас дома жил домовой? – прерывисто спросила она. – Ну что ты молчишь? Говори!
Мальчик растерянно смотрел на Рогнеду, не понимая, чего от него хотят.
– Я сейчас там видела домового, – обратилась Рогнеда к Дарине. – Кажется, это он, но он меня прогнал.
Едва она закончила, послышался глухой треск, и девушки обернулись. Обвалившиеся остатки избы окончательно рухнули, образовав гору бревен.
– Мужичок вас спас, – прозвучал детский голосок. – Вас там могло завалить, как и моих родителей.
Рогнеда взглянула на мальчика – в его глазах вдруг появилась осознанность, слёзы высохли, а личико приобрело серьезное выражение. Она приблизилась и нежно обняла его.
– Неда, он тоже его видел, – тихо произнесла Дарина. – Сказал, что тот помог ему выйти. Но как такое возможно? Домовые – всего лишь сказки!
– Мы так же думали и про русалок, пока не встретили одну из них в Мереле. Пойдём. – Взяв мальчика за руку, Рогнеда уверенно двинулась вперёд.
Девушки задержались в городе до сумерек, собрав около пятнадцати беспризорных детей, после чего направились в замок. Пройдя через ворота и оказавшись на территории, Рогнеда подозвала прислугу и отдала распоряжение накормить детей и устроить их на ночлег. Увидев княжну в таком виде, слуги были удивлены, но подчинились без лишних вопросов. Подруги поспешили в опочивальню, чтобы привести себя в порядок.
Подходя к своей комнате, девушка заметила взволнованного Ярополка. Увидев Рогнеду, он мгновенно вздохнул с облегчением.
– Княжна! Где же вы были? – обеспокоенно спросил дружинник, замечая её запылённую одежду.
– Не волнуйся, – мягко ответила она. – Ступай и позови Хорса ко мне.
Исполняя приказ, Ярополк удалился, а Рогнеда вошла в комнату, где её встречал Хорт, радостно виляя хвостом. Белый зверь значительно подрос за несколько месяцев и стал ей по пояс. Она старалась проводить с ним как можно больше времени, гуляя вместе весенними вечерами в саду. Их связь становилась крепче с каждым днём, и девушка тонко ощущала любые перемены в настроении волка. Рогнеда великодушно позволяя ему спать на своей кровати, с ним ей было теплее, спокойнее и уютнее. В ответ Хорт беспрекословно слушался хозяйку.
Рогнеда наполнила широкую чашу прохладной водой и окунула в неё пораненную руку. Рана защипала, и девушка невольно поморщилась от дискомфорта. Затем она аккуратно вытерла ладонь и, устроившись у камина, стала ждать Хорса, поглаживая здоровой рукой волка, лежавшего у её ног. Каминные огни погасли, лишь тлеющие угли отдавали остаточное тепло. Смотря на них, Рогнеда вновь вспоминала прошедший день, и в сердце зарождалась тревога. Неужели могла древняя нечисть и навьи духи вновь пробудиться к жизни? Однако она была уверена в том, что видела своими глазами. С детства Рогнеда искренне верила в предания предков: слушая рассказы старейшин в Беловодье, с затаенным дыханием, а в сердце расплывалось странное, но очень тёплое чувство.
В дверь постучали, и на пороге появился Хорс. Рогнеда обернулась и с улыбкой пригласила его пройти.
– Хорс, добро пожаловать! Я именно по этому поводу тебя и позвала, – протянув раненую ладонь, тихо сказала она.
– Где же ты умудрилась так пораниться? – с хмурым выражением лица осмотрел ее ладонь старец.
– Ох тебе не понравится ответ. – Виновато улыбнулась Рогнеда.
Она рассказала ему обо всём, что произошло с ней в этот день. Хорс внимательно выслушивал, осторожно перебинтовывая руку в чистую ткань, предварительно смазав рану неприятно пахнущей мазью. В его глазах заискрилось любопытство, и Рогнеда заметила, как изменилось его выражение – лицо разгладилось, стало светлее.
