Легионы идут на Восток. Первая часть. Орлы над Ефратом

И тогда римский посланец вынужден был отреагировать на это и прояснил свой вопрос:

- Государь, я имею ввиду дела в Европе. А ещё то-о-очнее… Я сейчас имею ввиду события на Балканах…

- Так что, ты, посланник, хочешь напомнить мне про войну, которая недавно разгорелась между даками и Римом? – уточняясь, переспросил повелитель Армении.

- Вот именно! Я имею в виду эту войну! – подтвердил Павел.

- Хм-м-м… И что? - последнюю доброжелательность на лице Санатрука как ветром сдуло и у него вместо этого проявилась озабоченность. И ему её даже не удалось перед римским разведчиком как-то скрыть. Эта война явно Санатрука напрягала. - Это уже которая война у Рима с непокорными даками? – переспросил армянский правитель.

- Если считать с предыдущим принцепсом…

- С ним и считай.

- То за последние лет пятнадцать… уже будет третья. Не считая, разумеется, более мелких и всяких там приграничных конфликтов…

- Во-о-о-от! И я об этой войне, конечно же, наслышан, - заметил совсем уж нахмурившийся Санатрук. Он уже понял о чём пойдёт сейчас речь. - До меня дошли известия, что она началась с нападения даков на пограничные укрепления и на большой мост Апполодора, только что перекинутый римлянами через Истр.

- Всё верно, государь!

- … И что император со своими легионами в ответ вторгся в пределы царства Децебала.

- Это вынужденный со стороны императора был шаг, государь.

- Вынужденный?

- Конечно же!

- Ну-ну…

- Ну по суди же, государь: даки и развязали эту войну… И е-ещё… А тебе известно, что эта война уже завершилась?! Уже как несколько месяцев назад!

- И чем же она завершилась, римлянин?

- Всё предсказуемо…

- Ты хочешь сказать, что она завершилась победой не даков, а Великого Рима?

- Ну, конечно! А иначе и быть не могло!

- Хм-м-м… Что, прямо-таки и полной победой она завершилась?!

- Полной и безоговорочной! Божественный Траян в очередной раз всей Ойкумене доказал, что с Римом тягаться никто не может! Сармизегетуса им разрушена… и уже дотла сожжена. Многие приближённые Децебала погибли или попали в плен. И иного исхода не могло быть!

Санатрук не сдержался и покачал головой, а Эмилий Павел с ещё большим напором продолжил:

- После этого Децебал покончил с собой, и его голова была показана в Сенате и затем её скинули с Гемонианской лестницы. Ну а далее… А вот далее Дакия объявлена была новой провинцией Рима! Так что те-е-еперь… Децебал и его злобные даки уже не угрожают границам империи и по-о-оэтому…

Эмилий Павел надолго замолчал.

Но и без его слов было уже понятно, что же последует дальше.

В его оборванной реплике явно скрывалась угроза. Угроза совершенно неприкрытая. Ведь в дальнейшем предполагался разворот могучей Римской империи на Восток, и в этой ситуации Рим неизбежно сталкивался с Великой Арменией, и поэтому эту страну он хотел оторвать от её традиционного в последнее время союза с Парфией.

Оторвать любой ценой.

В стратегическом плане для Траяна это было необходимо.

***

Приватный разговор царя Великой Армении Санатрука с Эмилием Павлом затянулся на целых пять часов, и затем продолжился уже на следующий день.

А после двух первых продолжительных аудиенции Эмилий Павел встречался с царём Армении и ещё несколько раз.

С трудом, преодолевая не малые сомнения и оправданные страхи, но всё-таки царь Санатрук был вынужден выслушивать требования, которые выдвигались к нему со стороны римлян. Ну а те…

С царём Армении они не церемонились, и тот был жёстко поставлен перед выбором: либо в будущем наступлении Траяна на Восток, он не будет никаким образом препятствовать римскому продвижению за Евфрат, ли-и-ибо… если он по-прежнему будет придерживаться пропарфянской ориентации, то его постигнет участь несчастной Дакии и её царя Децебала.

В заключении Эмилий Павел с откровенной угрозой произнёс:

- Государь, вспомни…прошу тебя: вспо-омни про Гемонианскую лестницу… Ведь по ней много уже скатилось непокорных голов! Одной меньше и-и-или… одной больше… Так что выбор за тобой!

