Vendida

Наварро перезванивает.

— Чем ты занята? — спрашивает мужчина, а Фелисия, услышав его вкрадчивый голос, в полной мере осознаёт, как сильно она по нему скучает.

— Читаю, — не поддаётся эмоциям девушка.

— Я был на встрече, точно не знал, когда закончится, но учту твоё недовольство.

— С чего ты взял, что я недовольна? — пытается играть по его правилам Фелисия и не взрываться. Наварро ничто не способно вывести из себя, значит, и Фелисия научится его хладнокровию.

— Я это чувствую, — Гильермо снова усмехается. — Я не смог ответить на твоё сообщение, не предупредил тебя об ужине, наверное, я всё же виноват. Захвати книгу, вечером вместе прочитаем.

— Я же сказала, у меня планы, меня нужно заранее предупреждать, — Фелисию задевает его снисходительный тон. Неужели Наварро думает, что все их встречи будут проходить, только когда ему удобно?

— Хорошо, в субботу хочу взять тебя с собой на винодельню к моему другу, предупреждаю за несколько дней. Довольна? — с открытой издёвкой спрашивает Наварро.

— В субботу вечером я буду в клубе Caliente, празднуем повышение бывшей одноклассницы, так что или пойдёшь один, или могу составить тебе компанию днём, — не лжёт Фелисия, которая уже получила приглашение.

— Ты не пойдёшь в этот притон, — его голос звучит как приказ, не допускающий возражений, и Фелисию это коробит.

— Ты правда думаешь, что можешь мне указывать? — возмущена до глубины души Фелисия.

— Я уверен, что могу, и повторяю, тебе нечего делать в этом притоне, кишащем наркоманами и проститутками, — без лишних эмоций говорит Наварро.

— Значит, я ничего не слышу, — хмыкает Фелисия.

— Ты ведёшь себя, как обиженный ребёнок, — доносится до девушки вздох. — Я вышлю за тобой автомобиль, потом куплю тебе мороженое, и, надеюсь, сработает.

— Не смешно, — с обидой говорит Фелисия. — Если ты считаешь меня ребёнком, то нечего тогда со мной возиться, а тем более поручать неумелому дитя целый отдел.

— Я не считаю тебя ребёнком, ты себя такой считаешь и ведёшь соответственно, поэтому давай забудем этот диалог и поужинаем, — в голосе мужчины проскальзывают нотки раздражения.

— Я занята, если освобожусь пораньше, сообщу тебе, а пока нет желания с тобой разговаривать, — не дав ему сказать и слова, вешает трубку Фелисия.

Её трясёт от злости, и даже на её пике она знает, что вся она направлена на неё саму. Пальцы сжимают телефон до побеления костяшек, но он не вибрирует, не оповещает ни о звонке, ни о сообщении. Фелисия выкидывала подобное с бывшими, они всегда перезванивали, и их разборки могли длиться до утра и неизменно заканчивались признаниями друг другу. Ещё вешая трубку, Фелисия знала, что Наварро не перезвонит, и своим поведением фактически подтвердила его слова. Лицо девушки горит, а грудь вздымается так, будто она только что пробежала марафон. Каждое слово Наварро всегда бьёт точно в цель, ведь Фелисия и правда ведёт себя как ребёнок, капризничает, не хочет слушать. Но, чёрт возьми, она не ребёнок, и ей надоело, что её семья, а теперь ещё и любимый мужчина в этом так убеждены. Она может злиться сколько угодно, но пора уже ей начать с этим что-то делать. Нет, она не побежит за Наварро, не будет извиняться за свой поступок, она переждёт, а потом, когда Гильермо объявится — Фелисия на это очень надеется, — она докажет ему, насколько она не ребёнок. Телефон вибрирует, девушка чуть не давится воздухом и, развернув экран, разочарованно открывает сообщение от Яны. Подруга пишет, что ждёт её в кофейне на их улице, и Фелисия уныло плетётся к выходу.

— Могли бы пива выпить, чего мы как гламурные девчонки в кофейне торчим, — ворчит Яна, которая, несмотря на своё недовольство, пьёт уже вторую чашку горячего шоколада, обильно добавляя в него взбитые сливки.

— Я же сказала, что у меня планы на вечер, не хочу быть под градусом, — бурчит Фелисия, продолжая помешивать соломинкой свой американо со льдом. — Хотя, может, их и не будет.

— Что опять случилось? — вздыхает Яна. — Твой папочка тебя наказал?

— Нет, с отцом уже всё нормально.

