- -
- 100%
- +
— Игорь Леонидыч, так я же… конвергенция жанров! — залепетал Бенгальский, пытаясь сесть. — Я внедрял новые смыслы через архаичные формы! Трансмедийный сторителлинг!
— Заткнись, трансмедийный, — Корюшкин ткнул в планшете пару иконок. — Смотри сюда. Видишь кадастровый номер? Участок земли поселений, для эксплуатации объекта культурного наследия. Собственник — Маргарита Николаевна N. Всё чисто. Титул безупречен. Мы не можем снести это просто так. Если пришлем бульдозеры завтра — будет международный скандал. Amnesty International напишет, что мы подавляем свободу творчества. А нам нужен Чемпионат мира по лапте проводить, инвестиции нужны. Значит, действовать будем нежно. По закону.
Дверь парной распахнулась. Облако раскаленного пара впустило внутрь Азазелло. Демон был одет в простыню с логотипом заведения, повязанную на манер римской тоги, но выглядело это на нем как военная форма спецназа. За ним семенил маленький плешивый человечек в очках с линзами толщиной в дно пивной кружки. Человечек дрожал и сжимал в руках кожаную папку-регистратор.
— Адвокатская группа «Мефисто и партнеры», — представил Азазелло, щелчком пальцев отправляя пустую шайку в дальний угол. — Лучшие специалисты по отъему недвижимости у сирот и романтиков. Докладывайте, Пролазин.
Адвокат Пролазин икнул от температуры и заговорил голосом, похожим на скрип пенопласта:
— Вариант первый. Прямой захват невозможен. Усадьба внесена в реестр вновь выявленных объектов наследия благодаря вашей подписи, Игорь Леонидович, — он кивнул Корюшкину. — Но есть лазейка. Статья 54 Федерального закона №73-ФЗ. Изменение предмета охраны. Мы исключаем из состава памятника главный дом. Оставляем только фундамент и фрагмент забора. Как только объект перестает быть «домом», он становится «руинами». Руины содержать невыгодно. Налог на землю взлетает в десять раз, так как меняется вид разрешенного использования. Хозяин сам принесет вам ключи через месяц, чтобы не платить два миллиона в год налога на «античные развалины».
— Годится, — кивнул Корюшкин. — Готовьте приказ. Что еще?
— Вариант второй. Санитарный, — продолжил адвокат, вытирая лоб рукавом дорогого пиджака. — У них там котельная восемнадцатого века. Угольная. Подаем жалобу через приложение «Активный гражданин» от лица анонимных эко-активистов. Росприроднадзор выписывает штраф за превышение углеродного следа. Ставим условие: либо они переходят на газ, либо закрываются. Газовая труба к их участку идет через земли ФСО. Разрешение на подключение стоит дороже самой усадьбы. Они банкротятся.
— Слишком долго, — поморщился Корюшкин. — Мне нужно решение к понедельнику. Чтобы в протоколе было написано: «В связи с аварийным состоянием конструкций, угрожающим жизни граждан». Где авария?
Азазелло сбросил простыню и начал методично хлестать себя двумя вениками сразу — березовым и крапивным. Кожа демона шипела.
— Аварию сделаем, — прохрипел он между взмахами. — Не лезьте в законы, юристы. Законы пишут люди, а трубы кладут черти. Котельная больше не просит драйверов. Она требует крови. Там сейчас Бегемот пытается договориться с духом истопника времен Николая Первого. Дух жадный, требует квартальную премию натурой. Будет им взрыв теплотрассы такой силы, что фонтан Большого театра станет гейзером. Главное, успеть отключить датчики МЧС через спутниковую группировку. Пусть думают, что рванула атомная бомба тактического назначения.
Бенгальский позеленел окончательно. Его начало тошнить.
— Вы с ума сошли… Взрыв… Это терроризм! Меня посадят!
— Тебя посадят за неправильную маркировку рекламы сушеных грибов, если ты сейчас не перестанешь ныть, — ласково сказал Корюшкин. — Слушай сюда, цифровая душа. Иди в свой Департамент. Выпускай постановление. Называется: «Об усилении мер безопасности пешеходных зон в историческом центре в связи с угрозой несанкционированного использования квадрокоптеров над объектами частной собственности».
— И что? — пролепетал Бенгальский.
— А то, болван, — Корюшкин наконец спустился с полка. Его тело оказалось покрыто сложной татуировкой схемы московского водопровода. — Запрети пролет дронов над Басманным районом. Радиус сто метров. Высота ноль. Для защиты персональных данных чиновников. Штраф миллион рублей.
Он открыл кран с ледяной водой и шагнул в купель с головой.
Когда он вынырнул, фыркая и отплевываясь, план сложился окончательно.