И, в конце концов, повелитель Великой Армении не выдержал напора Эмилия Павла и сдался. И сделал благоприятный для Рима выбор.

После долгих и мучительных колебаний, но он всё же согласился помогать будущему римскому наступлению на Парфию.

И тут следует заметить, что о посещении римского разведчика и о том, чего же Эмилий Павел несколько дней добивался от правителя Великой Армении Санатрук не счёл нужным от Хосроя I скрывать, но только по понятной причине он опустил некоторые неудобные и достаточно важные подробности.

Впрочем, об этих подробностях сразу же узнали и в Ктесифоне.

От своих агентов, которые, конечно же, находились при царском дворе в Арташате, и всё сумели подслушать.

И вот из-за этого-то и произошёл несчастный случай на царской охоте…

Когда неожиданно для всех царь Великой Армении Санатрук был поражён чьей-то стрелой.

И эту стрелу на него направил кто-то из его же ближайшего окружения.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Мы вновь возвращаемся читатель в Парфию…

Но вначале не лишним будет рассказать, как же возникла эта держава, которая на протяжении нескольких веков являлась главным соперником Рима на Востоке. А ведь о ней многие до сих пор мало что знают, да и появление её поначалу было совершенно неожиданным. Более того: ничего не предвещало, что вообще подобная держава может где-то на самой окраине цивилизованного мира появиться.

И всё же она появилась!

Причём, кажется, вопреки всем превратностям.

Так, как же всё происходило?

А вот об этом я сейчас и расскажу…

***

Ну а начну я свой рассказ, наверное, вот с чего…

К северу от Восточных иранских провинций, между двумя замкнутыми водоёмами (Каспийским и Аральским), в засушливых степях издавна кочевали саки и родственные им массагеты. К началу IV века до новой эры на базе последних сложился новый племенной союз дахов, среди которых главным племенем стали парны. Во главе же этих парнов утвердился некий Аршак, которого древние авторы с пренебрежением называли обычным разбойником, но впрочем племя его возвысилось по-настоящему уже при его сыновьях, одного из которых звали Тиридатом, а у второго имя было такое же, как и у отца.

К этому времени как раз держава Селевкидов начала ослабевать и от неё стали откалываться одна за другой все её восточные сатрапии, которые провозглашали себя независимыми царствами. Так во главе Бактрии встал Диодот, ну а в Парфии утвердился некий Андрагор.

Этим и решили воспользоваться сыновья Аршака.

Диодот, у которого на тот момент под рукой оказалось не малое количество греческих наёмников, сумел в конце концов отбиться, а вот Андрагор был свергнут, и в Парфии утвердились парны. Так появилось ещё небольшое Парфянское государство, возникшее на самом краю империи Селевкидов, и которое поначалу никто из соседей всерьёз не воспринимал: ни Греко-Бактрийское царство, ни тем более Селевкиды, которые вслед за Александром продолжали претендовать на гегемонию в Азии.

Однако новое образование оказалось на удивление устойчивым, и пришлые и совсем уж дикие кочевники быстро обтесались и слились с местным и более цивилизованным населением. Они даже вскоре захватили и соседнюю Гирканию. Вот только в одной из стычек с воинами Андрагора один из братьев погиб и во главе недавно возникшего Парфянского царства встал Тиридат, который в память о своём старшем брате, где-то в 248 году до новой эры принял тронное имя Аршак II.

Именно этот самый Аршак II, по существу, и основал державу парфян.

И датой её возникновения стал считаться 248 год до новой эры.

***

Первое и очень серьёзное испытание эта только-только ещё нарождавшаяся держава вынуждена была пережить уже через тридцать с небольшим лет…

Это случилось в правление Антиоха III Великого, при котором к Селевкидам вернулось прежнее могущество и их царство вновь стало сильнейшим в Азии.

В 212 году до новой эры этот царь, собрав армию в несколько десятков тысяч хорошо оснащённых и обученных наёмников, и состоявшую прежде всего из греческих и македонских гоплитов, начал свой знаменитый Восточный поход, продлившийся аж семь лет, и входе которого многие Восточные земли, ранее отпавшие от Селевкидов, вновь признали их власть.

