- -
- 100%
- +
Обойдя дерево со всех сторон и не обнаружив ничего подозрительного, священник расположился со своей книгой чуть поодаль, вспоминая бушевание яблони у дома миссис Палмс, а сэр Джеймс решил быстро окропить святой водой ствол дерева и землю вокруг него. Эсперанса стояла рядом с дядей – таков был его приказ.
Отослав всех зевак на другую сторону развилки, мистер Гудвилл стал монотонно читать молитву на странном наречии, боязливо поглядывая на небо. Уже привычным для процесса изгнания нечисти образом из неоткуда собрались грозовые черные тучи, подгоняемые потоком горячего ветра. Солнце, подарив последний луч надежды, скрылось за облаками, и все пространство вокруг вмиг потемнело.
Молодая, но крепкая сосна, которая стала мишенью загадочного старца, до этого момента стояла без движения, склонив свои нижние ветви к земле. Однако, после одного момента в молитве, когда сэр Патрик повысил голос, а его речь разнеслась по округе, дерево стало крениться в стороны, издавая скрип, похожий на вой волка. Эспер в испуге окликнула сэра Джеймса, чтобы он отошел на безопасное расстояние, но было поздно – невиданным образом он уже висел вверх ногами, зацепившись за одну из крупных веток сосны, а пролитая бутылка с освященной водой валялась на земле.
Девушка, бросив испуганный взгляд на дядю, поняла, что процесс вновь пошел не по плану, и молитва не работает.
– Дядя, надо искать причину! Я постараюсь ее разгадать! – на этих словах Эсперанса в очередной раз убедилась в правильности своего выбора одежды и ловко поползла к стволу, избегая удара вервей.
Сэр Патрик обессилел, понимая, что его племянница в очередной раз оказалась права, и без ее помощи ему не обойтись, поэтому ему оставалось лишь молиться за бесшабашную девочку, которая все больше напоминала ее храброго и самоотверженного отца. Прислонившись к стволу, Эсперанса начала рукой водить по его коре вверх и вниз, прислушиваясь к боли в руке, которая от движений либо возрастала, либо ослабевала. Отметив про себя, что тайна скрыта не в земле, она внутренне вздохнула от облегчения, потому что вновь испортить свои нежные ручки перед долгожданным балом ей бы не хотелось. Что подумают ее кавалеры и… И никаких «и»!
Тряхнув головой, чтобы из памяти выбить мысли о встреченном всаднике, место которому было исключительно в хлеву, а не среди разгоряченных пар, танцующих буланже в освященном тысячами свечей зале, юная воительница стала внимательно изучать ствол сосны, догадываясь, что источник магии где-то рядом.
– Я чувствую, что тайна в стволе! – она пыталась докричаться до своих напарников, прощупывая рукой каждый сантиметр дерева. – Но что нужно искать?
– Если нет поблизости дупла, – сверху доносился голос невозмутимого сэра Джеймса, – то ищите нож, иголку или булавку, вонзенную в ствол. Есть что-то подобное?
– Да, вижу! – победоносно вскрикнула Эспер, заметив старинную длинную булавку, сверкающую среди коры бушующего дерева. – Что мне делать?
– Нужно ее вытащить, не прикасаясь руками, а потом окропить святой водой, пока я буду читать молитву! – включился священник с надеждой, которая моментально испарилась, как только он посмотрел на пустую бутылку, лежащую на земле. – Боюсь, у нас проблемы с водой. Она вся вылилась.
– Я захватила с собой еще бутылочку, дядя!
– Как и мой клинок, – заворчал сэр Патрик, заметив в руках племянницы свой серебряный нож, который он необдуманно оставил в спешке на столе.
Эспер, уловив его реакцию, не покрылась стыдливым румянцем и не почувствовала стыд от неподобающего поведения, которым ее упрекали все предыдущие годы с самого рождения, а яростно стала выковыривать завороженную булавку из ствола, мысленно прося прощение у несчастного дерева. Под громкие слова дяди, приступившего к молитве во второй раз, она добилась желаемого, и булавка упала на землю. Быстро окропив ее водой из припрятанной бутылки, Эспер заметила небольшое пламя, охватившее этот магический предмет, которое испарилось вместе с потоком воздуха, стремительно покинувшим дерево. Оно, устало издав последний скрип, вновь обрело покой.
