Тени холмов: выбор Коди

— Подумайте, — не двигаясь с места, настаивал он. — В ресторане «Фрудиа» бронь на девять вечера. — Он не позволил мне приблизиться и проводить его. Резко вскочив на ноги, он широкими шагами вышел из кабинета, чем меня смутил. Я недоумевающим взглядом проводила его спину, пока она не скрылась за поворотом. Рейчел все еще отсутствовала.

Проработав до вечера не поднимая головы, я потерялась во времени. Меня отвлекла вибрация телефона.

— Да, милый.

— Мам, как у тебя дела?

— Все хорошо, почти закончила. Скоро буду выезжать, — в трубке было долгое несвойственное моему сыну молчание. — Матс?

— Да, я тут. Мам, — опять тишина, и я его не торопила, давая время сказать то, что он хотел. — Нас пригласили на день рождения.

— Это отличная новость, — я отвлеклась от бумаг, переведя взгляд в темнеющее окно, боясь спугнуть такой внезапный и стремительный прогресс и говорить не очень счастливым тоном.

— Но я не хотел бы оставлять тебя одну на весь вечер. Праздник начинается около восьми.

— Ну что ты, — я замолчала, хаотично придумывая, что бы такое сказать, что точно убедит сына не оставаться дома. И идея, возникшая в моей голове, была спонтанной, но логичной, и Матс ей поверит. — Меня сегодня пригласили на ужин.

— Что? — он не поверил.

— Да, ты знаешь, — я старалась говорить максимально буднично, чтобы у него не возникло ни одной мысли, что это не так. — Новый клиент хочет обсудить дело и пригласил меня сделать это за ужином. Я вернусь домой и к девяти вернусь в центр. Так что можете идти развлекаться. Уверена, вам там будет весело. Присмотри за сестрой.

— Конечно, мам. Хорошего тебе вечера. Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, — прошептала я и нажала отбой. Складывая бумаги в нужном порядке, я не могла поверить, что мои дети пойдут куда-то без меня. Где будут общаться со своими сверстниками в неформальной обстановке. Но радоваться в полную меру не решилась, очень боялась, что Матс передумает. Ему необходимо общение, ему необходимо радоваться жизни и обычным вещам. Он слишком серьезен. Я с ужасом думала о том, что скоро школа закончится и они поедут в университет. И я боялась этого, как самого жуткого чудовища. В университете я не смогу контролировать их и следить за здоровьем, как здесь. Здесь я при любых изменениях тащила их к врачу, молясь, чтобы это не были признаки оборотов или еще чего. Что будет, если вдалеке от меня кто-то из них обернется? Что я буду делать? Как объяснять моим детям, кто они, и как им с этим жить? И где их место в этой жизни? И по факту, кроме красивых легенд, от которых мало толку в реальной жизни, я больше ничего не знаю о вуль… Встряхнув головой, прогнала эти жуткие, липкие мысли. Мои дети абсолютно нормальные. Пусть они умнее многих, выше и сильнее — это ничего не значит. Они обычные дети с исключительностью.

Мне нужно было домой, сделать вид, что я собираюсь на ужин, чтобы у Матса не было шанса передумать. Ведь я не сомневалась — сейчас он сидел в своей комнате и взвешивал все на весах.

— Мам? —раздался сверху голос.

— Да!

Мика выглянула из-за угла.

— Почему так рано? — Она распустила волосы и собрала несколько прядей заколками, чтобы они не лезли в глаза.

— У меня встреча.

Она расширила глаза.

— В такое время? — изумилась дочь.

— Что за вопросы? — выйдя из своего крыла дома, Матс поправлял волосы. Второй этаж был полностью отведен под владение детей, у каждого из них была своя сторона, я же обитала на первом. — Она взрослый человек, даже если она не приедет ночевать, то не должна ставить тебя в известность.