— Дальше дело техники, — продолжал он, растираясь полотенцем с единорогами. — Мастер пишет роман. Роман гениальный. Маргарита счастлива. Они открывают окна, чтобы проветрить мозги от вдохновения. Наш человек запускает с соседней крыши гражданского дрона DJI Phantom прямо им в кабинет. Нарушение режима бесполетной зоны. Прилетает наряд полиции, Росгвардия и ФСБ. Обыск. Понятые.
— При обыске, — вклинился адвокат Пролазин, воспрянув духом от ясности мысли начальства, — в дымоходе случайно обнаруживается незарегистрированное нарезное оружие. Или пакетики. Белый порошок. Много. Экспертиза потом скажет, что это мука, но СИЗО этого не знает.
— Супругов пакуют, — закончил Корюшкин, надевая махровый халат. — Дом опечатывают как место преступления. Доступ собственникам закрыт на время следствия. Шесть месяцев. За полгода мы успеваем провести экспертизу фундамента, признать его ветхим, вывести из реестра памятников решением суда («Истец не явился, извещен надлежащим образом»), отдать участок под субподряд дружественному застройщику. Там построят апарт-отель «Мастер энд Маргарита Хаус» с панорамными окнами и паркингом. Красиво? Красиво.
Бенгальский сидел на нижнем полке, раскачиваясь взад-вперед. Зубы его выбивали дробь.
— А если они не откроют окно? — жалобно спросил он. — Если они заколочены?
Корюшкин остановился в дверях, уже собираясь выходить в зону отдыха, где ждал накрытый стол с крабами и черной икрой.
— Тогда применим вариант «Культурный шок», — бросил он через плечо. — Завтра утром ко мне на прием запишешься. Будем переводить усадьбу из жилого фонда в нежилой. Основание: создание музея пыток инквизиции. Жить в музее нельзя. Придут приставы, сменят замки. Вывезут твою мебель в счет долгов государства перед государством. Свободен. И скажи охране, пусть плеснут этому адвокату холодной, а то он сейчас сварится вкрутую, некому будет исковые писать.
Оставшись один, Азазелло перестал париться. Он подошел к встроенному в стену сейфу, достал оттуда бутылку водки без этикетки и граненый стакан. Наполнил до краев.
— Юристы, — презрительно выдохнул он, осушая стакан одним глотком. — Никакой поэзии в работе. Сплошные коэффициенты кадастровой стоимости. Даже обмануть красиво не умеют.
Он посмотрел на свои ладони. Ногти начали медленно удлиняться, превращаясь в черные полированные когти. Наступало время ночной смены. Нужно было зайти в управляющую компанию ЖКХ и поговорить с главным инженером о давлении в трубах. Давление должно было стать избыточным. Критически избыточным.
На другом конце города, в прокуренной кухне квартиры на седьмом этаже панельного дома в Текстильщиках, поэт Иван Бездомный допивал третий литр зеленого чая. Бит, написанный им сегодня ночью, действительно качал. Ролик про призрак критика Латунского в пруду собрал полтора миллиона просмотров. Комментарии разрывались от восторга экзальтированных студенток и ненависти престарелых филологов. Телефон Ивана непрерывно вибрировал — лейблы, продюсеры, рекламные агентства предлагали миллионы.
Иван стер липкие капли пота со лба, взял гитару и подключил ее к процессору эффектов.
— Нет, ребята, — сказал он темному экрану смартфона, мигающему уведомлениями. — Продаваться рано. Сначала надо спасти дядю Колю. Чувствую, скоро у него начнутся реальные проблемы с управляющей компанией. А когда бесы приходят проверять счетчики воды, даже Воланд иногда вызывает адвоката.
Он ударил по струнам. Звук получился тяжелым, вязким, как смола. Это был уже не рэп. Это был похоронный марш для бюрократической машины. Иван нажал кнопку записи.
Глава 8
Тепловой удар по системе (Ошибка 404: Зима близко)
Место действия: Территория ТЭЦ-12, промзона на Бережковской набережной. Время действия: 03:15 ночи, четверг.
Ночная Москва — это не спящий город. Это гигантский зверь, переваривающий мегаватты энергии. Гудят трансформаторы, светятся рубиновым светом башни Сити, под землей несутся поезда метро. И сердцем этого зверя, его раскаленным желудком, всегда была теплоэлектроцентраль. Место, где сжигают прошлое (уголь, газ, мазут), чтобы в будущем у чиновников в кабинетах работали кондиционеры.
Главный щит управления ТЭЦ напоминал алтарь техногенного бога. Стена из сотен мониторов, графики синусоид, ровное гудение серверов и запах озона. Дежурная смена инженеров пила чай с лимоном и смотрела на YouTube нарезки ДТП с видеорегистраторов. Всё было стабильно. Давление в норме. Температура сетевой воды плюс семьдесят градусов.
