- -
- 100%
- +
Я очутился в своем бессознании, там было тепло и спокойно. Кадрами кинопленки мелькали разные образы. На них молодой парень подкидывает в голубое небо маленькую девочку лет четырех, она смеется, смотря ему в глаза, она называет его папой. Кадр останавливается на ее лице и оказывается на холсте, возле которого стоит все тот же парень и пишет этот портрет, пишет, как она смеется. Он не торопится, медленно выводя детали легкой рукой. Он макает кисть в алую краску, и кисть превращается в букет роз. Мы оказываемся на улице. Тучи сгущаются, дует ветер, моросит. Парень с букетом куда то спешит, поглядывая на часы. Он в черном пальто, шарф его белого цвета. Я иду сзади него и слышу, как он бубнит себе что-то под нос, теребя рукой красную коробочку в виде сердца, то вытаскивая, то складывая ее обратно в карман. Мое видение было расширено, и я увидел белую машину в соседнем квартале, несущуюся с большой скоростью. За рулем сидел мужчина лет пятидесяти, в очках с толстыми линзами, на заднем сидении был еще кто-то, его я не разглядел. Парень, спешащий на свидание, уже лежит на асфальте после столкновения с этой машиной, он медленно пытается встать, но, потеряв сознание, падает лицом к небу. Пошел дождь. Только теперь, увидев его лицо, я понял. Этот парень – я. Я долго смотрел на то, как ливень умывает его лицо, но ничего сделать не смог. Мне нужно было догнать сбивших меня, чтобы разглядеть их лица. Я бежал по пустым улицам, еще мгновение, и я увижу тех, кто стер мне память. Я завернул за угол и остановился. Все безнадежно. Я не успел. Сигнализация созывала народ, а машина, наполовину смявшись об бетонную стену Тита, дымилась, подобно паровозу. Я подбежал ближе, но внутри автомобиля уже никого не было. Возможно, это был единственный шанс увидеть вершителя моей судьбы, и я упустил его. Упершись лбом в кулаки, лежащие на крыше, я шептал «упустил… я упустил их». Я бы скорбел дальше, если б не заметил, что дождя больше нет, сигнализация молчит, а воздух не смешан с дымом. С осторожностью подняв голову и открыв глаза, я не увидел света. Я был в темном помещении, поглотившем мой гнев. Я больше не думал о машине, я думал об этом месте, но не двигался. На какой-то момент я подумал, что было бы хорошо остаться здесь навсегда. Раздался приятный звон, где-то вдали поблескивал мельчайший элемент кристально чистого света, он был так далек, что дал понять мне, что я не в помещении. Это было безграничное пространство. Свет приближался все ближе и ближе, и я осязал его тепло, теперь и я освещаем. Я заметил, что в центре света виден силуэт девушки, она и излучает свет. Волосы ее развевались от не чувствуемого мною ветра. Она уже была на расстоянии руки от меня, свет не слепил и не обжигал, но скрывал ее лицо, как бы я ни старался разглядеть его. Мне не было страшно, я почувствовал себя, словно в родном, однажды потерянном доме. Девушка аккуратно провела рукой по моим волосам. «Если так выглядит жизнь после смерти, то я не жалею, что умер», – подумал я. Раздался ее голос, нежно неземной, родной и теплый, я мог бы слушал его вечность, но заслужил лишь три слова: «Вернись ко мне».
Только пробудившись, понимаешь, что ты спал. Слова девушки заставили меня проснуться. Открыв глаза, я понял, что лежу на бетонном полу в центре коридора. Неизвестно, сколько я пролежал, но я с трудом поднял голову, оставив след на полу от левой щеки. Кругом ноги. Это поселенцы «Подсознания». Они бегали и кричали, как обычно. Я огляделся. Похоже, мне повезло, в метрах пяти от меня стоял диван, и никто не соизволил на него сесть. Вперегонки со мной никто к нему не бежал, и я все же ощутил всю мягкость этого старого углового диванчика.
– Просыпаются воспоминания? – кто-то спросил меня спокойным, ровным тоном.
– Что? – ответил я машинально, слегка испугавшись, не поняв, кто со мной говорит.
– Прошлое разрывает? – также сдержанно повторил голос.
– А, да-да… прошлое… разрывает, – я все еще не пришел в себя от путешествия в забытую мною жизнь.
