- -
- 100%
- +
Квиет пленённого дака спросил:
- Когда появятся здесь отряды карпов и их союзников?
- Не спрашивайте! Я ничего об этом не знаю… А если бы и знал, то ничего бы вам не сказал! - ответил хмурый сотник. Причём сказал он это тоном откровенно вызывающим и даже презрительным. Дак вёл себя очень дерзко.
Квиет так ничего и не добился от пленного и, разгневанный, велел его отвести в сторону и зарубить. Лузий Квиет понимал, что в случае чего, даки никого из них не пощадят, и потому он решил пленных больше не брать.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
После того, как бывший гладиатор, на протяжении короткого времени дважды спас Марка Ульпия Траяна от верной гибели, они сблизились и стали друзьями. Тогдашний наместник Верхней Германии уже намеревался присвоить другу более высокое воинское звание, а перед этим дать ему ещё и гражданство, но сенаторы в Риме не захотели прислушиваться к его рекомендации и утверждать это решение, и прежде всего потому, что друг Траяна был не своим, то есть не классическим европейцем, а всего лишь чернокожим, а такого ещё не случалось в Римской истории, чтобы какой-то там презренный негр, какой-то наглый выскочка с необычным цветом кожи, уроженец глубинной Ливии, да ещё и бывший бесправный раб, занимал бы высокое звание в имперской армии.
Это решение Траяна сенаторы единодушно высмеяли и с ходу отвергли.
Траяну пришлось смириться с отказом и проглотить нанесённую ему заносчивыми патрициями хлёсткую пощёчину. Получается, что сенаторы его ни во что по-прежнему не ставили.
Ну а когда неожиданно для всех в Сенате выбор Нервы пал на проконсула Траяна, и тот стал его соправителем, то испанец вновь выразил желание отметить Квиета, но на этот раз уже сам Лузий проявил упёртость и строптивость, и не пожелал получать довольно-таки щедрый подарок от внезапно возвысившегося друга. Он отверг предложение нового правителя необъятной империи стать трибуном, а впоследствии возглавить и один из легионов римской армии.
Их предпоследнюю встречу с принцепсом Траяном Лузий до сих пор вспоминал.
А происходила эта встреча так…
***
Какое-то время, после того, как Траян стал соправителем престарелого императора Нервы, он оставался в Германии и продолжал наводить на Северо-Западной границе порядок. Однако, когда совсем одряхлевший Нерва переселился из Палатия в лучший из миров, и удостоился общения с самим Юпитером Громовержцем, Траян вынужденно засобирался в дорогу. Ему следовало срочно спешить в Рим и принимать там дела.
Дальше откладывать этот переезд уже было невозможно.
Однако перед отъездом Траян вновь вызвал к себе своего чернокожего друга.
Они встретились во дворце наместника в Могонциаке, в атриуме. Рядом никого не было, и потому они, не соблюдая никакого этикета, обнялись.
Траян предложил другу вина, но Лузий от него наотрез отказался.
Тогда, уже без всяких долгих и ничего не значивших вступлений, обращаясь к Квиету, Траян прямо заговорил:
- Выслушай меня, мой друг.
- Я слушаю тебя…
- Божественный Нерва, как ты уже, наверное, знаешь, ушёл из жизни, и теперь мне не откладывая придётся покинуть Могонциак и перебраться в столицу… Я хочу тебя взять с собой. Мне нужны люди, которым я могу всецело доверять. Такие, как ты. Так как ты на это посмотришь, и что мне по этому поводу скажешь?
Лузий ожидал этого вопроса. И он уже всё обдумал. Обдумал заранее. И потому сразу же ответил на него:
- Я тебя благодарю за это предложение, Божественный, но… О Риме… о Риме у меня остались слишком уж тягостные воспоминания… Прости, но очень уж они тягостные. И мне вдали от него намного лучше. Пойми, Божественный, мне здесь гораздо легче дышится. Ну не неволь меня, пожалуйста, прошу тебя… Я всё-таки хочу остаться здесь, в Германии.
- Ты окончательно так решил? – переспросил Квиета нахмурившийся принцепс.
- Да, окончательно! – ответил заупрямившийся бывший гладиатор.
