Дикий мед твоих губ

Дикий мед твоих губ

После того случая Косой быстро пошел на повышение. Убедившись в преданности молодого человека, хозяин стал давать ему поручения особого свойства, а с недавнего времени сделал бригадиром, то бишь, десятником, отдав в распоряжение Крапленого. Этот тертый калач прежде работал бухгалтером в крупных учреждениях, да так ловко, что умудрился скопить состояние еще во времена андроповские, когда за малейшую провинность карали как в тридцать седьмом, жестоко и с полной конфискацией нетрудовых доходов, обчищая оставшихся на свободе родственников. Тем не менее ловкий решала умудрялся и тогда не попасться в мелкоячеистую сеть правоохранителей, а теперь уходил от них и подавно, вот уже три года верой и правдой работая на хозяина, помогая ему во всем, советуя, а порой и наставляя. Чмырь слушал его всегда с большим вниманием, конечно, спорил, ссорился даже, но хоть и крут бывал с другими, с Крапленым держал себя в руках — знал, чего тот стоит. Раз после особо долгой и упорной ссоры подарил тому новенький «Вольво-740», который бухгалтер так ни разу не выгнал из гаража, продолжая кататься на шестой модели «Жигулей» — от греха подальше. Он был очень осторожным и находчивым человеком, этот Крапленый, недаром его так прозвали.

Вот уже месяц Косой находился в распоряжении бухгалтера, сначала без особой старательности исполняя поручения, почитая новое свое место понижением в должности. Еще бы, после того случая, он выполнял только личные приказы Чмыря, полагая находиться при хозяине неотлучно до конца своей карьеры. Но молодой человек быстро переменил мнение после первых же похвал авторитета, назвавшего Косого в публичном разговоре «своей верной шуйцей». Чмырь был большим книжником, это у Косого с образованием не задалось, вот и пришлось хозяину втолковать смысл прозвища. Поначалу многие восприняли слова хозяина чуть не как шутку, но вскоре переменили мнение, и раз уж Чмырь так приблизил к себе бывшего щипача, сами стали склонять выи перед выдвиженцем. За Косым закрепилось вроде бы шутейное прозвание Шуйца, которое, впрочем, весьма точно отражало его нынешнее положение. Когда молодой человек понял, что над ним не смеются, а произносят новое прозвище с толикой уважения, пусть и сквозь зубы, немало возгордился. После новых похвал Чмыря и подавно.

Он служил мытарем: собирал ежемесячную дань с предпринимателей, работавших под водительством хозяина, и за помощь и защиту от лихих людей конкурирующих структур, платящих тому оброк. Прежде все эти финансовые потоки проходили через Татарина, но когда тот зарвался, впал в немилость и окончил дни на дне речки, его место споро занял молодой человек. Два месяца прошло со дня вступления в должность, а Косой все еще не мог прийти в себя. Прежние шальные мысли о возможной немилости хозяина остались в прошлом, теперь он в сопровождении двух «инкассаторов», задрав нос, вышагивал по улицам центральных районов Спасопрокопьевска, заходя то в одну контору, то в другую и всюду получая деньги и безусловное уважение, кружившее голову. Косого привечали, кормили и обшивали задарма — немудрено же возгордиться и пойти по пути Татарина! Но молодой человек имел перед собой слишком наглядный пример, чтоб последовать по кривой дорожке, да и слова Чмыря для него значили много, зарывался он лишь втайне ото всех, придя домой в неуютную комнатку на последнем этаже башни на Газгольдерной улице. Да и там, вознесясь в эмпиреи, тотчас одергивал себя. Трамвайная молодость еще давала о себе знать приступами внезапных страхов перед каждой тенью, промелькнувшей по краю восприятия. Прежде именно она не позволяла ему попадаться при очистке карманов и сумочек добропорядочных горожан, теперь же, оставшись в прошлом, здорово мешала. Расслабиться и сполна насладиться новым положением Косому не удавалось. Конечно, в компании выданных ему Чмырем Валька и Снегиря, уверенно сопевших за спиной на выходах в свет, молодой человек напивался, иногда даже здорово, но и пьянея, ловил на себе недовольные взгляды обойденных и поставленных под начало пришлой шмакодявки лучших бойцов хозяина. Те тоже уважительно окликали его Шуйцей, но кажется, первой буквой ставя «хер», хотя бы так скидывая везунчика с пьедестала. Косой старался этого не замечать, много пил, пьянел, не пьянея, и приходя домой, то мечтал, чтоб хозяин переменил ему кличку на прежде озвученную, то боялся, что все его начнут именовать через этого проклятого хера. В последний месяц на него многие стали смотреть косо, а прежде внимательный к настроениям бригады Чмырь будто не замечал этого. Косому казалось, в разговорах с хозяином подчиненные склоняют его имя, но спросить напрямую не смел, оттого маялся больше, напивался шибче и потом изводил себя страхами, неясными самому.