Голос, говоривший со мной, принадлежал парню лет 23-х. Я слышал о нем, но поговорить так и не довелось. Он каждый день стоял у окна и смотрел на все, что происходило по ту сторону, имя его Баз, но все называют его Создатель.
Глава третья
Создатель
«рассказ»
Я не перестаю повторять: совокупность всех, когда-либо живших, вся история человечества, равна времени одной мысли. Вряд ли я буду помнить о всем что знаю, когда вернусь в свою реальность. Не буду томить твои ожидания, все, что ты когда-либо слышал, видел, ощущал, размышлял, придумано мною, или, говоря проще, окружающий тебя мир является плодом моего воображения. Для простоты общения обозначим некий термин: всех индивидов мы будем называть ХОСР – Художественный образ, созданный раздумьем, – а неодушевленные предметы, созданные ими, – последствием их существования. Ах да, извини, не представился. Я и есть Создатель, заточенный в ХОСРа с именем Баз, очень приятно. Род твоей деятельности мне известен, позволь чуть-чуть рассказать о своем. Вся музыка, живопись, архитектурные строения, научные разработки, культуры, нормы, правила, строения и города, созданы мною через ХОСРов. Вы являетесь чем-то вроде моих инструментов для созидания. Я понимаю, в это трудно поверить: в твоем мире на это потребовались года, в моем – мгновение, так как для тебя я вне времени. Возможно, ты слышишь обо мне впервые, а возможно и подозревал о моем существовании. Все ХОСРы – это единый элемент, связанный множеством нитей с Создателем. Каким бы ХОСР ни был, он имеет свойство создавать, это еще одна функция, делающая вас со мной одним целым, – создавать мир вокруг себя, начиная с переклеивания обоев и изменения внешнего мира, заканчивая реформацией ценностей всего поколения. Поделюсь с тобой секретом. Что бы что-то изменить, нужно довоображаться до этого. Подаренное мною воображение позволяет тебе выбирать разные материальные ценности, род деятельности, создавать то, чего еще нет, путешествовать, все обобщая проживать тысячи разных судеб. Ты даже не представляешь, какое оружие внутри тебя! Я знаю все про тебя, и в какой ситуации ты сейчас. Я рассматривал множество исходов твоего существования, начиная с каждой новой секунды отведенного тебе времени, и то, где ты сейчас, самое лучшее, что могло бы быть с тобой на данном этапе.
Из личных записей доктора Эдварда Чейза
Чуть больше месяца назад в нашу клинику поступил пациент с невиданным ранее мною видом шизофрении. Баз (это его имя) уверял, что он Создатель и придумал всех, как и меня, в своем воображении. Похоже, мне предстоит серьезно поработать, чтоб вытащить этого парня в реальность…
С виду пациент не похож на психически нездорового. Он образован, высокоинтеллектуален, хорошо разбирается в музыке, живописи, политике, владеет иностранными языками, знает архитектурное дело, обладает уникальной памятью, на всех тестах показывает 100%-ый результат, имеет мощный иммунитет, за все время недомоганий и жалоб не зафиксировано…
Никак не могу понять, в чем подвох! Баз искренне верит в собственные убеждения, продолжая настаивать на своем, притом, говоря о сотворении мира, я ни разу не замечал гордости в его голосе…
Из диктофонных записей бесед доктора Чейза с Создателем
Док: Итак, вы уверяете, что творец мира – это вы сами. Из любопытства не могу не спросить, почему бы вам тогда не стать каким-нибудь миллиардером или властителем всего мира?
Баз: Я не имею права выходить за рамки мышления ХОСРов. Если б я захотел стать, как вы говорите миллиардером, мне пришлось бы достигать этой цели, как и всем ХОСРам постепенно, понимаете? Нельзя стать кем-то сразу, и это мой закон, действующий в этом мире, который отсекает все ненужное из жизни ХОСРа, фокусируя его на главном деле жизни. Если б все получали, что хотят, какое удовольствие было бы от существования? Разве были бы подаренные мною вам эмоции? Все стали бы эгоистами, а жизни их скучными. Поверьте мне, я уже рассматривал множество правящих законов и «закон уплаты цены» – самый эффективный. Он и мне служит как противовес возможностям, которыми я обладаю, иначе воцарит хаос, это я уже проходил.