Подчинились Антиоху III и Греко-Бактрийское царство, и Парфия, и даже некоторые территории за Индом. В Парфии же в это время ещё правил Тиридат I, но он уже был в преклонном возрасте.

В итоге парфяне лишились всех своих внешних владений, таких как Гиркания и Маргиана, и обязались выплачивать Селевкидам внушительную дань.

И только ещё через сорок лет, когда в Парфии к власти пришёл Митридат I, начался новый подъём этого царства.

И он уже стал необратимым.

***

Кстати, кое-что следует рассказать об этом самом Митридате I.

Парфяне его больше всех из своих правителей почитали, хотя он получил власть почти что случайно. Я даже больше скажу: власть ему, по существу, свалилась на голову с верху, в виде подарка.

А сделал ему этот подарок его старший брат Фраат I, потому что он признал в своём младшем брате выдающиеся способности и исключительную доблесть. И именно Митридата I можно было по праву считать создателем Великой Парфянской империи.

Ведь он сбросил с Парфии Селевкидское иго и значительно расширил пределы своего государства.

***

У Митридата I было много достоинств. И прежде всего ему присуще были решительность и отвага, и по вступлению на трон он не стал медлить.

Собравшись с силами, он начал действовать, причём по всем направлениям.

Вначале он вторгся в Западные области Греко-Бактрийского царства и ему удалось их захватить. Затем, воспользовавшись тем, что наместники Восточных сатрапий Селевкидской державы стали провозглашать себя независимыми правителями, он двинулся и в их сторону.

После нескольких походов ему удалось присоединить такие богатые и населённые провинции, отколовшиеся от Селевкидского царства, какими на тот момент являлись Персида, Элимаида и Мидия.

Ну а далее…

А вот далее наступил черёд уже самой яркой и самой дорогой жемчужины тогдашней Азии.

Речь идёт уже о Месопотамии…

Это была богатейшая и, пожалуй, самая важная сатрапия в Селевкидской державе, и за неё эта династия держалась изо всех сил, но всё-таки даже отчаянная попытка отстоять её, предпринятая со стороны талантливого полководца Деметрия II Никатора не выправила положение, и Месопотамия, в конце концов, была присоединена к Парфянскому царству, а главный её город, блистательная Селевкия-на-Тигре, стала по существу новой столицей уже парфян.

Интересна дальнейшая судьба Деметрия II Никатора, главного противника Митридата I ...

И тут не обойтись без дополнительного рассказа о нём.

***

Этот Селевкидский царь попал в плен, однако парфяне не предали его казни, а отдали ему в жёны дочь Митридата I, прекрасную Родогуну, и он в качестве почётного пленника был поселён в Гиркании. И там прожил ни в чём не нуждаясь не один год.

Деметрий несколько раз пытался бежать из плена, но каждый раз его перехватывали на пол пути и возвращали назад.

Однако Селевкиды не собирались мириться с потерей Верхних сатрапий, и прежде всего Месопотамии, и через некоторое время попытались их вновь вернуть.

Очередную попытку они предприняли уже после смерти Митридата I .

И вот как это происходило…

***

Митридату I наследовал его сын, который принял тронное имя Фраата II. Он был ещё слишком юн, когда заступил на трон, и на первых порах от его имени всеми делами в державе начала заправлять мать Фраата II, которую звали Ринной.

Это была умная и властная женщина, и двор перед ней склонил голову.

Её почитали и уважали, как правителя-мужчину.

Ну а затем наступил звёздный час и её сына.

На короткое правление этого царя пришлось новое наступление Селевкидов, предпринятое ещё одним даровитым их царём. Это уже был младший брат находившегося в плену у парфян Деметрия II Никатора Антиох VII, получивший прозвище Сидет (это прозвище указывало на то, что своё детство этот царь провёл в малоазийском городе Сиде) .

Анитиох VII Сидет завоевал бешенную популярность у себя на родине.

И это было неудивительно.

Он был молод, удачлив, привлекателен обликом, умел обаять окружающих, а ещё он был дерзок. И необыкновенно отважен. Ему прочили славу не меньшую, чем ту, что была у Александра Великого. Антиоху Сидету было всего двадцать с небольшим лет, а он успел много чего совершить.