— Матс! — укоризненно одернула я его, чувствуя, как горят щеки. — Перестань рассуждать о таких вещах и посвящать в них свою сестру. — Мика закатила глаза и скрылась в коридоре.

— Мам, если бы ты знала, о чем они говорят в раздевалке, тебе бы было стыдно за твое невежество в этом аспекте. — Я все еще стояла у входной двери с сумкой в руках и не могла закрыть рот от шока. Матс спустился с лестницы и взял у меня из рук пальто и сумку с бумагами. Он был невероятно элегантен и статен. Светлые джинсы подчеркивали его длинные ноги, а голубая рубашка, сшитая в «Опере», выделяла ширину плеч и шеи. Портной, увидев его в конце лета, присвистнул и всю примерку восхищался его фигурой и сыпал мне комплименты. Но моей заслуги тут нет, это гены его отца. Грустная улыбка спряталась на моих губах, и сердце опять заныло. Его идеально уложенные волосы напоминали спелую пшеницу, в которой солнце играло лучами. В этом году он сам объяснял парикмахеру стрижку, и вышло намного лучше, чем я ожидала. Он казался старше, чем есть, и все в нем кричало о силе. — Кофе? — двигаясь в направлении моего кабинета, спросил он.

— Не откажусь от джина, — сняв туфли, сказала я тихо, но точно знала, что он меня услышал.

— А машина? — крикнул он.

— Вызову «убер». Не хочу нагружать Калеба. — Матс стоял в дверях моей спальни, сложив руки на груди и привалившись плечом к косяку. Когда он так делал, он был юной копией Лейфа. Отведя взгляд от сына, я посмотрела в сторону гардероба.

— Ты ведь знаешь, что это его работа, и она ненормированная, — снисходительно отметил он.

— Знаю. Не хочу, чтобы он ждал под рестораном. Вы уже выходите? — я все еще не смотрела на него, не хотела, чтобы он видел мои глаза, наполненные слезами. И, спрятавшись в гардеробной, наигранно сосредоточенно выбирала платье, смахивая слезы.

— Я был готов выйти еще двадцать минут назад. Но Мика никак не может выбрать нужную длину юбки, — он тяжело вздохнул. Ему было с ней непросто. Она уже привлекала внимание мальчиков, а Матс был вынужден охранять границы.

— Матс, пожалуйста, — произнесла я менторским тоном. Я не могла отпустить их без озвучивания правил туда, где толпа неконтролируемых подростков будет слушать тяжелую музыку и придумывать дичь, которую можно заснять на камеру.

— Никакого алкоголя, наркотиков, незнакомых напитков, стаканов из чужих рук, не садиться за руль пьяным и в машину к тем, кто выпил. Наличку взял, заряд на телефоне сто процентов, часы с собой. Вроде бы все, — кажется, ничего не забыл из моего списка необходимых правил. — И я не сведу с нее глаз. Но иногда мне хочется придушить ее и ее подружек. — Я уже успокоилась и, выйдя из гардеробной, улыбнулась.

— Ты мой герой, — прошептала я. — Повеселись. И если будешь нырять в бассейн, не забудь снять штаны, это остудит пыл, и, возможно, ты передумаешь. — Он недовольно скривил губы, а я улыбнулась. — Вам будет весело.

— Ты тоже проведи вечер с удовольствием, — он чмокнул меня в щеку и вышел из спальни.

Выбор пал на платье-футляр черного цвета с рассыпанными по нему маленькими бутонами роз, в тон к бутонам замшевые туфли и полупальто. Даже на мою фигуру шили на заказ платья-футляры.

Душ. Долой рабочий пучок. Сборы окончены вовремя, на телефон пришло оповещение, что машина ожидает.

