- -
- 100%
- +
***
Пока она работала, её новый питомец развлекался на своей лежанке. Элис с утра связала ему из старых тряпок и верёвок плотный, туго набитый мяч. Игра захватила дракона полностью. Он подбрасывал его в воздух и ловил пастью с громким хрумом, затем брал в передние лапы и с размаху швырял через всю комнату, тут же срываясь с места и ловя на лету, прежде чем тот успевал удариться о стену. Апогеем стала игра в «стенку»: он бросал мяч в заиндевевшее окно, тот отскакивал с глухим стуком и летел обратно, а дракон, хищно пригнувшись, ловил его с виртуозной точностью.
— Эх, ты, дракоша, — улыбнулась Элис, завязывая последний узел на сумке для припасов. — Вот вроде взрослый, а ведёшь себя как маленький. Ладно, полетим с тобой завтра. Только вот другой вопрос… — Она задумалась, отложив работу. — Как мы с тобой карту перенесём? На окне её не оставишь, а рисовать заново…
Наконец дракон отвлёкся от мяча. Он затяжно, с достоинством подошёл к ней, встал на задние лапы, так что его голова оказалась на уровне её груди. Аккуратно, носом, он отогнул рукав её грубой льняной сорочки, обнажив кожу на предплечье. Затем, собравшись, он дунул, мягко и сконцентрировано. Из его ноздрей выплыло небольшое сияющее облачко инистой пыли. Оно коснулось её кожи, и Элис почувствовала резкий, игольчатый холодок. На её руке, прямо под кожей, как татуировка из живого льда, начали проступать извилистые, точные линии. Та самая карта с реками, лесом и крестом в центре. Вся, в мельчайших деталях, как на окне. Холод почти сразу испарился, оставив лишь лёгкое, приятное онемение и совершенный, сияющий рисунок.
Элис замерла, широко раскрыв глаза. Она повертела рукой, рассматривая чудо при свете камина.
— Так ты и так умеешь, дракоша! — воскликнула она, и в её голосе прозвучало восхищение.
Дракон, опустившись на все четыре лапы, ухмыльнулся. Угол его пасти задорно поднялся. Он поднял голову, и вся его поза излучала победное самодовольство: «Ну да, а что?» Он смотрел на неё, явно ожидая продолжения потока похвал за своё волшебство.
— Хорошо, милый, — произнесла Элис, переводя взгляд со своей одежды, разложенной на стуле, на дракона, что нетерпеливо переминался с лапы на лапу у двери. Она утеплила лишь малый процент из всего, что планировала: успела нашить дополнительный слой овчины на плечи плаща и укрепить воротник, — но ей так хотелось попробовать новое снаряжение своего дракона. Просто почувствовать, как оно сидит. Просто ещё раз ощутить этот пьянящий, невозможный полёт. — Давай попробуем ещё раз полетать. Последняя тренировка перед тем, как я всё доделаю. Обещаю.
Дракоша радостно закружил на месте, едва не снеся хвостом табуретку, и тут же приблизился к Элис, нетерпеливо тычась носом ей в плечо, чтобы та поскорее одела его. Она, улыбнувшись, улыбка вышла чуть нервной, принялась прикреплять всё, что вчера смастерила для него долгими вечерними часами. Стремена, с дополнительными фиксирующими ремешками, стали намного прочнее тех, что были прежде, тех, что едва не стоили ей жизни в первом падении. Она проверила каждый узел, каждый карабин, каждую пряжку. Всё держалось надёжно. Появились и ремни для самой Элис: она придумала хитрый механизм, при котором широкие кожаные ленты, перекрещённые на груди и застёгнутые на спине, будут удерживать её в седле даже при самой сильной буре, даже при резком манёвре, даже если она сама на мгновение потеряет контроль.
Тем временем на драконе уже было надето всё снаряжение. Он осмотрел себя так, насколько мог, выгибая шею и кося золотистым глазом на собственную грудь, и издал довольный рык, явно радуясь обновке. Кожаные ремни красиво контрастировали с его чёрной, блестящей чешуёй, и в них он выглядел не просто зверем, а настоящим боевым скакуном, или, вернее, скакуном небесным.
