Дакия в огне. Часть третья. Под небом Перуна

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Бывшему римскому центуриону, Гнею Цикатрикулу, который несколько лет назад переметнулся на сторону даков, не удалось покушение на принцепса. Он скорее напугал Траяна и только слегка его ранил в щёку, но тут же был зарублен преторианцами. К Траяну вызвали Тита Статилия Критона, это был грек из Гераклеи, и он давно являлся личным врачом принцепса.

Критон обработал ранку и дезинфицировал её, а затем, подняв голову, заметил:

- Всё, что от меня требовалось, я сделал…

И тогда Траян отпустил врача.

Когда Критон собрал все свои принадлежности и направился к выходу, за ним увязался Публий Элий Адриан, сын двоюродного брата Траяна, родившийся тоже в Италике, и один из ближайших сподвижников принцепса.

Когда они вышли наружу, то Адриан тут же попридержал Критона за локоть и чуть-ли ни шёпотом спросил у него:

- Что с Божественным? Как о-он? Можно за него не беспокоиться?

Врач Траяна произнёс:

- Да-а ничего опасного…

- Точно?! Ничего?!

- Да! Рана у Божественного не глубокая, я бы даже сказал, что это и не рана, а та-а-ак… царапина…Всего лишь. Через пару дней не будет от неё и следа, я уверяю!

Слуги, вооружившиеся скребками, губками и мочалками, появились уже через несколько мгновений в императорском шатре. Они убрали изрубленное тело перебежчика и смыли оставленную им кровь.

Траян быстро пришёл в себя и тут же собрал Военный совет.

Все высшие офицеры из его окружения пришли к мнению, что, не делая никакого перерыва, следует продолжить наступление на дакийский отряд Редизона, преграждавший путь римской армии в ущелье Бауты.

Но один из легатов, командующий VI Железным легионом, Луций Аврелий Цезон, на этом совете высказал особое мнение. Цезон предложил очень неожиданную идею, которая принцепсу настолько понравилась, что тот тут же ухватился за неё и решил её реализовать…

***

Небо на востоке начало розоветь. Рассвет только-только зарождался. Однако тени явственно ещё даже не проступили и на небе кажется ни одна звезда до конца так и не потухла.

Редизон отдыхал в своей палатке, после того, как проверил все дозоры, причём не только в самом ущелье, вдоль стены, но и по склонам соседних вершин, когда его неожиданно разбудили. В палатку отдыхавшего дакийского военачальника каким-то вихрем ворвался Скорио.

Редизон нехотя поднялся со своего лежака, потянулся и широко зевнул. Потом, чуть прийдя в себя, он обратился недовольно к сыну:

- Ну-у-у, что случилось такое срочное у тебя? Я же совсем не выспался! Я мало спал… Только-только преклонил голову и ту-у-ут… ты… Прямо, как вихрь! И будоражишь… Ну и что тебе не спится? Что случилось?

- Прости, отец, но у меня важное сообщение…- извинился Скорио.

- Ну уж говори, коль не дал мне заснуть, - в ответ произнёс раздражённым тоном Редизон, и вновь не выдержав зевнул.

- О-отец, - заговорил возбуждённый Скорио, - в римском лагере во всю ревут буцины и тубы! В них римляне дуют не как обычно, а как ошалелые! И не переставая… Уже очень долго они это делают! Ты слышишь, а? Во-от прислушайся!

Редизон прислушался и хмыкнул:

- Мда-а-а… И правда!

- Вот-вот!

- Они что, с ума посходили? И по какому же случаю это? Что у них там происходит?

- Отец, у римлян невероятный переполох!

- Ну это уже понятно. Только угомонись! Что-о, что у них там такого важного случилось? – Редизон кулаками протёр по-прежнему слипавшиеся глаза. Он очень всё-таки ещё хотел спать, а сын ему мешал.

Скорио запальчиво продолжил:

- К моим разведчикам в руки только что попал один сириец, который был приставлен к мулам в римском обозе и служил их погонщиком. Этот сириец заблудился и случайно вышел на нас…

- Ну и-и-и… И что такого? Ну заблудился и заблудился какой-то сириец… Что тут удивительного?!