— Я не про дядю Пабло, — кривит рот Яна и получает испепеляющий взгляд от подруги.

— Он считает меня ребёнком, — отодвигает стакан Фелисия. — Он мне это в лицо заявил. То есть по телефону сказал, а я трубку повесила. Я повела себя как истеричка, не смогла придумать ничего лучше, чем повесить трубку. И знаешь, вроде я такое не раз проворачивала, но именно сейчас ощущение, что не стоило. Не тот случай. Мне нельзя вести себя с ним так, как я вела себя с другими. Ты меня не поддержишь?

— Я считаю, что твои выводы правильные, и вешать трубку не стоило, — пожимает плечами Яна.

— Он не перезвонил. Прикинь, ни слова! — с горечью улыбается Фелисия. — А вдруг так и не перезвонит? Вдруг я перешла черту и из-за собственной вспыльчивости уничтожила наши отношения?

— Так ты бы сперва определилась, что у вас за отношения.

— Именно! — хлопает по столу девушка. — Я сама ему звонить не буду, хотя, скажу честно, меня разрывает от желания. Я уже пару раз даже накатала сообщение на страницу, где мои извинения переходят в обвинения. Я не буду ему ничего отправлять, но, если он объявится, я выясню, как называются наши отношения, и, если его ответ меня удовлетворит, покажу ему, насколько я не ребёнок.

— Осторожно на поворотах, что твоя светлая голова удумала? — напрягается Яна.

— Ничего противозаконного, но лучше тебе подробности не знать, — хитро улыбается Фелисия. — Что бы там ни было и как бы порой он меня ни вымораживал, я тащусь по нему и терять его не собираюсь. Лишь бы только позвонил.

— Доконаешь ты меня своей влюблённостью, — вздыхает Яна.

— Сейчас бы джойнт выкурить, шум в голове унять, — откидывается назад Фелисия.

— Эй, не хулигань, — хмурится Яна.

— Не трясись, мамочка, я же не у тебя его прошу, — снова проверяет телефон Фелисия.

— Откуда достала? — приближается Яна.

— На углу у пацана взяла, тоже хочешь? — спрашивает Фелисия.

— Хочу, чтобы ты его выбросила.

— Это просто косяк, и пока проблем у меня не было, так что смирись, — тянется за счётом Фелисия.

***

Сегодня день Х. Через три часа Бриджит вместе со своими людьми выдвигается в спа-салон, вторая команда отправится брать казино. Джи закидывает в микроволновку замороженную пиццу и, пройдя к дивану, садится рядом с Руи. Снова перед глазами комната в мотеле, залитая кровью постель, только лицо Антонии Бриджит уже не видит. Оно с каждым днём всё больше смазывается. Руи чокается с ней водой, желает удачи и сетует, что его включили в операцию в казино, а не поставили вместе с напарницей. Джи тоже желает ему удачи, обещает потом в красках всё рассказать и от него послушать и просит не переживать.

***

Ночь в Картахене влажная и душная, как всегда, но воздух в этот раз словно пропитан напряжением. Кастильо, который убеждён, что, если бедро обжигает любимый ствол, ему нечего бояться, не любит прислушиваться к интуиции. Хотя сегодня с самого обеда в нём поселилось тёмное, липкое беспокойство, которое он продолжает упорно игнорировать. Для Кастильо это всё глупости, ведь о чём переживать сикарио «Доминион», за которым стоит сам Лино, поэтому он снова отгоняет мрачные мысли и заходит в скрытое в старом здании на окраине города казино. Его люди сразу же разбредаются по заведению, а сам мужчина идёт к ожидающим его партнёрам. Нужно попробовать новый товар, который выйдет на рынок в следующем месяце, и обговорить детали, которые выделил для него Лино. Он с ухмылкой шлёпает по заднице принёсшую ему выпивку симпатичную блондинку и, получив в ответ от неё соблазнительную улыбку, слушает распинающегося о качестве товара собеседника. Мужчина не лжёт, потому что лично попробовавший новинку Кастильо довольно хлопает его по плечу и кричит бармену, чтобы до конца вечера наливал всем за его счёт, а им принёс лучшее вино. Бутылку Кастильо приносит другая девушка, лет тридцати, и тот, нахмурившись, требует у неё вызвать очаровательную блондинку.

— Если бы я хотел выпивку от брухи (ведьма — пер. с исп.), я бы сделал пометку в заказе, — скривив рот, смотрит на неё Кастильо.

— Её смена закончилась, а на вкус вина то, что его подала я, не повлияет, — вкладывает все силы в улыбку девушка.