Тогда они с Траяном расстались не лучшим образом.
Принцепс был не то что недоволен, а всё-таки явно обиделся от того, что его друг не захотел последовать вслед за ним. Ведь Траяну тогда очень не хватало преданных людей, на которых можно было в Риме опереться. Потому что Испанец (а так ещё звали тогда Траяна) в Риме чувствовал себя попрежнему чужаком.
Ну а вот Квиету не нравилась столица империи определённо.
И не нравилась она ему прежде всего потому, что с ней связаны были не самые приятные воспоминания из его прошлой жизни. Ну и ещё из-за того, что Вечный город был сосредоточием оравы горделивых и слишком уж заносчивых и надменных патрициев. И в нём, как нигде больше, процветали пороки. Причём всевозможные. И даже что ни на есть самые гнусные и немыслимые, про которые неудобно даже упоминать вслух.
Это была на взгляд Квиета не просто столица империи, а столица какго-то вселенского вертепа.
***
И вот с того случая прошёл уже не один год.
Лузий Квиет, казалось бы, по-прежнему ни к чему не стремился и прилежно служил в скромном звании префекта алы на границе, на удалённом Германо-Ретийском лимесе. Можно сказать, что он случайно попал в армию. Ему пришлось в неё завербоваться вынужденно. Ну и так сложились у него на тот момент обстоятельства. Лузию необходимо было как можно быстрее покинуть Рим, ведь на него положила глаз не кто-нибудь, а распутная жёнушка самого Домициана, и она не давала ему прохода. А это было очень опасно. Потому что некоторые её любовники по принуждению были принцепсом раскрыты и безжалостно наказаны. Их подвергали изощрённейшим казням. И такая же участь могла ожидать и Лузия, если бы он промедлил и остался бы в Вечном городе.
Честно признаться, поначалу Лузий Квиет вообще не собирался делать в армии какую-либо карьеру. Однако с годами, не сразу, а постепенно, его мнение на этот счёт начало меняться.
И особенно на это повлияла их самая последняя встреча с Траяном, когда венценосный друг неожиданно вновь вспомнил о нём и повторно призвал к себе.
***
После общения Лузия с Марком Ульпием Траяном, которое произошло в приграничных Дробетах-Трансмариске, новоиспечённый трибун окончательно пересмотрел свои взгляды на жизнь. Теперь он мыслил уже в несколько другом ключе.
Он пришёл к выводу, что при Траяне армия стала другой. А потому, он не только сможет, но и, наверное, даже уже должен со второй попытки достичь многого на воинском поприще. И это полезно будет не только для него, но и прежде всего для его близких, для тех же его приёмных детей. Для Дары и Массинисы. Так что отказываться от представившейся для него возможности было бы глупо. И Квиет принял предложение принцепса.
И вот теперь ему необходимо было проявить себя. С самой лучшей стороны. Уже в этой новой кампании в Дакии, где Квиет оказался на самом острие событий.
Теперь под его командованием была целая когорта. А это - почти тысяча опытных и закалённых нумидийских и негритянских бойцов!
И с ними можно было при желании горы свернуть!
***
Слава Юпитеру и прочим обитателям Олимпа, но пока что Лузию Квиету по большому счёту очень даже везло.
Уже который день он находился в Дакии со своей Особой отдельной номерной когортой, и ещё ни разу они не попадали в серьёзный переплёт. Схваток с превосходящими силами врага так и не происходило.
И они, наконец-то, достигли указанной им цели.
Однако, что же хотелось бы по этому поводу добавить….
Лузий не мог оставаться равнодушным к тому, что увидел в этой новой для него стране. Его захлёстывали эмоции, и в последние дни они его всё более и более переполняли. Он не переставал удивляться.
Он удивлялся этой стране, и мысленно ею восхищался.
И, надо сказать, что восхищения у него были совершенно искренними.
Да-да-да! Ведь это была не засушливая Ливия, и даже не Италия или Германия.
О-о-о, нет!
Дакия представлялась каким-то райским уголком на Земле. В ней было всё на что хотелось бы посмотреть! Боги очень щедро одарили различными благами её. Здесь имелось множество поистине великолепных мест. И их было просто не перечесть!
