Вдвоем – за любовью
- -
- 100%
- +
– Я даже представить себе не могу, что где-то еще официантки могут быть одеты так же откровенно, как в Рено, – заметил он, когда девушка отошла. – Пожалуй, только в Лас-Вегасе.
Еще один американский город, в котором я уже побывал. – Он откашлялся и продолжал:
– Надеюсь увидеться с вами в Бостоне. Я уверен, что совет последует моим рекомендациям.
– Время покажет, – улыбнулась Эмили. – Я искренне верю, что это решение сэкономит ОБГ немалые средства и вы не замедлите увидеть результат.
Рэндэлл положил руку ей на плечо и развернул ее к игорным столам, чтобы она опять могла наблюдать за игроками.
– Вам не нужно убеждать меня в этом, Эмили. Вы стоящий компаньон.
Она засмеялась. Рэндэлл нагнулся над ее плечом, чтобы понаблюдать, как следующий игрок бросает кости.
– Да это и неудивительно, раз ваш отец владеет компанией. А сегодня я предлагаю вам развеяться и сам собираюсь сделать то же.
– Отлично, – она протянула крупье две фишки. – Я постараюсь.
Джек вздрогнул от неожиданности, услышав, как за Эмили закрылась входная дверь.
– Вот проклятье, – зарычал он, когда она завела отцовскую машину.
Эмили становилась его проблемой. Его влекло к ней все сильнее, несмотря ни на что. Он знал, что не сможет быть хорошим мужем и отцом, но ему было очень больно, что он не сумел ее удержать, позволил уйти.
Какого черта она не осталась дома?! Предпочла, видите ли, казино! Он бы пошел с ней куда угодно: в ресторан, в боулинг, даже в дешевый бар. Куда угодно, только не в казино!
В бессильной ярости Джек вскочил на ноги.
Бросился в ванную комнату, схватил зубную щетку и принялся яростно чистить зубы. Она захотела уйти? Отлично! Он забудет о ней. Забудет все, что она для него сделала, забудет, что впервые в жизни он собрался завести серьезные отношения с женщиной. Он почистит зубы и ляжет спать.
Прошло два часа. Заснуть ему так и не удалось.
Нет, дело не в Эмили. Его прошлое, собственное отношение к родительскому браку и пагубная привычка отца – вот что не отпускает его.
Он взглянул на часы. Почти полночь, а это значит, что уже поздно, слишком поздно, чтобы позвонить матери во Флориду. Ему захотелось услышать ее голос. Ему нужно было только знать, что она довольна жизнью и у нее все в порядке. Но если честно, он хотел не столько подбодрить ее, сколько набраться у нее уверенности, чтобы ему хватило сил скоротать эту ночь.
Он сел на кровати и, натягивая джинсы, повторял вновь и вновь слова матери:
«Джек Девон, запомни, ты совсем не похож на своего отца, ты другой».
Ему хотелось, очень хотелось верить в это.
Но в глубине души он знал, что в нем живет то же импульсивное стремление к успеху, какому был подвержен его отец. Он никогда бы не продвинулся так быстро в «Винтерсофте», если бы у него не было этого соревновательного духа.
Этот дух заставлял его всегда быть на ступеньку выше, на ступеньку ближе к успеху, чем коллеги. Честолюбие снедало его так же, как его отца – страсть к игре.
Если отец на протяжении долгих лет мог неделями пропадать в игорных домах, не думая ни о чем, кроме вращающегося круга рулетки, то что может остановить его самого от подобных действий?
На ходу натягивая черный свитер с высоким воротом, Джек вышел из комнаты, надел куртку и снял с крючка в прихожей ключи от седана.
Примерно через час он подъехал к подземной парковке «Силвер Леджеси». Он должен держать себя в руках. Ему нельзя останавливаться и глядеть на автоматы, только и всего. Он не должен слушать, как персонал казино предлагает купоны для бесплатной игры в слоты или рулетку.
На вишневый ковер перед ним скатилась фишка, покрутилась и остановилась возле его ботинка. Он поднял ее и протянул женщине, сидевшей на красном стуле в конце ряда автоматов.
– Благодарю, дорогуша, – одарила она его ласковой улыбкой и взмахнула головой, чтобы отбросить падающие на лицо волосы. – Мне так тяжело наклоняться. Клянусь, эта фишка принесет мне удачу.
– Надеюсь, – улыбнулся Джек, – это, совершенно нормальная женщина. Не пьяная. Не хулиганит.