Док: Уже проходил, интересно… Ну хорошо, мы тут одни, хаоса точно не будет, если вы продемонстрируете мне что-нибудь. Вот у меня, например, болит колено, исцелите его? Или сделайте что-нибудь необычное в моей жизни, в знак доказательства своих способностей.
Баз: Травма колена получена в результате падения с крыши собственного дома, исцелив его, вы снова полезете чинить пробоину и упадете, сломав шею. Поэтому пусть колено болит, оно сохраняет вам жизнь. А что касается необычного в жизни: у вас отличная работа, к которой вы так стремились, и положение в сфере вашей деятельности. Через два часа закончится рабочий день, и с улыбкой на лице вы пойдете к любимой жене, которая готовит сейчас ужин для вас и сына, он с нетерпением ждет отца, чтоб похвастаться хорошими оценками в дневнике, разве мало того, что я уже сделал для вас, Эдвард?
Слышен кашель поперхнувшегося врача и глотки воды.
– Или мне сотворить ваши любимые первосортные бананы из пустого места? По-моему, нет необходимости, бананы на столе с самого утра, вот они, кушайте.
Кашель продолжается.
Док: Нет, нет, ничего не надо! На сегодня все! Идите!
Из личных записей доктора Эдварда Чейза
Ломая голову днями и ночами напролет, я сделал лишь один вывод: это новый отросток шизофрении, я дам ему звучное название «Синдром Создателя»…
Вокруг База всегда собираются люди в поисках ответов, я и сам, честно говоря, втайне восхищаюсь его мудростью и умением держать себя в руках…
Создатель каждый день стоит в коридоре и смотрит в окно, нельзя не заметить одну странность: цветы, стоящие возле него, распускаются на глазах…
За годы обследования База я много раз ловил себя на мысли, что верю ему. Нет, я ведь точно знаю, он сумасшедший, иначе и быть не может!! Или же все-таки может?? Что, если он действительно придумал меня??
Из диктофонных записей бесед доктора Чейза с Создателем
Док: Мне долгое время не дает покоя один вопрос – как же ты оказался здесь, если этот мир в твоей голове?
Баз: Эдвард, а ты можешь представить себе такое место, где тебя нет? Давай повоображаем. Вот представь себе огромную гору, а с нее видно весь свет, чувствуешь свое присутствие там? Если б тебя там не было, ты бы ничего не увидел, понимаешь?
Док: Да, действительно. Твои ответы непредсказуемы. А вот как ты объяснишь конфликты между людьми? Я хотел сказать ХОСРами. Зачем это нужно?
Баз: Любое взаимодействие между ХОСРами, не зависимо от того, хорошее оно или плохое, служит для приобретения чего-то нового в жизни, для оставления ненужного, изменения ошибок, судьбы, переосмысливания взглядов, вы становитесь мягче, рассудительнее… Победа над, как вы говорите, проблемой, облегчит встречу с более сложной проблемой…
Док: Извини, я перебью, а почему не ставить нас на тот самый верный путь с рождения?
Баз: Если бы все было горячее, как бы ты узнал, что холодное? Это процесс совершенствования. Каждый ХОСР вправе думать, что он сам выбирает свой путь, начиная с выбора апельсинов или яблок, заканчивая выбором своей судьбы, не подозревая о том, что Создатель запрограммировал твои предпочтения с утробы. Страх, боль, смерть – служат для безопасности ХОСРа, но отсутствие страха, перед потерей комфорта – основополагающая успеха! А первое действие всегда это – мысль, без нее ничего не начинается.
Док: А что есть мысль? Хотелось бы знать.
Баз: Представь себе склад нереально большого размера, который забит коробками, – это твоя память. В коробках все, что ты когда-либо воспринимал в физическом мире: линии, углы, эллипсы, кривые, материалы, формы, цвета, запахи, звуки и прочее, прочее. Чтобы собрать в своей голове, к примеру, маленький домик на опушке леса, потребуется множество деталей, раскиданных по этим коробкам. Это и есть формирование мысли, из отдельно взятых элементов уже увиденного, но собранного по другой схеме. Вот представь автомобиль, опиши его?
Док: М-м-м, ну, это джип, серебристого цвета.
Баз: А кто-то представил красный кадиллак, синий седан или белый хетчбек. Потребовались доли секунды, чтоб создать образ своего автомобиля и этих трех, которые я сказал, а в мире мыслей на это уходит уйма времени. Рассмотри получше созданную модель авто, и заметишь, что на ней гораздо больше деталей, чем ты увидел в первый раз, если постараться, можно даже услышать, как работает его двигатель, слышишь? Теперь точно слышишь, потому что я на него указал. Ты говоришь, тебе хотелось бы знать, а сам все давно знаешь, зачем тогда спрашиваешь?