Внезапно главный экран диспетчерской моргнул. Зеленая линия графика давления в паровом котле №4 дернулась и поползла вверх.
— Что за фокусы? — старший смены прищурился. — Датчик барахлит?
Он щелкнул тумблером резервного контроля. Второй датчик показал то же самое. Плюс девяносто. Плюс сто десять. Аварийная отметка «Стоп» стремительно приближалась.
— Сброс! Ручной сброс давления! — крикнул он молодому напарнику. — Жми кнопку!
Молодой инженер бросился к большой красной кнопке «Emergency Stop». Его палец коснулся пластика. В ту же секунду кнопка вспыхнула нестерпимо синим пламенем, а из-под пластиковой панели повалил густой желтый дым. Инженер отдернул руку — кончики пальцев были покрыты черной сажей в форме кошачьей лапы.
— Протокол тринадцать! — рявкнул старший, хватая трубку прямой связи с директором. — У нас диверсия или полтергейст!
Но трубка ответила ему не голосом директора, а густым басом диктора советского радио:
— Говорит Всесоюзное радио. Передаем концерт по заявкам для слушателей ночной смены. Запись из Золотого фонда. Муслим Магомаев, «Чёртово колесо».
Из всех динамиков громкой связи станции грянули оркестровые фанфары.
А потом погас свет.
ТЭЦ погрузилась в абсолютную, первобытную тьму. Остановились вентиляторы охлаждения. Замерли турбины. Умолк гул насосов. Остался только нарастающий свист пара в перегретых трубах — звук дыхания дракона, готового взорваться.
Два силуэта стояли на самой вершине градирни — огромного бетонного цилиндра, откуда клубами валил густой белый пар. Ночной ветер трепал шерсть одного и полы плаща другого.
Бегемот сидел прямо на ограждении площадки, болтая лапами над бездной. На нем был строительный комбинезон ярко-оранжевого цвета, каска со встроенным фонариком и огромные сварочные очки-консервы. От него пахло расплавленной канифолью и наглостью.
— Ну скучно же, Азазелло! — заныл кот, вытирая закопченную морду мохнатой лапой. — Я хотел устроить шоу! Выпустить плазму из главного генератора, написать огнем на небе «Мастер — наше всё», попугать диспетчеров до икоты! А ты заставил меня паять реле времени. Я демон, а не радиолюбитель!
Азазелло не ответил. Он стоял на краю, широко расставив ноги, и смотрел вниз, в жерло турбозала. В руках он держал планшет, куда стекались данные о падении нагрузки города. На лице демона застыло выражение глубокого гастрономического удовлетворения, как у сомелье, пробующего редкое вино. Ветер развевал его черный плащ, делая фигуру похожей на горгулью, охраняющую собор.
— Шоу — удел дешевых фокусников, — процедил он сквозь зубы. — Мы делаем хирургическую операцию. Видишь вон тот кабель? Тот, что идет к зданию ФСБ на Лубянку. Я пустил их трафик через процессор старого японского унитаза. Теперь каждый раз, когда генерал будет запрашивать спутниковую съемку нашего района, у него в наушнике вместо голоса разведки будет звучать запись звука смываемой воды. Пусть привыкают к асинхронности.
— А зачем мы вообще помогаем Мастеру? — вдруг спросил Бегемот, снимая горячую каску и охлаждая макушку паром из градирни. — Этот ваш Николай Иванович… тюфяк тюфяком. Ни когтей, ни стиля. Даже ругаться толком не умеет. Ради чего я испортил свои лучшие перчатки, копаясь в этом грязном масле?
Азазелло медленно повернул голову. Один его глаз в свете луны блеснул тусклым багровым металлом.
— Баланс, хвостатый. Элементарная физика. Если долго давить на пружину, она бьет в лоб. Эти упыри в бане решили залить его дом кипятком из канализации. Они посягнули на территорию Воланда. Не на здание — камни ничего не стоят. На тишину. Мастер купил право быть сумасшедшим официально. По закону. Крамольный писатель в статусе собственника исторического наследия — это юридическая аномалия. Абсурд. А система ненавидит абсурд больше, чем революцию. Система попытается выровнять давление. Наша задача — сделать так, чтобы при выравнивании Москву просто разорвало на куски. Чистый хаос. Никаких следов магии. Только халатность коммунальных служб. Искусство провокации.
Внизу, под ними, началось движение. Во мраке аварийные фонари залили станцию тревожным красным светом. Послышался топот тяжелых ботинок охраны Росгвардии. Лучи мощных прожекторов шарили по металлическим лестницам, ища террористов.
— Наш выход, — ухмыльнулся Азазелло. — Финал первого акта. Сделай красиво. Но помни: никаких жертв среди персонала. Только оборудование. И протоколы.
