- -
- 100%
- +
– Я посадила косточки, вот оно и выросло… – неуверенно заговорила девушка, опустив голову вниз.
– Какие косточки ты посадила? – не унимался священник, попутно доставая из своего чемодана старинную книгу и большой серебряный крест.
– От моей козочки…
Эспер вжалась в угол комнаты, не веря происходящему.
– А что случилось с твоей козочкой?
– Ее убили моя мачеха со своими дочерями! Эта была моя козочка! Она давала молока исключительно мне, никого не подпускала ближе. С ней я хоть сытой стала, а до этого меня кормили одними отбросами, что свиньи есть не будут! Как их зло взяло, что я стала становиться крепче и смелее! В один из дней они ее просто закололи, а мне только косточки отдали. Вот я их и похоронила в стороне от дома, а потом выросло это дерево…
– А когда ты закопала косточки?
– В начале весны, когда снег растаял.
– Ты понимаешь, что такое дерево не может вырасти за несколько месяцев?
– Откуда мне знать, я же никогда не училась…
Священник медленно расхаживал вокруг девушки, осеняя ее крестом, но та смирно стояла на одном месте, так и не понимая происходящего. Только сейчас Эспер догадалась, что ее мучило все это время – это же история из народной сказки! Это просто небывальщина. Такого просто не может происходить в реальности! Решив проверить свои догадки, она впервые за долгое время вышла вперед и обратилась к испуганной девушке:
– Эмма, подскажи, тебе твою козочку кто-то дал?
Сэр Патрик кивнул своей племяннице, чтобы она продолжала беседу, а сам начал тихонько что-то читать из книги.
– Да, одна добрая женщина.
– А где ты встретила эту женщину?
– В лесу, когда ходила за ягодами.
– Она просто отдала тебе козу и ничего не сказала?
– Как же, она передала мне козочку и сказала, что очень меня жалеет. Она слышала о моей трудной судьбе, о том, как надо мной издеваются мачеха и ее дочки, не давая еды. Женщина предупредила, что козочка будет давать молока только мне. Если кто-то другой к ней приблизится, то его будет ждать возмездие вплоть до смерти!
– Мне очень жаль, Эмма, что с тобой так плохо поступили, – Эспер протянула руки девушке в знак поддержки. – Ты могла бы показать, где закопала эти косточки?
Девушка резко оттолкнула протянутые ладони и забилась в угол:
– Я не могу говорить, вы навредите! Мне говорят ничего не показывать.
– А кто с тобой говорит?
– Голос женщины, что подарила мне козочку.
Испуганно глянув на дядю, Эспер продолжила:
– Ты понимаешь, Эмма, что дело нечистое. Это дар не от бога! Он никогда не причинил бы вреда людям. Тебе надо избавиться от злой силы, которая тобой руководит. Ты навлекаешь на себя злобу и недоверие людей, пойми! – нервно сглотнув, Эспер вновь попробовала приблизиться к обвиняемой, но та яростно ее оттолкнула, сбив с ног. Больно ударившись головой о каменный пол, наша любопытная героиня на мгновение потерялась в пространстве.
Несмотря на пышность своего немолодого тела, сэр Патрик успел перехватить у двери обвиняемую и с большей мощью в голосе продолжил неизвестную молитву на старом наречии. Девушка начала сильно извиваться в его руках, выбив раскрытую книгу и громко крича не своим голосом. Спустя несколько минут она резко осела на пол, схватившись за голову.
– Где они зарыты, Эмма? – повелительным голосом спросил священник.
– Под небольшим камнем у ствола дерева, – еле слышно прошептала изможденная девушка. Однако пришедшая в себя Эспер заметила злой блеск в глазах одержимой, что теперь казалось очевидным, и опередила ее нападение на дядю со спины, пока тот доставал спички и странный флакон из чемодана.
– Дядя, осторожно! Она все еще одержима! – успела крикнуть наша воительница, выбив из рук Эммы металлическую кочергу. Дядя сцепился в схватке с обезумевшей девушкой, крича своей племяннице:
– Эспер, беги быстрее к камню у ствола дерева. Нужно раскопать кости и сжечь их!
Долго не думая, она собрала рассыпавшиеся по полу спички, захватила небольшой флакон с неизвестной жидкостью и выбежала из дома. Окликнув чумазого мальчугана, беспардонно ковырявшего в носу, чтобы он принес ей лопату как можно быстрее, она пронеслась мимо стоявших гурьбой женщин этого странного семейства и помчалась в сторону дерева, остановившись на безопасном расстоянии.
