Тени холмов: выбор Коди

— Получил неделю назад.

— Что-то случилось?

— Нет. С чего ты взял? — я сдержала рвущееся наружу раздражение и улыбнулась, нервно заправив за ухо несуществующую прядь волос.

— Ты выглядишь раздраженной!

— Не стоило всего этого делать, — затараторила я, чтобы сразу расставить все точки над «и», пока мой запал и злость на себя и на этого мужчину не схлынули. — Если бы я ушла сразу или, следуя своим правилам, вообще никуда не пошла... Все было бы нормально. Я пятнадцать лет живу по строгим правилам, и это всегда работает. — Мои щеки пылали. Грудь часто поднималась от мелких вдохов, а голова кружилась.

— А что мы сделали? — нахмурившись, спросил он. — Поужинали? Или общались? Ты просто испугалась за детей. Адреналин сейчас войдет в норму, и все не будет казаться таким катастрофическим, — говорил Кейден, словно я ребенок.

— Я не хочу тебе грубить, — прорычала я. — Ты очень выручил меня сегодня, трижды. Но это не адреналин. — Наконец-то показались ворота нашего дома. Мне хотелось на ходу выскочить из этой машины. Я вся чесалась и горела. Мне было тесно рядом с этим мужчиной. Я задыхалась.

— Я не хотел тебя обидеть, — спокойно и примирительно продолжил Кейден, притормаживая. — Но ты не делала ничего предосудительного. Ты отдыхала, проводила время с другом и просто расслабилась.

Я ухмыльнулась.

— Да, и это мне стоило…

— Огромных усилий! — перебил он меня, злясь. — Учитывая, какой жизнью ты жила! — воскликнул он, словно не верил ни единому моему слову. Я ошарашенно уставилась на него.

— Я жила нормальной жизнью. Если я не водила толпы мужиков в свою постель и не распылялась налево и направо — это не значит, что я ненормальная. И ты точно не тот человек, который будет меня осуждать за мой выбор, — отстегнув ремень безопасности, я выскочила из машины. Кейден вышел следом.

— Ты меня неправильно поняла, — пытаясь преградить мне дорогу, начал для чего-то объясняться он. Потянув Мику за локоть, я тащила ее мягкое тело вверх, пытаясь быстрей прекратить этот разговор.

— Ни к чему объясняться. Мы больше с вами не увидимся.

— О, теперь мы на «вы»? — с улыбочкой возмутился он и ударил ладонью по крыше машины. Мое сердце встревоженно пропустило удар, и я замерла на несколько секунд.

— Спасибо за помощь, мистер Кроу. Спокойной вам ночи и всего доброго! — холодно и отстраненно произнесла, не повышая тон. Наконец-то вытащив дочь из машины, я подтолкнула ее в плечо, указывая подбородком направление движения. Уйдя, я даже не обернулась. Внутри меня все горело огнем от злости и возмущения. Я готова была его разорвать, и если бы не дети, то разговор бы точно вышел за рамки приличия. Пульс стучал в голове, и я напряженно сжимала кулаки.

— Мам, что случилось? — сонно спросила Мика.

— Ничего, детка, — как можно ровнее сказала я. — Иди спать. — Она медленно побрела по лестнице в свое крыло.

— Мам! — раздался за моей спиной голос Матса. — Все хорошо?

— Да! — проведя по волосам дрожащей рукой, пробубнила я в ответ. — Все замечательно.

— Машина в гараже, я спать, — поднимаясь следом за Микой по лестнице, сообщил Матс.

— Хорошо... все просто хорошо... — повторяла я чуть тише, наблюдая за спинами детей. Матс обогнал Мику на ступенях и потрепал ее по волосам, она фыркнула и отпихнула его ладонь. Он хохотнул и вприскочку убежал к себе в спальню.