— Если оно такое же старое, как и ты, то согласен, — хохочет Кастильо, чьи слова задевают девушку, но она вида не подаёт.

Мужчина возвращается к собеседнику, пробует вино, вкус которого не разочаровывает, и представляет, как будет доволен брат, узнав, какую выгодную сделку он провернул. Кастильо только поднимает бокал, намереваясь сказать тост в честь начала нового сотрудничества, как через окна в помещение залетают шумовые гранаты, белая вспышка ослепляет всех присутствующих, а следом раздаются грохот и звуки стрельбы. Кастильо, получивший пулю в плечо, заваливается на бок и, пока его люди отстреливаются, проверяет рану. Просто задело. Мужчина, выдохнув, достаёт пушку и параллельно набирает брата.

— Отец, высылай всех, меня накрыли.

Шумовые гранаты были только первым ударом. Следом в помещение залетают дымовые шашки. Густой, едкий дым расползается по казино, вызывая кашель и слёзы. Никто из присутствующих уже не может ни видеть, ни слышать, не то чтобы прицелиться. В ту же секунду дверь выносит ударом, и внутрь влетают бойцы спецназа.

Полицейские заблокировали оба конца улицы, силы национальной гвардии окружили здание. Руи, который руководит одним из отрядов, срывается вперёд и, крикнув своим: «Заходим быстро. Никто не выходит без наручников или в мешке», толкает повисшую на петле дверь. Люди Кастильо сопротивляются рьяно. Внутри казино происходит самый настоящий хаос. Игроки, полиция, наркоторговцы — все или отражают огонь, или убегают. Пули рикошетят от металлических стенок игровых автоматов, а дым клубится, заполняя помещение. Один из офицеров падает, раненный в ногу, но Руи, приказав оттащить его в сторону, продвигается всё глубже. Кастильо понимает, что выхода нет, что, если подмога не прибудет в ближайшую минуту, его или убьют, или снова загребут. Он переползает через тело своего телохранителя и продолжает ползти, не зная куда. Внезапно он чувствует руку на плече и слышит женский голос, требующий двигаться за ней. Терять уже нечего, и, даже если это ловушка, Кастильо подчиняется. Только оказавшись за стеной, он поднимается на ноги и, придерживая рану, удивлённо смотрит на принёсшую ему вино девушку.

— Это тоннель. Только старые, — делает акцент на последнем слове официантка и показывает на дверцу в полу, — знают про его существование. Выйдешь у церкви в центре.

— Спасибо, — выпаливает растерянный её словами Кастильо.

— Двигай уже, — толкает его в грудь женщина, а сама с беспокойством оглядывается.

— Как тебя зовут? — подняв дверцу, ногой нащупывает лестницу Кастильо.

— Мерлин Монро.

— Я серьёзно.

— Кассандра.

— Я найду тебя, Кассандра, — кивает ей Кастильо и уже собирается спуститься в тоннель, как слышит снаружи пулемётную очередь. — Отец, — загораются глаза мужчины.

Руи продолжает отстреливаться, кричит, чтобы брали больше живых, и тоже слышит звуки стрельбы, доносящиеся снаружи. Руи, который уже передал в штаб, что цель здесь, ждёт прибытия подмоги и Хименес с людьми, учитывая, что в спа-салоне всё закончилось быстро и без крупной рыбы. Судя по всему, она именно здесь, и «Доминион» бросил все свои силы к казино. Когда Руи вываливается наружу, он с ужасом смотрит на усеянный трупами тротуар и, пригнувшись, еле добирается до продолжающих отстреливаться из-за машин коллег. Напротив них в ряд стоят пять чёрных бронированных внедорожников, из которых по ним шмаляют пулями. Один из них резко срывается вперёд, прямо на них, и теперь на полицию обрушивается пулемётная очередь. Люди картеля действуют слаженно, как натренированная армия, и полиция понимает, что шансов вылезти отсюда всё меньше. Руи, который замер за автомобилем под градом пуль, всё ждёт, когда уже их начнут прикрывать, и видит, как дверца одного из внедорожников открывается. Наружу выходит мужчина, и на мушку его, учитывая расстояние, автомобили и не прекращающуюся пулемётную очередь, не взять. Руи не понимает почему, но он чувствует, что это тот самый Венсан Лино. Судя по остальным, которые теперь не просто атакуют, но защищают именно его, так и есть. Мужчина выше среднего роста, уверенный, двигается с грацией хищника и абсолютно спокойный, несмотря на хаос вокруг. На его лице театральная маска — половина маски улыбается, как комедия, а другая половина плачет, как трагедия. Сирены, крики, звук пуль, мерцающий свет мигалок — всё это словно становится декорациями для его триумфального появления. Вокруг него солдаты, они превосходят полицию и по числу, и по вооружению, но Лино поднимает автомат, целится в одну из машин и стреляет.