Скорио на эти слова никак не отреагировал и с мальчишеской запальчивостью продолжил:

- Но ты же не представляешь, отец, в общем он нам признался, почему у римлян начался такой дикий переполох…

- И почему?

- На римского правителя, на императора Траяна, совершенно покушение…Случилось это вчера. И Траян едва при этом покушении не погиб! Его ранили. Причём ранение у него очень тяжёлое, и сейчас он находиться в бессознательном состоянии. Между жизнью и смертью! Римляне, получается, что почти что обезглавлены!

У Редизона тут же исчезла вся его сонливость. Её как рукой кто-то смахнул. Он как ужаленный соскачил с лежака и, схватив сына за плечи, встряхнул его:

- А ну-у, а ну повтори! Повтори же! На Траяна совершено покушение? Он тяжело ранен? Он что, находится уже в шаге от смерти? Я не ослышался?! Это так?!

- Да, отец.

- Та-а-ак?!

- В шаге… Может и до утра он не доживёт!

Взгляд Редизона загорелся, дак поднял глаза вверх и, не сдержавшись, срываясь уже на торжествующий крик, воскликнул:

- О-о, о-о всемогущий Замолксис, я благодарю тебя! Ты нас не забыл!!! Ты даруешь нам долгожданную победу над надменным Римом! Твой суд над нашим грозным врагом, наконец-то, свершился!

***

Когда до Помпеи Плотины, супруги Траяна, дошла весть, что на её мужа совершено было покушение, и он едва не погиб, её уже никакая сила не могла остановить. Вместе с сестрой мужа, Марцианной, они велели немедленно им взнуздать коней и в сопровождении двух турм конных преторианцев направились из тылового лагеря на передовую, и примерно к полудню следующего дня добрались до ущелья Бауты.

Первой в шатёр императора ворвалась его супруга. Охрана не посмела ей перечить, настолько она была решительно настроена.

Увидев Траяна, жена принцепса замерла. Траян был жив-здоров, да ещё при виде супруги и Марцианны широко и беззаботно заулыбался.

Бледная Помпея Плотина воскликнула:

- Душа моя, мой господин, о-о, о, какое счастье, ты выходит не ранен и здоров?!

- Ну, конечно… - Траян притянул к себе дрожавшую всем телом супругу и, обняв её, троекратно расцеловал. А затем к нему бросилась в объятия уже и его старшая сестра, и он тоже расцеловал и Марцианну.

- А на-а-ам… нам сообщили, что на тебя… что на тебя покушались… И что ты совсем плох… - пролепетала Помпея Плотина. Она до сих пор не могла прийти в себя. Голос у неё по-прежнему срывался на фальцет и заметно дрожал.

- Ну, как видишь, я на ногах, и со мной ничего не случилось, - ответил Траян.

Он ещё долго успокаивал своих самых близких женщин, но, когда заикнулся, чтобы они вернулись в тыловой укреплённый лагерь, то и Помпея Плотина, и Марцианна, наотрез отказались ему подчиняться, и настояли на том, что останутся с ним рядом.

***

Ну а что же в это время происходило в стане даков?

А там тоже все были крайне взбудоражены.

Редизон собрал в своей палатке старших командиров, и сообщил им, что у римлян произошло событие, которое может самым решительным образом изменить ход всей нынешней кампании. Воодушевлённый Редизон заявил своим приближённым:

- Великий Замолксис нас услышал! Правитель Южной империи, Траян, оказался уже при смерти… Он вторые сутки не приходит в сознание! И получается, что римская армия сейчас обезглавлена! Её командование подавлено и совершенно растеряно… Оно не знает, что делать? И нам этим надо воспользоваться.

- Ка-а-ак так? Тра-а-аян при смерти?!

- Что-о-о?! – раздались с разных сторон удивлённые голоса. – О-он на последнем издыхании, получается?

– Что там у этих римлян произошло?!

- Проясни нам, Редизон?!

- Мы ничего не можем понять!

- Покушение?

- На Траяна совершенно покушение?!

Со всех сторон и наперебой стали вопрошать даки.

Редизон поднял правую руку. Все окружившие его младшие командиры приутихли.

