Роман Легионы идут на Восток. Первая часть "Орлы над Ефратом"

После того, как Скауриан во всех подробностях объяснил принцепсу, где и каким образом обустраиваются все семь римских легионов, которые отныне будут размещаться в только что завоёванной стране, а также и отдельные номерные когорты и конные вексилии, Траян спросил о том, как возводятся дороги, и другие инженерные сооружения, включая каналы и три совершенно новых акведука, так как эти инженерные сооружения должны будут снабжать питьевой водой Ульпию Траяну и два других важнейших города, и как организовывается охрана границ этой только что образованной провинции. Которая, кстати, очень далеко вклинивалась в варварские территории, и была окружена ими, по существу, с трёх сторон.

Далее в разговоре были затронуты и другие, не менее важные темы. При этом принцепс, как бы продолжая размышлять вслух, произнёс:

- Как ты знаешь, Скауриан, Дакия всегда славилась своими ресурсами…

- Это верно, Божественный!

- … и особенно добычей золота. А также серебра и железных руд. Здесь, помимо всего прочего, много добывали и так нужной всем соли, которая ценна не меньше золота. Так что добычу всего этого следует не просто возобновить, а обязательно надо нарастить. И с этим тоже нельзя затягивать. Понятно, что для этого необходимы люди.

Скауриан послушно поддакнул, ну а Траян продолжил:

- И они будут! Ещё год назад в Дакии проживало в трое больше народу, но сейчас эта страна совершенно обезлюдела, и по-о… по-о-оэтому… Её придётся по-новому заселять… - заметил принцепс.

- Ты как всегда прав, Божественный! – вновь послушно откликнулся только что назначенный наместник.

- Так что по этому поводу ты предлагаешь, Скауриан?

- Что я предлагаю?

- Да, что ты предлагаешь, проконсул?!

- Тогда придётся сюда направлять переселенцев, - ответил лишь только на днях утверждённый наместник Римской Дакии. – Другого выхода я не вижу, Божественный. И направлять их необходимо прежде всего из наших ближайших провинций.

- И я точно так же думаю! – согласился со Скаурианом принцепс, и тут же уточнился: - Но-о… Я вот что считаю, Скауриан… Переселенцев надо набирать всё же не из Паннонии… Ну и не из других только что присоединённых к нам провинций. А-а… а из старых… То есть, их следует направлять из Балканских провинций, но только из тех, которые уже давным-давно вошли в состав империи, а также… и из Азии, и из Южной Галлии, и да-а-аже… и даже из Италии. Необходимо Дакию по-новому заселить! И следует понять, что чем больше в Дакии появится переселенцев, которые лояльны к империи, и преданы ей и телом, и душой, то только тогда эта страна будет, наконец-то, надёжно привязана к Риму!

И новоиспечённый наместник принял эти слова к сведению.

***

К многочисленным достоинствам супруги принцепса - даже и в таком уже далеко не юном возрасте, в каком она к описываемому времени пребывала, - ей присуще было и ещё одно, достаточно редкое, а именно - любознательность, и потому у неё это чувство разгорелось не на шутку, когда она вслед за мужем попала в Дакию. И также, как и у его старшей сестры, Марцианны, оно было настолько сильным, что они вместе с ней целых полтора месяца объезжали всю Дакию и знакомились с разными её достопримечательностями и живописными уголками.

И вот сейчас супруга принцепса, по возвращению в Ульпию, делилась впечатлениями от своего путешествия.

Хочется тут вот ещё на что, читатель, обратить твоё внимание…

В Риме не мало удивлялись тому, как с виду такая простая и миниатюрная женщина, какой была Плотина, совсем вроде бы и не бойкая, и не волевая, но во всю умудрялась командовать таким мужем, каким был Траян. А ведь надо было знать нынешнего императора! Это был не Нерон, и не Домициан. И даже не эстет и заядлый книгочей Клавдий. А это был суровый вояка. Правитель-воин! И, к тому же, очень жёсткий человек. Однако он при этом редко своей супруге в чём-либо перечил.

Древние авторы утверждали, что в их взаимоотношениях царила полная гармония.

Траян сейчас отложил все свои дела и внимательно слушал вернувшуюся в Ульпию Траяну любимую супругу.