Дерево, очевидно напитанное магической энергией темных сил, воинственно шевелило своими ветвями, издавая жуткий скрип. Небо заволокло темными тяжелыми тучами, подгоняемыми сильным ветром, взявшимся из неоткуда. Эспер начала судорожно вспоминать молитвы, но на ум шли лишь строки «Отче наш». Повернувшись в сторону испуганной толпы, она заметила отправленного за лопатой мальчишку, переступавшего с ноги на ногу и боявшегося приблизиться к пугающему дереву. Рванув в его сторону и выхватив требуемый инструмент, девушка ринулась в гущу веток яблони, начиная копать землю рядом с небольшим камнем. От сильного скрипа дерева все зеваки мигом разбежались, скрывшись в ближних сараях. Понимая, что помощи ожидать не придется, Эспер яростно надавливала на лопату, измазав в грязи свои красивые башмачки. Жуткий ветер, поднявший настоящую бурю, метал ветки в разные стороны, стегая ими девушку по щекам и плечам.
«Отче наш, Иже еси на небесех…»
Сильный удар пришелся на голову, сорвав новую шляпку и разметав длинные темные волосы по плечам. Эсперанса торопилась, все быстрее и рьяней налегая на лопату в поисках костей. Еще один удар мощной веткой, и лопата вылетела из рук девушки, откинув ее саму к самому крыльцу дома. Нервно поднявшись на ноги, она выругалась, как не следовало бы делать девушке из приличной семьи, и метнула взгляд на дом, откуда продолжали слышаться приглушенные крики священника и обезумевшей Эммы.
«Сколько дядя сможет протянуть?» – задумалась Эспер, но потом метнулась снова к бушующему дереву. Поравнявшись с ним, она упала на колени и поползла к стволу, низко склонившись над землей. Платье вязло в грязи от раскопанной земли, раздираясь на клочья на подоле. Смахнув с лица запутанные волосы, девушка стала рыть землю руками в том месте, где показались беленые остатки животного происхождения. Добравшись до них ценой своих нежных рук и сломанных ногтей, она открыла непонятный флакон и интуитивно полила им кости. Чиркнув одной спичкой, она бросила ее на увлажненное место, но та потухла, будучи сбитой отломившейся веткой яблони. Эспер попробовала второй раз, получив порцию трепки от нависшей над ней ветки, и слабое пламя перенеслось на остатки, разгораясь все сильнее и сильнее. Обессиленная, она упала на землю, закрыв лицо руками, так как нескончаемый поток ветра моментально разнес зловонный запах. Минута бури сменилась жутким стоном, будто покинувшим дерево, а потом наступила тишина.
Эсперанса не торопилась подняться и принять человеческий вид, допустимый в этой ситуации, но один удар за другим обрушились ей на голову, вынуждая податься бегству. Когда девушка отползла на безопасное расстояние и заправила свои взбушевавшиеся волосы назад, она увидела множество красных яблок, упавших на землю. Освободившись от магических чар, яблоня сбросила все свои плоды, обнажая опустевшие и частично оголенные ветви.
Оглянувшись назад, девушка заметила своего дядю, вышедшего на порог с испуганной и ничего не понимающей Эммой. Потихоньку все семейство Палмс вместе со своими слугами стали покидать свои вынужденные убежища, недоверчиво поглядывая на виновницу произошедшего. Эмма, наконец осознав произошедшее, в отчаянии бросилась к своей яблоне, упав перед ее стволом на колени.
На удивление Эспер, ее дядя быстро принял свое меланхоличное выражение лица и стал спокойным голосом убеждать столпившихся вокруг него, что все плохое позади. Переговорив с затихшей миссис Палмс, он неспешно подошел к Эмме и дотронулся до ее плеча.
– Эмма, не переживай, теперь все будет хорошо, если ты продолжишь следовать священным заповедям, не поддаваясь бесовским искушениям. В воскресенье я жду всю вашу семью на службе и исповеди, – успокаивающе проговорил сэр Патрик Гудвилл, пытаясь считать реакцию девушки.
– Они меня не пустят… – еле прошептала она, смахивая слезы с лица.