«Не все игроки – моральные уроды, Девон», вспомнились ему слова матери.
Не найдя Эмили у автоматов, Джек поднялся на эскалаторе на второй этаж, где мост соединял «Силвер Леджеси» с «Эльдорадо». В вестибюле он прошел мимо огромного фонтана, в котором стояла гигантская скульптура Посейдона, направляющего своих коней на битву в море.
Джек мимоходом разглядывал указатели на стенах и понял, что ресторан находится в углу вестибюля. Он подозвал официантку и через минуту уже знал, что Эмили не осталась ужинать в «Рокси бистро».
Повернувшись спиной к мягко освещенному ресторану, он затаил дыхание. Вот здесь он мог провести вечер с Эмили? Обстановка достаточно интимная.
У него опять свело дыхание от нахлынувшего желания. Интересно, а Эмили так же безумно хочет его, как он ее?
Джек принялся рассматривать игроков, склонившихся над игровыми автоматами. Люди разгуливали по казино, зажав в руках чаши с фишками, в поисках автомата, который принесет им удачу, или собирались группами вокруг столов для блэк-джека и рулетки. Аура удовольствия и веселья царила в зале. Он глубоко вдохнул, собирая волю в кулак, чтобы успокоиться.
Джек был в казино лишь однажды, подростком, проведя там всего пару часов. Табачный дым и дух безрассудства, витавший там, тогда потрясли и испугали его.
Нет, он совсем не такой, как его отец. Он никогда не станет прожигать здесь, в казино, свою жизнь. Так же, как этого никогда не сделает и Эмили.
Джек шел вдоль рядов автоматов, замедляя шаг, когда оказывался в толпе, надеясь, что перед ним наконец-то мелькнут мягкие темные волосы Эмили и соблазнительный голубой топ, который она надела. Он ненадолго остановился, когда ему послышался ее смех, развернулся и направился к столам, где играли в кости.
«Пожалуйста, прости меня, – молчаливо молил он ее. – Тогда, возможно, все образуется между нами, раз и навсегда».
Когда Джек увидел ее, его сердце затрепетало от радости, пока он не заметил позади нее блондина. Эмили наклонилась над игорным столом, держа в руке высокий стакан, в котором, как он полагал, была не вода. Рэндэлл Веллингбай положил руку ей на плечо.
– Эмили!
Эмили вздрогнула, заслышав позади себя голос Джека.
– Джек? – она не смогла скрыть своего удивления. – Я думала, ты... – в последний момент она вспомнила о присутствии Рэндэлла и закончила спокойным голосом:
– ..думала, ты работаешь. Что случилось?
– Ничего особенного, – ответил Джек. – Просто решил немного развеяться. – Он взглянул на Рэндэлла. – Не скучаешь?
Ни его глаза, ни голос не выдали даже намека на ревность, но Эмили ясно ощутила: именно ревность волнами накатывает на него. Но, возможно, это была лишь досада. После их вечерней размолвки она уже не знала, что думать.
– Это невозможно, – рассмеялся Рэндэлл, почувствовав возникшее напряжение. – Эмили превратила здесь двадцать баксов почти в четыре сотни.
– И только что сотню проиграла.
– Но остальные три целехоньки, – заметил Рэндэлл, показывая на чашу, в которой теперь было много фишек. Он нагнулся и неожиданно поцеловал Эмили в щеку. – Мне нужно идти, у меня рано утром рейс. Когда буду в Бостоне, непременно позвоню вам и сообщу новости от совета директоров.
– Благодарю, Рэндэлл, – кивнула она, не зная, как себя вести под пристальным взглядом Джека. Можно представить, что он себе вообразил, особенно после того, как сам ей ясно разъяснил намерения Рэндэлла. – Надеюсь, мы еще встретимся.
Как только Рэндэлл скрылся в толпе, Джек схватил ее за руку.
– Пойдем отсюда.
– При одном условии – ты должен извиниться.
– Ты права. Но не здесь.
Эмили кивнула и последовала за Джеком, даже не вспомнив, что нужно обналичить фишки.
– Встретимся дома?
– А ты... ты в состоянии вести машину? – по его глазам она поняла, что ему неловко об этом спрашивать.
– Всего одна слабая водка с тоником сразу по приезде. А потом я пила одну только воду.
Он кивнул, не скрывая, что удовлетворен ее ответом.