И Редизон тогда продолжил:

- Скажу только то, что мне известно… На императора римлян совершенно покушение. Римляне обескуражены и сейчас по всей видимости совсем растерялись… Я предлагаю воспользоваться этим моментом и напасть на их передовой лагерь!

Один из подчинённых Редизона не сдержался:

- Но это же с нашей стороны будет настоящим безумием!

- Почему? – переспросил недовольный военачальник.

- Сколько нас, и сколько римлян! – ответил подчинённый Редизона. – И-их же по меньшей мере в двадцать раз больше чем нас!

- Всё верно. Но я предлагаю только сделать вылазку…- продолжил убеждать своих командиров дакский военачальник. – Мы нападём неожиданно на их лагерь, на тот, где находится императорский шатёр! Причём мы это сделаем не днём, а ночью… Да, да! Нам надо сделать ночную вылазку! Дерзкую вылазку! Ну и если нам удастся задуманное… То есть, если мы Траяна в императорском шатре застанем и… и добьём его… То тогда… То-огда победа в этой кампании будет за нами! Я считаю, мы можем это сделать! Другого такого шанса у нас больше не будет… И мы можем потом пожалеть, что такой шанс бездарно и по своей робости упустили.

Командиры дакийского заградотряда долго рядили и спорили, но в конце концов согласились с предложением Редизона.

***

Уже которую ночь римляне ждали вылазку даков.

Траян был уверен, что Редизон обязательно должен клюнуть на приготовленную для него наживку. Римляне готовы были встретить даков, и вот…

На четвёртые сутки, глубокой ночью, даки вышли из-за своих укреплений и напали на римский лагерь. Для этой вылазки Редизон отрядил половину своих наиболее боеспособных воинов. И возглавил этот отряд лично. А Скорио, с остальными пятью тысячами, оставил в ущелье. Весь расчёт Редизона основывался на факторе неожиданности.

Даки, стараясь не шуметь, почти бесшумно пробрались к передовым римским постам, и произвели на них нападение. И тут же весь огромный римский лагерь ожил и осветился тысячами и тысячами факелов.

Римляне, оказывается, уже ждали нападение даков.

И тут же началась беспощадная рубка.

***

Даки были сразу же окружены превосходяшими силами римлян.

В этой ночной вылазке погибло почти три тысячи лучших дакийских воинов. Самого Редизона тяжело ранили, и воины, являвшиеся телохранителями дакийского военачальника, чудом его смогли спасти. Они вынесли своего предводителя на руках из окружения.

Римляне попытались на спинах беспорядочно и поспешно отступавших даков, ворваться в их укрепление, преграждавшее ущелье Бауты, и им едва это не удалось сделать. Даки с неимоверными усилиями, но всё-таки отбились от наседавших со всех сторон римских легионеров.

А уже утром, на виду у даков, римляне в качестве устрашения, воздвигли на возвышенности кресты и распяли на этих крестах триста раненных и захваченных при ночной вылазке воинов Редизона.

Траяну чуть-чуть не хватило удачи, чтобы полностью реализовать его замысел.

***

Место под будущее решающее сражение Децебал выбирал не долго. Оно находилось неподалеку от дакийской столицы. И если легионы Траяна прорвутся через заградительный отряд Редизона, перекрывавший ущелье Бауты, то обязательно направятся в сторону Сармизегетусы, и тогда эту сравнительно ровную местность, окаймлённую с трёх сторон возвышенностями, и которую римляне и даки уже использовали в предыдущую военную кампанию, нападающие никак не обойдут.

Теперь же осталось собрать все силы даков и их союзников. И приготовить поле для будущей решающей битвы.

И Децебал этим сейчас и занимался.

***

Каждый день с разных сторон к дакийской столице подходили всё новые и новые отряды даков. И уже вскоре под её стенами и на ближних подступах к Сармизегетусе собралось свыше шестидесяти пяти тысяч дакийских воинов, впрочем, Децебал ждал ещё подхода ополчения, набранного из западных и северных дакийских племён, которые должны были привести ряд вождей, включая и вождя Северных дайесов (так называемых, «Северных волков»).

Но Пируст что-то всё не появлялся. Почему-то он неоправданно задерживался, и Децебал начал уже волноваться.