Ощущая легкое волнение и сминая пояс пальто, я стояла у входа в ресторан, слушая, как живет город. Не люблю суету и уже привыкла жить на отшибе. Дом купила, когда детям было около двух лет, он оказался с большим участком, и там для них было раздолье. В младшем возрасте ребята были слишком подвижными, особенно Матс. Пока не научился читать. Но и сейчас он состоял в школьной команде по легкой атлетике и плаванию, а еще научная деятельность, углубленная математика, комитеты и колонка в школьной газете под его шефством. Он занимался столькими вещами одновременно, и я не переставала удивляться его многозадачности.

Мика творческий ребенок. Она пишет прекрасные стихи, картины и играет на бас-гитаре. Долгие прогулки по берегу, замирает при виде заката или ярких звезд, видит во всем детали, на которые обычный человек не стал бы обращать внимание. Любит рок. Тут, наверное, сказалось мое влияние. Когда они были маленькими, да и когда я носила их под сердцем, я слушала много рока. Это хоть ненамного помогало заглушить чувства и непроходящую тревогу.

Все же сделала шаг к стеклянной натертой до блеска двери, которую услужливо открыл швейцар и, мягко улыбаясь, ожидал моих действий.

Хостес вела меня сквозь наполненный зал, где кипела жизнь. А я так глубоко забралась в свою скорлупу, что уже и не помню всех этих ощущений. Гула голосов, запахов алкоголя вперемешку с дорогим парфюмом, взглядов, провожающих тебя.

Аноним сидел за столом уже в другом костюме, с широко разведенными плечами и прямой спиной. Ворот белоснежной рубашки был расстегнут на две пуговки. Костюм цвета баклажан очень выгодно подчеркивал его цвет волос, только сейчас я заметила, что он очень схож с цветом волос Мики; они были собраны в тугой пучок на затылке. Как непривычно для современных молодых людей, да и вообще для этого города. Здесь больше предпочитали стильные, пижонские стрижки и зализывать их гелем, как делал это Матс, оставляя пару прядей свисать на глаза. Он поднялся на ноги и, просканировав меня с ног до головы, широко и, кажется, искренне улыбнулся. Под этим взглядом мне захотелось выпрямить спину еще больше и пройти грациозней и элегантней, чем я шла.

— Добрый вечер! — он одернул манжеты рубашки. Столик в небольшом отдалении от общей толпы утопал в стене, и создавалось ощущение уединенности. Стол огибал велюровый диван черного цвета. Ткань красиво переливалась в свете хрустальной люстры, висевшей над столом. — Рад, что вы смогли выбраться, — он жестом пригласил сесть, и я выбрала противоположную сторону от него. — Что-то будете пить?

— Ирландский джин, пожалуйста, с лимоном, чистый, — хостес записала заказ и удалилась с легкой улыбкой на губах. — Итак, мистер? — Я все еще не знала его имени.

— Кейден. Кейден Кроу, — почему-то неуверенно сказал он.

— Мистер Кейден, — заговорила я, еще раз окинув местную публику взглядом. — В чем заключается ваш вопрос?

— Но вы сказали, что не занимаетесь подобными делами.

— Возможно, я смогу кого-то посоветовать вам. — Он молчал. Мои руки оказались на столе, и я свела их в замок. Мужчина смотрел мне в глаза, я чувствовала, как его сканер ползет по шее, по квадратному вырезу платья, а после к рукам, запястьям и наконец к сцепленным в крепкий замок пальцам.

— У вас двое детей, и вы не носите кольца, — это был не вопрос. Он знал, что я одинока.

— Это не запрещено законом, — уклончиво ответила я. Официантка принесла широкий хрустальный стакан с толстым дном.

— Вам что-то принести, мистер… — он не дал ей договорить, перебив:

— Мне кофе, и еще одну порцию джина для миссис Монтари, — он специально сделал эту оговорку. Что за игру он вел?

— Мисс, — поправила я его. — Вы не пьете?

— Я за рулем. Хотел вам признаться, — резко выдавал он короткие предложения. — Я уже нашел адвоката, который мне поможет. — Почему-то я расстроилась, но привычка держать лицо не позволила этого показать.