Карпские горы (или вернее, как их сейчас называют Карпаты), там, где собственно и располагался перевал Орлиный, несколько понижались и становились кое где более пологими. Но и там их высота иногда превышала две тысячи метров от уровня моря. И, в основном, они поросли густыми смешанными или хвойными лесами, кроме отдельных скалистых и отвесных вершин.
Да-а-а, места здесь были действительно красивые, иногда какие-то совершенно дикие и оттого ещё более завораживающие. Воздух кажется был не просто свежий, но какой-то прозрачный, почти что хрустальный, ну а вода? О-о, она была наичистейшая. И необыкновенно вкусная. Ею невозможно было напиться. Хотелось её пить и пить!
Ну а что же из себя представлял сам перевал Орлиный?
***
Его, на мой взгляд, можно соотнести с тем, который сейчас называют Яблонецким, и который располагался примерно на километровой высоте в этих горах (в так называемых Восточных Карпатах).
Этот перевал соединял долины рек Пирита (Прута) и Малой Тиссии (Чёрной Тисы), а также крайнюю западную область тогдашнего расселения карпов и северные районы Дакийского царства.
Именно через этот перевал спустя одиннадцать с половиной веков пройдут полчища татара-монгольских воинов, направленные Великим ханом на завоевание Центральной и Западной Европы. Но не будем надолго отвлекаться от моего повествования.
И так, в Северных и Восточных Карпатах находилось с три десятка перевалов, через которые в древности северные народы могли проникать в Дакийское царство и дальше, уже в Римскую империю. Однако среди этих перевалов более-менее удобными для перехода являлись около десяти, а вот для карпов таковым считался прежде всего Орлиный, и потому принцепс Траян и поручил Квиету и его VIII Ульпиевой отдельной номерной когорте этот перевал надёжно закупорить. Потому что Траяну стало известно от своей агентуры, что именно через него вероятнее всего и направятся северные варвары, для того чтобы помочь дакам в их борьбе с Римом.
Ещё на подходе к Орлиному Квиет и его люди увидели, как в небе парило несколько орлов. Видно они высматривали добычу. Перевал полностью оправдывал своё название.
***
«Половина дела, можно сказать, что была сделана, причём вполне успешно, - удовлетворённо подумал Квиет. - Когорта достигла перевала? Да, она, наконец-то, поручение принцепса выполнила. И что не менее важно, она достигла его вовремя. И в нём уже основательно теперь укрепляется.»
Но Квиета беспокоили потери при захвате Орлиного. Он потребовал их подсчитать и ему доложить.
Потери в итоге составили двадцать три убитых и чуть больше раненных. И среди раненых только семеро были тяжёлые, которые не могли сражаться, и даже встать. То есть, потери оказались не очень тяжкими для VIII Ульпиевой когорты. И после этого Квиет тут же собрал префектов ал и велел воинам лишь недолго передохнуть, и уже утром следующего дня начать спешно обустраиваться.
И вот, с самого раннего утра следующего дня, по всей округе раздался гулкий шум, вспугнувший белок и прочую лесную живность, и подхваченный вновь ожившим горным эхом.
Этот шум производили многочисленные удары топоров, визг двуручных пил и падения срубленных деревьев. С разных сторон начало разноситься:
- А-а-авл, хватай же бревно!
- Не зевай, Лу-у-уций!
- Ну-умер, ты что, ворон тут считаешь?!
- Гулуса, шевелись побыстрее! Ше-ве-ли-ись же!
***
Лагерь VIII Ульпиевой номерной когорты на глазах стал подниматься в виде частокола и засек. А также в виде стены, которая теперь преграждала самый удобный проход со стороны карпов в дакийские пределы. И буквально через пять дней основные укрепительные работы были завершены. А помимо этого, на север, уже на территорию карпов, и на юг, на территорию Дакийского царства, по приказу Квиета стали регулярно засылаться летучие дозоры, которые были усилены и которым было приказано внимательно отслеживать всё, что происходило в округе Орлиного.
Ну а к концу недели, после того, как когорта Квиета закрепилась на перевале, трибуну доложили, что даки всё-таки узнали о неожиданном появлении воинов Траяна у себя в глубоком тылу. И значит на это они должны были как-то отреагировать.