Возможно, Чмырь и вправду начал утрачивать чуйку. Его, прежнего грозу города, стали теснить из центра и выжимать с Мирославского рынка — но невзирая на эти обстоятельства авторитет по-прежнему не отдавал никаких особых распоряжений помощникам, пуская дела как бы на самотек, вечерами пропадая в ресторане «Арагви» с неизменной спутницей Миной, от вида которой, что говорить, у многих подчиненных ком подступал к горлу, а Косого так и вовсе пот прошибал, особенно когда эта модельной внешности двадцатипятилетняя девица поглядывала на него, при этом чуть заметно прищуриваясь, будто отвечая молодому человеку на его взгляд.

Но Мина не являлась просто пустоголовой кралей — она имела высшее юридическое образование, которое использовала по прямому назначению — для обхода всех бюрократических тонкостей, стоявших на пути хозяина к той или иной заветной цели; в ней не только природная красота имелась в избытке, но и отточенной годами практики ум, за который ее так высоко ценил, холил и лелеял Чмырь, ни в чем не отказывавший своей спутнице.

Потому еще Косого так удивляла ее слепота почти нарочитая. Мина была докой во всех делах авторитета, не могла не знать о последней провальной «стрелке», на которой Чмырь, не договорившись с бывшими подельниками, прикарманившими казино на Виноградной улице, вынужден был уступить им несколько прибыльных точек — ломбард, ювелирный магазин и букмекерскую контору. Иной раз Косому хотелось предстать пред очами Чмыря, все ему обсказать, как он видел — молодой человек не сомневался, что «с земли» подобное видится не в пример лучше хотя бы потому, что в ресторации, где все трое имели обыкновение заливать бельмы, встречались и бойцы конкурирующих бригад; несмотря на недоброжелательное отношение к противоборствующей стороне, они не только не вступали в поединки, что было б логично и верно, но, презрев былые обиды, обменивались намеками, переходящими в нелицеприятные замечания: так хозяйские псы перебрехиваются через забор, прекрасно зная, что находятся в безопасности. Что и происходило — по заведенной много лет назад неписанной традиции «Арагви» был огражден от бандитских разборок; а потому именно здесь решались судьбы и вершились дела между теневыми властителями города; вот и бригады, прибывая в ресторацию, лишь грубо посмеивались над недавними врагами, отпуская те непристойности, за которые им рано или поздно предстояло держать ответ в сравнительно честном бою. Но молодой человек помнил свое место, а потому держал мнение о происходящем при себе. Может, авторитет поддавками лишь успокаивает конкурентов, чтоб однажды нанести им удар, от которого те не оправятся. Такое в истории города уже случалось, бригадиры войск хозяина, недовольно качая головой, вспоминали былые дни, надеялись на неизбежное отмщение.

Когда Косой ввечеру пришел к Крапленому с новой податью, за которой ходил почти ежедневно, ибо всякая контора сдавала мыт в свое особое время — так подручным Шуйцы было меньше работы, а самому мытарю меньше возможностей прельститься собранным и стать на путь Татарина — то встретил в конторе самого хозяина. Чмырь с удовольствием выслушал доклад молодого человека, похвалил его за усердие и, выпроводив, переключил внимание на Крапленого, излагавшего новую идею. Косой бы не стал ее слушать, но в этот момент в контору зашла Мина — и просто так уйти его ноги оказались не в состоянии. Молодой человек присел на стул возле двери и ловил каждое слово, доносившееся через замочную скважину.

Продувной бухгалтер рассказывал о мировом кризисе, разразившимся в конце прошлого года в Азии и постепенно расползавшимся по миру.

— До нас дойдет не сегодня-завтра. Я говорил тебе, Пантелей, — Крапленый единственный из всего коллектива обращался к авторитету по имени и на «ты»; не считая Мины, конечно, — в прошлом году вкладываться в государственные краткосрочные облигации; теперь пора выходить. Власти тратят на обслуживание долга больше, чем получают от новых выпусков.

— Пирамида? — хмыкнул Чмырь. В ответ скорее всего бухгалтер кивнул.

— Я подумываю купить долларов США, они сейчас не только у нас, но и во всем мире растут — и немного золота в слитках на будущее. Если… нет, когда у нас тоже рванет, это будет самое надежное вложение.

— Доллары я понимаю, когда у нас без них обходилось, — резонно заметил хозяин. — но чтоб золото?