Бегемот плотнее натянул каску, поправил очки и достал из кармана комбинезона пульт дистанционного управления, стилизованный под телевизионный.
— Красиво, говоришь? — кот облизнулся, обнажив ряд острых, как иглы, зубов. — Обожаю русскую классику. Особенно финал «Отцов и детей».
Он нажал большую зеленую кнопку.
Это не был взрыв. Взрыв — это грубо. Это был звук рвущейся ткани мироздания. Из подвальных помещений, где располагались старые угольные склады, внезапно вырвалось облако черной пыли. Но это была не угольная пыль. Это была бумага. Миллионы, миллиарды листов бумаги. Старые архивные дела, постановления суда, квитанции ЖКХ, налоговые декларации жителей Хамовников, любовные письма начала века и копии паспортов — всё, что хранилось в бумажном виде в недрах городской бюрократии, разом взлетело в воздух.
Мощнейший искусственный смерч, созданный перепадом давления от остановки турбин, подхватил бумажную метель и понес ее на город. Через минуту белая стена документов накрыла Бережковскую набережную. Машины встали. Дворники в панике пытались отбиваться от летящих ордеров на арест имущества лопатами.
А затем случилось главное.
Азазелло вытащил из-под плаща странное устройство, похожее на гибрид вантуза и антенны. Он приставил его к стальной опоре градирни. Раздался звук, похожий на поцелуй вампира — чавкающий и влажный. Демон высасывал из металла напряжение.
Температура воды в трубах, которая должна была разрушить котлы от отсутствия охлаждения, начала стремительно падать. За считанные секунды кипяток превратился в лед. Внутри толстенных стальных магистралей образовались пробки из чистейшего, прозрачного льда. Вода, замерзая, расширялась.
Хр-р-р-р-ак!
Звук лопающегося металла прокатился по всей станции. Огромный магистральный трубопровод диаметром в метр разорвался, как консервная банка. Градирня дрогнула. Многотонная конструкция из бетона и стали покрылась змеящимися трещинами.
— Бежим! — рявкнул Азазелло, хватая кота за шкирку.
Они прыгнули с высоты тридцати метров. Для обычного существа это означало бы превращение в лепешку. Для них это означало лишь легкий хлопок воздуха. Приземлившись на крышу административного корпуса, они увидели, как основание градирни окончательно крошится. Гигантское сооружение начало медленно, величественно складываться внутрь себя, поднимая тучи пара и строительной пыли.
Сработала общегородская сирена оповещения.
На смартфонах миллионов москвичей одновременно всплыло уведомление МЧС:
ВНИМАНИЕ ВСЕМ!
АВАРИЯ НА ТЕПЛОВОМ КОНТУРЕ. ВОЗМОЖНЫ ПЕРЕБОИ С ОТОПЛЕНИЕМ И ГОРЯЧЕЙ ВОДОЙ. ЭКСПЕРТЫ НЕ ИСКЛЮЧАЮТ ПОЯВЛЕНИЯ СНЕГОПАДОВ В ИЗ-ЗА РЕЗКОГО ОХЛАЖДЕНИЯ АТМОСФЕРЫ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ НАДЕТЬ ШУБЫ.
Азазелло посмотрел на термометр на стене здания. Столбик ртути полз вниз. На улице стоял июль. До утра оставалось четыре часа. До визита судебных приставов — шесть.
— Вот теперь, — сказал демон, отряхивая ладони, — можно и позавтракать. Маргарита обещала сырники. Надеюсь, сметана настоящая, а не этот ваш кокосовый йогурт без лактозы. Нарушение ГОСТа в еде я ненавижу даже больше, чем честных бухгалтеров.
Первые снежинки начали падать на разогретый асфальт Садового кольца около четырех утра. Крупные, липкие, неправдоподобно белые. Водители такси выходили из машин и смотрели в небо, крестясь и протирая глаза. Соцсети сошли с ума: хэштег #ЛетнийСнег вышел в мировой топ Twitter быстрее, чем администраторы успели запустить ботов для объяснения феномена климатическим оружием Запада.
А в холодной спальне усадьбы Мастер проснулся от того, что Маргарита трясла его за плечо. Она была уже одета в джинсы и тяжелые ботинки. На столе дымилась чашка кофе.
— Вставай, — сказала она тихо, глядя в окно на танцующие в свете уличного фонаря снежинки посреди лета. — Юристы Корюшкина сработали быстрее, чем мы думали. Голограмма пристава висит на воротах. Кажется, наш авангардный перформанс с ТЭЦ городские власти расценили не как помощь, а как теракт. Нам нужно подписать какие-то бумаги, иначе к вечеру здесь будут росгвардейцы с тепловизорами. Одевайся. Там холодно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Признаны экстремистскими организациями и запрещены на территории РФ.