— Отлично. Тогда хорошего вечера, — отсалютовав ему бокалом, я осушила его до дна и собралась покинуть это место.

— Я думал, раз уж вы тут, мы поговорим.

— О чем? — я непонимающе хлопнула глазами.

— Есть же что-то, что вас интересует кроме работы? — В моей душе заскребли кошки, и я уже жалела, что пришла. И, решив ударить по мужскому самолюбию, чтобы сразу отбить все желание и бесплотные попытки ухаживаний или чего он там удумал, без оглядки на последствия или мужскую обиду, выдала:

— Кейден, сколько вам, тридцать, тридцать пять? Никогда не были женаты, детей нет, есть деньги, в избытке, судя по костюмам и часам, которые вы поменяли дважды за день. Этакий ловелас, иначе и быть не может, половина официанток в этом ресторане, и хостес в том числе, были в вашей постели. Решили побаловать себя дамой в годах? Ради забавы или поднятия статуса в узких кругах? Баловень судьбы, красавчик со страниц журнала, — сыпала я эпитетами, как пулемет. Его лицо было непроницаемо, и я, не зная, цепляет ли его моя пламенная речь, начала злиться. — Я никогда не хожу на подобные встречи. Мне неинтересны посредственные, зацикленные на себе мужчины. Которые ведут пустые разговоры, сыплют обещаниями, а за фасадом сплошная серость и пустота. У меня двое детей-подростков, юридическая фирма, десяток клиентов с эго, расширенным до размеров Сити, которые подбрасывают мне проблем стабильно раз в неделю. Не тратьте мое и свое время. Мне это неинтересно.

— Вас так обидел отец ваших детей? — откинувшись на спинку дивана, высокомерно заявил он. По моему лицу прошла волна жара, а в животе полыхнул огонь.

— Не смейте ничего говорить об отце моих детей. Никто и никогда не сравнится с ним. Он был лучшим, — мое горло сковало стальным кольцом, я почувствовала, как слезы подступают к глазам, но, крепко зажмурившись, сосредоточилась на злости, бушующей во мне пожаром. — Хорошего вечера! — Я профессионал и не позволю заносчивому мальчишке, а именно так он сейчас себя и вел, вывести меня из себя. Он подскочил на ноги и перекрыл мне выход, смотря на меня сверху вниз.

— Извините, это, конечно, не мое дело… Я... Не знаю, что на меня нашло. Это было низко с моей стороны. Останьтесь. Давайте поговорим на отвлеченные темы. Когда вы в последний раз разговаривали со взрослым человеком не о работе? — Его глаза, смотревшие на меня так искренне, подкупали, и я уже не чувствовала той всеобъемлющей злости и желания его задушить. Ну, хотя бы не сразу полез под юбку, как бывало, и не раз. Репутацию зарабатывать нелегко, и не все клиенты понимают, что я не торгую своим телом, а только знаниями и мозгами. Я выдохнула и осталась сидеть на месте.

— Спасибо, — очень тихо добавил он. — Еще раз извините, — он вернулся на свое место, и очень вовремя. Официантка принесла напитки. Между нами повисла неловкая тишина. Все как-то не сложилось с самого начала.

— Вы любите живопись? — неожиданный вопрос застал меня врасплох. — Сейчас проходит выставка Билинни. Вы когда-нибудь видели его картины?

— Несколько.

— И как вам?

— Это нужно увидеть, чтобы понять, — внутри меня все улеглось и успокоилось, словно и не было этой вспышки. Будто ее загасили щелчком пальца. — Это как увидеть первый раз фрески Рафаэля. Чем больше смотришь, тем больше хочется. Спустя время ты замечаешь мелочи, которые раньше не видел, и, конечно, большую роль играет возраст. С возрастом все воспринимается иначе. Музыка, картины, книги, люди... — Я замолчала на полуслове. Какого черта я сижу тут и откровенничаю?