Док: Я бы не сказал, что знал это…
Баз: Ты знал, просто сейчас ты понял, что все это знал. Не зря же я придумал местечко в вашей сущности, где есть вся информация.
Док: Ну а почему она тогда скрыта?
Баз: А ты хочешь, что б все ХОСРы сошли с ума, в равной мере зная все? Новая информация не входит в ваш разум, она лишь вытягивает то, что уже есть, это что-то вроде ключа. Именно поэтому многие после заново услышанного, чувствуют, что раньше это знали. Вы обладаете нереальным банком знаний и ходите с закрытыми замками!
Док: М-да, невероятно… Что я еще хотел спросить… А вот, многие посещающие тебя люди и те, кто содержатся в нашей клинике, верят в то, что ты именно тот человек, который направит этот город в нужное русло.
Баз: Нет, я не тот человек, это должен сделать хозяин тела!
Из личных записей доктора Эдварда Чейза
За три года, что Создатель содержится в клинике, я так и не смог переубедить его в том, что все вокруг реальность и не зависит от его мыслей, скорее наоборот, он переубедил меня в обратном…
Сегодня мой последний рабочий день в «Подсознании».
Не буду вдаваться в подробности, одно лишь скажу: все движется к лучшему, по определенному плану Создателя! Сегодня он сказал мне: «Ты многое сделал, и я отпускаю тебя! Наслаждайся каждым мгновением своего существования! Ты ведь так много пропустил, променяв дыхание свободы на пыльный кабинет, и знай, хоть ты и ненастоящий, люди в моем мире будут помнить тебя как живого! Как счастливого доктора Эдварда Чейза!» И я верю его словам, я спокоен за завтрашний день, ведь он принадлежит моему другу Создателю, что каждый день смотрит в окно, наблюдая за своим творением!!!
Я был больным и был врачом, был стражником и беглецом, был основателем и разрушителем, наставником и учеником…
Любая раскрытая иллюзия, открывает видение основополагающих этой иллюзии. Как правило, вся суть становится ясной только в конце, но следы, оставленные здесь и сейчас, могут многое поведать о направлении пути того, кому они принадлежат.
Я был верой и был неверием, был мечтой и суетой, желанием умереть и убеждением жить, я был Светом… Светом для многих, надеждой утопающих…
Я шел прямо и полз на коленях, вдыхая пыль, я взращивал корни и собирал плоды, рождал и был рожденным, я был первым и стану последним, я тот, кто поставит точку, тот, кто будет точкой.
Я прожил множество судеб по отдельности и одновременно. Я знаю всех и знаю все про всех, потому что это мой мир, и я создал его таким, создаю прямо сейчас.
Я чувствую на себе твой взгляд. Твои глазные яблоки бегут слева направо… слева направо. Я вижу тебя, чувствую твое дыхание, осязаю прикосновение. Мои мысли звучат в твоей голове, твоим голосом, твое воображение под мою диктовку строит образы, ты отдаешь мне свое время, и это время продлевает мне жизнь.
Многие, очень многие укореняют в своей жизни идола с именем «память». Посвящают все свое время ей, трудятся на результат воспоминания, не выделяя благо настоящего. Они говорят: «Будет, что вспомнить», – акцентируя все свое внимание на фиксировании каких-то моментов, а не наслаждении ими. Память отлично сохраняет хорошее и плохое, воспоминания об обычных днях, как правило, отсутствуют. Если вся жизнь состоит из череды воспоминаний, то большую ее часть тебя не было.
Прошлого и будущего нет.
Прошлое – ушедшее ранее настоящее.
Будущее – обман, притупляющий восприятие нынешнего настоящего.
Через три секунды будет один момент… две… одна… вот он! В твоем настоящем. Ты ждал этого момента и потерял три секунды настоящего, теперь его нет, он перешел в мир прошлого: туманного, сонного, парообразного. Это жизнь многих. Ждут – теряя, приобретают – теряя. Не живут, а вспоминают. Не живут, а планируют.