Они вышли на двор, где всё ещё царила кромешная, звёздная тьма. Дракон чуть наклонился, припадая на передние лапы, чтобы Элис было проще забраться. Внутри у неё смешались в тугой узел самые разные чувства: страх, ещё не забытый после прошлого падения; волнение, от которого перехватывало горло; и где-то глубоко трепетное предвкушение. Тянуло низ живота, и она явно не знала, чего можно от всего этого ожидать. Перекинув левую ногу через его широкую спину, она села, устраиваясь поудобнее. Попыталась осторожно запихать ноги в стремена, но не вышло. Пальцы замёрзли, кожаные петли не поддавались, и на мгновение её захлестнула волна досады. Но Элис зажмурилась, глубоко вздохнула и проговорила про себя, одними губами:
«Давай ещё, Элис. Ты сможешь».
И медленно, очень медленно и аккуратно, стала протягивать ноги в стремена. Одно вошло. Затем второе. Спустя несколько томительных секунд обе ноги оказались на месте, плотно зафиксированные.
— УРА! — радостно воскликнула Элис, вскидывая руки и хватаясь за руль
Дракон, почувствовав её восторг, принялся резко вертеть хвостом, изображая радость: хвост ходил ходуном, выбивая из снега фонтаны белой пыли. Элис рассмеялась, но смех её быстро угас, когда она поняла: пора.
— Давай, дракоша.
Дракон побежал вперёд, сначала неуклюже, проваливаясь в снег, и, набрав нужную скорость, прыгнул вверх, расправляя крылья. Мощные перепонки хлопнули по воздуху раз, другой, третий, и земля ушла вниз. Элис неуверенно, дрожащими руками держала руль, костяшки пальцев побелели от напряжения, а ноги, несмотря на фиксацию, всё равно дёргались в этой суматохе, ища более устойчивого положения. Дракон стал набирать высоту, и ледяной ветер ударил в лицо с такой силой, что Элис мгновенно пожалела о своей недоделанной экипировке. Она так и не связала себе ничего для лица, и теперь расплачивалась за это. Ветер щипал глаза, выбивая слёзы; щёки раздирали тысячи невидимых, колючих ледяных кинжалов; губы мгновенно обветрились и начали трескаться.
Элис, держа руль одной рукой, опустила голову вниз и закрыла лицо второй, бесполезный, отчаянный жест. Дракон летел с огромной скоростью, рассекая воздух, и сердце её прыгало где-то у самого горла, а по жилам с новой силой хлынул горячий, обжигающий адреналин, почти болезненный.
— Дракоша! — крикнула она, перекрикивая ветер. — Милый, давай обратно!!
Услышав команду, дракон плавно снизил скорость и аккуратно, без резких рывков, повернул влево. Тело Элис тоже слегка наклонилось в такт движению, подчиняясь законам неба, и они стали лететь обратно к дому. Но полёт всё ещё продолжался, и каждый его миг требовал от неё всех сил.
Тело испытывало очень серьёзную нагрузку, мышцы, ещё не привыкшие к такому напряжению, ныли и дрожали. Элис прижалась к телу своего питомца, обхватив его шею так крепко, как только могла. Её правая нога всё ещё неумело дёргалась в стремени, будто пыталась скорее освободиться из плена, а не удержаться в нём. Глаза постепенно закрывались сами собой. Веки, отяжелевшие от холода и усталости, не желали подниматься. На ресницах давно скопились клочки снега и крошечные льдинки, а по щекам, обжигая кожу, текли слёзы от ветра.
Когда Элис вновь с трудом открыла глаза, будто разлепляя их после долгого сна, дракон уже размеренно опускался на землю. Его крылья застыли в парящем положении, широко расправленные, и он мягко, почти невесомо приземлился на все четыре лапы, подняв тучу снежной пыли. Правая нога Элис, наконец, освободилась из стремени, и она, не в силах больше держаться, рухнула навзничь на снег, широко раскинув руки и часто дыша. Пар изо рта вырывался густыми, рваными облаками, сердце колотилось, а перед глазами всё ещё плыли круги.
— Фух, дракоша, — выдохнула она, глядя в тёмное небо над головой. — Я ещё абсолютно не умею летать с тобой.
Она оперлась руками о снег, и с трудом села на пятую точку. Дракон, наклонив голову, заглядывал ей в лицо с немым вопросом: «Ты в порядке?» Элис протянула руку и погладила его прохладную голову.