— Если я вас приглашу, скажем, в выходные в галерею... Вы окажете мне честь? — Конечно нет. И это первое, что пришло мне в голову. — Не торопитесь. У нас весь вечер впереди, — он улыбнулся, и меня опять прошибло дымчатым узнаванием, как дежавю. Что отразилось на моем лице, не знаю, но его улыбка погасла. — Что с вами?

— Вы мне напоминаете одного человека, — пряча взгляд в стакан, пробормотала я еле слышно.

— И кого же?

— Это было в другой жизни, — я мотнула головой, в который раз заставляя себя не думать о том, о ком думала каждый божий день на протяжении всех лет без него. — И где вы познакомились с итальянской живописью? — перевела я тему. Если темы не касаются меня, то я как рыба в воде.

— Официально в Италии, — губы Кейдена дрогнули в странной гримасе. — Заочно в университете. Мой сосед по комнате учился на художественного реставратора. Его дипломная работа была основана на итальянском искусстве. Он итальянец, и летние каникулы я проводил на побережье Тосканы. — Я видела эту картину в своей голове. Да, этому мужчине подходит такой антураж. Жаркое солнце, переливающееся в его светлых волосах, оставляя в конце лета кончики совсем выжженными. В воздухе пахнет жасмином и вишней, его босые стопы упираются в золотистый песок, погружая пальцы в сыпучие кристаллы. Море плещет волнами, увлекая мелкие камушки в прозрачность и прохладу. Он улыбается и… Мой пульс подскочил. Сердце стучало в груди и норовило выпрыгнуть на стол. Я чувствовала, как кровь прилила к губам и дыхание остановилось. В моем видении, когда он обернулся, я видела Лейфа, как тогда на берегу реки. Нет. Я не могу. Не могу. Это слишком больно. Подскочив, ударилась коленом о стол.

— Я... Мне пора, — пробормотала я, и Кейден подорвался с места следом за мной.

— Подождите, — он попытался взять меня за руку, но я отскочила в сторону. За моей спиной оказалась официантка с полным подносом бокалов. Она предупреждающе взвизгнула, чем напугала меня еще больше. Резко развернувшись и прижав руки к груди, я пыталась предотвратить катастрофу. Но хрустальные бокалы на длинных ножках уже летели на каменный пол.

— Что с вами? — отскочив назад от летящего стекла, я ударилась локтями в твердую грудь и почувствовала подступившую дурноту. Голова пошла кругом.

— Не нужно, — я пыталась рукой найти опору, ладонь проваливалась в пустоту. — Это все … — Меня повело, и я осела в руки Кейдена. Уши заложило. Я словно была под толщей воды. Все было далеким и таким медленным. К моим губам прикоснулся стакан с прохладной водой. Сделав несколько больших глотков и попытавшись выбраться из рук мужчины, я потерпела провал.

— Мне пора, — он смотрел на меня, и я не понимала, что вижу в этих странных, словно ненастоящих глазах.

— Я никуда вас не отпущу, — твердо сказал Кейден.

— Мне уже лучше, — я опять сделала попытку встать.

— Где ваша машина?

— Я на «убере». — Одним движением он встал на ноги, подхватив меня на руки. — Какого черта вы делаете? Отпустите меня немедленно, — шипела я. Не обращая внимания на мои протесты, мужчина развернулся и пошел через ресторан к выходу, под его ботинками хрустели осколки хрусталя.

— Я отвезу вас домой, — поставил он меня перед фактом. За нами семенила официантка, держа в руках мои пальто и сумку.

— Ни в коем случае!