Мощный взрыв злости и агрессии снес в моей голове пару балок. Меня трясло и лихорадило. По привычке для успокоения потянулась к подвеске, но шея оказалась пустой. Но ней ничего не висело. Я провела рукой еще раз и снова — ничего. Подбежав к зеркалу, осмотрела себя. Пусто. Лихорадочно начала соображать, где последний раз держала кулон в руках. Кажется, что сознание специально все меняло в моей голове местами.

Выбежав во двор и упав на колени, я шарила руками по подъездной дорожке, где стояла машина Кейдена. И ничего не нашла. Подняться с колен не смогла. Ударив кулаком по дорожке, я позорно разрыдалась.

Связь с Лейфом — единственное, что возвращало меня к нему и не давало забыть, что между нами было, — это кулон, он — голос в моей голове, и я... я его потеряла. Так же, как и Лейфа. Где-то, когда-то. Это то, что меня успокаивало, то, что давало мне сил бороться, двигаться — и теперь я потеряла свою суперсилу.

Глотая горячие слезы, я шарила слепыми глазами по земле, надеясь на чудо.

КЕЙДЕН

Черт! Черт! Черт!

КОДИ

Утро было невыносимо тяжелым. Тело отказывалось подниматься с кровати. Глаза опухли от тонны пролитых слез, а голова гудела, как двигатель самолета. Чувствовала я себя отвратительно и все еще возвращала руку к пустой шее, каждый раз плотно сжимая челюсти. Сделав пару звонков, я все же вытащила себя на кухню.

— Мамуля! — весело воскликнула Мика, и я поморщилась от боли в ушах. — Ты сегодня дома?

— У меня к вам есть предложение, и если вы не согласитесь, то я… — Я замолчала, придумывая кару для детей, и, не найдя в своей голове ничего гениального, удрученно добавила: — Сделаю все одна. — Дети смотрели на меня выжидающе. Матс с кружкой кофе и книгой сидел на том же месте, где вчера Кейден. Забыть! Вычеркнуть! Ничего не было. В нашей жизни ничего не поменялось. Мы живем как жили.

— Я забронировала нам номер в «Ритце» на три дня. Отдохнем, поплаваем в бассейне, сходим в баню, на шопинг. Забронируем столик где-нибудь и просто погуляем по городу, сейчас так красиво. Вы скоро уедете, и я останусь одна, — жалобно всхлипнула я.

— Хорошо, хорошо, — Мика спрыгнула со стула и, обняв меня за шею, поцеловала в щеку. –Тебе не нужно нас уговаривать, — она скосила предупреждающий взгляд на Матса. — Да, брателло? Мы согласны. — Я была благодарна своим детям за понимание и за то, что они делали вид, будто ничего вчера не слышали. — Где твоя подвеска? — отстранившись от меня, спросила Мика.

— Кажется, — охрипшим голосом выговорила я, и мой подбородок предательски задрожал. — Кажется, я ее потеряла. — Мика сжала меня в утешающих объятиях. — Выезжаем через час, — пробубнила я в плечо дочки, решив не завтракать дома, а сходить на бранч в гостинице.

Третий бокал «мимозы» настроил меня на нужный лад.

— Куда хотите сходить? — Дети подняли головы. Матс от книги, Мика от телефона.

— В парке открылась чайная, среди вековых сосен. Говорят, там уютно, — предложил Матс. Мой прекрасный сын. Иногда я боялась им восхищаться даже мысленно. Он не позволял говорить ему комплименты или хвалить вслух. И то, что он часто не мог расслабиться, меня беспокоило. Меня много что волновало. Тревога никогда не оставляла меня, я с ней срослась, или она запустила свои корни во все мое нутро. Иногда было лучше или хуже. Но моя тревожность была выше, чем у нормального человека. И это приводило к тревожному расстройству, трудоголизму, желанию все контролировать и содержать дом в идеальной чистоте. К нежеланию общаться с внешним миром, изолированию себя от всего, кроме детей и работы. — Мам? — позвал меня Матс.