– Знаю, Хорс, что ты мне поверишь. Ты, как и я, веришь в это. Я видела и русалку, и домового, но не понимаю, как подобное возможно в наше время? – задумчиво произнесла она.
– Верю, дитя, верю, – тихо ответил старец. – Объективная реальность таит в себе загадки, которые мы едва ли способны разгадать. Но одно знаю точно: сейчас творится что-то неладное! Весь Навий мир пробуждается. Моё сердце чует – это к беде.
– Почему же? – удивлённо спросила Рогнеда, ощущая, как тревога острой иглой пронзила грудь.
– Потому что я думаю, что к этому причастны ведьмы и их богиня Морена! – проговорил Хорс.
– Хорс, не хочешь ли ты стать моим советником? – вдруг поинтересовалась она.
– Чего вдруг? – удивился старец.
– Ты мудр, много знаешь и даёшь ценные советы.
Старик на мгновение задумался, но потом твёрдо посмотрел на княжну и сказал:
– Не обижайся, но я слишком стар для этого, пожалуй откажусь. Однако, если придёшь за советом – не откажу.
Рогнеда кивнула с пониманием и сообщила, что ей пора на вечерний совет. Переодевшись, она направилась в зал, где уже начали собираться люди. Там она заметила брата, который беседовал с Бориславом, представителем сибирского княжества. Не желая мешать, она заняла своё место и стала ожидать начала совещания. В зал вошёл Акамир, оглянул присутствующих и заметив отсутствие Беримира и Дамира, воспользовался моментом, и присел рядом с Рогнедой.
– Ну что, сестрица? Как поживаешь? Как тебе роль человека, который ничего не решает в совете? – язвительно прошипел юный князь сквозь сжатые зубы.
– Ровно так же, как и тебе, – холодно ответила Рогнеда, не поднимая взгляда.
– Хм… Правда удивляюсь, как ты так долго продержалась и даже попала в совет! Молодец, Дамир неплохо постарался, чтобы запудрить мозги отцу. Но это скоро закончится. Наш так называемый дядюшка с позором покинет Обдорское княжество, а может, и Варангию. А за ним – и ты, дорогуша.
Рогнеде из последних сил приходилось сдерживать себя, чтобы не потерять самообладание: её лицо оставалось спокойным, но внутри пылал огонь. Ей хотелось вцепиться парню в волосы и знатно его потрепать, но вместо этого она лишь слегка улыбнулась и, всё так же глядя вперёд, тихо произнесла:
– Акамир, мне жаль тебя. Ты так стараешься казаться значимым в глазах Великого, но так и остаёшься сыном нелюбимой женщины, ненужным ребёнком. Тебе никогда не встать впереди Дамира.
В глазах Акамира промелькнул гнев, но наружу он его не выпустил.
– Я уже обогнал Дамира, если ты не заметила.
В зал вошёл Беримир, за ним последовал Дамир. Все заняли свои места и по очереди начали докладывать о ситуации в городе. Большинство завалов было ликвидировано: квартал за кварталом очищали улицы. Однако одного дня было недостаточно – мост через реку Мерелу почти не пострадал, лишь небольшая его часть обвалилась. Однако погибло не меньше десятков людей. Жители княжества были подавлены, но не сломлены; несмотря на это, участились грабежи и разбои. Об этом быстро узнал Дамир – по всей Обдоре у него были свои лазутчики. Не теряя времени, князь взял ситуацию под контроль и направил дружину патрулировать город, о чём сразу сообщил Беримиру до начала совета.
Рогдай сообщил, что из Беловодья пришли вести: там ущерб от бури оказался наименьшим. Рогнеда с Вацлавом вздохнули с облегчением, хотя известий от их семьи пока не поступало. Утром Вацлав отправил сокола Любаве в надежде получить скорый ответ. После того как все закончили доклады и тяжело выдохнули после долгого дня, Рогнеда поднялась со своего места, намереваясь рассказать о сегодняшних событиях в городе.