— Я же не в постель вас пригласил, — проскользнула холодком нахальность, которую он очень старался контролировать. — Давайте спишем этот инцидент на мою неотразимость, — он уверенно шагал по переполненному ресторану, от него пахло табаком, черным перцем и пожухлыми листьями. Я готова была расплакаться у него на руках от того, насколько знаком был этот запах, и при этом бежать как можно дальше, чтобы не натворить глупостей, поддавшись секундному помутнению.

— Мечтайте! — резко ответила я. — То, что произошло, называется «голодный обморок», а не ваша харизма. — Он ухмыльнулся, открыв дверь ресторана ногой, не дожидаясь помощи швейцара.

— Клоди! — позвал он кого-то, слегка обернувшись назад. — В кармане пиджака ключи от машины, — он не собирался ставить меня на ноги и выпускать из рук.

— Поставьте меня. Я могу стоять на ногах. Мне не нужно вот это все, — прорычала уже громче. Он выполнил мою просьбу — резче, чем нужно, возможно, намеренно. Мир качнулся, и меня, всего немножко, на один шаг, повело.

— Очевидно, что нет, — раздраженно бросил Кейден и попытался снова поднять меня на руки.

— Нет! — отступила я на шаг, оставаясь в кольце его разведенных рук. — Меня могут увидеть клиенты, это центр города.

— И что же такого они увидят? Что вас носит на руках мужчина? Это стыдно или унизительно? — Раздражение сквозило в каждом его слове.

— Это непрофессионально. Я не могу себе позволить подобного, — я одернула низ платья и отступила еще на несколько шагов. Поежившись от налетевшего порыва ветра и обняв себя руками, оглянулась в поисках свободной машины. На мои плечи опустилось пальто.

— Позвольте мне быть джентльменом и отвезти вас домой. Вам дурно, и вдруг вам станет плохо в машине. Что тогда? — спокойней сказал мужчина.

— Но мне может стать плохо и в вашей машине!

— Предпочитаю, чтобы мне отвечали на мои поползновения, — улыбнулся Кейден. — Весь ресторан видел нас и точно запомнил феноменальный уход, так что у вас как минимум сто свидетелей, — я все ещё раздумывала, когда зазвонил мой телефон. Отыскав его на дне сумки, нажала на зеленый кружочек.

— Да, дорогой! — я слышала музыку, доносящуюся из динамиков, но секундное молчание — и стало тихо.

— Как у тебя дела? — спросил спокойным голосом Матс.

— Все хорошо, собираюсь домой.

— Уже? Почему так рано? Что-то случилось?

— Нет, все хорошо. Как у вас дела?

— По этому поводу и звоню. Ты не против, если мы немного задержимся? — Я слегка удивилась, но сохраняла хладнокровие.

— Если вы в полном порядке и вашей жизни ничего не угрожает, то, конечно, можно.

— Спасибо, мам.

— Сообщай мне о ваших планах.

— Конечно!

Я улыбалась. Это был прогресс. Боги, какой это был прогресс.

— Все хорошо? — уточнил мой аноним.

— Да, все просто отлично, — натянув рукава пальто, которое норовило все время сползти, я обернулась к мужчине. — Я буду признательна, если вы подвезете меня. — Он поджал губы и рукой пригласил к машине. Это был черный седан. А я ожидала внедорожник. И хмыкнула себе под нос. Удивил.

Мужчина обошел машину и сел за руль. Завибрировав и мягко тронувшись с места, автомобиль вклинился в поток. Катастрофически, удушающе некомфортная тишина сдавливала уши. Сжав в руке всегда теплый кулон, пыталась успокоиться. «Ты всегда со мной», — мысленно прошептала я и стала нервно елозить кулоном по шнурку.

— Вы надолго в город? — прервала я тягостную паузу.

— Давайте на «ты»? — Он бросил быстрый взгляд на меня, оторвавшись от дороги. — Вы молодая женщина, я молодой мужчина. Мы не бизнес-партнеры, вокруг нас никого. Кто может услышать нашу беседу? — Он прокашлялся. — Пока не могу сказать точных сроков. Все зависит… — Он замолчал.