— Надо подумать над моим снаряжением. Шлем, маска, очки какие-нибудь... — Она устало потёрла переносицу, размазывая по лицу остатки замёрзших слёз. — А ещё знаешь что? Повторим сегодня ещё раза два. Я должна научиться держать себя в руках. Должна перестать бояться…
***
Ветер на земле был лишь ленивым, порывистым движением. Он вздыхал, перекатывая по бескрайней равнине клубы сухого, колючего снега и рисуя на его поверхности причудливые, стремительные змейки. С высоты, оттуда, где стояла Элис, это выглядело как тихое, непрерывное дыхание спящего гиганта. Такого огромного, что его тело было самой землёй, его пульс током ледяных рек под толщей льда, а его вздохи бесконечными позёмками. Каждый порыв оставлял после себя на ослепительно-белом полотне тёмный, мимолётный след, который тут же затягивало и сглаживало следующим. Лёд под тонким снежным покрывалом временами отливал холодной, пронзительной синевой, что напоминает о чудовищной, невообразимой толще, скрытой внизу, о бездне, что уходит вглубь на сотни, а может, и на тысячи метров.
Нога Элис ступила на самый край горы, где снежный нанос обрывался резко, без предупреждения, в пустоту. Она посмотрела вниз, и у неё на мгновение перехватило дыхание: там, далеко, простиралась ледяная равнина, белая и безмолвная, уходящая за горизонт, где небо сливалось с землёй в единую, бледную дымку. Дракон шагнул следом, его когти с тихим, уверенным хрустом впились в спрессованный наст, оставляя чёткие следы. Воздух здесь, на открытом месте, был острым; порывы ветра, хоть и ленивые внизу, здесь норовили сорвать капюшон, забраться за шиворот, ужалить открытые участки кожи. Но сегодня Элис была готова.
Она принялась за последние приготовления. Накинула на дракона новую упряжь, ту самую, над которой корпела два дня, подтянула ремни на груди и под брюхом, проверила надёжность стремян и руля. Ладонь на мгновение задержалась на холодной чешуе его шеи, в этом жесте она вложила всё, что не успела сказать словами. Дракон низко заурчал в ответ, и этот звук пробежал по её пальцам лёгкой вибрацией. Затем она приладила к седлу его сумку и свою, создав сбалансированный багаж так, чтобы ни один бок не перевешивал в полёте. В её рюкзаке лежало самое необходимое: вяленое мясо, завёрнутое в промасленную ткань; лепёшки, ещё хранившие тепло вчерашней печи; фляга с талой водой и, на самый крайний случай, масляная лампа с запасом фитиля и масла. Маленький огонёк, который она пронесёт с собой сквозь холод.
Перед сном она не теряла времени даром. Из остатков самой тёплой шерсти, что отец когда-то привёз с Большой земли, ей удалось связать длинный, плотный шарф и маску-балаклаву, оставляющую прорезь лишь для глаз. Теперь, натянув её на лицо, она была защищена от ледяных поцелуев бури: шерсть плотно облегала щёки, нос и лоб, и только глаза, зелёные и решительные, смотрели на мир сквозь узкую щель. Она заправила шарф под ворот плаща, затянула капюшон поверх балаклавы и на мгновение замерла, проверяя, нигде ли не дует.
Всё было готово. Не оставалось больше причин медлить.
Элис посмотрела на снег, на дом, и вспомнила, как отец говорил: «Страх — это не враг, Элис. Враг — это когда ты позволяешь страху решать за тебя». Она глубоко вдохнула. Воздух обжёг лёгкие, но она почти не заметила. Всё её внимание было приковано к Клерку, к его золотистым глазам, в которых она читала терпеливое ожидание.
«Я доверяю тебе, — прошептала она. — Не подведи».
Элис вновь глубоко вдохнула, воздух был так же холоден, что перехватывало горло, но она уже почти не замечала этого. Взялась за рукояти руля и аккуратно, с привычной уже ловкостью, вскочила в седло. Ноги надёжно упёрлись в стремена, не с первого раза, конечно же, но она быстро поправилась, вставив их глубже, затянув фиксирующие ремешки. Она почувствовала, как под ней напряглись могущественные мускулы дракона, как он переступил с лапы на лапу, готовясь к прыжку, как часто забилось его сердце, или это её собственное? — отдаваясь гулом в коленях и ладонях.