– Я договорился с миссис Палмс, что это одно из условий моей помощи. До воскресенья тебе ничего не грозит, а дальше посмотрим. Договорились? – пристально посмотрев ей в глаза и получив от нее безмолвное согласие, он облегченно вздохнул, подавая руку своей племяннице.
– Нам пора домой, Эспер. На сегодня тебе приключений достаточно, – неловко улыбнувшись, он повел ее к выходу. Остановившись перед очередным яблоком, он бережно поднял его с земли и протянул своей племяннице. Она в недоумении взяла плод в руки, разглядывая его красоту и ощущая его сочность. Довольно кивнув самому себе, сэр Патрик обратился к хозяйке дома:
– Миссис Палмс, у вас не найдется свободной корзины, чтобы мы захватили с собой немного этих прекрасных яблок?
– Конечно-конечно, – засуетилась женщина, по-хозяйски прикрикнув мальчугану.
Через пару минут от дома семейства Палмс под палящим солнцем и легким дуновеньем ветерка отъехала коляска с двумя посетителями и большой корзиной спелых яблок.
– Дядя, – Эспер не выдержала долгого молчанья, накинувшись с вопросами на утомленного священника, – так вы экзорцист? Вы изгоняете нечистую силу? Она существует?
– Не торопись, Эсперанса, – жестом успокоил ее сэр Патрик, – в ближайшее время я отвечу на волнующие тебя вопросы, но не сегодня. Как ты поняла, потусторонние силы существуют, и не всегда они безопасны для человека и его души. Не хотел тебя вовлекать во все это, но не рассчитал свои силы, да и сэра Джеймса Колпа не было рядом. Без тебя я бы не справился. Ты достойная дочь своего отца! Позволь мне на этом замолчать. Сейчас я хочу лишь прилечь и отдохнуть, а тебе советую привести себя в порядок. Прошу лишь никому ничего не говорить! Никому!
– Ладно, – безучастно ответила Эспер, понимая, что сегодня правды ей не добиться.
Всю дорогу назад она непрерывно задавалась вопросами. Неужели существует вторая жизнь у ее дяди, скрытая ото всех? Неужели ее отец также был изгоняющим темные силы? Неужели этот зудящий шрам как-то связан с мистикой? Что теперь ей со всеми этими знаниями делать? Как верить в обыденность и прежний мир, который для нее закрылся?
Дойдя до дверей дома, Эсперанса пожелала лишь одного – незаметно проскользнуть в свою комнату, но у лестницы безопасный путь ей был отрезан.
– И что это с вами произошло, мисс Эсперанса? – из кухни послышался гневный рокот нянюшки. – Как вас только угораздило так испачкаться? Вы напрочь испортили свое платье и туфли. О приличном для уважаемой леди виде я вообще молчу! Это небеса обрушили на нас свой гнев, как только вы родились в этот мир!
Девушка пропустила мимо ушей столь гневную тираду, которая слабого характером привела бы в неминуемую потерю сознания, и, весело чмокнув свою любимую ворчунью, весело взбежала по лестнице, напевая под нос веселую мелодию.
Нянюшка Изабелла потерялась, не зная, как и реагировать дальше. С одной стороны, эту негодницу нужно было поставить на место, с другой стороны, уже год она не слышала звонкого смеха и не видела задора в любимых ею серых глаз мисс Эсперансы Гудвилл.
Чуть позже, после воскресной службы и причастия прихожан, сэр Патрик попросил дома бокал прохладного вина из погреба и с радостью заметил, что история с Эммой Палмс благополучно разрешилась. Молодой человек, проявивший интерес больше к прелестям девушки, чем к вкусным и необычным яблокам, которых уже окрестили по округе как священные, по приглашению вышеупомянутого священника сделал предложение бедной падчерице, получив не только руку прекрасной девушки, но и небольшое приданое от щедрого сэра Гудвилла. Миссис Палмс немного погоревала о пропущенной выгоде, но потом быстро смекнула, что священная яблоня осталась при ней, как и огромный урожай опавших яблок. Не обладая большим умом, но будучи не обделенной сообразительностью, она воспользовалась слухами о чуде и выгодно распродала весь урожай, скопив приданое для своей любимицы Энн. Следующим летом на такой же манер она пристроила замуж за пекаря вторую дочь Амели, оставшись абсолютно счастливой с яблоней, своей кормилицей. Вскоре история с изгнанием беса забылась, осев в домах Лоубери как местное придание. Что касается измученного дерева, то долгие годы городок славился прекрасными ароматными пирогами с яблоками, которые пекли в одном доме со священной яблоней неподалеку.