– Пока вы все были заняты столь важными делами, я не смогла оставаться в стороне от горя людей. Великий, прошу не сердись, – начала она, – сегодня вместе с помощницей я отправилась в город и собрала беспризорных и осиротелых детей, сколько смогла.
Лицо Беримира исказилось от удивления. Хмурым взглядом он посмотрел на Рогнеду, затем перевёл взгляд на Дамира.
– Брат, клянусь богами, я этого не знал! – засмеялся тот.
– Радмира, что за безрассудный поступок? Ты ведь могла пострадать сама! Ладно, поговорим после совета.
– Нет, отец, – твёрдо возразила она. – То, что я сейчас скажу, должны услышать все!
Девушка поведала всё, что приключилось с ней в заваленной избе, не упустив и рассказа о таинственной русалке, которую они увидели с Дариной на днях. Многие члены совета смотрели на неё с недоумением, но никто не осмеливался прервать. Когда же Рогнеда закончила повествование, со своего места вдруг поднялся Абсей.
– Прежде чем кто-либо возьмёт слово, позвольте добавить, Великий, – начал он. – Сегодня, по поручению князя Дамира, я был в городе и стал свидетелем разговора толпы в Луговом переулке. Люди утверждали, что видели водяного в местном водоёме, откуда черпают воду. Я им не поверил и решил сам проверить. Один мальчишка вызвался проводить меня, ибо остальные побоялись. Стоим мы на берегу, значит, а вода мутная, ничего не разглядеть, прождали почти четверть часа, я и говорю мальцу: «Здесь ничего нет, лишь глина и земля в воде». Но едва произнёс эти слова, как в лицо мне полетел подводный ил. Я подумал, что это шалит мальчишка, повернулся, чтобы поругать, но он застыл в испуге. Смотрю туда, куда он смотрит, и вижу: на поверхности воды растекается зелёное пятно – сама вода коричневая, будто глина, а здесь словно что-то разлили. Вгляделся – пятно начало двигаться и подниматься из воды. Что это за существо – я не понял, да и разглядывать не стал, мы сразу покинули водоём, но глаза этого существа горели желтым огнём. Кто это, если не водяной?
Советник окончил рассказ и присел рядом с Дамиром, который взглянул на него с вопросом, читающимся в его глазах: «Почему не рассказал до совета?» Абсей виновато склонил голову. Рогнеда, севшая на место, снова поднялась и произнесла:
– Всё происходящее – дело рук ведьм, я в этом убеждена.
– А доказательства где? – язвительно спросил Акамир. – Люди испуганы, а ты еще больше разводишь панику, говоря о ведьмах. Чего ты добиваешься, Рогнеда?
– Я хочу, чтобы мы были готовы. Это лишь начало! – твёрдо ответила она.
– Ты настолько глупа веря в древние сказки? – усмехнулся Акамир.
Дамир сразу же бросил на него строгий взгляд, но Акамир сделал вид, что не замечает. Совет уже подходил к концу, и Беримир решительно прервал споры громким голосом, не давая никому вставить слово:
– Да, Радмира права – зло стоит на пороге, и мы должны быть готовы, как бы тебе ни казалось это смешным, Акамир, – сделал он замечание сыну, который перешёптывался с Рогдаем. – Готовность нужна не только военная, но и внутреннее осознание. Каждый из вас должен быть готов столкнуться с неизведанным миром. К чему всё это приведёт – неизвестно, но мы обязаны держаться вместе. В связи с быстро меняющейся ситуацией я возвращаю пост главнокомандующего дружиной Дамиру. Сейчас во главе должна стоять опытная рука, – обращаясь к Акамиру, Беримир подбирал слова. – Ты будешь помогать Дамиру, станешь его правой рукой. Тебе ещё многому предстоит учиться, ты юн, и твоё время ещё не пришло.