– Я поеду следом за тобой, – он открыл дверцу и, не говоря ни слова, помог Эмили сесть в машину. Когда они через час приехали домой, она с трудом сдерживала нетерпение.
– Можешь ты наконец объяснить, что произошло сегодня вечером? – Взглянув на его угрюмое лицо, Эмили добавила:
– Обещаю выслушать тебя, что бы ты ни сказал.
Джек снял куртку и аккуратно повесил ее на стул около входной двери, потом взял Эмили за руку и повел к кушетке.
А может, он в последний раз держит ее за руку? Она молча взглянула на их переплетенные пальцы, когда они сели на диван лицом друг к другу – Мне не нужно было так грубо себя вести, но понимаешь, игра – это не для меня. Ты не могла знать об этом. Я должен был все объяснить.
Джек сжал ее руку. Потом наклонился и поцеловал, нежно коснувшись щеки.
– Это больше никогда не повторится, Эмили.
Его теплое дыхание опалило ее лицо. Как хотелось повернуться к нему. Встретить его губы, но Эмили не могла этого сделать. Пока еще не была готова к этому.
– Почему ты так не любишь играть, Джек?
Он откинулся на спинку дивана, повернувшись, чтобы отчетливо видеть ее лицо.
– Мой отец был помешан на игре. Мать называла его электронным морфинистом. Целью его жизни было опустить еще один доллар в прорезь автомата, поехать на ипподром и поставить на очередной забег или сделать ставку на футбольную команду.
– Как наркоману нужна очередная доза, вздохнула Эмили, понимая теперь, почему он так расстроился и как сильна была его боль. В то же время она с облегчением отметила, что он сам не игрок. – Для многих игра становится неизлечимой болезнью, страстью, я знаю. Но когда мы сюда переехали, отец сразу предупредил, что прежде, чем идти в казино, необходимо сразу установить для себя предельную сумму, проиграв которую нужно уходить. – Она старалась говорить сочувственно. – Я знаю, очень часто страсть к игре разрушает семьи.
– Да, черт побери!
– Но почему... – нахмурилась она, – почему ты не мог мне просто сказать об этом? Здесь нет ничего постыдного. И я бы не стала думать о тебе хуже.
– Дело не в тебе. Просто я никогда ни единой душе не рассказывал об этом. Мы во многом похожи с отцом. Он был решительный, амбициозный человек. Никогда не подчинялся обстоятельствам. Он не получил высшего образования, бросил учебу, когда они с матерью решили пожениться. – Джек слабо усмехнулся и дотронулся до ее щеки. – У него была работа на верфи в Квинси. Сначала зарплата была маленькая, а потом он постепенно добрался до начальственных должностей. По вечерам ему удавалось подрабатывать, и он откладывал деньги на продолжение образования в местном колледже. Он так хотел, чтобы мы с матерью жили лучше.
– Ему пришлось много работать. Наверно, он вас очень любил.
– Это так. Но настал день, когда, просматривая почту, он наткнулся на купон бесплатного ужина в новом казино в Коннектикуте. Такие купоны получили многие его сослуживцы.
Один из них как раз собирался жениться, и все решили пойти с этими купонами в казино и устроить там холостяцкую вечеринку, а заодно и поужинать бесплатно.
– И это стало началом? – У нее от жалости защемило сердце. Бедный Джек.
Он печально кивнул.
– Отцу там понравилось. Он просто влюбился в это заведение. Как ребенок, попавший в «Диснейленд», которому дали там бесплатные талоны на мороженое и бутерброды. Через несколько месяцев отец стал играть на тотализаторе и собачьих бегах. Деньги, которые он отложил на учебу, кончились, и тут ему пришла в голову сумасшедшая идея, что он должен их отыграть. Он продолжал делать ставки. В Массачусетсе игры в казино были запрещены, и, когда он не мог поехать в казино на выходные, он начинал играть в покер. Это у него получалось очень ловко. Но что хуже всего, у него пошла полоса везения, он кое-что сумел отыграть из своих потерь и убедил себя, что если станет делать большие ставки, то будет и больше выигрывать.
– А как реагировала твоя мать?
– Сначала никак. Она считала, что игра помогает ему снять стресс, вызванный работой. Ему как раз светила высокая должность на верфи, он столько лет ждал этого повышения. Но вскоре он забросил работу ради игры. Сначала стал меньше работать, потом, начав играть в покер с шулерами, покатился вниз, пропускал выплаты по ипотечному кредиту. Тут мать попыталась вмешаться, но из этого не вышло ничего, кроме скандала. Они разошлись, потом сошлись. Пытались вместе лечиться от игромании.