Плотина призналась, что у неё сложилось двойственное впечатление от того, что она увидела в только что покорённой стране.

Супруга Траяна заявила, что Дакия, конечно же, очень красивая! Что в ней есть всё для счастливой жизни! Тут и мягкий и вполне благоприятный климат, и плодородная земля, омываемая многочисленными реками с чистейшей водой, и оттого позволяющая выращивать всевозможные злаки и фруктовые плоды, и различные ископаемые, и особенно много в ней добывается золота, причём здесь его добывают больше, чем где-либо ещё в Ойкумене, но эта страна за последние год с небольшим сильно разрушена… Многие города её лежат уже в руинах, ну а те, которые не были разрушены, то совсем обезлюдили. И ещё хуже обстояли дела с её глубинкой!

Завершая озвучивать свои впечатления, Плотина убеждённо заявила:

- Дорогой, но более всего мне тяжело было смотреть на то, что повсюду очень много трупов. Они попадаются везде на глаза… И хуже всего, что они… нигде не убираются. А ведь это чревато ещё и распространением различных болезней. И куда не глянь: везде – руины. Одни руины. Слишком ожесточённой оказалась недавняя война с даками. И я так думаю, что Дакия будет восстанавливаться, наверное, ещё не одно десятилетие. Ле-е-ет… лет тридцать на это уйдёт. Если не больше! А жа-а-аль…О-оч-чень жа-аль…

- Уверяю тебя, дорогая, - возразил ей венценосный супруг, – что уже через пять или от силы через семь лет ты эту страну не узнаешь.

Плотина с недоверием посмотрела на мужа, а принцепс самодовольно заулыбался и, вдаваясь в некоторые особо важные на его взгляд подробности, начал делиться своими планами на счёт этой только что завоёванной страны:

- Разумеется, трупы… мы их предадим земле. Обязательно это сделаем. И не затягивая. Даже так скажу тебе: я уже распорядился, и мы это сделаем до конца следующего месяца. Но не это главное…

- А что же тогда главное?

- А главное то, что скоро Дакия будет совсем другой!

- Неужели?!

- Вот поверь! Здесь появятся не только римские виллы, со скульптурами в аккуратно разбитых парках, с колоннадами в портиках, и даже с бассейнами, но и заложены будут новые города. Да-да-да! И не один, и не два города, а несколько их десятков будет нами заложено! Я нисколько не преувеличиваю! Эти города будут выстроены тоже по римскому образцу, и станут намного лучше разрушенных дакийских! В них появятся и свои Форумы, и общественные места с уличными скульптурами, и фонтаны, и бани-термы, и даже гимнасии, где можно будет и отдыхать, и всем мужчинам и юношам при желании развиваться физически, и даже проводить соревнования. Да что далеко ходить?! Посмотри на Ульпию Траяну уже сейчас? Это же совершенно уже римский город! Его ведь правильно спланировали! Кстати, по моей просьбе, этим занимался мой друг… сирийский грек Апполодор. А ещё… а е-ещ-щё здесь проложены будут дороги, очень удобные, и такие, которые есть и в остальных провинциях, и по большей части они будут прямые и мощённые камнем, а, помимо этого, заколосятся повсюду ухоженные поля… А также будут разбиты и сады… Ну и появятся, конечно же, виноградники, как же без них? И будут они не хуже самых лучших кампанских и калабрийских! И всё это будет! И будет уже скоро!

- Ско-о… ско-оро?!

- Ну, да!

- Но неужели это возможно при таких-то разрушениях и после такой-то тяжёлой и кровопролитной войны?! – выразила удивление Плотина.

- Э-э-э… Это всё будет! Уверяю тебя, обязательно будет, дорогая!

- Но-о… но разве это возможно?!

- Хм-м… Вполне!

- Но ка-а-ак?! Для этого же необходимы люди!

- Согласен.

- Тысячи и тысячи людей! И десятки тысяч рук! Мастеровитых и работящих! – воскликнула по-прежнему недоверчивая Плотина. – А сейчас людей здесь нет. От выражения: почти совсем! Можно за день не встретить ни одного! Здесь – прямо какая-та скифская пустыня наступила! Мне даже смотреть на это не по себе!