— В путь, — прошептала Элис, и голос её, приглушённый балаклавой, прозвучал тихо, почти торжественно. Она сказала это больше для себя, чем для него, как клятву, как обещание, как точку отсчёта.
Дракон, почуяв её готовность, сделал несколько мощных шагов назад, разворачиваясь против ветра. Снег захрустел под его лапами, крылья приоткрылись, пробуя воздух. Затем, оттолкнувшись от самого края так, что комья замёрзшей земли и снега полетели в пропасть, он ринулся вперёд по узкой снежной тропе, что вела к обрыву. Скорость нарастала мгновенно, всё быстрее, быстрее, быстрее. Снежная пыль взметалась из-под когтистых лап, свист в ушах становился всё громче. И в тот самый момент, когда земля кончилась, когда под ними не осталось ничего, кроме пустоты, он расправил крылья во всю их огромную ширь. Свист в ушах. А затем мощный взмах, и ещё, и ещё, и они взмыли в небо.
Элис оглянулась через плечо. Там, на плоской вершине горы, остался их крошечный дом, почти неразличимый на фоне снега. Она смотрела на него, пока он не превратился в точку, а затем и вовсе не исчез, поглощённый белизной. Впереди, навстречу им, простиралась белая, бескрайняя неизвестность, и где-то там, среди елей, нанесённых ледяным дыханием на стекло, их ждал маленький крест.
Они летели со средней скоростью. Дракон словно чувствовал, что ей нужно привыкнуть, освоиться, поймать этот ритм. Но даже этого хватало, чтобы ветер впивался в лицо тонкими, невидимыми лезвиями, пробираясь сквозь плотную шерсть маски и заставляя слёзы наворачиваться на глаза. Элис вжалась в его шею, пригибаясь как можно ниже, стараясь смотреть не перед собой, а вниз, сквозь узкую прорезь в капюшоне, туда, где медленно, величаво плыла земля.
Дракон плавно набрал высоту, и перед ней разверзся мир в своём самом чистом, самом беспощадном воплощении. Это был сам Северный полюс, великий и безмолвный. Место, где планета дышит иначе, где время течёт не минутами, а движением звёзд по чёрному куполу, где красота граничит с ужасом, а жизнь с вечным, нерушимым покоем.
Сначала её взгляд скользил по бескрайним снежным дорогам. Но это были не дороги, нет, ни один человек не прокладывал здесь пути. Это были следы древних ветров, что веками, тысячелетиями прочерчивали по поверхности земли идеальные, гипнотические полосы, уходящие за горизонт. Они тянулись параллельно друг другу, изгибались плавными дугами, пересекались и расходились вновь, и в их строгом, математическом ритме чудилась какая-то неземная, нечеловеческая музыка. Они напоминали гигантские партитуры, начертанные на снегу, но играла на них только одна нота, Бесконечной белизны.
Затем появлялись ледники, спящие горные хребты из сапфира. Они вздымались из земных недр фантастическими арками, гротами и шпилями, испещрёнными глубокими, ультрамариновыми трещинами, что уходили вглубь на сотни метров. Луна, висевшая где-то за спиной, ещё не зашедшая за горизонт, зажигала в их гранях внутренний огонь. Казалось, это не лёд, а окаменевший свет, что миллионы лет копился в этих толщах и теперь, под луной, тихо светился изнутри, как гигантский, забытый богами драгоценный камень.
И повсюду были замёрзшие воды. Океан, скованный в монолит, не был ровным, как зеркало, каким его часто рисуют на картах. Его поверхность была смята в огромные торосы, хаотические нагромождения ледяных глыб, будто здесь сошлись в битве и застыли навеки ледяные титаны. Одни глыбы стояли вертикально, как надгробия; другие наваливались друг на друга, образуя причудливые пирамиды; третьи раскололись, рассыпавшись веером осколков. Между ними чернели полыньи, дыры в белом покрывале, провалы в бездну, откуда поднимался тяжёлый, влажный пар, тут же замерзающий в воздухе тончайшей ледяной взвесью. А вдалеке, на самом краю света, где небо сливалось с землёй в единую, бледную дымку, белела стена многолетнего, непроходимого пакового льда, настоящей ледяной пустыни, куда не ступала нога человека и куда, быть может, не добирался даже ветер.