Эмили подвинулась к Джеку ближе.
– И что, ничего не помогло?
Он потянул ворот свитера, опустил руки на колени, и она поняла, что ему с трудом удается сдерживать свои эмоции.
– Ничего. Так и продолжалось до его смерти.
Я любил отца, пойми меня правильно. Но когда его не стало, для матери это было лучшим исходом. Это сделало ее свободной.
– Джек, я искренне сочувствую. Надеюсь, сейчас с ней все в порядке?
– У нее квартира во Флориде. В прошлом году она вышла замуж за человека, который заботится о ней. Да, да, у нее все хорошо.
– Рада это слышать. – Эмили немного поколебалась. – Сожалею, что позвала тебя в казино.
Если бы я знала...
– Я не хотел тебе рассказывать. Я во многом похож на отца: решительный, упрямый. Слишком во многом. И я не хочу, чтобы кто-нибудь, особенно на работе, узнал о пагубной привычке моего отца. Если узнают, разве мне доверят миллионные сделки?
И прежде, чем она возразила, он наклонился над ней.
– Может быть, сегодняшняя поездка в казино и была мне полезна. Я впервые понял, что спокойно могу там находиться, что мне не нужно бороться со страстью к игре. Понимаю, тебе странно это слышать, но я до сих пор боюсь.
Чтобы меня понять, нужно оказаться на моем месте. Сегодня вечером, когда я увидел, что ты пьешь и проиграла кучу фишек...
– Ты сразу подумал, что я не берегу деньги и трачу их безрассудно.
Он кивнул.
– Обещаю, что никогда не буду приглашать тебя в казино, так будет лучше.
– Возможно. Но все равно мне жаль, что я испортил тебе вечер.
– Во-первых, не испортил, – возразила Эмили. – А во-вторых, даже если так, мне не нужно было убегать. Понимаешь, когда мужчина начинает мне указывать, что Я должна делать... Когда это делал Тодд или если так иногда поступает отец... я завожусь и в раздражении делаю глупости, как сегодня, уйдя и оставив тебя в одиночестве.
– Понятно. Тебе хочется доказать свою независимость от мужчин.
Она засмеялась.
Джек подошел, мягко взял ее подбородок и поднял его. Взгляд его потемневших глаз парализовал Эмили. Она замерла.
– А что, если мужчина попросит тебя поцеловать его? И еще он попросит тебя не думать о том, что скажет твой отец, или о том, что у тебя было прежде. Что ты ответишь?
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Джек нежно поцеловал ее ресницы, а потом щеку. У Эмили тут же улетучились все мысли об отце и Тодде, все сомнения относительно готовности Джека к длительным отношениям.
Это был необыкновенный поцелуй: он долго и нежно целовал ее, ласково поглаживая по спине. Было ясно, что Джек хочет большего, чем поцелуй. И ожидает от нее того же. И никакая другая женщина ему не нужна.
Джек плотно прижал ее к окну, так сильно, что ей пришлось его даже шутливо оттолкнуть.
Она понимала, какую власть он приобрел над ней. И ласково поглаживала его сильный мускулистый торс, спину, пока он снимал с нее топ.
Эмили каждой клеточкой своего тела ощущала его прикосновения, и они вызывали в ней восторг.
Они так давно были знакомы друг с другом, скрывая взаимное влечение, старались говорить только о делах, подавляя свои чувства, маскируя интерес под профессиональное любопытство. У каждого из них была личная жизнь, но оба тайно мечтали друг о друге, стремясь хотя бы прикоснуться к объекту своего влечения.
– Я хочу всю тебя, Эм, – шепотом признался Джек, не отрывая от нее губ. Ответом ему стал нежный и глубокий поцелуй. Он повыше поднял ее юбку, дотронулся до нежного бедра, и это прикосновение обожгло ее. Джек медленно опустил голову и запечатлел легкий поцелуй на ее животе. В этот момент Эмили поняла, что рискнет, и пусть Джек делает с ней все, что захочет.
Потом она будет вспоминать об этом блаженстве до конца своей жизни. – Ты дрожишь, – с улыбкой прошептал мужчина, целуя ее и поглаживая большими сильными руками, – иди ко мне, я тебя согрею.
Джек взял ее на руки и положил на диван.
– У камина есть дрова и газеты. Это займет одну секунду.