С опаской глянув вверх, Эсперанса заметила сэра Джеймса, успешно поднявшегося на ветке и стремившегося спуститься на землю. Дядя поспешил ему навстречу, проявляя дружеское участие. Спрыгнув вниз, мистер Колп устало взглянул на своего товарища и проговорил:
– Стар я стал для таких вылазок, сэр Патрик, надо бы замену поискать.
– Да как же я без вас, любезный? – смахивая с пострадавшего хвоинки, священник пытался его убедить в обратном. – Вы все еще сильны и крепки. Без вас мне не справиться!
– Что ни говори, но я совсем не тот. Довезти куда-нибудь и помочь с тяжестью я еще годен, но если потребуется сила и ловкость, боюсь, не справлюсь. Поговорите с руководством, сэр Патрик, пусть нам пришлют какого малого в помощь, – придя в себя, мистер Колп поднял пустую бутылку и завернул булавку в мешочек.
– Так, обсудим это позже, – мистер Гудвилл сделал недовольное лицо, не желая интриговать свою племянницу еще больше. – Пойдемте к дому сэра Фредрикса, проверим свою работу. А вы, мисс Эсперанса, наденьте мою шляпу, до настоящего дня совершенно новую, но полностью истрепанную вами, и быстрее скройтесь из виду, чтобы вас не распознали. Ваше возмутительное поведение и неподобающий вид мы обсудим позже.
– Я думаю, мужской костюм мне очень даже помог, – не уступая своему дяде, Эспер довольно повернулась в сторону леса, заметив там движение.
Собака семьи Фредрикс радостно залаяла и бросилась в самую гущу, откуда спустя несколько минут под одобрительные крики толпы выбрались испуганные братья Джеки. Сэр Патрик, довольно про себя отметив это, направился к двум противоборствующим семействам в лице мистера Фредрикса и мистера Медоуз.
Процессия во главе со священником вскоре вернулась к дому блаженного Джеки, затеявшего всю эту историю, откуда им навстречу выбежали миссис Медоуз со своей дочерью, освободившись от заколдованного гуся. Последний, нервно взмахивая крыльями, направился к своему хозяину, который ласково поднял его на руки и поцеловал в голову. Проходя мимо диковинной птицы, Эспер заметила его необычный золотистый окрас и ничего более. Проведя рукой по его мягким перьям, она не почувствовала никакого жжения и облегченно вздохнула. Наблюдавший за ней сэр Патрик смиренно улыбнулся и направился к своей коляске, попутно рассказывая людям о необходимости быть щедрыми и отзывчивыми к другим, вести добропорядочный образ жизни, не завидуя остальным, и посещать церковь, следуя заповедям бога.
На обратном пути, сидя в коляске рядом с дядей, Эспер выслушала от него много нравоучений относительно необходимости к смирению, предпочтительной для юной девицы благородного происхождения. Однако в монотонной речи отца Патрика девушка обнаружила и немало приятного для себя: ей разрешалось, по случаю, присутствовать на выездах дяди по «особым делам» при условии, что она выучит необходимые молитвы на древнем наречии и выберет себе подходящий женский наряд, не позоря род Гудвиллов.
Всю последующую ночь по дому сэра Патрика раздавались вздохи и причитания нянюшки Изабеллы, склонившейся за шитьем. Рядом с ней, под светом зажженных свечей сидела неугомонная Эспер, руководя процессом переделки одной юбки в наряд с сюрпризом: некогда классическое изделие женского гардероба превратилось в юбку с запахом, которую легко можно было скинуть во время «особых дел» и остаться в мужских панталонах, так полюбившихся нашей героиней. Сама Эсперанса, зубря необходимые ей молитвы, представляла свой новый женский образ, который никогда не навлечет мысли о том, что его обладательница простолюдинка, воровка или попросту пастушка.