Глава 3. Каша
Несколько дней Эсперанса не могла поговорить со своим дядей по мучившим ее вопросам. Он всегда находил повод незаметно скрыться из дома и задержаться на работе. Твердо решив добиться правды любыми средствами, девушка направилась в сторону церкви до начала утренней службы.
Подходя к святому месту, она обратила внимание на прекрасную карету, запряженную четверкой вороных лошадей. Никогда ранее она не видела ничего подобного, удивляясь больше не роскоши убранства средства передвижения, сколько прекрасным холеным животным, нервно бьющим копытами по гравийной насыпи. Испытывая возросшее любопытство сельского жителя, знавшего всех в округе, Эспер быстро проскользнула в приоткрытые двери церкви и направилась к алтарю. Заметив, что дядя Патрик увлеченно разговаривает с неким родовитым джентльменом, она скрылась за колонну, пытаясь разглядеть пришедшего. Собеседником священника был статный высокий мужчина примерно одного с ним возраста с красивым волевым профилем и небольшой проседью густых черных волос. Элегантность одежды говорила о высоком чине, близком к королевскому двору.
«Интересно, кто это такой?» – подумала Эсперанса, от волнения перебирая четки в руках.
– И за кем мы следим, дорогая?
Услышав знакомый голос подруги, девушка резко обернулась, не зная, как лучше оправдать свое любопытство, однако это было излишним – Кэтрин бросила взгляд на двух мужчин и заулыбалась, отводя пойманную за подглядыванием к их привычной скамье.
– Если тебе интересен этот джентльмен, то его зовут мистер Блэкривер. Поговаривают, что он приближен ко двору. Ему принадлежит огромное поместье Торнланд-парк, расположенное на границе с другим графством, а также небольшое именье Блэкривер-лодж недалеко от Лоубери. Оно долгие годы пустовало, но сейчас ходят слухи, что скоро в него поселится один из сыновей мистера Блэкривера.
– У него есть сыновья? – заинтересовавшись величественным мужчиной еще сильнее, Эспер решила узнать о его семействе как можно больше.
Кэтрин, раскрыв для приличия томик своего молитвенника, склонилась к подруге чуть сильнее, прошептав:
– Да, у него два сына и три дочери. Старший сын по имени Томас должен унаследовать основное поместье отца, а второму юноше достанется именье близ Лоубери, если он возьмется за ум.
– Возьмется за ум? – достаточно громко переспросила Эспер, навлекая на себя внимание прихожан, заполнявших свои места перед службой.
– Да, – максимально тихо проговорила мисс Миллсон, озираясь по сторонам. – Поговаривают, что сэр Говард Блэкривер очень распутный молодой человек, хоть и слывет невероятным красавцем.
По сверкающим глазам подруги и ее пожатию руки, умоляющему не останавливаться, девушка продолжила:
– Я не знаю подробностей, но этот сэр Говард ранее был отдан на служение церкви, но он очень быстро расстался со статусом священника, хоть и получил отличное образование, потому что был замечен за неподобающими действиями с некими девицами отданного ему прихода.
Нервно сглотнув и игриво улыбнувшись Эспер, первая решила выдать все, что ей было известно:
– Узнав о позоре, который навлек его младший сын на их род, мистер Блэкривер отправил сына на военную службу к самой границе с Шотландией, где тот и провел последнюю пару лет. Недавно сэра Говарда заметили во дворе, где он получил от короля почетную награду за доблестные заслуги. С этого момента отец простил сыну его шальную молодость, решив передать ему именье и сделать его почетным гражданином графства, угодного двору.
– А зачем тогда он приехал к моему дяде? – Эсперанса спросила чуть громче, несмотря на растущее вокруг подруг недовольство прихожан, которые не слышали и половину речи священника, стоявшего у алтаря и начавшего службу.
– Думаю, он хочет отдать своего сына, в каком не уверен до конца, на попечение сэра Патрика. Чтобы тот проследил за молодым человеком и направил его на путь истинный, если он возьмется за старое.
Получив несколько гневных выкриков в свою сторону и перехватив недовольный взгляд сэра Патрика Гудвилла, девушки замолчали и до конца службы смотрели исключительно в свои потертые книги, смиренно опустив глаза. Однако вид истинно верующих прихожанок скрывал под собой бурю юношеских эмоций, кружащих вокруг таинственной фигуры мистера Говарда Блэкривера.