Он собирается зажечь камин? О господи! Он такой заботливый. И вдруг перед ее мысленным взором встал номер «Бостон мэгэзин» со статьей о его похождениях. Так вот где он научился быть таким заботливым.
– Позволь, я тебе помогу, – предложила она.
Через несколько минут яркие язычки пламени заплясали в огромном камине, и в комнате стало теплее. Джек отвел ее подальше от очага и усадил на мексиканский шерстяной ковер ручной работы. Этот ковер купила ее мать на отдыхе в Акапулько, когда Эмили была еще младенцем.
– Так лучше? – заботливо спросил он.
– Намного. – Разве можно ответить по-другому, глядя снизу вверх на улыбающееся лицо Джека и его охваченные желанием глаза? В свете красноватых отблесков пламени он опять принялся целовать ее – страстно и медленно, согревая сильнее, чем огонь камина. За прошедшие годы она часто мечтала о Джеке, но даже представить себе не могла, что такая картина станет реальностью. Зачем думать сейчас, что настанет утро, которое принесет... Вот когда оно настанет, тогда и будет видно... Эмили дотронулась до его пояса и забралась пальцами под черный свитер, помогая ему стянуть его через голову.
Ощущение его теплой кожи под пальцами ошеломило ее.
– Ты – великолепен, – не удержавшись, прошептала она.
– В следующий раз, когда мы начнем спорить, я напомню тебе об этом, – широко улыбнулся он. – И прежде, чем она успела парировать, он упреждающе прижал палец к ее губам, призывая к молчанию. – Только не сомневайся в себе, Эмили, – продолжал он, любуясь ее стройным телом. – Твой отец хотел сына, – он понизил голос до шепота, в нем появилась легкая хрипота. – Но я должен признать, что его дочь чертовски привлекательная женщина. Я не собираюсь жениться на компании, чтобы самому управлять ею, как планировал Бакстер. Так что мои намерения чисты.
– Спасибо, – пробормотала Эмили. – Я тебе так благодарна за эти слова.
Не отрывая взгляда от его лица, она ласково коснулась языком его пальца, прижатого к ее губам, а потом шутливо прикусила его зубами.
На следующее утро, открыв глаза, Эмили не сразу сообразила, где она находится. Лишь постепенно до нее дошло, что она лежит на ковре и его ворсинки щекочут ее голый живот, а спина и плечи укрыты пушистым афганским мехом. Щека ее лежала на диванной подушке.
Джек лежал рядом на спине, и его теплая рука обвивала ее талию, а длинные пальцы обхватили ее запястье. Она чувствовала тепло его обнаженных бедер.
Эмили заметила валяющийся на полу топ, рядом свитер Джека и его джинсы. Двое взрослых, испытывающих взаимное влечение людей оказались в романтической обстановке – перед пылающим камином в бревенчатом доме, среди гор, у красивейшего озера – и повели себя как нетерпеливые подростки. Зачем было столько времени держать себя в узде, если они так подходят друг другу?
В разговорах они никогда не касались вопросов секса, но их всегда тянуло друг к другу.
Эмили иногда казалось, что они занимаются сексом, не занимаясь им. Сколько раз бывало, что их руки случайно соприкасались и обоих обдавало жаром. Часто в совершенно неподходящей деловой обстановке их охватывало жгучее желание. А когда они оставались наедине в романтической обстановке, то всякий раз между ними словно возникал невидимый барьер, мешающий сделать решительный шаг.
Почему прежде им всегда что-то мешало? Ей мешало то, что она не до конца разобралась в себе. Но что же мешало ему? Почему он всегда останавливал их нарастающую страсть уместной шуткой или простым дружеским поцелуем?
Зная его репутацию, она была удивлена. Но теперь, любуясь его сказочно красивым телом, прислушиваясь к его медленному, еле заметному дыханию, она начинает сомневаться, а был ли он на самом деле таким самцом, ежедневно менявшим партнерш, как его разрекламировали в журнале.
Возможно, он не хотел развития их отношений потому, что ему просто этого не хотелось?
Вытянув из-под него руку, Эмили торопливо взглянула на часы. Половина шестого. Их рейс в девять. Ей пора вставать и начинать собираться. Нельзя же оставить такой беспорядок в доме, а до аэропорта ехать как минимум сорок пять минут.
Она аккуратно высвободилась из-под его руки. Удостоверившись, что он укрыт, Эмили на цыпочках поднялась по ступеням в душ, решив не будить пока Джека.