- Так они здесь и появятся!

- И когда?!

- Уже совсем скоро! – ответил супруге Траян. - Я только что принял по этому поводу решение, и отдал соответствующие распоряжения. К концу текущего года здесь появятся первые переселенцы. Причём их направится сюда сразу много… Много-много тысяч! А вскоре они начнут прибывать не только из соседних Балканских провинций, но и из самых отдалённых уголков империи. Население Дакии через пять лет будет таким же, как оно было и при Децебале. Я задумал эту страну по-новому заселить и полностью её восстановить! Но здесь, в этой присоединённой к империи стране, будут говорить уже не на варварском наречии…

- А на каком же?!

Траян охотно пояснил:

- Язык даков груб и мало кому понятен, и скоро он выйдет из употребления и его навсегда забудут. Я в этом уверен! Он никому здесь уже вскоре будет не нужен. Уверяю тебя, что его не будет уже знать здесь никто! А все перейдут в своём общении на латынь. И будут говорить здесь уже исключительно только на ней! Как в Риме… или как в Италии!

- Все будут говорить на латыне?

- Вот именно! На латыне! Потому что это будет уже совершенно другая Дакия… - убеждённо подытожил Траян. – Это будет по-настоящему Дакия Римская! И будет она совершенно лояльна нам!

И Плотина вроде бы поверила словам венценосного мужа.

Так как он был преисполнен уверенности в скором исполнении всех своих планов в отношении этой страны.

***

Впрочем, пока что всё обстояло в Дакии не так уж и радужно, как это излагал Плотине Траян…

Нападения не покорившихся даков на римские гарнизоны продолжались. И они за последнее время даже ещё и участились. Этим нападениям подвергались теперь не только сторожевые посты и лимитаны, служившие в пограничной страже, но и гарнизоны в крупных городах внутри Дакии, к примеру, в таких, как те же Апул или Поролис.

В Дакии по-прежнему было очень неспокойно.

И Траян настоял на том, чтобы его супруга и старшая сестра покинули только что завоёванную страну, и после некоторого сопротивления они сдались.

Затем, уже отправив своих женщин в солнечную и спокойную Италию, Траян не побоялся каких-либо превратностей и пожелал сам познакомиться с Дакией. И прежде всего он захотел начать своё более близкое знакомство с ней именно с той области, а вернее с той деревни, в окрестностях которой настигли и ликвидировали Децебала.

Сопровождали принцепса при этом четыре когорты из легиона VI Железного и две центурии конных преторианцев.

***

Вначале Траян и его свита, минуя деревню Ранийсторум, проследовали к той вершине, на которой возглавлявший сопротивления своего народа и окружённый со всех сторон римлянами, царь Дакии всего несколько месяцев назад покончил с собой.

Как бы не было трудно, но Траян поднялся на эту вершину самостоятельно.

Здесь он увидел могилу, которую обустроили даки для своего знаменитого предводителя.

Она была простой и представляла из себя обычный по размерам холмик, увенчивавшийся сакральным деревянным столбом. Это было свойственно всем захоронениям даков. Причём столб был внушительный и превышал три человеческих роста. Он покрыт был какими-то непонятными геометрическими узорами и его повязали ленточками. Этих ленточек было несколько сотен, и они в основном были белого цвета, а ещё больше этих ленточек разложили вокруг могилы. Это означало, что тысячи даков до сих пор приходили к этой могиле, чтобы помянуть своего последнего царя, и что для них он по-прежнему оставался глубоко почитаемым героем.

Да-да! Героем!

Который ничего не боялся и так и не сдался захватчикам!

Кто-то из сопровождавших Траяна военачальников предложил разрушить захоронение последнего царя даков, однако принцепс отказался это сделать.

- Децебал был великим воином, и заслуживает уважение даже у своих врагов! – заявил на это Траян.

Повелитель Рима долго стоял у могилы непримиримого и самого опасного своего врага и размышлял: «Мда-а-а… Сколь же скоротечна оказывается наша жизнь?! И как же часто она неожиданно может у каждого из нас оборваться?! Во-от живёшь-живёшь, строишь какие-то планы, размышляешь о будущем, на что-то надеешься, и ту-у-ут… Всё неожиданно и в одно мгновение может закончиться…»

Траян очнулся от невесёлых размышлений и отошёл от могилы.