— Положишь на депозит, Пантелей, и забудешь лет на пять. Сейчас золото на минимуме, но кризис…

— В кризис золото дешевеет, — возразила Мина, — госбанки от него стараются избавиться, чтобы что-то купить. Это второй курс экономики, странно, что ты…

— Но потом оно точно пойдет вверх, когда мировой порядок восстановится, — возразил Крапленый, — просто надо подождать немного. Те, кто его продает сейчас, потом сами будут скупать, а это еще больше разгонит цену…

Все трое немного помолчали. Косой слышал только перестук каблучков Мины, но и он быстро смолк. Молодого человека вдруг охватил внезапный жар, ему показалось, девушка подошла к самой двери. Но нет, ее голос раздался откуда-то с другого конца кабинета.

— Хорошо, возражения снимаются. Покупай.

— Только быстро, — прибавил хозяин. — Валюта нам нужна уже сейчас.

Кресло скрипнуло, освобождаясь от тяжелой туши авторитета. Чмырь обладал невысоким ростом, но мощной комплекцией, его коренастую фигуру можно было по ошибке принять за разжиревшую, но только до первой стычки. В конце восьмидесятых это обстоятельство изрядно помогло Пантелею Чмырину подняться среди прочих банд Спасопрокопьевска, — противники ошибочно принимали его за одышливого слабака, неспособного дать отпор. Авторитет не гнушался никакими методами, очищая себе дорогу; порой бил и своих, чтоб чужие еще больше боялись, взять того же замученного Татарина. Но последняя жертва была скорее исключением — после появления Мины, Чмырь заметно подобрел; публичные казни уж не проводились как прежде.

Косой не успел отпрыгнуть от двери, когда к ней знакомо застучали шпильки. Мина быстро открыла дверь, увидела молодого человека, но не произнесла ни слова, только улыбнулась ему и пошла дальше. Косой невольно последовал за ней; только пройдя несколько шагов до лестницы, осознал, что делает. Потряс головой, прогоняя наваждение, только напрасно — спускаясь, девушка послала ему воздушный поцелуй. Миг и скрылась за пролетом.

— Что случилось? — кажется, он произнес эти слова вслух, поскольку получил на них ответ.

— Ты еще здесь, Шуйца? — вопросил нагнавший молодого человека бухгалтер. — Ничего не случилось. Давай домой, завтра с ранья за дела.

Косой снова обернулся, но авторитета не увидел, верно, тот все еще занимался бумагами в кабинете Крапленого, он часто перебирал оставленные верным помощником распечатки, что-то для себя решая, а потом или корректировал платежи или отправлял бригаду на «профилактику» к недоимщикам.

Если мировой кризис доберется до России, подумалось вдруг молодому человеку, недоимок станет больше — видимо, поэтому Чмырь так тщательно готовится к почти неизбежному грядущему. Сколько у них времени? — хорошо бы спросить это у Крапленого. Месяц или полгода? Косой подумал, надо бы позвонить матери, предупредить. Он частенько пересылал ей деньги на ту или иную потребность, а то и просто так — последнее время отстегивал ей куда больше, просто чтоб немного погордилась за благополучного младшего сына, не в пример старшему Петру, нашедшего работу по умениям. Конечно, они давно разошлись по разным берегам, с братом Косой общался последний раз полгода назад на дне рождения матери, которая так и жила в небольшом поселке Горлово возле областного центра. Нынешнюю диспозицию Игорька она понимала плохо, а младший не спешил ей разъяснить, резонно понимая, какой удар старушке сделает. Да, она знала о его проделках в трамваях по молодости, но искренне полагала это давно прошедшим этапом. Теперь, когда Игорек стал бригадиром и занимался налогами, ей виделось будущее сына в радужном свете — наконец, непутевый бросил воровские проделки и устроился как белый человек. Подарки и переводы только подкрепляли эту уверенность. Петр, наверно, все локти себе обгрыз, подумалось молодому человеку. Он с братом никогда толком не ладил.

Косой отлепился от стены и, медленно переставляя ноги, двинулся домой. Ему удалось добраться до квартиры, ни разу не вспомнив Мину. Но стоило переступить порог комнатушки, как девичья улыбка и воздушный поцелуй нагнали его. Молодой человек прислонился разгоряченным лбом к холодному стеклу и долго стоял так, глядя в никуда, пытаясь осознать случившееся. О Мине прежде он и думать не смел, лишь упивался как малолеток ее красотой и врожденной грацией; верно вид, при этом у него был самый что ни на есть дурацкий. Краля хозяина — как можно помыслить о такой? Только во снах, да и то не всегда, он грезил, сам не зная о чем, и тут же просыпался в холодном поту.

Что же случилось? — спросил Косой себя сызнова. На этот раз молча.