Через полчаса, когда она спустилась, чтобы приготовить кофе, его уже не было в гостиной.
Ковер был аккуратно расправлен, подушки вернулись на свои привычные места на кожаном диване. Даже камин был чистым, а пепел выметен и собран в мешок.
Эмили еще раз осмотрела комнату в поисках Джека. С бьющимся сердцем она вошла в кухню и там на гранитной стойке увидела размораживающиеся сосиски. Она не ожидала, что он окажется таким домашним. А что будет в Бостоне?
В Бостоне все было совершенно по-другому.
Джек прижал к уху телефонную трубку и уставился в окно невидящим взглядом, ожидая, пока его наконец соединят с отделом контрактов в «Аутлэнд системе». Ему нужно было сконцентрироваться на предстоящих переговорах, но все мысли были только об Эмили. Почувствовав запах кофе, он тут же вспоминал, как они в последний раз пили кофе в ее доме у озера Тахо. Всякий раз, спускаясь вниз, он старался пройти мимо ее кабинета и ненароком заглянуть туда.
Хуже всего было то, что он теперь не мог взглянуть в глаза Ллойда или Кармеллы без смущения. Они с Эмили встретились со стариком в пятницу вечером, буквально через час после приземления в Бостоне, и встреча эта стоила Джеку больших усилий. Если Ллойд действительно хорошо знает Эмили, как она говорила, то догадается, что Джек провел бурную ночь в гостиной его дома на озере Тахо.
К счастью, выяснилось, что Ллойд торопится на встречу, и их беседа оказалась краткой.
Джек и Эмили задержались в офисе. Но они ничего не сказали друг другу и испытали огромное облегчение, когда шеф вскоре уехал.
Джек подошел к двери, закрыл ее поплотнее, чтобы им никто не помешал. Он собирался пригласить Эмили на свидание, на этот раз настоящее свидание – с ужином и цветами и обычными в таком случае сопутствующими развлечениями, когда внезапно открылась другая дверь в кабинет и появилась Кармелла с копией еженедельного финансового отчета.
Увидев, что хозяина нет, а в кабинете только Джек и Эмили, она вспыхнула и повернулась, чтобы уйти. Джек, явно нервничая и пытаясь выиграть время, поблагодарил через плечо Кармеллу за хорошую организацию выставки.
Он не был уверен, что она купилась на его слова. Ллойд не расспрашивал Эмили о подробностях поездки в Рено, но ясно, что Кармелла ими непременно поинтересуется. Она была заботливее самой заботливой матери. И уж она-то наверняка заподозрила, с какой целью Ллойд разместил их в своем доме.
Или Эмили уже успела разболтать ей по секрету? Тогда внезапное смущение Кармеллы имеет простое объяснение.
Знать бы, что у Эмили в голове теперь, когда она провела без него выходные. Теперь, когда они вернулись в привычную обстановку, все изменилось. Если она решила рассказать Кармелле о том, что произошло в Рено – хоть что-то из того, что там случилось, – не сочтет ли она себя также обязанной рассказать отцу о неблагоразумных финансовых поступках и прегрешениях Патрика Девона? Он всегда считал, что стоит только Ллойду из прессы или иным образом узнать его секрет, и он сочтет предательством со стороны Джека, что тот не рассказал шефу правду о своем отце.
С другой стороны, рассказав Ллойду все начистоту, Джек рисковал потерять любимую и высокооплачиваемую работу. То положение, которого он достиг, позволяло ему поддерживать мать в течение многих лет, пока она опять не вышла замуж. Джек и до сих пор помогает ей оплачивать жилье, которое она купила на свое имя, чтобы ни при каких обстоятельствах не попасть в зависимость от мужа...
– Девон? Это ты? – раздался из телефонной трубки знакомый голос его коллеги из «Аутлэнд системе». – Кажется, мы все утрясли. Мы подписываем договор на пять миллионов?
Джек отвел взгляд от видневшихся на горизонте верфей Квинси, посмотрел на письменный стол и постарался отвлечься от мыслей об Эмили.
– Да, все так, но давай сначала проясним некоторые моменты.
– О, Эмили! – Кармелла вздохнула, закрывая за собой дверь и подходя к столу. – У вас с Джеком что-то произошло в Рено, не так ли? Все наши усилия пошли насмарку, кажется, твой отец преуспел. Джек соблазнил тебя, разве нет? Твой отец теперь спит и видит, что он на тебе женится.