Царь даков всем подошедшим отрядам устраивал смотр и проводил ежедневные учения. Особые надежды царь возлагал на воинов, вооружённых ромфеями. Если римляне опасались сик (которые они называли фалькатами), то ромфеи были ещё более грозным дакским оружием. Это было тоже изобретением фракийских оружейников. Ромфеями назывались мечи с изогнутыми и очень длинными клинками. Только, в отличии от сик, ромфеи были в два раза длиннее и намного тяжелее, а ещё они были двуручными. (Длина ромфей достигала полутора метров и даже больше), и ими можно было без проблем разрубить тяжёлые римские щиты-скутумы и любые доспехи. Нередко опытные дакийские воины, искусно владевшие этими самыми ромфеями, без труда разрубали римских легионеров на двое.

И римские легионеры страшно боялись этих самых ромфей.

Всего у даков опытных воинов, учившихся чуть-ли не с юных лет владеть главным и самым страшным национальным оружием, набиралось пять с половиной тысяч, и они должны были прорывать сомкнутые передние ряды наступавших римских легионов.

Таких опытных и умелых бойцов в Дакии очень ценили.

Кстати, искусно умел фехтовать этим грозным национальным оружием и сам Децебал. В этом деле он был непревзойдённым мастером. Но, впрочем, это далеко не все ещё были сюрпризы, которые готовил для напавших на Дакию римлян Децебал.

***

Был ещё один неприятный сюрприз, и он уже касался Сервия Туллия и его команды, занимавшейся больше двух лет метальными машинами.

У Децебала внезапно созрела идея, как их использовать в предстоящем решающем сражении с Траяном… Вернее, на эту идею его натолкнул сам римский перебежчик, бывший ученик знаменитого архитектора Аполлодора Дамаскина.

И вот как Сервий Туллий предложил эти самые машины использовать...

Для них, для этих хитроумных машин, приготовили на удобных возвышенностях особые укрепления, за которыми они должны были надёжно спрятаться от римских стрел и пилумов (это были земляные валы, внутренние стенки которых усилили брёвнами, что-то похожее на более поздние артиллерийские редуты), и в нужный момент метательные машины даков должны были неожиданно заявить о себе…

Им поручалось засыпать наступающего противника разящими снарядами весом не меньше, чем в два таланта (примерно в шестьдесят килограммов), и попытаться внести в его ряды если и не панику, то всё-таки серьёзную сумятицу, а ещё лучше и неразбериху.

По приказу царя Сервий Туллий и его люди провели новые испытания. На этот раз уже на поле предстоящего решающего сражения. Катапульты, онагры, скорпионы и прочие метательные орудия Сервия Туллия должны были заранее пристреляться к местности.

Испытания проводились пол дня и их результатом Децебал в целом остался доволен.

Он подозвал к себе римского перебежчика, и они вместе с бородатым и загорелым Сервием Туллием прошли по обширному и более-менее ровному пространству предстоящего решающего сражения.

Вокруг были разбросаны поражённые камнями и внушительными стрелами мишени. Это были всё те же мешки, набитые соломой. Самые дальние из этих мишеней находились на расстоянии почти что пятисот шагов от укреплённых позиций метательных машин.

- О-очень, о-о-очень даже неплохо, клянусь благосклонностью Замолксиса! - осматривая поражённые мишени произнёс Децебал. – Ты славно потрудился, мой друг Туллий! Все команды прилежны и хорошо уже тобой обучены! Аппараты в рабочем состоянии… и достаточно далеко стреляют! Не скрою: ты меня порадовал и… по-хорошему удивил.

Царь и один из его сопровождающих наклонились и попытались поднять с земли ближайший к ним снаряд. Это был камень круглой формы, внушительных размеров и очень тяжёлый. Но долго его удержать им не удалось. Децебал и его напарник от напряжения побагровели. Они каменный снаряд, наконец-то, отбросили. И Децебал, повернувшись к Сервию Туллию, спросил:

- А сколько приготовлено таких вот снарядов для твоих орудий, Сервий?

- Достаточно, государь. По семьдесят-сто на каждое орудие.

- Ну а если легионеры пойдут в быструю атаку, к примеру?