Он усмирил иудеев, вырвал власть из цепких рук коварного узурпатора Трифона, и в целом железной рукой навёл порядок в царстве. Понимая, что война с парфянами предстоит нелёгкая, он собрал большую и отлично обученную армию в сто тысяч воинов, основу которой составили тяжело вооружённые греческие гоплиты и почти двадцать тысяч конников, и переправился с этими внушительными силами через Евфрат.

Поначалу его наступление на Парфию было успешным.

Антиох VII Сидет в трёх битвах наголову разбил парфянские войска, включая и армию главного парфянского военачальника Индата (армию его Антиох буквально превратил в пыль на берегу Ликоса, левого притока Тигра), и затем продвинулся к Вавилону. Селевкия-на-Тигре, населённая преимущественно греками, восстала и открыла ворота перед победоносной армией Селевкидов. Антиоха VII Сидета в этом городе встречали с ликованием все от мала и до велика и перед его воинами выстилали ковры из живых цветов.

Парфяне повсюду едва-ли не панически отступали и оставляли всё новые и новые территории.

Вскоре Антиох VII Сидет занял ещё и Мидию, Гирканию и даже часть Парфии. И многим уже представлялось, что дни Парфянской державы сочтены… Ведь парфяне едва удерживали за собой Нису, свою первую столицу, находившуюся на самом краю их владений.

Победоносные войска Селевкидов рассредоточились на зиму по многим городам Месопотамии, Мидии и Гиркании, и Антиох VII начал вести переговоры о капитуляции парфян. И, казалось бы, у его противника не было иного выхода, как признать своё безоговорочное поражение… Молодой царь-триумфатор был категоричен и потребовал от побеждённых освободить из плена своего старшего брата Деметрия II Никатора, которого он собирался сделать своим соправителем и намеревался ему отдать власть над только что отвоёванными Верхними сатрапиями, и чтобы парфяне выплатили огромную контрибуцию и признали над собой верховенство Селевкидов.

Фраат II намеренно затягивал переговоры, а сам в это время готовился к ответному удару. Он даже для этого наступления заключил союз с прежними своими врагами - саками, только что отобравшими большую часть Бактрии у потомков Диодота.

Ну а ещё парфяне в тайне от греков готовили у них в тылу всеобщее восстание.

И с их стороны это был самый опасный ход, о котором Антиох Сидет до последнего момента даже не подозревал.

***

Ну и роковой ошибкой Антиоха VII Сидета стало ещё и то, что свои войска он рассредоточил небольшими гарнизонами по многим городам Верхних сатрапий, и когда началось одновременно восстание против Селевкидов и в Мидии, и в Гиркании, и в Элимаиде, и в прочих сатрапиях, греки попали сразу в крайне затруднительное положение, так как в каждом городе их было недостаточно и им не хватало сил для подавления возмущения. Антиох с небольшим отрядом своих телохранителей и несколькими отрядами конницы бросился на выручку осаждённым гарнизонам, но на его пути внезапно выросли основные силы парфян и союзных им саков.

Поняв, что он оказался в безвыходном положении, и не имея возможности противостоять десятикратно превосходящему врагу, Антиох VII Сидет направил своего коня в пропасть и таким вот образом покончил счёты с жизнью.

На тот момент этому бесспорно талантливому молодому правителю Селевкидской державы было всего каких-то неполных тридцать четыре года. И он не на много дольше пережил своего кумира, Александра Великого.

Восхищённые его храбростью парфяне этого Селевкидского царя похоронили с величайшими почестями. И уже вскоре Фраат II вернул все утерянные парфянами территории, а Селевкидское царство окончательно ужалось до границ Сирии и соседней с ней Киликии.

***

Кстати, ещё следует особо подчеркнуть, что именно с Митридата I парфяне стали всё чаще вспоминать предшествующую эпоху.

Я здесь имею ввиду прежде всего эпоху древней персидской династии Ахеменидов, правивших во всей Азии до прихода туда Александра и его македонцев.

Так, при Аршакидском дворе начали именно с этого времени утверждать, что их род вообще вёл своё начало от Шахин шаха Артаксеркса IV. То есть Аршакиды всем доказывали, что они связаны были с Ахеменидами напрямую родственными узами.