Не было ни деревца, ни травинки, ничего живого. Только лёд, снег и камень. Ни движения, кроме редких вихрей снежной пыли, танцующих над торосами, словно призраки давно забытых существ. Тишина здесь была густой, такой плотной, что даже рёв ветра казался её частью, голосом самой пустоты. Это был мир до жизни. Мир после неё. Мир абсолютной, совершенной и немного жуткой красоты, где человек чувствовал себя не хозяином, а пылинкой, затерянной в медленном, равнодушном дыхании планеты.
Дракон продолжал лететь размеренными взмахами крыльев. Мир под ними размеренно вращался, как огромная, ледяная карусель: ослепительные снежные поля сменялись синеватыми разломами ледников, те чёрными пропастями полыней, и снова снег, снова лёд, снова синева. Полёт был гипнотическим, почти сонным, под монотонный гул ветра в ушах, под глубокую, ритмичную вибрацию мышц под седлом, под мерное дыхание дракона, что сливалось с её собственным. И в этом гипнозе, в этом бесконечном, завораживающем однообразии, было что-то странно успокаивающее, словно мир говорил ей:
«Ты мала. Ты ничтожна. Но ты здесь. И этого достаточно».
Вдруг, там, на самом стыке земли и неба, где ослепительная белизна снегов начинала сливаться с серой, туманной дымкой горизонта, мигнул огонёк. Сперва один, крошечный, едва различимый, как искра, вылетевшая из камина. Потом ещё раз. И ещё. Слегка прерывистый, неровный, будто кто-то подавал слабый сигнал, не похожий ни на холодный отблеск льда, ни на далёкие звёзды, которых ещё не было видно в сером небе. Он вспыхивал и гас, вспыхивал и гас, настойчиво, будто кто-то там, внизу, отчаянно пытался докричаться до небес.
Элис напряглась, всем телом подаваясь вперёд, и всмотрелась вдаль. Глаза, уставшие от бесконечной белизны, с трудом фокусировались на этом новом, чуждом оттенке. Сердце глухо ёкнуло, и она почувствовала, как внутри разливается тревожное волнение. Первый признак иной жизни за долгие часы полёта, намёк на то, что они здесь не одни.
— Дракоша! — крикнула она, стараясь перекрыть свист ветра, и потянула за правый повод, указывая направление. — Смотри! Свет! Нам туда. Вдруг… вдруг там что-то важное!
Дракон слегка повернул голову, его длинная, гибкая шея изогнулась, и один золотистый зрачок сузился в тонкую вертикальную щёлочку, ловя далёкую вспышку. Он оценил расстояние, угол, скорость, всё то, что было недоступно её человеческому восприятию, и деловито кивнул. А затем, без лишних разворотов, плавно изменил курс. Его крылья загребали воздух с новой, сосредоточенной целеустремлённостью, мышцы перекатывались под чешуёй, и они понеслись навстречу этой одинокой, мерцающей точке в бескрайнем море льда, как корабль, идущий на свет маяка.
Расстояние таяло с каждым взмахом. Очертания внизу постепенно проступали из белой мглы, обретая форму. Исполинская ледяная стена вздымалась над этим местом, как застывший водопад, и у её основания, в поисках защиты от ветра, жались какие-то фигуры. Свет мигал именно оттуда.
Приблизившись, Элис, наконец, смогла, разглядеть картину, от которой у неё перехватило дыхание. У самого подножия ледяной стены, будто прижавшись к ней для укрытия от вездесущего ветра, стояли низкие, прочные сани. Их деревянные полозья, окованные металлом, глубоко врезались в спрессованный снег, и было видно, что сани эти проделали долгий, очень долгий путь. Рядом, опустив головы и переступая с ноги на ногу в своей тяжёлой, вынужденной неподвижности, стояли три оленя. Настоящие, северные, с могучей грудью, густой, свалявшейся шерстью и огромными рогами. А в их глазах читалась та же усталость, что и у их хозяев.
Около саней, закутанные в яркие, но изрядно потрёпанные ветрами костюмы из плотной, многослойной ткани: алой, зелёной, золотой, суетились трое маленьких существ. Эльфы. Самые настоящие, живые эльфы, о которых Элис читала только в сказках. Ростом они едва доходили бы ей до пояса, но в их движениях не было ни капли той легкомысленной, танцующей грации, что приписывают им легенды. Их лица, с острыми подбородками и большими, выразительными глазами, были обветрены до красноты; бороды, длинные и когда-то, видимо, ухоженные, свалялись в колтуны; а в глазах светилась не волшебная искра, а усталая, но суровая решимость и глухая, затаённая тревога. Они явно были здесь давно, и явно не по своей воле.