- Побегут, что ли?

- Ну, вот именно.

- Я об этом тоже думал.

- Тогда сколько залпов твои люди успеют в их сторону сделать?

Сервий Туллий не сразу ответил. Он оценивающим взглядом окинул всё равнинное пространство, и, наконец-то, произнёс:

- Государь, ну-у-у… ну, по-хорошему е-если…

- Так сколько же?

- Три-четыре залпа мы всё-равно успеем сделать.

- Ты проверял на время?

- Да, проверял!

Децебал что-то в уме тоже прикинул и одобрительно хмыкнул. И этот ответ ему тоже понравился, и царь вновь счёл нужным римского инженера-перебежчика похвалить.

После этих испытаний Децебал вернулся в столицу, и было видно, что настроение у него явно улучшилось.

***

А к вечеру следующего дня в Сармизегетусу прибыл долгожданный гонец от вождя Северных дайесов.

Вождь этого племени, Пируст, сообщал, что в ущелье Орлином укрепились какие-то римские всадники числом до тысячи, и они вознамерились преградить дорогу армии северных племён. Вот поэтому и произошла задержка с выступлением ополчения Северных дайесов.

Пируст не знал, что же ему предпринять. А вернее, он собирался разблокировать проход для князя Драговита и других союзников даков, и только попросил на это разрешение у царя.

Децебал не долго размышлял и быстро составил Пирусту ответ. А ещё он предложил ему, чтобы тот для большей верности взял себе в помощь ополчение ещё одного северного дакийского племени. Ополчение племени сагаратов, земли которых тоже находилось поблизости с этим самым ущельем.

Но не успел человек от Пируста отправиться с сообщением на Север Дакии, как в Сармизегетусе появился ещё один гонец. И новость он принёс очень тревожную. А она была уже с Юго-Запада, и исходила от Редизона.

Отряд его был измотан и совершенно обескровлен, и едва держался в Баутах. Ну а сам возглавлявший его Редизон тяжело был ранен во время неудачной ночной вылазки на римский лагерь.

И римляне могли вот-вот прорваться через Бауты.

Теперь угроза их прорыва была как никогда реальной. И, к тому же, угроза эта ежедневно уже нарастала.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Лишь только Мал и его напарники благополучно добрались до Тамасидавы, и об этом узнал Драговит, как тут же князь пожелал с разведчиками встретиться, не дав им толком передохнуть и даже повидаться с родными.

Впрочем, разведчиков всё-таки прежде накормили и затопили для них баню, чтобы они смыли дорожную грязь и накопившуюся усталость. Затем они переоделись во всё чистое и их провели в княжеский терем.

И вот, в палатах на втором этаже, разведчики предстали перед очами карпского князя.

Они приблизились к Драговиту и каждый из них, по устоявшейся карпской традиции вытянув правую руку далеко вперёд, поклонились ему в пояс.

Князь спросил прежде всего Мала:

- Рассказывай! Куда ты пропал? Да ещё так надолго… Я же вас отсылал всего-то на месяц-месяц с небольшим.

- Так получилось, княже… Мы чудом выжили…- ответил Мал.

- А что с вами приключилось? – недовольно моморщился Драговит.

- Ты же нас посылал разведать поподробнее обстановку на дакско-римской границе, ну и на обратном пути мы должны были проверить свободно ли для прохода ущелье Орлиное…

- Ну, и что?

- Так вот, посовещавшись между собой, мы решили по возможности узнать ещё дополнительно, что же творится не только в дакском, но и в римском приграничье. Но там неожиданно уже начались военные действия, и тогда… чтобы выяснить, сколько же против даков выступило римлян, мы надумали пробраться на территорию Южной империи не прямым, а окольным путём, то есть мы решили пройти через землю язигов…

- И-и-и…

- Э-э-эх, зря мы это всё задумали сделать, княже. Это оказалось нашей ошибкой. Потому что мы попали в руки этих самых язигов. Ну и чудом остались живы. Язиги нас не прикончили лишь только потому, что решили на пленниках навариться и задумали продать нас на римские приграничные рудники. Но каким-то чудом мы избежали этой участи и… и нам всё же удалось сбежать от язигов.