— Прости, — я смахнула скатившуюся по щеке слезу и, улыбнувшись, протянула руку, погладив его гладковыбритую щеку. Когда они успели так вырасти? — Я вас так люблю. Вы моя жизнь, — всхлипнув, сказала я.

— Сюда идет официант с «мимозой», и я его прогоню, — напряженно произнес Матс.

— Когда мама расслаблена, она может гулять по магазинам до самого вечера, — одернула его Мика, а я хохотнула.

— Просто я не могу тебе отказать, — сжав руку дочери, на выдохе сказала я. — И видя, как сияют твои глазки, я счастлива. Это лучшая награда для меня, а четвертый бокал «мимозы», — взяв бокал в руки, прошептала я тихо, — может навести вашу маму на мысль зайти, например, к «Картье»... — Мика запищала и захлопала в ладоши.

— Это слишком! — возмутился Матс. –Такие траты совершенно ни к чему.

— Взрослый тут я, и я знаю, что мы можем себе позволить. Вы уедете в университет, и я хочу, чтобы у вас было что-то, что вы сохраните на всю жизнь в память о своей юности. Просто позволь мне вас побаловать.

— Мам! — пытался вразумить меня сын. –Ты и так изрядно потратилась на машину и подготовительные курсы, а впереди учеба.

— Слава Богам, мы можем себе это позволить, — я уже пригубила свой бокал с коктейлем.

— Ты всегда так говоришь? — неожиданно спросила Мика.

— Просто выражение, — пожала я плечами.

— Но ведь мы католики?

— Да, детка, — отмахнулась я, кивая. — Не бери в голову.

— Ты читала Достоевского? — отвлекшись от страниц книги, спросил Матс сестру.

— Да! — Мика передернула плечами. — Мне еще долго будут сниться кошмары. А ты уверен, что нам это все нужно прочитать?

— Да, Мика. Можешь зайти на сайт университета и посмотреть сама. Поверь, если ты это сделаешь сейчас, потом у тебя будет время на что-то другое. Например, ходить по коридорам универа и светить «Картье», — попытался воззвать к ее совести Матс, очень тонко намекнув на мою расточительность.

— Пф-ф-ф, — фыркнула дочь. — Ты думаешь, мы там такие будем одни?!

— Я не планировал выделяться из толпы, — закрыв книгу и нажав пальцами на уголки уставших глаз, ответил Матс. Освещение тут правда не располагало к чтению.

— Сказал четырнадцатилетний парень ростом со взрослого мужчину, за рулем собственной тачки и поступающий в университет на несколько лет раньше, — улыбаясь, отбила его нападку Мика.

— То, в чем вы ходите, на чем ездите и где живете…

— Не характеризует нас как личности, — продекламировали они хором то, что я внушала им с детства.

— Молодцы, — слишком восторженно воскликнула я, хлопнув в ладоши. — Ну что? Вперед, навстречу приключениям? — бодро объявила я, чем вызвала улыбку сына.

Осень выдалась на редкость богатая теплыми днями и поистине яркими красками. Парки, аллеи, бульвары утопали в пожарах, переливающихся бликами роскоши гранатового и охры. Пыльные, осязаемые лучи солнца подсвечивали кусты пряного кустарника, листья которого светились лимонной желтизной, напоминая золотые диско-шары. Всюду пахло кострами и дымом, влажной древесной корой и сдобой. Дворники шуршали листьями, сгребая их в кучу, и это был звук ливня.

По пруду скользила пара уток с небольшим выводком. Утята давно были не желторотыми птенцами, а оперяющимися уточками, гордо следовавшими за родителями по черной глади воды. Как давно я не проводила здесь время, уже и не упомню. Все казалось совершенно незнакомым, хотя я проезжала мимо парка каждый день по дороге на работу и с работы. Мика, оторвавшись от нас, все так же по-ребячески подбежала к воде, как делала это в детстве, и начала кидать хлебные крошки уткам. И когда только успела хлеб взять?