Рогдай хотел было что-то возразить, но промолчал, осознав, что своими вопросами лишь разозлит Великого. Акамир тоже молча вынес унижение и первым покинул совет. Бояре стали расходиться, поздравляя Дамира с возвращением на пост. Сам же Дамир с самодовольной улыбкой наблюдал, как Акамир, подавленный новостью, едва не выбежал из зала.
– Поздравляю, Дамир! – со снисходительной улыбкой подошла к нему Рогнеда.
– Благодарю! – он пристально посмотрел на неё, и Рогнеда несколько смутилась. – Почему ты так беспечно относишься к собственной жизни?
– Ах, ты о сегодняшнем дне, но прошу не начинай – мне ещё от отца выслушивать. А вот и он.
К ним подошёл Беримир, закончив свой разговор с Рогдаем.
– Пойдём со мной, Радмира, обсудим твоё поведение в моей опочивальне, – сказал Великий, взяв Рогнеду под руку и направляясь к выходу из зала. Дамир с улыбкой проводил их взглядом, а спустя несколько минут, допив вино, направился к себе.
На пути в опочивальню он столкнулся с Яснеей, спускавшейся по ступеням на нижний этаж. Дамир торжественно улыбнулся и заговорил первым:
– Яснея, примите мои искренние соболезнования. Я и не подозревал, что моему брату, нашему Великому князю, придёт в голову вернуть мне пост главнокомандующего дружиной, отняв его у вашего супруга. Но не огорчайтесь: он теперь будет моим помощником, точнее – мальчиком на побегушках, выполняющим всякие незначительные поручения!
Яснея была поражена услышанным. На мгновение растерявшись, она быстро собралась и со злобой прошипела:
– Мой супруг – настоящий князь из рода Варгов, а вы – простой простолюдин, которого все лишь считают князем! Но скоро это изменится, Дамир! Я расскажу обо всём отцу, а затем и всему совету. Как вы думаете, что тогда будет?
Дамир фыркнул, совсем не растерявшись. Он смотрел на искривлённые от ярости губы княжны и спокойно проговорил:
– Как быстро вы отравились ядом своего супруга. Яснея, вы из прекрасной юной девы превратились в неприятную особу. Я знаю, кто я, и понимаю, какую власть имею не только в этом замке, но и в стране. А ваш супруг? Он так и остался по натуре своей простым байстрюком. Делайте, что задумали.
С этими словами Дамир оставил Яснею, которая, сдерживая истерику, бросилась на поиски Акамира. Сам молодой князь изменил направление и направился к Беримиру, что беседовал с Рогнедой.
Глава 3
Рогнеда сидела напротив Беримира, слушая его упрёки и причитания. Он с нескрываемым разочарованием высказывал недовольство необдуманным поступком дочери, не замечая её пустого взгляда. Хотя физически она находилась в покоях Великого, мысли её уносились далеко за пределы замка, пролетая над просторами Варангии размышляя о событиях дня. Больше всего на свете её влекло неизведанное, таящееся в глубинах лесной чащи – желание, давно дремавшее в глубине души, внезапно пробудилось. Появилось непреодолимое стремление оставить всё позади: этот замок, борьбу за наследие трона, и возвратиться в Беловодье – на бескрайний луг у тихой речушки, что тянется по окраине княжества. Сердце завыло от тоски и невыносимого желания податься этому порыву. Неужели же здесь её место? Эти мысли рвали душу на части.
– Радмира, обещай больше не допускать таких безрассудств и не обдуманных поступков! Радмира? – окликнул её Беримир.
– Да, да, – с едва слышным выдохом ответила она, словно стараясь отмахнуться от навязчивого голоса. – Разрешите мне уйти, отец, день был долг, и я устала.
Увидев, как поблекло лицо дочери и как она поникла после совета, Беримир забеспокоился – редко ему доводилось видеть Рогнеду без улыбки.
– Милая, что тревожит тебя?
– Ничего, правда, я устала, – солгала она.
– Нет, нет, прошу тебя, будь со мной честна.