- Ну-у-у, вы сбежали… А затем, что с вами ещё приключилось?

- Ну а затем… уже воины Траяна нас взяли в плен. – Мал показал ссадины на запястьях рук и пояснил: - Однако это были какие-то особенные их вои, княже…

- О-особенные?!

- Ну, да. Они были явно неприродные римляне.

- А кто же это тогда были?

- Ты не представляешь, княже, какие они необычные!

- С виду?

- Да!

- Хм-м… Ну и какие? Сможешь их сейчас описать?

- Постараюсь.

- Я тебя слушаю, Мал!

- Так вот, Траян привёл в Дакию всех воинов, которых только смог собрать в своей обширной Южной империи. И мы оказались в руках у-у… У-у-у, ты, наверное, вряд-ли в это поверишь, княже, но они… о-о-они, эти римляне… они на обычных людей ну совсем не похожи! Они – ч-ч-чё-ёрные.

- Хм-м, чё-ёрные?!

- Ну, да!

- В смысле?! – удивился услышанному Драговит.

- Во-во! Чёрные!

- Ка-ак чё-ёрные? С виду?

- Чёрные-причёрные! Ну точно, как будто дёгтем их всех перемазали! Посмотришь на них и тут же оторопь тебя берёт! Как будто… ка-а-ак бу-удто это и не люди, а оборотни… какие-то. Те, что говорят обитают на болотах и знаются только с лешими и всякими противными кикиморами. И прийти могут из потустороннего мира. Ну и с которыми не может совладать даже владыка этого самого загробного мира, сам Хорс! Вообще, они будто духи… Будто чёрные духи. Во-во! И я не думал, что даже есть такие в жизни… Но вот… вот довелось же с ними встретиться…

- Так сколько этих оборотней и-или… этих самых чёрных духов?

- Примерно только скажу…

- И-и-и… Сколько?

- Где-то около тысячи их…

- А они точно не духи, а люди?

- Точно! Мне не померещилось, княже! Клянусь!

- Ну а как они сражаются? И как вооружены? – постарался ещё кое-что прояснить о странных римлянах Драговит.

- Оружие у них – римское, - заметил Мал. - И сражаются они умеючи. Эти чёрные римляне – опытны в воинском деле. Тут ничего про это не скажешь. Они – вояки! Настоящие вояки. Особенно их предводитель, которого они зовут… Кви-и-и… Кви-и… Кажется, Квиетом. Вот он в схватке – страшен. И не победим!

Драговит много ещё о чём расспрашивал Мала и двух других его напарников. И, наконец, в завершении их разговора, спросил:

- А для чего Траян заслал этих чёрных как дёготь и очень странных воев, так похожих на оборотней или на чёрных духов, в глубокий тыл даков? Чтобы нам помешать прийти на помощь Децебалу?

- Ты прав, княже! – подтвердил предположение Драговита Мал. – Именно для этого, я так думаю, он их и направил!

И уже когда Драговит собирался отпустить Мала и его людей, один из разведчиков насмелился и произнёс:

- Княже, разреши ещё кое-что тебе высказать?

Драговит обернулся и жестом дал понять, что слушает.

***

Сопровождавший Мала разведчик, тот что был помоложе, получив разрешение продолжил:

- Перед самым нашим побегом, мы видели ещё одного карпа, который появился в отряде чёрных римских оборотней…

- А-а-ах, да-а-а…- поддакнул напарнику Мал. – Я совсем об этом и забыл тебе сказать. Я на него тоже обратил внимание, княже.

Напарник Мала тем временем добавил:

- И мне показалось, что этот карп не являлся у римлян пленником.

- Почему ты так подумал? – переспросил Драговит разведчика.

- Да потому, княже, что его руки никто не связывал. Он передвигался по стоянке чёрных римлян совершенно свободно. И с главным у этих чёрных духов, с Квиетом, он о чём-то переговаривался. Да-а-а, и ещё… я его… я, ка-ажется… всё же смог его узнать…

- И кто же он?

- Его зовут вроде бы Жданом. Да, точно, Жданом! И он – человек старейшины Хвалимира… Один из ближайших помощников этого старейшины.