Представь сейчас себя, стоящего на коленях, посреди безлюдной пустыни. Испепеляющее солнце, раскаленный желтый песок, «перекати-поле» бегущий от горячего дыханья ветра. Тебе тяжело дышать, твое тело с последним усилием выделяет финальную капельку пота, ты умираешь от обезвоживания организма. В своей руке ты держишь до краев наполненный холодной водой стакан, и это единственная оставшаяся вода на многие километры. Нелепая мысль, отрекающаяся от инстинкта самосохранения, и ты выливаешь содержимое стакана на землю. Стоп! Останови этот момент, я хочу, чтоб ты рассмотрел его повнимательней. Ты видишь, как жидкость медленно касается поверхности пустыни. Раскаленный песок трескается, разлетаясь в стороны, слышно шипение испаряющейся воды, она реинкарнирует в горячий пар. Ее уже не повернуть вспять, не перенаправить, не использовать по предназначению. Эти миллилитры – твое прошлое. Выше та вода, что между испаряющейся и той, что еще в стакане, – твое настоящее. Она переливается бликами солнца, раскидывая по сторонам маленькие прозрачно-хрустальные капельки. Она целенаправленно движется в место своего видоизменения: в безжизненное, неощутимое, малозначимое испарение. Еще выше, последние остатки в стакане – твое будущее. Оно беспрекословно отправляется в жизнь настоящего и смерть прошлого, под действием движения твоей руки. Ты вылил, растворил самое ценное, что было у тебя, и продолжаешь выливать ежесекундно. Выпей время, стань временем, встав с колен, и продолжай свой путь! Не стрелки секунд отсчитывают оставшиеся время, а твои действия. То, что ты делаешь, – уникально, и никто не сможет повторить это в точности, не зависимо от того, хорошо у тебя получается или нет.
Ты творец! Не твори забвение этой истины!
Время насаждаться, время удобрять, время взращивать.
Когда реализуется моя мечта, я ни в чем не буду нуждаться.
Моя мечта, чтобы сбылись все мечты тех, чьи помыслы чисты.
Из заметок доктора Роберта Коллинза
Буквально неделю назад меня перевели в новую клинику «Подсознание». Пристальным объектом моих наблюдений тут же стал один пациент с чрезмерно развитой фантазией. Предыдущий врач назвал это явление «Синдром Создателя». Несомненно, данное имя заслуживает своего обладателя! Из истории болезни я узнал, что за годы лечения в этой клинике больной ни разу не отрекся от своих убеждений. Но я это исправлю, не зря же меня сюда направили. Я выбью всю дурь из этой умалишенной головы!!!
Коллинз
Глава четвертая
Глубокой темной ночью, когда спят даже фонари, она выходила на пустую одинокую набережную и танцевала. Для нее пел фонтан, что находился в центре импровизированной сцены, и пение его было слышно ей одной, и пение его посвящалось ей. Основным побудителем ее присутствия здесь всегда был дождь. Света почти не было, лишь блески дальних звезд и их отражение в каждой капле небесной воды давали возможность распознать образ девушки. Капли били по красным квадратным плитам и разбивались об лавочки в стиле классицизма, расплескивали темную гладь реки, становясь с ней единым, но не могли остановить девушку. Там, за моим окном, она продолжала танцевать, вымокнув до нитки, она продолжала сливаться с бесконечностью вселенной!
О своем путешествии в забытую жизнь я никому не сказал. Откровенные подробности моих видений моментально бы отстрочили мою выписку из клиники. Их приписали бы к ряду внезапных галлюцинаций, угрожающих окружающему обществу, мирно трудящемуся на благо человечества. Поэтому я не стал подписывать свой собственный приговор, на пару с ложью объяснив, что было душно, и за этим последовала потеря сознания. Пару осмотров, витаминка, и дело закрыто. Если я еще не сбился со счета, то прошло дней 30 с того момента, как спровоцированный страхом псих метался по коридору, выбивая все двери палат. За это время я окончательно поправился в глазах врачей, и мне обещали скорое освобождение.
– Вам выделят комнату в общежитии, два раза в день вас будет навещать медсестра, – говорит мне врач. – Также вы будете получать пособие в размере прожиточного минимума, а дополнительные деньги…
– Дополнительные деньги я смогу зарабатывать, продавая свои картины.
– Да, верно, и подрабатывая уборщиком в этом общежитии.