— Отступаем! — с третьего раза слышит Руи и только благодаря втащившему его в автомобиль коллеге не получает пулю, предназначенную именно ему.

Когда полиция, ослабленная и окружённая, начинает отступать, Лино кивает своим, а увидев вышедшего наружу Кастильо и рану на его плече, с силой сжимает оружие.

— Всех убью, собаки ответят за твою кровь, — обещает брату Лино, и они садятся в автомобиль.

— Надо уезжать, они подмогу выслали. Отвезём тебя в больницу, подлатаем, — нажимает на рану брата Лино.

— Я всё выяснил, — обернувшись, докладывает боссу сидящий впереди Чапо. — Они напали на наш салон и сюда одновременно, операцию готовили DEA.

— Дай мне список всех ублюдков, которые её готовили, я всех сам обезглавлю. Никто не смеет проливать кровь моей семьи, — без малейшего колебания объявляет Лино.

— Выслал тебе на телефон. И там имя новенькой, которую ты завербовать хотел, — говорит Чапо.

Лино чувствует, как напрягается Кастильо в ожидании его реакции.

— Хименес? Чапо кивает.

— Как я и сказал, никто не смеет проливать кровь моего брата, — ерошит волосы довольного его словами младшего Лино.

***

Бриджит прибывает к казино вместе с подмогой, но находит только трупы. Хочется разбить голову о стену, ведь вместо того, чтобы быть здесь, в центре событий, она проторчала в спа-салоне, из которого полиция без сопротивления вывела мелких наркоторговцев. Как она могла так облажаться? Джи понимает, что она не виновата, откуда ей было знать, что именно в казино будет рыба покрупнее, но легче от этого не становится. Она с болью смотрит на носилки с убитыми, переговаривает с DEA и идёт к стоящему у обочины Руи.

— Главное, ты жив, — хлопает друга по плечу Хименес.

— Я видел его, — смотрит словно сквозь неё Санчес.

— Кого? — хмурится Бриджит.

— Мне кажется, я видел Лино, — наконец-то фокусирует на ней взгляд Руи.

— Ты уверен? Как он выглядел? Кто ещё видел? — сразу возбуждается Джи.

— Он был в маске, — качает головой Санчес, — но во мне сидит уверенность, что это был именно он.

— Не важно — рост, телосложение, хоть цвет волос! Что-то ты ведь можешь передать? — не теряет надежды Хименес. — Хотя с чего ты вообще решил, что это был он?

— Они, как псы, вокруг него носились, я не знаю, я просто почувствовал, что он большая шишка, — пожимает плечами Руи.

— У «Доминион» их несколько, — уже без энтузиазма говорит Джи. — Опять или двойник, или его замы. Сам он трус, на бойню в жизни не выедет, иначе давно бы повязали.

— Наверное, ты права, — вздыхает Руи и плетётся за подругой к фургону скорой помощи.

***

Никогда не действуй сгоряча — железное правило, которое опробовал своими костями Венсан Лино. Что бы ни произошло, нужно переспать с этим и дать реакцию только на следующее утро, а если время поджимает, то прождать законные четыре часа и только потом думать о том, как ответить. Именно поэтому, как бы Венсана ни распирало изнутри желание вгрызться зубами в глотку каждого, кто участвовал в облаве на казино, где пострадал его брат, он продолжает смотреть на часы.

Первый час — казнить всех, кто был на операции, и их семьи.

Второй час — казнить распорядителей и головы закопать в их дворах. Устроить бойню на улице, снова доказать полиции их ничтожность.

Казнить двух агентов DEA — лейтенанта наркополиции и Бриджит Хименес. Казнить агента DEA, лейтенанта наркополиции.

Жестоко наказать Бриджит Хименес. Не казнить. Не казнить. Не казнить.

Венсан медленно выдыхает дым и, раздавив ботинком сигарету, возвращается в больницу, которую содержит картель. Он идёт по коридору мимо выстроившейся в ряд вооружённой охраны и, толкнув дверь в палату, в которой накладывают повязку на свежий шов на плече брата, ждёт, когда врач закончит работу.