— Мам, — ведя меня под руку, заговорил Матс. — Что вчера случилось между тобой и Кейденом? — Ноги слегка сбились с размеренного шага. Неожиданный вопрос.

— Ничего стоящего твоего или моего внимания, — попыталась с улыбкой соврать я, но горечь в голосе не скрылась от тонкого слуха сына.

— У вас с ним близкие отношения? Он тебя обидел? Он ухаживает за тобой?

— Нет! — воскликнула я, испугавшись таких выводов. Остановившись посередине пешеходной дорожки, я заглянула в его глаза, где плескалась тревога вперемешку с нежностью. — Ничего такого. Он обратился ко мне с просьбой. Но я такие дела не веду, о чем ему и сказала. А потом как-то так вышло, что я очутилась на ужине с ним... Это был не ужин в полном понимании этого слова... Строго говоря, это были два бокала джина... А затем он меня подвез, позвонили вы, а дальше ты знаешь, — выпалила я скороговоркой, развеивая тревожные мысли Матса. Он нахмурил лоб. — А что? — Мы двинулись дальше вдоль озера.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Он мне показался надежным и каким-то своим, от него не пахнет опасностью.

— Что значит не пахнет? — настороженно уточнила я, затаив дыхание и с ужасом ожидая ответа. Матс явно смутился и молчал с минуту, а потом все же сказал:

— Иногда я чувствую от людей, знаешь, эмоции, что ли?.. И редко когда ошибаюсь в своих ощущениях, — он был растерян, я это слышала по интонации, видела по выражению лица. Сейчас он был так похож на себя маленького, испуганного, растерянного и сомневающегося.

— Это называется интуиция, — улыбнулась я как можно естественней, а мышцы на щеках дернулись от напряжения. — Она у тебя хорошо развита, как у… — Я не смогла произнести имя в миллиардный раз вслух.

— Знаешь, ты посвятила свою жизнь нам. Возможно, пришло время сделать что-то для себя? — Он был не совсем уверен в том, что говорил, и отводил глаза. Мое сердце сжалось.

— Никто и никогда не сравнится с вашим отцом, — с дрожью в голосе произнесла я, ища в который раз за этот день подвеску Лейфа на своей шее.

— И не нужно, мам, — запальчиво заговорил Матс. Мы опять остановились, смотря друг другу в глаза. — Но если с тобой будет рядом такой мужчина, как Кейден... Мне определенно будет спокойней. Ты не можешь и не должна быть одна.

— Это похоже на сводничество. И точно не тема для разговора между мамой и сыном, — упрекнула я его.

— Пусть так. Огромный пустой дом — и ты все время будешь одна. Это может привести к депрессии или... к дурным мыслям.

— Матс, — положив на его щеку ладонь, к которой он прижался, я подбирала слова, чтобы убедить сына жить полноценной жизнью и не становиться гиперопекающим ребенком. — Ты не должен за меня тревожиться или приезжать каждые каникулы домой, чтобы мне не было скучно, или найти для меня сиделку. Вы едете учиться. Знакомиться с новыми невероятными людьми. Путешествовать, ездить в гости к своим однокурсникам, влюбляться, расставаться, отмечать Новый год в горах или на берегу океана. Я не центр вашей жизни. Я только тот, кто привел вас в эту жизнь и направил в нужное русло вашу гениальность. Я всегда буду вас ждать. Навсегда останусь вашей мамой. В холодильнике для вас всегда будет стейк, но ты должен делать нормальные вещи для взрослеющего мужчины. А искать маме ухажера — это не нормально. — Мягкая и понимающая мать сейчас нужна была Матсу больше, чем паникующая и убеждающая, что мир опасен, и он должен остерегаться всего.

Он поджал губы.

— Хорошо, я понял. Просто я так волнуюсь за тебя. И если бы было что-то, что отвлекло бы тебя от этого вселенского одиночества, — Матс сжал мои пальцы и притянул в медвежьи объятия. — Я был бы счастлив, — на выдохе закончил он.