Относительно спокойная жизнь у Квиета и его когорты завершилась?
Наверное, так оно и было.
Квиет понимал, что всё самое опасное для него и для его воинов лишь только начиналось.
***
После свадьбы Воислава и единственной дочери Верховного вождя роксоланов Савлеи, племянницу воеводы Ратибора как подменили. Она стала избегать их обоих, но ревность её по-прежнему душила и не давала спокойно жить.
Родослава всё вспоминала их прежние встречи с Воиславом. Их свидания, наполненные страстью, и которые она никак не могла позабыть. Если где-нибудь она с кем-то из этой влюблённой и невыносимо счастливой парочки встречалась, то Родослава бледнела, и невольно опускала глаза, и до крови закусывала губу.
Поначалу Савлея не обращала на это внимания, потому что полностью находилась во власти своих чувств. Свадьба только что состоялась, и они с Воиславом редко расставались, а если и расставались, то совсем ненадолго. Они до сих пор не могли успокоиться и утолить до конца свою страсть.
Но рано или поздно должно было что-то произойти.
И так оно и вышло…
***
Перед концом первой недели липеца (это нынешний месяц июль) мать Родославы послала её к брату, что бы тот передал им часть мяса от убитого на недавней охоте огромного тура, и когда девушка появилась в усадьбе дяди, то столкнулась с соперницей, с ненавистной ей голубоглазой красавицей роксоланкой.
Савлея пришла к воеводе по просьбе Воислава. Тот тоже захотел получить свежего турьего мяса от недавней удачной охоты.
На удивление карпов, Савлея быстро сняла свой свадебный белый наряд, сшитый на карпский манер, и вновь облачилась в сарматскую одежду, но не в женскую, а в привычную для неё мужскую: в некрашенную рубаху, сшитую из полотняной грубой ткани, и с длинными широкими рукавами, в роксоланские куртку и штаны, которые заправлялись в остроносые сапожки на низком каблуке. Только золотые серёжки и такие же золотые массивные браслеты на запястьях обоих рук подчёркивали её женскую сущность. Но Савлея всё равно была очень привлекательной, и это с сожалением Родослава должна была признать.
Не сумев увернуться от встречи с постылой и более счастливой соперницей, Родослава поздоровалась с роксоланкой, причём это сделала резко и с некоторым вызовом, и спросила её как бы между прочим:
- Ну и как у вас жизнь, молодожёны?
- А что? – ничего ещё не почувствовав подозрительного откликнулась роксоланка.
- Всё ещё сладкая, как мёд? И-и-или… и-или вы уже успели наскучить друг другу?
- Что та-акое на… на-аскучить? – не поняла роксоланка.
- А-а, долго это тебе объяснять. Ну а меж собой вы как, не начали ещё ссориться, а-а? А может уже и бьёте всё, что не попадя и что окажется у вас под рукой…И только от всех скрываете свои ссоры? Вы же такие … та-а-акие ра-азные!
Савлея в ответ добродушно вновь заулыбалась. Она пока что не очень правильно говорила на языке суженного, но уже многое начала понимать:
- А с чего со-ори… со-ори-иться нам, Ро-о… Ро-о-о…
- Родослава, - подсказала сопернице своё имя карпка.
- Ну, да, Родослава. Та-а-ак, бывает что-то… но по… по… по мелочи… И мы не обращаем на них внимания. Ну как их?
- На мелочи?
- О-о, во-во! На мелочи… И… и на по…попадя…
Последнее неуклюжее высказывание роксоланки почему-то не рассмешило, а окончательно вывело из себя Родославу, и у неё вырвалось почти что истерично:
- А знаешь, что до тебя Воислав был чей?
- Бы-ы-ыл? Э-э-э… э-это как? Я не оч-чень по… по-онимаю…
- Да-а-а! Бы-ы-ыл!
- Ч-че-ей?
- Он был мой! Мо-о-ой!!! И даже перед самой вашей свадьбой у нас с ним была близость! На берегу реки! Мы любили друг друга там… О-о, как же он любил меня!
- Лю… любил?..
- Да, да, да!
- Лю-юби-или?..