— Многих взяли? — стоит врачу выйти, спрашивает его Кастильо.

— Только трупы, пришлось добить своих же, чтобы не пытали, — опускается на койку рядом Венсан. — Ты ни о чём не думай, главное, что ты в порядке.

— Они стали действовать резко, за последние месяца четыре это уже которая облава. Что происходит, отец? — смотрит на него младший.

— Спонсоры увеличились, — кривит рот Лино. — Но не страшно, мы тоже не голодаем.

— Мы ведь ответим? — щурится Кастильо.

— Обязательно.

— Я серьёзно, я хочу головы всех, кто сегодня стрелял в меня и кто отдал приказ, — твёрдо говорит младший.

— Ты их получишь, — обещает Венсан.

— Всех?

— Я тебе уже сказал, — поднимается на ноги Венсан, прекрасно понимая, куда он клонит, и выходит прочь.

***

Фелисия, которую после разговора с Яной и выкуренного косяка немного отпустило, возвращается домой к восьми и, поздоровавшись с родителями, закрывается у себя. Она берёт телефон с собой даже в душевую и продолжает ждать звонка. Несмотря на то, что время неминуемо приближается к полуночи, а от Наварро ничего не слышно, девушка надежды не теряет и продолжает реализовывать первый пункт своего плана. Закончив возиться в ванной, она щедро увлажняет свою кожу и начинает сушить волосы. Телефон оповещает о входящем звонке, Фелисия бросается к нему и видит неизвестный номер на экране.

— Это Алисия, Ликси, мне срочно нужна твоя помощь, — слышит девушка, стоит ей поднести трубку к уху. — Я звоню из участка, они говорят, мне грозит штраф и даже условка, пожалуйста, не говори родителям, приезжай сюда, — плачет сестра.

— Чёрт, Алисия, во что ты ввязалась? — сокрушается напуганная девушка и второпях одевается. Фелисия бросает готовящей ужин на кухне матери, что идёт к Яне, и, выбежав наружу, вызывает такси.

Фелисия, которая всю дорогу перебирала в голове возможные проступки Алисии, врывается в участок и, замерев на пороге, пытается сориентироваться. Стоило ей войти, как почти все присутствующие повернулись к ней. Один из задержанных, явно не трезвый мужчина средних лет, тихо присвистывает, пачкая её своим грязным взглядом, за что сразу же получает толчок от полицейского. Последний, к слову, сам продолжает внимательно рассматривать Фелисию и даже не пытается скрыть свой интерес.

— Алисия Лим, где она? — подойдя к стойке регистрации, выпаливает Фелисия и ждёт, пока девушка проверит информацию.

Девушка продолжает лениво листать базу данных, а потом наконец-то кивает в сторону коридора.

— Задержана. Пока здесь, в изоляторе.

— Могу я увидеть её? — с надеждой спрашивает Лис.

— А кто она тебе? — не стесняясь, разглядывает её девушка.

— Сестра. Так могу или нет? — теряет терпение Фелисия.

— Можешь, тебя проводят, — кивает она охраннику у стены, и Фелисия идёт за ним.

— Мы перевели её в комнату для допросов, оформление ещё не закончилось, так что коротко, — открывает перед ней дверь полицейский и, пропустив Фелисию внутрь, сам остаётся на пороге.

Алисия сидит на жёстком металлическом стуле, сгорбившись, будто пытается спрятаться от всего, что происходит вокруг. Всегда бойкая, упрямая, не лезущая в карман за словом девушка сейчас выглядит слабой и напуганной. Фелисия, которая всю жизнь считала себя самым слабым ребёнком Пабло, теперь в этом сомневается, хотя, стоит вспомнить, что она сама проходила через подобное, она её понимает.

— Ликси, ты пришла, — смотрит на неё затравленным взглядом Алисия.

— Что случилось? Почему ты тут? — борется со спазмами в горле девушка, которая именно в этот момент не хочет быть взрослой. Лучше бы пришёл папа и всё решил, потому что Фелисия не знает, что ей делать, как помочь сестре, которая в отчаянии.

— По той же причине, что и ты, — её голос ломается, но она тут же проглатывает панику, заставляя себя говорить быстрее. — Ты должна мне поверить, Ликси. Это были не мои наркотики! Я не знала, что они у меня. Этот урод подсунул их мне, когда началась облава!

— Кто? — шокированно смотрит на неё младшая.

— Альваро, — всхлипывает Алисия. — Ублюдок.

— Ты им рассказала? — кивает в сторону полицейского Фелисия.