— Милый, со мной все будет хорошо. У меня есть работа. И если хочешь, если тебе так будет спокойней... Я могу, например, пойти на курсы вязания?

— Ты и вязание?! Вещи совершенно несовместимые. Но я бы с удовольствием посмотрел на это, — его грудь вибрировала от легкого смеха.

От этого странного разговора осталось неприятное скребущее чувство в груди. Словно я обманывала и сына, и саму себя. Да и его упоминание о запахе меня встревожило. Но отчего-то я убеждала себя, что, несмотря на их невероятную схожесть с Лейфом, в детях все же больше человеческого. Или что кровь перемешалась, и для того, чтобы ему стать вульфом, генам Лейфа не хватает сил для пробуждения.

Как мать, обеспокоенная за будущее своих детей, я верила, что они самые обычные. Да, пусть немного умнее, чем большинство, но это не показатель. Я верила всем сердцем, что мне не придется столкнуться с оборотами, светящимися глазами и прочей магией вульфов, и не нужно будет объясняться, почему я врала столько лет. И все же крошечная доля сомнения была. Что, если?.. Что тогда мне делать? Как учить их жить с этим? Все связи были оборваны в ту ночь, когда под покровом темноты меня вывезли в багажнике машины из дома очередного отшельника, на безлюдной дороге вручили пару баксов и документы на новое имя. Молча простившись с человеком, имя которого я не знала, я выбрала направление наугад, а когда на заре вышла на дикий пляж, мне показалось, что Моди знал о моей мечте увидеть океан и намеренно вел меня ближе к нему, чтобы дальнейший путь оказался мне по силам.

Стерев как ластиком мысли, желающие всплыть ужасающими воспоминаниями, наполненные бесконечным, ледяным, разрушающим черным ужасом, я с детьми окунулась в мир шопинга.

— И все же, Мика, — заходя в гостиницу, Матс опять осуждал необузданность сестры. — Настаивать на комплекте украшений в таком дорогом магазине было неуместно. Мама просто не могла тебе отказать. Ты должна знать меру, — но Мика слушала его вполуха, если вообще слышала. Она, совершенно счастливая, плыла по вестибюлю отеля, неся в руках пакеты с покупками и любуясь, как браслет от «Картье» переливается всеми цветами радуги на ее тоненьком запястье.

Матс резко остановился. Мика влетела в его спину. Я же, смотря по сторонам и пребывая в эйфории, не сразу заметила внезапную остановку нашей делегации.

— Кейден? — удивленно воскликнул Матс, громче, чем следовало. Внутри меня что-то перевернулось.

— Привет, Матс, — они обменялись крепкими рукопожатиями. — Мика! — Выглянув из-за спины сына, я увидела Кейдена. — Добрый вечер! –пробасил он.

— Добрый... — поприветствовала я его не очень внятно, хлопнув несколько раз ресницами, как кукла.

— Хорошо, что я вас встретил, — улыбнувшись одним уголком губ, сообщил он. Все же с его глазами определенно было что-то не так, вглядываясь в них, размышляла я. Они будто неживые. Может быть, один из них стеклянный или протез?

— Сегодня в машине обнаружил вот это, — он вынул руку из кармана полупальто. В его длинных пальцах изящными изгибами лежал кожаный шнурок с моим кулоном. У меня перехватило дыхание от накатившей радости. Протянув руку, я почти выхватила шнурок из его руки.

— Спасибо! — прижав кулон к груди, я улыбнулась. — Спасибо большое!

— Рад, что смог помочь.

— Вы словно рыцарь Гавейн, — лукаво сообщила всем нам Мика.

— Я не настолько чист и непорочен, — улыбаясь и вызывая этой информацией восхищение моей дочери, ответил Кейден.

— Может быть, хотите поужинать сегодня с нами? — внезапно спросил его Матс.

— Матс! — возмущенно зашипела я. Меня удивила его самодеятельность.