Он взял её ладонь в свою, поднял с места и повёл за ширму, разделявшую покои пополам. За ширмой открылась иная сторона комнаты: в углу у стены растянулся Ворс – волк Беримира, спящий с вытянутыми лапами. Посреди же стоял высокий мольберт с холстом; рядом – столик с красками и кистями, разнообразие которых потрясло Рогнеду. Стены украшали картины – как и во всей комнате, на которые ранее она не обращала внимания. Подойдя к мольберту и заглянув за холст, она увидела своё собственное изображение. Восхищение пронзило её: насколько тонко и глубоко была передана красота и внутренний мир. На картине Рогнеда кружилась на весенней опушке леса, под ногами журчал горный ручей; на голове её венок из полевых цветов, волосы развевались на ветру, а рядом порхали птицы.
– О боги! Как же это прекрасно, отец, – сквозь слёзы произнесла девушка. – Как вы сумели понять? Как почувствовали? Глядя на эту картину, я словно вдыхаю свежесть лесного воздуха, слышу журчание ручья и пение птиц. Это волшебство!
Беримир улыбнулся, сложив руки на груди приблизился к дочери.
– Рад, что тебе понравилось. Хотел этим поднять тебе настроение.
Но взгляд Рогнеды потускнел снова, и теперь это не ускользнуло от внимания Великого.
– Ах, как бы я хотела оказаться там… Мне так не хватает лесов Беловодья. Неужели нельзя туда поехать? – жалобно произнесла она, взирая на отца.
– Ни в коем случае! – отрезал он. – Это опасно, ты сама это знаешь. Ох, милая, я понимаю твою тоску. Вот почему я решил показать тебе эту картину. С детства я любил рисовать, возможно, больше всего на свете! Править Варангией мне не сильно хотелось – это было бременем, но я был единственным наследником. Судьба была предрешена, и хотя отец души не чаял в маленьком Дамире, на троне он видел истинного наследника – из рода Варгов. Его раздражало моё увлечение, он требовал много упражняться в военном деле, праве и управлении, отправлял меня править в другие княжества. К моменту его смерти я уже обладал большим опытом управления, но рисования так и не оставил – нередко тайком трудился по ночам. Тогда я решил, что в будущем не стану препятствовать увлечениям своих детей. Найди себе занятие, которое вдохновит и поддержит тебя. Поверь, это сделает твою жизнь легче.
Рогнеда вздохнула и, улыбнувшись, положила голову на плечо отца.
– Возможно, вы правы, Великий. Я подумаю над этим. Порою мне кажется, что я вовсе не готова к той судьбе, что вы для меня готовите.
– Никто не бывает полностью готов, милая. Но нельзя стоять на месте – всегда нужно двигаться вперёд, в неизведанное. Вот в этом и суть жизни. Я уверен, Радмира, ты справишься со всем.
Беримир ласково погладил дочь по голове, охваченный порывом нежности к этой милой девушке, которая всё больше походила на Тамиру. Однако их идиллию нарушил стук в дверь, за которым прозвучал голос Дамира.
– Брат, ты здесь?
Беримир с Рогнедой вышли из-за ширмы. В комнату, вальяжной походкой, вошёл молодой князь и с шумом опустился в кресло у камина.
– У нас проблемы, – произнёс он.
– Что случилось? – с тревогой спросил Беримир, усаживаясь в свободное кресло рядом. Рогнеда же заняла позицию за его спиной.
– Рыжая бестия – твоя племянница, княжна Лукоморская – угрожала мне. Говорит, что всё знает обо мне и скоро поведает всему совету.
Рогнеда усмехнулась и закатила глаза.
– Да что же это за выходки с её стороны? – с недоумением спросил Великий, для которого Яснея была всегда безупречна, чиста, подобно утренней росе. – Откуда у неё такая дерзость?
– Отец, ну вы что, словно вчера родились! – возмущённо вскрикнула Рогнеда, усаживаясь на недавно принесённое в комнату третье кресло по распоряжению Беримира.