Затем он со свитой спустился в деревню с труднопроизносимым названием Ранийсторум.

***

Эта деревня состояла примерно из четырёх десятков убогих и по периметру по большей части круглых хижин с куполообразными крышами (типичных для горной Дакии) и из четырёх более добротных домов, с обширными подворьями и хозяйственными пристройками. Сейчас она была отцеплена легионерами из стоявшего поблизости от неё VI Железного легиона.

Всех ещё остававшихся в живых жителей этой деревни согнали на её околицу, и они должны были изображать поселян, которые если и не с ликованием, то хотя бы со сдержанной радостью встречают своих освободителей в лице императора и его доблестных вояк.

Но кроме двух-трёх выживших из ума стариков все остальные даки смотрели на Траяна и его преторианцев исподлобья и с нескрываемой ненавистью.

Траян этого не мог не заметить.

И всё-таки он подъехал к толпе даков и остановил своего коня прямо перед ними.

Траян с показной дружелюбностью приветствовал поселян и ожидал, что же они ему ответят на его приветствие.

Он надеялся, что они всё-таки ему преподнесут какие-нибудь дары, соответствующие моменту, и представители от них будут охотно и радостно с ним говорить и что-нибудь у него даже попросят. Ну а он к ним тогда проявит милость, так уж и быть.

И может даже просьбу их выполнит. А что?

Но даки не выказывали никакого восторга.

Они продолжали упорно молчать.

Молчали даже их маленькие и сейчас в конец перепуганные детишки.

- Будь проклят, убийца! – кто-то выкрикнул на ломанной латыне из толпы.

Голос был однозначно женский.

Эту смелую женщину тотчас же поддержали. Раздались ещё несколько гневных возгласов, но уже на языке даков.

- Убийцы!!!

- Будьте прокляты!!!

- Никогда вам не будет прощения!!!

- Пусть ваши кости будут обглоданы бродячими псами!!!

- Пусть земля под вами разверзнется!!!

Все эти пожелания императору тут же перевели.

- Как были варварами, так ими и останетесь! И будете вонючими и презренными дикарями все-е-егда! – произнёс Траян в ответ, и тут же он выругался.

Выругался грубо. И во весь голос.

После этого принцепс развернул коня и направился прочь.

И в этот самый момент…

Откуда-то сбоку просвистела стрела и вонзилась в плечо легату VI Железного легиона Луцию Аврелию Цезону, который тоже был на коне и сейчас сопровождал Траяна. Легат получается прикрыл собой принцепса.

Цезон вскрикнул и схватился за раненное плечо.

Тут же раздались крики и начался всеобщий переполох.

Вскоре стрелок был пойман. Его, со связанными руками и избитого до полусмерти, бросили к ногам Траяна.

Покушавшимся на принцепса даком оказался староста этой деревни, которого звали Диентисом, и который в молодые годы являлся телохранителем царя Децебала.

Траян спросил у старого дака, почему тот стрелял, но Диентис не пожелал на вопрос принцепса отвечать, и лишь только сплюнул ему презрительно под ноги. И тогда Траян велел тут же казнить покушавшегося на него дака.

Того без промедления беспощадно исхлестали плетями и затем, уже всего окровавленного, распяли на спешно сколоченном кресте.

Распяли как какого-то разбойника.

Ну и без всякого суда.

А вслед за этим были казнены и все жители деревни, от мала и до велика, ну и сама деревушка Ранийсторум была сровнена с землёй.

Однако могилу Децебала римляне так и не тронули.

Таково было распоряжение Траяна.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ну а теперь пора, читатель, нам вновь перебраться в Азию, и переключить своё внимание на такую страну, как Армения… И объяснить почему же она оказалась в центре всех последующих событий, связанных с противостоянием Римской империи и Парфянского царства?

И тут следует сказать, что эта страна изначально формировалась в непростых условиях…

Предки армян обитали на Армянском нагорье издавна, но о как таковой Армении до начала VI века до новой эры никто и слыхом не слыхивал, потому что такой страны просто ещё не существовало, а на её месте поначалу находилось несколько небольших царств, таких как Алзи, Исува и других, но затем, уже в XVI веке до новой эры сформировалось крупное царство Хайяса, один из главных противников хеттов, а после его гибели появилось и Урарту. Последнее создали хурритские племена, и оно на протяжении двух веков соперничало с Ассирией за доминирование на всём Ближнем Востоке.