— Мам, Кейден вернул тебе дорогую, как память, вещь. Ты сегодня плакала из-за пропажи. А ужин и так будет накрыт на четверых. Почему бы не провести его в хорошей компании, — мой сын пытался воззвать к моей совести и при этом нахрапом давить на меня, фактически заставляя проводить время с мужчиной.

Я не была уверена, что хочу еще раз оказаться в компании Кейдена и что для моей психики это будет безопасно, от его подковырок в какой то момент я ведь могла и не сдержаться. Вчерашняя моя вспышка была странной и несвойственной моему характеру. И, может быть, утром я слегка сожалела о резкости, с которой говорила с мужчиной. Но я сделала дикое предположение, что настолько резко я отреагировала именно из-за подвески. Возможно, она, как вещь Лейфа, символ его власти и силы, сохранила частичку него и давала мне агрессивный заряд на отторжение мужчины, посягнувшего на чужую территорию. Я определенно хотела ответить отказом, однозначным и бесповоротным, но кулон в моих руках жег пальцы, и я понимала, что быть благодарной за такой поступок стоит. Он мог выкинуть его или продать, хотя для человека с его деньгами это сомнительно; и все же он отдал его мне лично в руки.

— Хорошо, — смотря снизу вверх в зеленые глаза, согласилась я. Без каблуков я совсем терялась рядом с этим мужчиной. — В восемь, будем ждать вас здесь.

Кейден слегка кивнул, как делали это когда-то джентльмены, и, повернувшись боком, пропустил нас вперед.

— Вы живете здесь? — спросила Мика, обернувшись и увидев, как Кейден зашел следом за нами и нажал кнопку «пентхаус».

— Да, — поправляя лацканы кашемирового пальто, с обескураживающей улыбкой заявил он, не сводя с меня тяжелого взгляда. Будто я у него что-то украла. — Здесь лучшая баня, а бассейн под стеклянной крышей, ночью видны звезды. — Лифт звякнул, привезя нас на наш этаж. — Скоро увидимся, — подмигнул он Мике, которая, окрыленная и счастливая, почти вывалилась из лифта, даря ему улыбки и метая взгляд между мной и им.

— Как он может видеть звезды при осенней облачности и ночной иллюминации города? — фыркнула я, вышагивая по коридору к номеру.

— Может быть, он просто романтик? — в прискоке развернувшись ко мне, защебетала Мика.

Кажется, моя дочь влюбилась. О-о-о-о, Боги, сберегите нервы Кейдена! Ее глаза сверкали, щечки слегка покрылись румянцем, и вся она была воздушная и парящая.

Оставив детей в гостиной, я отнесла покупки в спальню и налила себе ванну с пеной. В нашем доме нет ванной. Я их недолюбливала; по, возможно, странным причинам. Все они напоминали мне о теплом источнике под сводом пещеры. Ванны возвращали меня в тот дикий, первозданный лес, где я бегала босиком в льняных платьях и рубахах, с распущенными волосами, в сопровождении моего Энея. Сердце сжалось от воспоминаний.

Тогда и только тогда я отпустила все свои инстинкты на волю, позволив им полностью завладеть мной. Сделать меня такой же дикой, непокорной, необузданной и таинственной, как и само место вокруг меня. Тогда и только тогда я позволила себе быть собой и быть свободной, без этических и моральных норм, без правил и клише общества. Я была той, кем и была задумана природой, женщиной.

Пена манила приятным ароматом пиона и ванили, но я смогла себя заставить только по колено залезть в обжигающую кожу воду. Ванна стояла у огромного окна. Вид на парк, погрузившийся в вечерние сумерки, так напоминал красивую картинку из фильма, не хватало только страдающего героя в длинном темном пальто, ожидающего нашей встречи. Подсвеченный желтыми, почти оранжевыми фонарями парк пустел и становился пристанищем для других личностей. Прячущихся в сумерках и ночи, ищущих совсем другое.