— Дракоша, тише, — прошептала Элис, натягивая поводья обеими руками. — Приземляйся. Аккуратно.
Дракон, послушный её голосу, сложил крылья и пошёл на посадку, замедляя полёт плавной, широкой дугой. Снег взметнулся густым, искрящимся облаком из-под его лап, когда он коснулся земли, почти бесшумно, на удивление грациозно для такого огромного существа. Олени встревоженно фыркнули, замотали головами и отпрянули, натягивая поводья; их копыта забили по насту, высекая ледяную крошку. Но эльфы не побежали. Они замерли на месте, три крошечные, яркие фигурки на фоне исполинской ледяной стены, смотрели на прибывших с тем выражением, в котором страх мешался с отчаянной, измученной надеждой.
Один из них, тот, что стоял на санях, возвышаясь над остальными, держал в руках большой медный, но старый керосиновый фонарь, с закопчённым стеклом. Он щёлкнул маленьким рычажком на боку, и настойчивое, ритмичное мигание прекратилось. Фонарь загорелся ровным жёлтым светом, и в наступившей внезапно тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра в расщелинах ледника и тяжёлым дыханием оленей, этот свет казался живым.
Элис, всё ещё сидя в седле, медленно подняла открытую и пустую руку, без перчатки, чтобы было видно каждый палец, показывая, что у неё нет оружия. Жест был до боли простым, но красноречивым:
«Я не враг».
И встретилась взглядом с тем, кто держал фонарь. На его лице, изрезанном глубокими морщинами, проступала небольшая седая борода, клочковатая, свалявшаяся в сосульки. На голове неуклюже, сбившись набок, висела красная шапочка с потрёпанным белым помпоном. Должно быть, когда-то нарядная, теперь же выцветшая, заштопанная в нескольких местах, но всё ещё упрямо хранимая. Его блестящие, тёмные глаза смотрели на неё не снизу вверх, как смотрели бы на великана, а почти на равных, глаза существа, которое прошло через что-то очень трудное и ещё не знает, друг перед ним или новый враг.
Потом этот эльф тяжело спрыгнул с саней, приземлившись на обе ноги с глухим хрустом снега, и направился к ним. Его походка была грузной, совершенно не похожей на ту лёгкую, танцующую поступь, что приписывают эльфам в сказках. Так ходят те, кто долго тащил на себе непосильный груз. Он задрал голову, чтобы разглядеть всадницу на спине чёрного дракона, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. Его голос, когда он заговорил, был хриплым, пробитым холодом и, возможно, долгим молчанием. Голос, который давно не говорил, но теперь, когда заговорил, не мог остановиться.
— Ох, Клерк, — произнёс он, и в его тоне смешались облегчение, радость и глубокая, застарелая печаль. — Вот это прям судьба.
Этот эльф очевидно старше и выше двух других, тех, что сидели на санях, закутавшись в одеяла, и лишь переглядывались между собой, пытаясь сохранить остатки тепла в своих маленьких, дрожащих телах. Ростом он доходил Элис примерно до груди, что для эльфа, судя по всему, считалось немалым.
— Признаться честно, — продолжил он, не сводя глаз с дракона, — я прям, чувствовал, что ты придёшь.
— Клерк? — удивилась Элис, и имя это, сорвавшееся с её губ, прозвучало странно знакомо. Клерк. Так вот как его звали. Так вот кто он такой.
— Ну да, — эльф усмехнулся, и смех его был похож на скрип старого дерева. — Дракон по имени Клерк. Он же у меня буквально на глазах рос…
Эльф подошёл ближе, настолько близко, что пар от его дыхания смешался с ледяным паром, вырывавшимся из ноздрей дракона. Его хриплый голос звучал с неприкрытой, щемящей грустью. Он потянулся, чтобы коснуться морды дракона, но рука его замерла в воздухе, не долетев нескольких сантиметров. То ли не решался, то ли чувствовал, что не имеет больше права.
— Эй, — сказал он вдруг, переведя взгляд на Элис, и в его глазах мелькнуло замешательство. — А тебя я не особо помню. Ты кто?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.