— Они не верят, никто не верит, ведь их нашли в моей сумке, — кусает губы девушка. — Прошу тебя, вытащи меня отсюда. Я не могу здесь оставаться. Я не выдержу.

— Я позвоню папе, он…

— Нет, — подаётся вперёд девушка, заставив полицейского напрячься. — Поэтому я позвонила именно тебе. Не говори ему, Ликси, они не должны знать.

— Но у меня нет столько денег, чтобы оплатить штраф, и адвоката я найти не могу…

— Ты не понимаешь, если они узнают, они меня не простят, — слёзы застывают на ресницах Алисии. — Тебя ведь так и не простили. Ты хочешь мне такой же жизни? Отец разочаруется во мне, но хуже всего, что я снова верну их в прошлое с тобой, от которого они всё пытаются убежать. Пожалуйста, помоги мне без них.

— Я бессильна, я не понимаю тебя, — растерянно смотрит на неё Фелисия.

— Один звонок, Ликси, — пристально смотрит на неё Алисия. — Тебе нужно сделать один звонок, и считай, что этого вечера не было.

Теперь Фелисия уже понимает, о чём она, точнее, о ком именно, и еле давит своё возмущение. Алисия, возможно, и правда в отчаянии, раз позволила себе попросить её о таком, но, даже если сестру она оправдать может, она не представляет, как позвонит Наварро за такой услугой. Наварро её пошлёт и будет прав, ведь у них не тот уровень отношений, более того, Фелисия сегодня повела себя с ним ужасно. Он не просто её пошлёт, он ещё повторит ей свои слова и явно заставит сильно пожалеть о звонке. Нет, Алисия не может заставить её сделать это. Фелисия не готова слушать очередное холодное «ты ведёшь себя как ребёнок», или, что ещё хуже, «с чего ты взяла, что можешь беспокоить меня по такому вопросу». Она уверена, что именно так ей Наварро и ответит. Если вообще ответит, учитывая, как он и до ссоры игнорировал её звонки и сообщения.

— Алисия, пожалуйста, я сама поговорю с отцом, Наварро не поможет, — шёпотом говорит девушка. — Я успокою отца, мы вытащим тебя…

— Уходи, — опускает глаза старшая. — Раз помочь ты мне не хочешь, то и от отца мне помощь не нужна, иначе я бы сразу позвонила ему.

— Почему ты такая упёртая? — восклицает Фелисия.

— Почему его мнение о тебе важнее меня? — с обидой спрашивает девушка. — Думаешь, я не знаю, что прямо сейчас творится в твоей голове? Ты боишься показать слабость, боишься попросить его, ведь Ликси у нас гордая и независимая, она всех мужиков за яйца держит, за помощью сама не обращается. И плевать, что твоя сестра получит срок и станет изгоем в семье.

— Ты несправедлива ко мне, но я не обижаюсь, я знаю, как тут страшно, — слабо улыбается девушка и идёт к полицейскому.

— Ты позвонишь? — кричит ей в спину сестра, но она не отвечает.

Фелисия выходит наружу, глубже вдыхает прохладный вечерний воздух и достаёт телефон. Если она и так уже потеряла Наварро из-за глупой обиды на его игнор, что мешает ей заколотить гроб их и так не состоявшихся отношений ещё и просьбой за Алисию? Наварро всё равно не возьмёт трубку, а Фелисия успокоит свою совесть, что не отказалась помочь сестре из-за гордости. Нажать на кнопку она не торопится, долго смотрит на открытый контакт, ещё раз всё обдумывает и подносит телефон к уху.

Первый гудок. Второй гудок.

— Повешу после четвёртого, он точно не возьмёт, — разбито улыбается девушка. Третий гудок.

Четвёртый гудок.

— Ладно, я пыталась, — опускает телефон Фелисия, подносит палец к красной кнопке и слышит из динамика голос:

— Слушаю.

— Привет, пожалуйста, ничего лишнего не говори, только «да» или «нет», — поднеся трубку к уху, выпаливает Фелисия.

— В чём дело? — в голосе мужчины чувствуется беспокойство.

— Со мной всё хорошо, но моя сестра попала в беду, я знаю, что не должна беспокоить тебя, но…

— Куда приехать?

Два слова, сказанных чётко, без колебаний, и Фелисия забывает, из-за чего они поссорились. Что бы ни случилось, если Фелисии это важно, он просто приедет. В этот момент мир вокруг девушки внезапно кажется самым безопасным местом, и она впервые в жизни не чувствует себя одинокой.