Как он провел ночь, не помнил; спал и грезил одномоментно. Сознание разрывала Мина, видевшаяся молодому человеку ретроспекцией с момента первой встречи зимой прошлого года. Что он знал об этой девушке? — не так много. Она успешно закончила юридический вуз, заняла второе место на тамошнем конкурсе красоты, после которого получила сразу несколько предложений от солидных папиков, но все сладкие домогательства легальных и не очень бизнесменов отвергла. Какое-то время работала по специальности, и только потом вошла в доверие Чмырю, решительно и окончательно.

Обо всем этом Косой узнавал из разговоров с Вальком и Снегирем; напиваясь, «инкассаторы» становились не в меру бойкими на язык, а Мина являлась главной темой последнего года — с той самой поры, как сошлась с хозяином. Валек, будучи одно время приближен к авторитету, рассказывал, насколько тот переменился, когда втрескался в мозговитую кралю: стал чаще выезжать в свет, бывать в театрах, где снимал ложи, водил ее по еще не закрывшимся за ненадобностью музеям, на редкие вернисажи — словом, вспоминал все уловки светского жениха, пока Мина не призналась, что и ее воротит от картин и статуй; только тогда, впервые поговорив по душам, оба стремительно прикипели друг к дружке.

— Потом они поняли, в чем похожи, и угомонились, — пояснял Валек, широко улыбаясь, было видно, насколько ему близка тема и как дорог хозяин, ради блажи которого он готов терпеть нелюбезного выскочку над собой бригадиром. Конечно, Косой спас жизнь хозяину, но не может Чмырь, не теряя авторитета у подчиненных, быть ему так долго признателен!

Наутро Косой с дурной головой, переполненной ночными думами, прибыл в кабинет Крапленого — помимо обычного рейда по точкам, молодому человеку предстояло дополнительно собрать средств. Немного он уже знал из вчерашнего разговора, сейчас же бухгалтер, не вдаваясь в пояснения, послал свою левую руку к Климу Белому, держателю большого портфеля различных ценных бумаг и восточной части города. Перед этим Крапленый по телефону долго объяснял тому бедственное положение своего босса, вынужденного расстаться с биржевыми активами, рекламируя сумасшедшие проценты облигаций, — в последних выпусках она достигала ста сорока процентов — ни один легальный актив, включая некоторые нелегальные, вроде торговли наркотиками или оружием, такого профита не давали. И вроде бы Белый не был дураком, все последние годы умело обогащаясь на самых разных рисковых предприятиях, вкладывался даже в бумажки Сергея Мавроди, выпускаемого им по всей стране через общество МММ — и в последний момент сумел вывернуться, но сейчас Климу будто чуйка изменила. Авторитет так уверился в непогрешимости политики нового премьера, что Косой буквально слышал нетерпение на том конце провода.

— Я пришлю вам своего человечка, — завершил беседу Крапленый, кивая Шуйце. Положив трубку, достал из сейфа несколько папок с документами, выдал молодому человеку.

— Особо отметь Климу, что он покупает облигации за шестьдесят процентов цены, а в конце этого года государство заплатит ему полную стоимость. — Бухгалтер фыркнул. — Сто раз ему говорил, чтоб не связывался с властями, еще когда на него работал.

Косой удивленно посмотрел на владельца кабинета.

— Вот не знал, что вы…

— А тебе знать незачем. Я потому к Пантелею Егоровичу ушел, что тот охулки на руку не кладет. Вот и с облигациями быстренько разобрался, теперь нам главное их скинуть побыстрее. Сам видишь, все их с подметками рвут, а Центробанк рад-радешенек, печатает, пока может. Летом, должно, припрут к стенке, предельно, осенью. Мне знающие люди говорили.

— Мина? — не выдержал Косой. Бухгалтер смерил его тяжеленным взглядом, но смолчал, протянув папки. Молодой человек тотчас положил их в дипломат и поспешил раствориться за дверью, ругая себя за несдержанный язык. Там его ждали всегдашние компаньоны, немногословные и угрюмые; этим они показывали неизменное отношение к молодому человеку, а еще соблюдали порядок — не только в здешних местах, но почти повсеместно на Руси братки непременно должны делать лицо кирпичом, одним этим отваживая всех от себя. Но так продолжалось ровно до пятничных попоек, когда их показное недовольство спадало под действием крепкого и крепленого алкоголя, переходя в развязное панибратство. Косой не раз планировал извлечь из их бескостного языка какую-то для себя выгоду, но никак не мог измыслить ее, а интриговать против «инкассаторов» перед Крапленым желания не имел.

Когда все трое садились в побитую временем «шестерку», к машине подошла Мина. Девушка держала в руке прозрачную папку, в которой виднелись заверенные многими печатями документы. Один из листов подала Косому.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.