– Что с тобой, Радмира?! Яснея – прекрасная девушка, почему ей могли прийти в голову подобные мысли?
– Не оттого ли, что ты её отверг? – с поднятой бровью спросила Рогнеда, обращаясь к Дамиру. В её глазах сверкнул огонёк.
– Кто вас женщин поймёт, невестушка? – усмехнулся Дамир.
Беримир смутился от его слов. Ему по-прежнему было неприятно видеть то, что происходило между молодыми людьми, и в душе он испытывал внутренний протест.
– Хватит заигрываний!
– Беримир, она находится под влиянием Акамира. Неважно, какие у неё мотивы, но она серьёзна в своих намерениях и, возможно, уже послала весть своему отцу.
Дамир оставался спокойным. Рогнеда краем глаза следила за ним и восхищалась его хладнокровием. Его жизнь разрушалась на глазах, он терял то, что с таким трудом приобрёл за годы. Скоро о нём узнает вся Варангия, и что тогда останется? Но, казалось, его это ничуть не волновало. И самое страшное, по мнению Рогнеды, заключалось в том, что тайна его происхождения оставалась нераскрытой, и лишь один Род ведал, кто были его родители и как он появился на свет.
– Думаю, завтра на совете нам следует открыть всю правду. Мы не можем больше скрывать это, да и я не желаю, чтобы меня опередили Рогдай или твой сынок, – процедил Дамир.
– Акамир не знает наверняка, как и Рогдай, – начал было возражать Беримир, но Рогнеда перебила его.
– Отец, Дамир прав. Нам пора рассказать правду народу, пока нас не застали врасплох. И хватит уже оправдывать Акамира. Я уверена, что именно под его влиянием ваша излюбленная Яснея набралась такой смелости – с подачи своего мужа, вашего сына.
Беримира огорчали подобные слова, но он отчасти понимал, что между ними идёт борьба за власть, и каждый преследует свои цели. Для всех давно не секрет, что и Акамир, и Дамир стремятся к одному. Он испытывал печаль от того, что его семья трещит по швам, что между ними нет полной любви и доверия – а ведь они Варговы, одна семья.
После долгого разговора было решено не откладывать и завтра на совете объявить новость о Дамире, а также сообщить о предстоящей свадьбе с Рогнедой. Всё это могло быть непонятно простому народу, но тянуть было нельзя. Беримир пообещал Дамиру твёрдо стоять на совете и не позволить никому в Варангии усомниться в его словах и решениях. Закончив с этим, Дамир и Рогнеда направились к себе.
Выйдя за дверь, Рогнеда надеялась, что Дамир скажет ей хотя бы несколько слов или проводит до покоев, но тот лишь пожелал доброй ночи и удалился. Она, разочарованная, медленно побрела к себе, чувствуя подступающую усталость и сонливость.
Тем временем Акамир сидел в своей комнате, упиваясь вином. Яснея, не смея его тревожить, молча готовилась ко сну, втайне ожидая, что муж поделится с ней событиями прошедшего дня, но Акамир упорно хранил молчание. Опьянённый и охваченный бурей чувств, юноша не мог упорядочить мысли – в груди кипели обида и ярость. Снова он был опозорен, снова оставался в тени Дамира. Как этому безродному удавалось его обходить, ведь он даже не Варгов? В гневе Акамир сжал в руке бокал и со всей силы бросил его в стену. С громким звоном стекло разбилось, осколки раскинулись по комнате, и Яснея вздрогнула от неожиданного звука.
– Акамир! Что с вами происходит? Вы совсем не похожи сами на себя, – тихо произнесла она.
Подойдя к мужу, она бережно взяла его за руку, подняла из кресла и, поддерживая, повела к кровати. Усадив пьяного князя, Яснея осторожно сняла с него штаны, пытаясь уложить его спать.
– Почему, Яснея? Почему мне не удаётся его переиграть? – бормотал он, глядя на супругу глазами, полными растерянности и отчаяния.