Если раньше многие иранцы и представители прочих восточных народов охотно учили греческий язык и перенимали традиции и даже совсем уж экзотические привычки, которые проникали с Запада, из Греции и Македонии, то теперь в моду вновь стало входить всё иранское: язык-пехлеви, одежда, причёски, этикет, и ещё многое другое.

И уже всеми определённо ощущалось, что с ослаблением Селевкидов и падением Греко-Бактрии, эпоха эллинизма в Азии безвозвратно уходила в прошлое.

Я бы сказал так: Восток вновь становился самим собой, и ему уже расхотелось походить на Запад.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Следующим великим правителем на парфянском престоле стал Митридат II. Он правил с 124 по 91 г.г. до новой эры.

Парфяне вообще его считали самым великим правителем среди Аршакидов. И это было оправданно. Именно он первым среди парфянских правителей принял титул Царя царей, который применялся по отношению ещё к Ахеменидам.

При этом Шахин шахе парфяне закрепили за собой все прежние завоевания и отбили на своих восточных рубежах мощное вторжение юэчжей, а затем Митридат II впервые перешёл через Евфрат и вторгся в Армению и прилегающие к ней области Закавказья.

И именно при нём парфяне впервые вступили в дипломатические отношения с Римом и далёким Китаем. А также налажен был торговый путь от Сианя и до Рима, который вскоре назовут Шёлковым путём

И можно уже вполне обосновано сделать вывод, что при Митридате II Парфия окончательно сформировалась, как великая держава, которая на равных смогла повести дела с тогдашней Римской республикой и отдалённой и оттого загадочной китайской империей Хань.

И это действительно была уже мощная держава!

Которая вела дела на равных и с Римом, и даже с далёкими ханьцами.

***

Следующей значительной фигурой среди парфянских Аршакидов стал Шахин шах Ород II. Он правил с 58 по 38 г.г до новой эры, и на годы его правления пришлось тоже не мало драматических событий.

Вообще его правление оказалось очень даже непростым и где-то даже трагичным.

Ну, во-первых, чтобы занять трон Ороду потребовалось изрядно попотеть. Ведь никто не преподнёс ему власть на блюдечке, и Ороду пришлось бороться с многочисленными родственниками, и прежде всего с Митридатом III, старшим братом, который уже над частью Парфии наложил свою длань и стал там править.

Но тут ему очень помог военачальник по имени Сурена.

Митридат был свергнут и бежал в Сирию, которая уже была под властью римлян. Затем он попытался вернуть себе власть, и даже со своими сторонниками занял всю Месопотамию и вновь себя провозгласил Царём царей.

Впрочем, вскоре его армия была повторно разбита и Сурена осадил Митридата III в Селевкии-на-Тигре, а далее оттеснил в Вавилон, и после долгой осады пленил.

По распоряжению Орода II его старшего брата казнили. Однако на этом у нового царя проблемы не закончились. Для него всё только ещё начиналось…

Потому что на Западе уже зарождалась ещё одна буря.

Но только эта буря не имела природного характера, а представляла из себя первое масштабное вторжение, которое совершенно в открытую начали готовить римляне.

Рим изготовился продолжить свой натиск на Восток.

***

К тому времени в Римской республике сложился Триумвират (он состоял из трёх политиков и военачальников: Гая Юлия Цезаря, Гнея Помпея и Марка Лициния Красса), и один из этих триумвиров, а именно Марк Лициний Красс, самый богатый тогдашний римлянин и победитель Спартака, вознамерился покорить Парфию.

Красс прибыл в Сирию в 54 году до новой эры.

Войско его было не очень большим и состояло из 35 тысяч легионеров и примерно из 8 тысяч всадников и ещё нескольких тысяч вспомогательных частей. К римлянам присоединились также отряды армянского царя Артавазда и кочевые арабы, и Марк Лициний Красс посчитал, что этих сил ему вполне достаточно, чтобы разгромить державу Аршакидов.

Красс к парфянам относился пренебрежительно и считал их всего лишь дикими и ни на что не годными кочевниками.