— От чего? У вас здесь любимая женщина? — вопрос был не с целью прощупать почву или нечто подобное, это просто вопрос, но Кейден ухмыльнулся.

— Нет, у меня нет любимой женщины. Вы полагаете, я из таких мужчин?

— Из каких?

— Кто, имея отношения, будет встречаться с женщинами за спиной у своей?

— Я не могу знать, какой вы, — безразлично бросила я.

— Знаете, такое бывает. Увидел глаза человека и понял, что знал его всю жизнь и ждал только его, — серьезно продолжил мужчина.

— Вы романтик? Никогда бы не подумала, — остановив руку, дергающую кулон, я выпустила его и, прихлопнув ладонью, опустила руку на колено. — Нет, не знаю, и думаю, что не хочу.

— Почему? Разве это не то, чего желает ваше сердце? — Эта фраза ударила меня в самое сердце, и я ощутила покалывание во всем теле.

— Что? — онемевшими губами переспросила я.

— Разве это не то, чего все хотят? — повторил мужчина. Я выдохнула сдерживаемый воздух и открыла окно. Свежий поток ударил в лицо, и я, прикрыв глаза, успокаивала накатывающую тошноту. Это же надо такому послышаться! Кажется, сегодня все идет наперекосяк, и вообще день странный. Слышится, мерещится. Может быть, взять пару дней отдыха, сходить на массаж, в бассейн? Свозить детей в город на ужин. Или снять в городе номер в отеле и побыть несколько дней с ними?

— Женщины же любят романтику, — ворвался в мои мысли Кейден.

— Конечно. Но мужская часть часто этого не понимает, или забывает, или вообще не учитывает как фактор ухаживаний. Так и надолго вы в городе? — вернула я разговор в безопасное русло.

— Это будет зависеть от разных факторов, — уклончиво ответил он.

— Вам здесь нравится?

— Не сказал бы. Я непривычен к большим городам и трафику. Люблю уединенность. А вы?

— Не могу сказать однозначно. Жизнь в городе — это необходимость... — И тут я сообразила, что не сообщила адреса, куда нужно ехать. А Кейден уверенно маневрировал и перестраивался в рядах в нужном направлении. Внутри меня все похолодело.

— Скажите, Кейден, а разве я говорила, куда нужно ехать? — Моя настороженность звенела в голосе напряжением. Он застыл. Дернул точеным подбородком с пробившейся к вечеру щетиной, а после все его напряжение исчезло.

— Нет. Но Маттео Мастриани, — озвучил он знакомое имя, и каждый раз, когда я слышу эту фамилию, по спине бежит мороз, — обмолвился в разговоре, что не возьмет в толк, как в черте города вы нашли подобие уединенности пригорода, — кажется, логично объяснил мужчина.

Страх, до этого сжимавший мой желудок, отступил; возможно, я уже и растеряла былую настороженность, но не стоит быть слишком доверчивой.

— Увидев дом, не смогла отказать себе в малости. И детям нужно пространство, — как всегда, удобно прикрылась полуправдой. Зачем кому-то знать, что холм, на котором стоит дом, и само строение напоминали мне о прошлом, которое сегодня терзает меня с невероятной, устрашающей силой, словно решило догнать и ударить побольней.

— Сколько вашим детям?

— На днях исполнится четырнадцать, — с гордостью сказала я, сама еще не до конца веря, что у меня такие большие дети. Кейден удивленно посмотрел на меня.

— Они двойняшки?

— Да. Мика невысокого роста, и кажется, что она младше.

— Мика? — переспросил Кейден.

— Микаэлла и Матс, — сделала я уточнение. Мужчина резко нажал на тормоз, ремень безопасности с силой прижал меня к креслу. Машина прекратила движение. Он напряженно смотрел перед собой. — Все нормально? — уточнила я, наклонившись к мужчине.