Потом на Армянское нагорье пришли мидийцы, за ними подтянулись родственные им персы. И именно в это время армянам без какого-либо принуждения удалось ассимилировать все остальные народы нагорья и их язык стал здесь доминирующим. Уже находясь в составе империи Ахеменидов, на территории нагорья была образована сатрапия, которая получила название Армения. После же разгрома Ахеменидской державы Александром Македонским впервые образовалось независимое царство Великая Армения со столицей в Армавире.

Впрочем, спустя век с небольшим, эти земли захватили ненадолго Селевкиды, относившиеся к диадохам, то есть к наследникам неистового македонского воителя, однако в 189 году до новой эры царь Арташес I воссоздал независимое Армянское царство, и построил новую столицу для него, город Арташат.

Спустя век Армянское царство достигло наивысшего могущества, и Тигран II даже принял титул Царя царей, отобрав его у парфянских Аршакидов. Однако расцвет Армянского царства продолжался не долго, и после смерти Тиграна II Парфия вновь стала преобладающей силой на Ближнем Востоке, хотя и Рим уже вскоре здесь заявил о себе.

Причём произошло это сразу и в полный голос.

***

Вначале римляне подчинили всю Малую Азию, вплоть до западных границ Армянского нагорья, затем овладели осколками Селевкидской державы в Киликии и Сирии, далее они проникли в Левант и начали вовсю хозяйничать уже в Финикии и Иудеи, и, в конце концов, очередь наступила и Египта, где окончательно выродилась династия Птолемеев.

Ну а Армения превратилась в буфер между Римом и Парфией, и обе державы не одно десятилетие оспаривали между собой право владеть её землями.

Эта борьба была упорной и продолжалась с переменным успехом не один год, но, наконец-то, в правление уже Нерона, разразился очередной кризис, который вылился в ожесточённую войну между Римом и Парфией. И по завершению её в Рандеи было заключено соглашение, по которому царём Армении становился всё-таки брат Шахин шаха Вологеза I, Трдат I, однако диадему он должен был получить из рук императора.

И отныне провозглашалось, что и все последующие цари Армении, перед тем как взойти на трон, были обязаны получать одобрение в Римской империи. Таково было одно из главных условий Рандейского соглашения.

Это была уступка, сделанная парфянами римлянам, но за то она позволила более-менее прочно утвердиться на троне в Арташате младшей ветви Аршакидов.

И поэтому Трдата I на троне в Армении сменил уже другой Аршакид.

Однако Великая Армения была не единственным армянским царством в начале новой эры в Северной Месопотамии…

***

В I веке новой эры здесь, к Юго-Западу от Великой Армении, находились и ещё два, по существу, армянских владения: Коммагена и Осроена.

Впрочем, в данном случае пойдёт речь о втором из них.

Так вот, в этом небольшом царстве, в котором тоже уже преобладали армяне, правил Абгар V.

Он стал известен в том числе и тем, что познакомился с неким проповедником, вышедшим из Назарета, с которым завёл переписку, и которого в правление императора Тиберия по наущению недовольных ортодоксальных иудеев схватили, подвергли суду и распяли, а его ученики после этого объявили своего казнённого учителя Сыном Божьим. Теперь учение Назаретянина стало приобретать всё большую популярность и как пожар в степи начало распространяться по многим землям. И едва-ли не самым успешным распространителем этой новой веры оказался ближайший сподвижник Назаретянина, один из двенадцати его апостолов, которого звали Фаддеем.

Этот апостол, ещё при жизни Учителя, покинул родную ему Иудею и направился на Север. Он прошёл Дамаск, Апамею и Алеппо, и дошёл до Эдессы, где о нём и услышал кто-то из царских придворных.

Абгар V проявил интерес к путешествовавшему проповеднику. А затем Фаддей даже познакомился близко с царём и стал ему объяснять во всех подробностях основные постулаты вероучения назаретян. И получается, что Абгар V оказался, пожалуй, единственным из правителей на тот момент, кто подружился с апостолом Сына Божьего и завёл переписку с самим Назаретянином (это, между прочем, подтверждается тем, что несколько писем из их переписки сохранилось до наших дней).