Что до двух семейств, втянутых в колдовскую ситуацию с гусем, то последующие дни, вместе с всезнающей мисс Миллсон, донесли до Эспер много интересного. Золотая птица оказалась гусыней, которая после всего пережитого снесла несколько яиц, которые у семьи Фредрикс выкупили за небывалую сумму денег. Обжившись средствами, с позволения главного кормильца и надежды семьи Джеки, старший сын удачно сделал предложение мисс Медоуз, стерев навсегда вражду двух семейств. Отныне Джеки перестал называться дурачком, став частью истории городка Лоубери и прослыв настоящим ученым, впервые показав людям птицу новой породы. Слух о золотом гусе разлетелся по всей Англии и за ее пределы, провезя по пыльным дорогам графства Уэстлендшира много ученых, интересующихся диковинной птицей. Общим советом выдающихся умов страны было решено утвердить новую породу Золотистого гуся, обладающего необычным цветом оперения, варьировавшегося от желтоватого до золотистого оттенка. Джеки, хозяин первого представителя этой породы, никому не отдал свою любимицу, и его семья, немного погоревав от недополученных средств от ее потенциальной продажи, скоро убедилась в правоте своего слабоумного сына: из снесенных яиц стали появляться золотые гусята в большом количестве, предвещая несметные богатства семейству старого сапожника. С тех пор за общим столом Джеки получал самые вкусные и большие куски мясного пирога и кружку лучшего в доме вина, а два старших брата навсегда запомнили, что помогать просящим – священная обязанность, завещанная богом.
Глава 5. Живая вода
Ажиотаж юных леди перед балом крайне сложно перебить другими эмоциями по силе и впечатлению, однако такое изредка случается к всеобщему огорчению. С самого утра день Эсперансы не задался: то дождь начинал накрапывать, сбивая все планы на пешую прогулку с подругой в Лоубери для примерки платьев, то приехала карета из Блюберри-парка, привозя с собой двух его обитателей. Дело в том, что старшая сестра Луиза пригласила в дом декоратора, чтобы внести необходимые ей изменения, но потом оказалось, что постоянный запах краски и шум от несмолкаемых молотков очень пагубно сказывались на здоровье новобрачной, у которой постоянно портилось и без того дурное настроение. Чтобы блистать на балу в своем новом статусе миссис Дарли, она решила недельку провести в гостеприимном доме своего дяди Патрика, где отныне проживала и ее горячо любимая матушка, миссис Гудвилл. Разрешения супруга не потребовалось, так как он сам был рад сменить обстановку и немного попутешествовать, непременно повидав своих новоиспеченных родственников. Именно в это самое утро, под барабанный звук дождя по крыше кареты, молодое семейство Дарли было любезно принято обитателями Каррент-парка. Что до младшей сестры, ее мнения никто не спрашивал, а плохое настроение за завтраком приняли за волнение перед предстоящим балом в имении мистера Эдвардз, который должен был состояться буквально через пару дней.
Выслушав высокомерную речь своей сестры о прелестях жизни замужних дам и великолепии ее наряда, который та подготовила к предстоящему мероприятию, Эспер еще раз выглянула в окно и радостно потерла ладони от вида просветлевшего неба. Тучи постепенно разгонялись теплым ветерком, и по небесно-голубой глади проскальзывали первые золотистые лучи солнца. Схватив свою шляпку, девушка пулей выскочила из дома, чуть ли не слетев кубарем со ступеней, что вызвало вскрики нянюшки Изабеллы, не перестающей удивляться прыти своей любимицы.
Достаточно быстро путешественница добралась до имения своей подруги Кэтрин Миллсон и, заметив ее, спешившую навстречу по аллее, ускорила свой шаг. Радостные приветствия и дружеские объятия сменились стойкой уверенностью в том, что сегодня обе получат свои наряды, затмевающие всех остальных. По крайней мере, портниха из Лоубери получила именно такое наказание и несколько монет сверх положенной цены. На месте, прождав немного времени, пока более ранние и удачливые барышни примеряли свои платья к балу, девушки выпили предложенный им чай, любезно отказавшись от сладостей. Еще не хватало, чтобы в нужный день не влезть в свой наряд или покрыться жуткими пятнами.
– Какая ты красавица, Кэтрин! – искренне порадовалась внешнему виду своей подруги Эспер, с восторгом рассматривая нежное кружево на груди и замысловатую вышивку белоснежного платья.
– Уверена, что ты будешь совсем неотразима, – подхватила вторая, все еще любуясь своему отражению в зеркале.
Она оказалась права, не сдержав восторженный вздох при виде Эсперансы в ее светло-сером наряде с серебристой вышивкой по ткани. Немного белых изысканных кружев в верхней части и длинные перчатки в тон платью прекрасно гармонировали с пронзительными серыми глазами и легким загаром на лице и плечах этой юной леди.