Что может быть лучше! Я уже сотни раз прокручивал в голове эти сладостные моменты: я выхожу на крылечко клиники, а меня уже ждет машина. Она отвезет меня в мой новый дом, где я смогу полностью уединиться с холстом и своим воображением. Где не отключают свет после 11 и рядом никто не храпит. Где воздух не пропитан гидрохлоридом натрия, а пахнет чудным ароматом полевых цветов. Где я смогу сам выбирать, что сегодня есть на обед, а что на ужин. Где жизнь протекает под контролем моих действий, а эмоции не зависят от безумцев и их надзирателей. Раньше я пытался вспомнить прошлое, сейчас же понял, что умею мечтать о будущем. В моих глазах четко вырисовывалась картина созданной мною галереи уличных художников. Она станет стимулом для многих, а также основным этапом достижения карьеры. Посетители выставок смогут заказать картины у художников, чей стиль им более по душе, а работодатели предлагать престижные вакансии. Со временем я встречу очаровательную девушку, и мы создадим семью. Раз в три месяца мы будем вместе путешествовать по невиданным местам и наполняться новыми откровениями, новыми чувствами. Моя жена подарит мне дочку, и я посвящу ей все годы оставшейся у меня в жизни! У нас будет маленький уютный домик с видом на горы. Мечтал я… Собственный сад и бассейн под открытым небом. Каждое утро наша дочка будет выходить на свой балкончик и будить всех вокруг пением скрипки, птицы ей будут аккомпанировать, а легкий ветерок создавать объемный фон. Мечтал я… А вечером, когда будет идти дождь, мы всей семьей соберемся у теплого камина, опустившись в уютные кресла, и будем делиться своими мыслями, планами, утопиями. Мечтал я, пока не появился он.
Его поселили в мою палату, вечером того же дня, когда выписали Браина и Джеффа. Увидев его в дверном проеме, мое дыхание остановилось, а на дно сердца упал тяжеленный кусок свинца. Сомнений нет, я десятки раз видел его по ту сторону своего окна, я десятки раз невольно пересекался с его глазами, что одиноко смотрели через белую протезную маску на лице. Это уличный скрипач. В мгновение этого внезапного визита мне больше всего на свете хотелось услышать от врачей: «Нет, эта палата не годится, поселим его в другую». Но я ничего не услышал. Его завели молча, и также молча он лег на кровать, стоявшую противоположно моей. Мне хотелось быть одному и тихонько строить планы на свое будущее! Хоть он и лежал, молча смотря в потолок, это никак не дисквалифицировало мой дискомфорт!
День первый. В палате нас двое. Я пристально, но не заметно рассматриваю новичка. Вакуум палаты наполнен относительной тишиной. В отсутствии привычных тебе звуков невольно начинаешь слышать основополагающие природы шума. И угораздило же его сойти с ума до моей выписки! Теперь лежи и будь готов к любым действиям непредсказуемого гостя. Сейчас насмотрится на потолок и побежит сворачивать всем головы на 90 градусов, а потом вырежет себе кадык осколком разбитого глиняного горшка из-под цветка. Бред какой-то! Это же безобидный скрипач. Все это дефицит информации! Невольно начинаешь приписывать незнакомцу недостатки, какие-то действия, эмоциональное настроение, чтоб ликвидировать смысловую неурядицу. Парень просто лежит и молчит, а я уже внес его в список опаснейших преступников… Не могу уснуть… В тишине мысли громче…
День второй. В неодушевленных предметах одиночество рождает излучение живой энергии. Они приобретают лица… Я рисую пальцем на коленке что-то вроде огненного шара, объятого синим пламенем. Рисунок виден только мне, поэтому я не испытываю чувство стыда за столь нелепую абстракцию… Я бы сошел с ума, если б столько времени смотрел в потолок, мне и 20-ти минут хватило, чтоб понять это… Кап-кап… Стоит только услышать, как тикают часы или где-то капает вода из крана, все, уже как не пытайся заставить себя отвлечься, ничего не выйдет. Это как рисунок с зашифрованным изображением, сначала видишь просто «кашу», а как только разглядишь в ней очертание какого-то образа, уже не сможешь увидеть снова ту самую «кашу»… Я не вижу глаз новичка, поэтому мне кажется, что он спит… Кап-кап… Как не старайся запечатлеть момент перехода от вечера к ночи, ничего не выйдет, все настолько плавно и аккуратно, что идея становится глупой. Кап-кап… но ведь нужно же было когда-то попробовать…