- Любили! И представь, он со мной был очень страстный! И я клянусь Ладой, Мокошью и самим Сварогом, что всё сделаю для того, чтобы он бросил тебя, проклятая роксоланка, и вернулся ко мне! И так оно и будет! Вот увидишь! Лада на моей стороне и поэтому она мне поможет!
После неожиданно вырвавшегося откровения, Родослава разрыдалась и, забыв про всё, как ужаленная выскочила из усадьбы дяди, воеводы Ратибора, и не разбирая дороги бросилась прочь.
***
Савлея вернулась к Воиславу и по ней было видно, что кто-то ей испортил настроение.
Воислав сразу это почувствовал и попытался как-то отвлечь возлюбленную от неприятных мыслей. Он начал что-то говорить о намечавшейся охоте, её любимом развлечении, но Савлея перебила его на полуслове:
- А вот скажи-ка мне, до… дора-агой… кто есть э-э-эта… Ро… Р-ро… Ро-одослава?
- Ну как кто? – не сразу и нашёлся что сказать старший сын князя.
Вопрос Савлеи его застал врасплох.
Роксоланка же ещё больше при этом нахмурилась:
- О-о-она, эта Родослава… у-у…у-утверждать, что вы… что вы друг друга любить…прямо во время нашей свадьбы? Это было? Вы любились, а? Призна-айся же мне, Воислав!
Воислав после этого всё понял.
От ревнивицы этой можно было всего ожидать! И она начала Воислава и Савлею преследовать и настраивать друг против друга.
«Вот же такая сякая негодница! Ну никак же она не успокоится!» - в сердцах подумал княжич.
Воислав попытался обнять свою разгневанную молодую женушку, которую уже начал пожирать огонь ревности, однако та решительно отвергла его ласки:
- Так скажи мне, кто есть такая Ро-о… Родослава? Не у-увиливай!
- Это - племянница Ратибора!
- И-и-и?.. И-и что, что она пле-емян-ница?
- Я её давно знаю! Но я не люблю её! Поверь же! – ответил молодой жене Воислав. – И не любил никогда. Так что… успокойся!
Однако Савлея так и не успокоилась.
- Поклянись, - потребовала она от мужа.
- Клянусь молниями грозного Перуна и милостями всемогущего Рода! – тут же решительно поклялся суженной Воислав. – Она мне не люба! Да пойми же, она – совсем мне не люба! В сердце моём – ты одна!
И только после этого разгневанная роксоланка стала немного успокаиваться.
***
А на следующий день после всего произошедшего, в Тамасидаву, наконец-то, прибыл старый Божен. А вместе с этим князем склавинов прибыли и его вои. Всего с Боженом подошло семь тысяч воев, которые поставили палатки и расположились отдельным лагерем на левом берегу Данастрия.
Теперь настал черёд рассказать: а кто же такие были эти самые склавины?
Отвечу, читатель, и на этот вопрос.
И отвечу более-менее подробно, потому что склавины и их князь сыграют не последнюю роль в моём дальнейшем повествовании.
И так, кто такие были склавины?
Это был один из трёх основных праславянских народов на рубеже новой эры. Но эти самые склавины, имели одну существенную особенность…
Они, в отличии от карпов и венедов, несколько подотстали в своём социальном и экономическом развитии. Очевидно из-за того, что обитали уж очень далеко от тогдашних главных центров цивилизации, коими являлись Рим, Парфия или держава кушанов, занимавшая Среднюю Азию и Северо-Запад Индии.
Так у склавинов ещё не было ни одного своего более-менее крупного и развитого городского поселения, не слишком развились ещё ремёсла, кроме разве что кузнечных и гончарных, и княжеская власть у них только-только зарождалась, и пока что совершенно не утвердилась в их общественно-политическом строе.
И вообще, можно сказать, что склавинами назывался совсем недавно сложившийся союз праславянских племён, обитавших к Северо-Востоку от карпов и земли которых доходили до Данаприя, включая и его верховья. На Севере и Северо-Востоке от них обитали загадочные финно-угры, а к Востоку обитали лесные люди неизвестного рода-племени, сарматы и малочисленные и жалкие осколки некогда могучих скифов.