Самоуверенный проконсул настолько уверовал в свою предстоящую победу, что особенно и не готовил армию к этому походу, и даже не стал проводить предварительную разведку приграничья.

Предполагая, что Красс выберет более длинный, но в тоже время и более безопасный маршрут для наступления, а он безусловно проходил бы исключительно через Армению, Шахин шах первым вторгся в восточную часть Армянского нагорья, а прикрывать со стороны Евфрата Месопотамию оставил с меньшими силами Сурену. Но Красс неожиданно выбрал маршрут не через нагорье.

Он переправился через Евфрат у Зевгмы и двинулся к сердцу Месопотамии, то есть к Селевкии-на-Тигре.

У Сурены под рукой было всего 10 тысяч легковооружённых конных стрелков и тысяча катафрактариев, и он стал избегать решающего сражения. Сурена отступал и коварно заманивал в глубь засушливой степи римлян. Однако при отступлении парфяне с утра и до вечера обстреливали противника, изматывая его постоянно на марше.

При армии Сурены был обоз, состоявший в том числе из тысячи верблюдов, и на этих верблюдах конным лучникам парфянского военачальника всё время подвозили стрелы. Так что в стрелах у парфян не было недостатка.

Красс решил двинуться самым коротким путём через выжженную южным солнцем степь и этим самым усугубил своё и так не очень уж завидное положение. Не один день продвигались римляне по безводной степи, испепеляемые безжалостными солнечными лучами и постоянно обстреливаемые противником.

Силы римлян с каждым новым днём неуклонно таяли.

Где-то к 9 июня 53 года до новой эры, донельзя измотанная тяжёлым переходом и постоянными обстрелами, армия Красса подошла, наконец-то, к Каррам. Здесь проконсул получил известие, что основные силы Сурены находятся совсем рядом. И не дав своим легионерам передышки проконсул приказал двигаться дальше.

Тут же, как будто бы из ниоткуда, появились вражеские всадники.

***

Римляне построились в каре и тотчас же их окружили парфяне.

Парфянские конные стрелки стали быстрым аллюром кружиться вокруг римлян и засыпать их стрелами.

Римские ряды редели. А парфяне продолжали атаковать воинов проконсула Марка Лициния Красса. Стрелы их тучами нависали над римскими рядами и закрывали легионерам всё небо. Попытки римлян контратаковать противника оказались безуспешными.

Тогда Красс велел своему сыну Публию атаковать парфян силами тринадцати сотен кавалерии, пятьюстами лучников и восемью когортами тяжёлой пехоты. Парфяне начали быстро отступать, желая Публия завлечь подальше в степь и оторвать его от основных сил.

И этот манёвр им удался.

Горячий молодой римский военачальник, совершенно не знакомый с тактикой степняков, поддался на обман и бросился за отходившим противником. Когда же отряд Публия оказался настолько далеко от своих, что они уже не могли ему прийти на помощь, то парфяне разом развернулись и набросились на отряд римлян, и практически полностью его истребили.

Узнав об этом побоище, Красс попытался прийти на помощь остаткам отряда сына, но было уже поздно. В отряде Публия практически никому не удалось спастись. И затем сотни отрезанных голов воинов Публия, вместе с головой самого сына Красса, парфяне для устрашения остальных римлян выложили несколькими рядами на земле.

Атаки парфян продолжались до темноты, ну а затем конница Сурены исчезла во мраке.

Красс настолько был напуган и растерян, что приказ об отступлении отдал не он, а один из его помощников. Остатки армии Красса отошли к Каррам и там укрылись за стенами.

На следующий день парфяне добивали раненных, оставленных римлянами на поле боя.

***

Долго находиться в Каррах Красс не мог, и он решил пробиваться на Север, во владения своего союзника Артавазда. Однако вышедшая из Карр армия целый день проплутала по степи, так как проводник римлян оказался парфянским агентом, и он намеренно завёл Красса и его армию в ловушку.

Римляне вновь были парфянами окружены со всех сторон, и Сурена предложил им сдаться.

Красс больше двух суток колебался, но, в конце концов, с несколькими своими военачальниками прибыл в ставку Сурены для переговоров, и вот здесь-то произошёл неожиданный конфликт, закончившийся тем, что все римские военачальники были парфянами безжалостно перебиты.