– Согласна, я не дурна, – кокетливо улыбнулась Эспер, мысленно представляя своих кавалеров вечера, падающих к ее ножкам в элегантных туфельках. – Надо бы еще придумать подходящую прическу. Возможно, стоит добавить несколько серебристых лент в косы, как считаешь?
Мисс Миллсон утвердительно кивнула, посчитав эту задумку прекрасной идеей. Отправив посыльного с новыми нарядами к себе домой, подруги неспешно прошлись по главной улице города, испещренной разными магазинчиками, и насытили свое любопытство общением со знакомыми девицами, их суетливыми матерями, галантными джентльменами и приветливыми офицерами расквартировавшегося неподалеку гарнизона регулярной армии.
– Ты уже обещала кому-то первый танец? – на обратном пути Кэтрин затронула самую обсуждаемую тему последних дней.
– Да, – разочарованно вздохнула Эспер, поправляя выбившуюся прядь волос, – к моему сожалению, свой вечер я начну с сэром Эдгаром Трентоном. Почему священнослужителям разрешают участвовать в танцах?!
Кэтрин заразительно рассмеялась, понимая обязанность подруги принять приглашение молодого человека столь родовитого семейства.
– Почему ты так против его ухаживаний, дорогая? – поинтересовалась мисс Миллсон, не разделявшая мнения своей подруги о недостойности кавалера. Ей же сэр Эдгар казался привлекательным, эрудированным и благородным молодым человеком с неплохой перспективой в карьере.
– Возможно, это чисто мое предубеждение, но я его считаю скучным и полностью согласна со своим покойным отцом, что он «олух, бездумно бубнящий молитвы»!
Задорно рассмеявшись под ошеломленным взглядом подруги, Эсперанса продолжила:
– Не осуждай меня, прошу, но таково веление моего сердца. Мне больше по душе капитан Хэндрикс, когда мы с ним кружимся в танце и находим много веселых тем для обсуждения.
– Однако ты не можешь его рассматривать в качестве будущего супруга, – укоризненно проговорила Кэтрин, понимая бездну социального неравенства между ними.
– Я и не рассматриваю, – заключила Эспер, уверенная в том, что ее сердечко не отзывается в ответ призывам увлеченных кавалеров, галантно склоняющихся пред ней в поклоне. – Никто из всего графства Уэстлендшир не подходит мне на роль будущего супруга! И это не гордость мной руководит, а понимание того, что я просто не могу полюбить ни одного из них.
– Что ж, – демонстративно вздохнула мисс Миллсон, – думаю, что один кавалер сможет побороться за место в твоем сердце.
– И кто же это? – слегка небрежно бросила Эспер, отвернувшись в сторону и покрывшись краской.
– Думаю, все девушки графства ждут знакомства с загадочным и обольстительным мистером Говардом Блэкривером, который, судя по разговорам в Лоубери, прибудет на бал, – победоносно заявила подруга, задумавшись над внешним видом этого молодого человека.
– Возможно, он и не так красив, как его обрисовывают! – неожиданно возмутилась Эсперанса, прекрасно зная, что абсолютно честно он был назван истинным красавцем. – К тому же, не с лица пить, Кэтрин. Помни, что говорили про его нечестивое поведение и откровенную порочность. Добавим в эту гремучую смесь грубость и полное отсутствие такта, и более мерзкого человека еще нужно поискать!
– Что с тобой, подруга? – искренне удивилась мисс Миллсон, не зная о произошедшей стычке Эспер и незнакомого всадника на перекрестке двух дорог. – Откуда столько желчи и предрассудков? Ты всегда слыла разумной и не верящей в толки и молву, пока сама не убедишься в истине, а сейчас тобой руководит слепая ненависть к незнакомому человеку! При всем моем уважении к тебе, ты не права в своих суждениях и очень скоро убедишься в этом.
«Знала бы ты, как этот красивый джентльмен хлестал плетью, бросал двусмысленные фразы и ругался как конюх»! – подумала Эсперанса, вынужденная молчать и скрывать правду от любимой подруги.
Сменив тему разговора на более приятную обеим, Эспер проводила Кэтрин до ее имения и достаточно скоро вернулась в свой новый дом приютившего ее дяди. К слову о нем, не успев девушка подняться наверх, чтобы немного освежиться, к ней постучалась робкая девушка, прислуживающая по дому, передав послание от дяди, чтобы через полчаса Эспер была готова для особого дела.