Выбежав первыми из церкви, подруги долго смеялись под пышными кустами шиповника неподалеку, продолжая перешептываться по интересующей их теме.
– А каков он на вид? – не унималась Эсперанса, рисуя в своем воображении образ коварного соблазнителя и неизменного негодяя из романов.
– Говорят, что он очень красив. Весь в отца, только еще выше ростом и шире в плечах. У него такие же черные волнистые волосы и темные, почти черные глаза, а ресницы длинные, как у коровы. Его часто видят в седле на вороном коне, – Кэтрин описывала джентльмена со всей страстью, заочно влюбившись в него всем сердцем.
– Думаешь, мы его увидим? – оглядываясь по сторонам, Эспер вывела подругу на дорогу.
– Дождемся бала, который состоится через пару недель. Надеюсь, тебе уже можно будет его посетить, потому что я наслышана о том, что твоя сестрица Луиза Дарли с супругом обещали прибыть? – Кэтрин с надеждой бросила взгляд на подругу, а потом махнула рукой своей матери, спешившей к ним навстречу.
– Девушки, – торопливо семеня ногами, миссис Миллсон настигла подруг, – рада, что вас увидела. Вы не представляете, что сейчас произошло в церкви!
Девицы с любопытством посмотрели на прибывшую, не зная, что и предположить. Заметив, что внимание молодежи захвачено, миссис Миллсон продолжила:
– После службы к отцу Патрику бросилась в ноги миссис Роудс, которая работает в трактире «Бык и корова» в Лоубери. Она умоляла его помочь дочери, которая от злых сил впала в беспамятство и никак не придет в себя!
– А что мой дядя? – Эспер сразу поняла, что дело связано с мистикой, и дядя непременно отправится проведать больную.
– Он сказал, что сейчас позовет сэра Джеймса Колпа, своего помощника, и они отправятся к бедной женщине домой, – озираясь по сторонам, миссис Миллсон продолжала свою речь, вспоминая прекрасные обеды, которая несчастная миссис Роудс готовила в трактире, а какие каши у нее всегда выходили, какие каши!
Не слушая остаток рассказанного, Эсперанса вежливо попрощалась и помчалась обратно в сторону опустевшей церкви. Безусловно, она понимала, что дядя не захочет ее взять себе в помощницы в этот раз, пусть она и спасла его несколько дней назад. Следовательно, нужно было тайно проследить, куда все причастные отправятся и последовать за ними.
Неслышно пробравшись внутрь церкви, девушка заметила звуки, доносившиеся из исповедальни. Незаметно приблизившись к кабинкам, Эспер затаилась, вслушиваясь в тихий разговор между священником и рыдающей женщиной. К сожалению, присутствие юной леди в святом месте никак не остановило ее от подобного нечестивого поведения. Небольшая искра совести на миг заставила ее выпрямиться, но дело ограничилось боязливым ознаменованием себя крестом, а потом женское любопытство вновь взяло верх.
– Святой отец, я грешна! Я погубила свою дочь, свою малышку! Откуда мне было знать, что этот горшок, который мне выменяли на ягоды, такое натворит?! Вначале я так была рада, что в него можно положить совсем немного продуктов, а он будет варить и варить так много каши да супа! А какие они были вкусные!
– Дочь моя, начнем с того, у кого вы выменяли горшок? – священник говорил тихо и вкрадчиво.
– Так в Лоубери, на рынке. Я давеча собрала в лесу ягод и пошла их продавать в город, чтобы выручить немного монет на еду. Мы вдвоем живем с дочкой, помощи неоткуда взять. Если бы не вы, сэр Гудвилл, так по миру пошли бы. Хозяева трактира – люди жадные, все до луковицы считают, ничего домой не унесешь. Так вот, принесла я ягоды на продажу, да меня заметила одна пожилая женщина, которая сказала, что знает меня и хотела бы помочь. Она предложила мне обменять мои ягоды на ее волшебный горшок, который, если произнести особенные слова, будет варить бесконечно с самой крошкой продуктов.
– И вы поверили в эту сказку? – голос сэра Патрика на секунду повысился от возмущения, отчего Эсперанса невольно прыснула, представляя его расширенные глаза и приоткрытый рот.