Чем же ещё оказался примечателен Абгар V?

Ну вероятно ещё и тем, что он, кажется, стал самым первым правителем того времени, который отринул многобожие и принял новую монотеистическую веру, хотя об этом Абгар и не сильно-то и распространялся.

И ещё следует заметить, что у этого царя не оказалось наследников, но за то был двоюродный племянник, звавшийся Санатруком. И этому племяннику суждено было вскоре, после смерти Трдата I, занять трон в Великой Армении.

Ну а когда пришёл черёд переселиться в мир иной и Абгару V, то этот самый Санатрук без труда присоединил к своему царству и Осроену, благо что там больше половины населения составляли уже армяне.

***

Что же можно сказать о Санатруке, которому, по сути, в руки свалилась ещё в качестве подарка и Осроена? Страна, в которой, между прочем, последователи Назаретянина уже преобладали и в открытую поклонялись ему, и где даже появились первые их многочисленные общины.

В данном случае я не стану делиться с вами своими умозаключениями, а сошлюсь на древних писателей…

Ну а они (и не только, кстати, армянские, а и те же римские) отзывались о нём в основном в положительном ключе. По их утверждениям он был справедливым и даже праведным правителем. Но в тоже время, он не поддерживал вероучение Назаретянина, и по настоянию тогдашнего повелителя римлян, последнего из Флавиев, Домициана, а также с молчаливого согласия парфян, начал с последователями этой веры в своём царстве круто обходиться.

Дошло до того, что он не пожалел и бросил в темницу, а затем и казнил свою родную дочь Сандухт, которая присоединилась к назаретянам. А вслед за Сандухт был казнён и апостол Фаддей, успевший обратить царскую дочь в новую веру.

Казнь их состоялась в Шаваршане (это была летняя резиденция армянских царей).

***

После этой казни супруга Санатрука (у которой тоже было имя Сандухт) оборвала все отношения со второй половиной. И перед тем, как покинуть царский двор, она, обличая мужа, прямо в глаза ему гневно бросила: «Лучше уж быть женой какого-нибудь нищего поселянина, чем такого изверга, как ты! Ведь ты же не справедливый царь, а – тиран! Жестокий и кровожадный! И у тебя теперь на руках кровь собственного дитя, от которой ты никогда не отмоешься!»

Сандухт покинула столицу и уединилась в небольшом поместье, спрятавшемся в безлюдном высокогорье.

Бывшая царица добровольно стала там отшельницей и никого не принимала.

С ней жили только трое старых слуг, которые остались ей верны до конца и которые добровольно последовали за ней в труднодоступное поместье. А между прочем, до этой местности не добирались даже пастухи.

Покинутая царица не виделась с мужем несколько лет, её не баловали своим вниманием и прежние знакомые, ведь от неё все они отвернулись, и можно сказать, что от неё отказался и двор. И потому эта отшельница пришла в крайнее недоумение, когда старая служанка ей сообщила, что её хочет видеть какой-то незнакомец.

***

Отшельница уже привыкла к уединению и только каждый день по нескольку часов молилась. Сейчас отшельница закончила свою обычную утреннюю молитву и, поднявшись с колен и поправив прикрывавший её голову траурный платок, спросила у служанки:

- Откуда он прибыл?

- Кажется, он прибыл из Парфии, - ответила верная служанка.

- А что ему нужно? – переспросила отшельница.

- Я не знаю, госпожа. Но он очень хотел повидаться с тобой.

- И зачем я понадобилась ему? – вслух подумала Сандухт.

- Он мне ничего не сказал. Так ты его примешь, госпожа? – уточнилась служанка.

- … Ла-а-адно… Я приму его, - кивнула головой Сандухт. – Пусть пройдёт.

И бывшая царица, а сейчас отшельница, вновь истово перекрестилась и уселась в небольшое и изрядно обшарпанное кресло.

Вскоре незнакомец появился на пороге.

***

- Кто ты? И что тебе надо от меня? – сухо и неприветливо спросила Сандухт незваного гостя.