Позвав на помощь нянюшку, девушка стремительно скинула с себя верхнее платье, в котором только что вернулась домой, и впервые надела свой новый наряд, подготовленный для такого случая. Бордовая плотная ткань широкой юбки с запахом и двумя потайными карманами, специально продуманными нянюшкой Изабеллой, сочеталась с верхним коротким спенсером, выполненным в тон. Бледно-розовая рубашка и мужские панталоны скрывались под всем этим великолепием. Закрутив волосы в тугой пучок и разложив по скрытым карманам серебряный клинок и листы, исписанные необходимыми для изгнания нечисти молитвами на старом наречии, Эспер радостно помчалась к лестнице под обреченный вздох нянюшки, знавшей уже второе поколение таких экзорцистов.
Прежде чем добраться до коляски дяди, она столкнулась на лестнице с молодой четой Дарли, которая выходила из гостиной.
– Бог мой! Эспер, ты можешь спускаться как истинная леди, а не дворовый мальчишка, бегущий от трепки? – возмутилась старшая сестра, неодобрительно разглядывая необычный наряд возмутительницы спокойствия. – Что за вид? Какая безвкусица! Носить такие широкие юбки – это моветон!
Не желая связываться с Луизой при посторонних, кем до сих пор ей виделся мистер Дарли, Эсперанса решила ограничиться простым «а мне так нравится». Еще один шаг в сторону спасительной двери, и очередные упреки сестры не заставили себя долго ждать:
– И куда ты вообще собралась, когда мы договорились поужинать всей семьей в беседке у сирени? Надеюсь, ты не забыла?
– Я помню об ужине, но сейчас мне необходимо откланяться, чтобы помочь дяде в одном деле. Мы скоро вернемся, – Эспер приоткрыла дверь, бросив эти слова молодой паре.
Незаметно для себя она почувствовала легкое прикосновение к руке, когда поравнялась с сэром Дарли, бросившим на нее свой томный взгляд.
– Думаю, что моя дорогая супруга немного на взводе в связи с предстоящим ужином и скорым балом. Извините ее, сестра, – развернувшись к Эспер, он решил высказать свое мнение, о котором никто из присутствующих его не просил. – Ваше платье, дорогая сестра Эсперанса, прекрасно вам подходит. В нем вы настоящая нимфа, прилетевшая из сказочного мира.
Под недоумевающий взгляд старшей сестры, готовой словами и поступками уничтожить своего супруга, провозглашенная нимфа выпорхнула из дома навстречу свободе и приключениям. Добежав до коляски, в которой ее нетерпеливо ждали сэр Патрик и мистер Колп, Эспер извинилась за вынужденную задержку и с легкостью запрыгнула на свободное место.
Мысленно переваривая произошедшее у лестницы, она была крайне огорчена возмутительным поведением супруга своей сестры, который посмел ее незаметно схватить и отвесить неуместные комплименты, прикрываясь статусом новоиспеченного брата. Как бы она не переносила Луизу, та продолжала оставаться ее сестрой, которая не заслуживала пренебрежения со стороны супруга.
«Надо бы держаться от него подальше, чтобы не усугубить положение», – размышляла Эспер под тряской по ухабам проселочной дороги.
– Сейчас мы направляемся к семейству Билдз, – прервал ее мысли дядя Патрик, знакомя своих напарников по «особым делам» с подробностями нового дела, – где с недавнего времени происходят очень странные вещи. Сегодня после службы старый мистер Билдз примчался ко мне в церковь верхом, до этого пролежав несколько месяцев при смерти. Меня дважды приглашали его отпевать, но каждый раз повод отпадал, так как старик цеплялся за жизнь. Ничего удивительного, потому что всю свою жизнь он неустанно трудился, добившись многого: вырастил троих крепких сыновей, поднял поголовье своих породистых свиней в три раза, скупил соседние земли и засадил все сладким картофелем, создал рецепт хорошего пива, молва о котором расходится по округе и по сей день.