– А что ж не поверить, когда и такое бывает, – неуверенно проговорила женщина.
– И что же дальше случилось? – голос священника выровнялся и снова стал соответствовать его миссии исповедника.
– Я взяла его на работу и положила на дно немного продуктов, проговорив: «Горшочек, вари». Он как начал варить, что еда пошла через край. Сколько могла, я разложила кашу по кастрюлям, а оставшиеся продукты припрятала себе в мешочек. Сказав: «Горшочек, не вари», – я убрала все остатки и забрала его с собой. Какое счастье было дома! Столько еды мы с дочерью давно не видели! Но дальше случилось страшное, отец Патрик. Вечером я вышла во двор покормить гусей, а дочка решила сварить еще немного каши, запомнив лишь первые слова. Когда я вернулась, весь пол в кухне был затоплен варевом, а моя дочка лежала на полу без сознанья вся в ожогах! Я крикнула, чтобы горшочек перестал варить, а потом постаралась пробраться к ней, смахивая метлой эту дьявольскую еду. Подняв дочку, я поняла, что она вся обварилась и еле дышала. Сбегав за доктором, я так и не узнала, что делать. Тот развел руками, приписав пить отвар и прикладывать к телу дочки примочки. Что же я натворила! Поверила этой старой ведьме и навлекла на нас беду! – далее послышался надрывный плач, и Эспер ничего больше не смогла услышать, отойдя на безопасное расстояние.
Через несколько минут озадаченный сэр Патрик вывел из исповедальни безутешную мать, громко позвав Джеймса, своего помощника, и приказав ему захватить чемодан. Эсперанса последовала за процессией на небольшом расстоянии, смутно представляя, как ей остаться незамеченной. Увидев черную накидку, оставленную кем-то во время службы, она быстро в нее облачилась, набросив на голову капюшон, и вышла на улицу.
Прячась за углами зданий и не думая о том, что она смотрелась в этот момент очень подозрительно, девушка заметила дом, в который свернула троица. Прежде чем добраться до входа в небольшое ветхое жилище и прислониться ухом к запертой двери, Эспер пришлось помочь донести сумки одной пожилой женщине, которая схватилась за нее мертвой хваткой и не приняла никакие возражения. Выругавшись про себя негодными словами и осенив крестом в знак осуждения своих неподобающих мыслей, Эсперанса продолжила свое преследование.
Вслушиваясь в звуки, исходившие из дома, она приоткрыла входную дверь и расслышала указания дяди:
– Миссис Роудс, ставьте свой горшок вариться, проверим его другим способом. Просто так он ничего не показывает. Сэр Джеймс, будьте наготове с водой!
Как только послышалось бульканье варева, а аромат вкусной каши дошел до Эсперансы, она нервно дернулась, почуяв знакомый зуд в плече. Теперь ей стало очевидно, что этот шрам напрямую связан с присутствием потусторонних сил. Он ей указывает на опасность, исходящую извне.
Из пространных мыслей ее вырвали крики женщины и последовавшая торопливая речь сэра Патрика:
– Сэр Джеймс, не работает! Не касайтесь горшка или каши! Миссис Роудс потеряла сознание, дотронувшись до варева!
На этих словах входная дверь резко захлопнулась, а Эспер от неожиданности скатилась на пол, потеряв равновесие. Пытаясь забраться внутрь и помочь дяде, девушка безуспешно дергала ручку тяжелой деревянной двери. Обессилев, она обежала дом вокруг и притянула лавочку, стоявшую у крыльца, под одно из окон. Подобравшись к нему, она пыталась разглядеть, что творится внутри.
Если бы не серьезность ситуации, от увиденного можно было прийти в безудержный смех: сэр Патрик Гудвилл и мистер Джеймс Колп забрались на стол, с опаской смотря по сторонам и разводя руками. Миссис Роудс лежала на кровати поодаль. С печи валился пар от стекающей по ее стенке каши, которая заполнила весь пол комнаты.
Постучав в окно, Эсперанса попробовала докричаться до узников через наглухо закрытые ставни. Когда сэр Патрик ее заметил, то сначала его лицо исказило выражение гнева и недовольства, но потом оно сменилось надеждой.
– Эспер, тебе лучше не входить! Ты можешь дотянуться до моего чемодана, что стоит на подоконнике, и достать их него мешочек из черного бархата?
– А как мне это сделать? Все двери и окна заблокированы.