Сильнейшим и наиболее многочисленным племенем у склавинов считались анты (по некоторым данным, название это пришло от ираноязычных кочевников, от тех же роксоланов, и имело значение «крайние», так как это племя обитало очень далеко от больших и развитых городов, выросших по берегам Срединного моря и Понта Эвксинского).
Вот этих антов, а вместе с ними и весь племенной союз склавинов, и возглавлял уже лет двадцать Божен.
***
Божен был среднего роста (однако он всё же не дотягивал ни в росте, ни в плечах до физически очень развитого Драговита). По возрасту он был старше князя карпов. Ему перевалило далеко за шестьдесят, но он ещё вполне себе был крепок. Его даже можно было бы назвать и живчиком.
Драговит радушно встретил князя склавинов.
Встречал он его как важного и особо почётного гостя не в самой Тамасидаве, а перед её воротами. Драговит и князь склавинов спустились с коней, подошли к друг другу и крепко и по-братски обнялись, и после этого уже троекратно облобызаались.
Они знали друг друга давно.
Затем Драговит и Божен посетили капище Перуна, в окрестностях Тамасидавы, где вместе со жрецом Богумилом принесли жертвы Перуну и прочим склавинским и карпским богам, ну а дальше, уже ближе к полудню, в сопровождении двух десятков дружинников, они вновь вернулись в Тамасидаву, и здесь, в своих палатах, Драговит усадил Божена напротив себя.
- Очень хорошо, что ты откликнулся на мой призыв и со своими воями уже здесь, - произнёс Драговит. – Мы вас в Тамасидаве очень ждали. Нам обязательно следует выручать соседей, попавших в большую беду. Децебал надеется на нашу помощь… Он нас с нетерпением ожидает в своих владениях.
- Ну это и понятно. А вот скажи… - продолжил Божен, - я слышал, что правитель Южной империи сам участвует в этой войне. Это правда?
Драговит кивнул головой:
- Да, это правда, Божен.
- Э-э-э, а вот это и плохо… - погладил свою совершенно седую бороду князь склавинов. И после этого он покачал сокрушённо непокрытой головой.
А Драговит тем временем продолжил:
- Насколько я знаю, Траян тоже пересёк Данувий и уже находится на территории Дакии. И за собой он ведёт огромную силищу, по нашим последним сведениям – что-то до двадцати легионов!
- До двадцати?! О-о-ого-о-о-го! – вырвалось из уст Божена. Старый князь не скрывал своих эмоций и вновь покачал головой: - Мда-а-а, о-о Перун! Во-о-от это сила! Это действительно о-огромаднейшая си-илища! О-ох, и тяжко придётся дакам…Ну и нам, конечно же…
- И не говори, Божен…- поддержал мнение склавина Драговит. – Наступают для всех нас тяжёлые времена…
- Но сможем ли мы как-то помочь царю даков? Ведь наши общие с тобой силы, Драговит, будут чуть больше двадцати тысяч…- выразил некоторое сомнение склавин.
- Со дня на день сюда подойдут ещё и бастарны. Во главе с Клондиком. И тогда нас будет почти тридцать тысяч! А может и больше… – заметил на это князь карпов.
- Ну, ну-у до-опустим… А правитель Южной империи, этот самый Троян (так карпы и склавины часто называли Траяна), подошёл уже к столице даков?
- Пока что ещё он не добрался до неё. Он на пути к ней. Но нам… нам не следует со своим выступлением тянуть. К концу этой недели, сразу как выступят бастарны, и мы должны уже тоже выступать…
Божен вновь не сдержался и вздохнул, огляделся по сторонам, погладил свою длинную и совершенно седую бороду и произнёс:
- Зна-а-ачит, мы пойдём самым коротким путём?
- Да.
- То есть, через перевал Орлиный?
- Ну, конечно! И нам надо спешить, - подтвердил слова Божена Драговит.
Однако к вечеру того же дня кое-что изменилось…
***
В Тамасидаве появились Мал и два его товарища.
Они были разведчиками, которых Драговит почти четыре месяца назад послал в Дакию, и которые надолго куда-то запропастились. А оказывается, они были захвачены римским военачальником Квиетом и воинами его VIII Ульпиевой Отдельной номерной когорты, и лишь только удачный случай помог им сбежать из плена.