Немного откашлявшись и отпив из бутылки воды, священник продолжил:
– Странности начались с того, что сыновья встретили в соседнем городе цыганку, которая знала, как поднять на ноги их отца. Им нужно было найти живую воду и дать ее выпить умирающему. За немалые деньги она рассказала, что искать нужный источник надо за старой мельницей, где в лес уходит тропа. Если пройти три камня, пред глазами появится источник, скрытый деревьями, там и находится спасение. Единственное условие – искреннее желание помочь, без которого источник не раскроет свое место. Двое старших скоро принесли отцу бутылку живой воды, сказав, что младший совсем обезумел и бросается на людей. Его приковали цепями в сарае, и решили на следующий день вызвать священника, то есть меня, для изгнания бесов. Выпив всю бутылку, старик с каждым часом чувствовал себя все лучше и лучше, но вскоре заметил, что оба его старших сына стали бледнеть и слабнуть. Когда он помчался ко мне в церковь, старший уже лежал без сознания, еле дыша, а среднего так сильно мутило, что он несколько раз извергнул из себя все содержимое желудка, да простит меня юная леди.
Эспер, внимательно вслушиваясь в детали, не могла понять, как можно освободить от чар выпитую воду. Поделившись своим мнением, она с охотой выслушала предположения сэра Джеймса Колпа:
– Думается мне, что эти ребята не все договаривают. Воду выпьешь, и нет ее, а колдовство цепляется за материальное и осязаемое. Надо бы проверить внезапную бесноватость младшего сына, который мне всегда казался самым разумным и добрым. Да и не мешало бы перемолвиться словечком со средним сыном, если он еще в сознании, потому что нет полной веры в этом рассказе.
Поравнявшись с добротным домом, на пороге которого прибывших встречал встревоженный мистер Билдз, вся троица проследовала в комнату, где средний сын семейства еще мог говорить и немного мыслить. Заметив его обезвоженное лицо, Эспер приказала регулярно отпаивать молодого человека чистой колодезной водой. Внутренне она допускала, что парень мог просто отравиться и переживать не лучшие времена исключительно по причине плохой еды. Дотронувшись до его обескровленной руки, она отрицательно покачала головой, показывая своим напарникам, что магией тут не пахнет.
Молодой человек, медленно открыв глаза, прошептал:
– Отец Патрик, отпустите мне грехи перед смертью! Она стоит очень близко, а я так много натворил! Не хочу попадать в котел для грешников.
Сэр Гудвилл смиренно склонился к больному, прося его облегчить свою душу, раз бог его еще слышит и может помочь исцелиться. Очень медленно парень стал вспоминать все свои грехи с самого детства, описывая кражу соседской курицы и пары монет у отца.
Глядя на нетерпеливое постукивание ногой своего дяди, Эспер невольно хмыкнула, представляя его раздражение.
«Интересно, он всегда так выслушивает исповеди своих прихожан?»
Поняв ее мысли, священник откашлялся и попросил юношу перейти к загадочному дню, когда он со старшим братом принесли отцу живую воду. Судя по смущению прикованного к кровати, все присутствующие поняли, что они близки к разгадке.
– Так где же вы нашли эту воду? – подталкивал его к признанию священник.
– Простите меня, отец Патрик, я согрешил, – слабеющим голосом произнес молодой человек. – Мы со старшим братом обманули отца, сказав, что нашли источник. На самом деле это младший брат раздобыл живую воду, а мы лишь дошли до первого камня и заплутали. Когда младший пришел довольный, мы отняли у него воду и избили его хорошенько, но потом он на самом деле впал в безумство, бросаясь на нас как бешеная лисица. Весь бок мне разодрал ногтями, а старшему чуть ухо не откусил.
– Значит, вы обманули отца и обидели брата, и это все? – сэр Патрик чувствовал недосказанность, которая витала в комнате.
– Нет, отец Патрик, мы присвоили себе еще кое-что.
– И что же это?
– Золотой кубок и клинок, какие младший брат нашел в источнике и захватил с собой. Не устояли мы пред такими богатствами, припрятали сокровища, вот теперь и получаем расплату. Жаль только младшего, по нашей вине он стал безумным, желая лишь помочь отцу и веря своим братьям.
– Где же спрятаны эти вещи? – сэр Патрик старался как можно быстрее узнать подробности, замечая долгие паузы забытья, в которые стал пропадать юноша.
– В сарае спрятали под тюком сена. Отпустите мне грехи, отец...
Заметив, что молодой человек потерял сознание, сэр Джеймс проверил его пульс, который слабо продолжал биться, сохраняя надежду на спасение.