Сидя на бортике и ощущая, как стремительно остывает вода, я ненамеренно погружалась в прошлое. Почему именно сейчас оно решило хлопнуть меня по плечу? Иногда я могла обойти воспоминания, связанные с Лейфом, иногда могла затереть их водой, разбавить акварельные краски, размыть его фигуру. Я просто не могла о нем вспоминать без боли и сожаления, а еще без чувства стыда, которое меня грызло время от времени. Несмотря на всю дикость положения, там я была счастлива. Там я не была обусловлена ничем, и мне позволялось все, что взбредет в голову. Горячие слезы скатились по щекам, и я не стала прятать их от своего отражения, наложенного не вуаль вечера. В который раз мое сердце оплакивало утрату. И в этом номере отеля я не была знаменитым адвокатом, одинокой суровой леди. Я была женщиной с потерянной душой, разбитым страдающим и истекающим кровью сердцем. Многие годы. Словно сердец у меня было два. Одно, которое полнилось светом и любовью к своим детям, своей работе, а другое все еще страдало от прошлого. И роль сильного игрока была тяжела.

В восемь вечера мы встретились с Кейденом в холле, дети шли впереди, словно давая нам возможность остаться наедине. Шнурок на шее знакомой тяжестью обвивал ее, и я чувствовала невидимую броню. Кейден, к слову, надел бархатный смокинг с синим отливом и атласными лацканами, темные брюки и белую рубашку, не застегнутую на пару первых пуговиц, и все это ему очень шло. Выглядел он элегантно, с шиком. Аккуратно зачесанные назад волосы блестели от софитов, под которыми он проходил, гладковыбритое лицо и дурманящий аромат седых туманов и пряной остроты. Хотелось провести носом по воздуху следом за мужчиной, вдыхая запах.

Официант проводил нас за стол. Кейден сел рядом со мной, я рассчитывала, что он будет напротив, и я собиралась быть между детьми, нет, не прикрываясь ими как щитом, а потому, что... мне так комфортней. От каждого движения рук, покачивания головы Кейдена я пьянела от аромата, как от медовухи Жози.

— Чем занимались весь день? — поинтересовался Кейден, перелистывая меню, словно это был ежедневный вопрос, звучащий из его уст в наш адрес. Матс был сдержан в своих высказываниях, но Мика описывала все в мельчайших деталях, даже то, что ей приглянулось, когда она шла мимо витрин.

— Матс, могу поздравить тебя с шикарным приобретением, — отсалютовал Кейден бокалом, указывая глазами на левое запястье, где переливались бриллианты на циферблате.

— Да! — смущенно согласился сын. — Мама готовит нас к колледжу. И решила, что это не выделит нас из толпы, — ухмыльнувшись, сказал он.

— Это отличное вложение и память. Ваша мама умница, если может сделать подобные подарки, — заключил Кейден.

Мои щеки зарделись румянцем, и он был вовсе не краской смущения, а вспышкой злости. Он похвалил меня, как школьницу за отличную отметку, которую я не заслужила, и Кейден знал, что я списала. Он вел себя как отец семейства или мой покровитель, и меня это жутко бесило.

— В жизни может случиться всякое, и это, — он кивнул на запястья детей, — гарантия того, что вы не останетесь голодными или на улице, на первое время. — Матс и Мика застыли и в мгновенье перестали улыбаться.

— Вы раскрыли мое тайное послание, — стараясь скрыть сарказм, сказала я, отсалютовав бокалом белого вина.

— В вас говорят ваши страхи, — уверенно заявил Кейден, делая вид, что не понял моего тонкого посыла в его адрес. Я удивленно уставилась на него. — Возможно, когда-то вы оказались в ситуации, когда не могли вернуться домой, и вынуждены были зависеть от чьей бы то ни было воли, и таким образом вы пытаетесь передать детям свой опыт и дать им возможность отступления. — Теперь дети смотрели на меня и ждали комментария.