Дыра Мира

Но выкрикнутый на артабском языке:

«Фи ашем ашадхи йеуд фих итарид вашмирих вашзахрату.

Шаутан мин элам ахар йабхат ен тарик ашевдат йишаа. ашманзили.

Йати ашезим асиран мин ард ажнабиатин.

Ваиндама тантафи ашнаари, тахун ашедхараа».

с его обилием шелестящих звуков, завораживающего своей красотой и таинственностью, он так смещал точку прицела, чтобы Стеффания своим магическим ударом Копья судьбы точно направила всю собранную силу в направлении нужного мне мира.

Тело Ван Альста было выпито до состояния скудной оболочки, оно было лишь маркером притяжения и концентрации внимания Стеффании. Баронесса уже стянула силы свои и своего ребёнка в жгут Копья судьбы, готова была пожертвовать всем ради этого Мира. Но кто-то вложил в руки девушки палку военного дирижёра, и эта заострённая штуковина эффектно вонзается мне в затылок ... Дальше, как вы понимаете, кровавые анатомические подробности с глазом, качающимся на ниточке нерва, судорожно дёргающейся ножкой и пульсирующей струйкой красной жижи.

Что мешало ей, чуть оступиться, или подсогнуть левую руку — тогда бы удар вышел горизонтальным, или даже чуть по восходящей траектории. И моя монада полетела бы над этим миром способная сама выбрать себе следующее пристанище.

Теперь же я, пробив внешнюю оболочку планеты, по хорде пронизываю её безжизненные внутренности. Кто ждёт меня на поверхности? Чья душа готова отдать своё тело?

У меня есть время поразмыслить и помечтать — монада пронзает скальные породы с быстротой выбившей её дубины, клятого тамбурмажора. Скорость эта соответствует темпу без устали бегущего человека. Учитывая угол удара «жезла судьбы» (ирония пополам с негодованием), прибытие в пункт назначения планируется на третьи сутки. На лошадях это заняло бы неделю или две, учитывая их смену, отдых и кормёжку на почтовых станциях.

Немного помечтал об ожидающей меня оболочке какого-нибудь не учтённого короля-архимага, облечённого властью, богатством и политической волей. Вот тут я и развернусь, ох развернусь! Есть королевство — построю империю, все соседи на коленях будут благодарить за дарованное им моё благорасположение. Их земли и народы станут моими, их войска и ресурсы вольются в мои, и покатится волна перманентной империализации по просторам Мира. А там уже дело техники соединиться с любым желаемым миром — все силы планеты в моём кулаке!

Ладненько, а кто мой замысел порушил? Кто секретный план взятия города Тайлора погубил? Считаем. Первая девчонка ударила жезлом, другая подала его, третья выбила из ступора вторую, четвертая отдала команду третьей. Откуда-то из тумана, из зыбкой дали тянется эта цепочка девочек-припевочек. Но аромат знакомый, запах почти родной. Хм? Надо подумать. Такие хорошие магические удары снаружи Университета и эти девчонки – связаны или нет? Пока не понятно.

Размышляя на эти и смежные темы, моя монада продвигалась сквозь планетарные недра. Вот уже температура стала падать, слои базальта менялись на массивы гранита и известняка, пошли песчаники и глины, каменный уголь мелькнул, запахло нефтью, торф, песок, землеройка шарахнулась в норе ...

Ап! Я свобооооден!

Чмяк!

Приплыли!

Моя суть влетела во что-то тёплое, мягкое, разумное. Но в следствии своеобразной траектории движения, попадание было не в основной мыслительный центр, а как его иногда называют – в резервный канал сбора информации.

— Рината, что там у вас происходит?

— Мамочка, я не знаю. Тут Элл упал и не встаёт.

— Как упал?

— Просто упал и лежит, иди сюда, пожалуйста посмотри.

— Что там с Эллом могло случиться? — сухонькая чернявая женщина торопливо вытерла руки от сока разделываемого мяса и заспешила на двор.

На дворе, около повозки, в которую надо было наладить чубарого, лежал старший сын Агаты Альтанос, хозяйки подворья княжеского конюха. Элларион раскинулся рядом с возком, его серые глаза широко открыто смотрели на облака, не реагируя на тормошащую тело мать и замершую рядом в смущении младшую сестру Ринату. Девушка, прежде чем бежать на помощь матери и брату, что-то быстро спрятала под мешки на стоящей у сарая телеге. Агата, попробовав растрясти сына и не добившись от него ответа, прикрикнула на младшую: «Помоги мне, оттащим от лошадей, чтоб не потоптали».

Лошади от чего-то стали волноваться, и надо было убрать тело от их копыт, поэтому тянули его прямо по навозу и грязи. Женщины совместными усилиями за руки потащили парня к крыльцу. Кое-как подняв сына на дощатый помост, Агата опустилась рядом с ним на колени и приложило ухо к груди. Убедившись, что заветное «тук-тук» слышится, послала дочь за соседями, чтобы перенести Элла в дом. Пока девушка бегала в соседский двор и собирала помощь, мать ощупывала его голову, шею, плечи и грудь, искала на коже и в волосах следы неведомого воздействия – может быть маленькую рану или расплывающийся синяк, шлёпала сына по щекам, поднимала и опускала его руки, снова прикладывала ухо к груди — не остановилось ли сердце, прислушивалась к чуть заметному дыханию. Парень был жив, но в полной прострации. Рината привела двух соседских парней, с ними прибежала и их мать, любопытствующая подробностей.

Эллариона перетащили в дом и уложили на скамейку у окна, молодёжь смущённо топталась рядом со старшими женщинами, вспоминавшими что подобное бывало в их деревне. Склоняя так и этак все случаи, приходящие на память, они не смогли ничего определить и напустились с расспросами на Ринату, как самую близкую свидетельницу происшествия. Но девушка только мямлила, о жеребёнке, которого ходила смотреть в стойло, о яблоке для кобылы. От неё смогли добиться только то, что она нашла брата уже лежащим без чувств. Соседская матрона стала настаивать, что без магии здесь не обошлось и необходимо доложиться управляющему.

— Сама посуди, Агата, чтобы здоровый парень падал оземь ни с того ни с сего – странно это очень!

— Может, съел что-нибудь несвежее?

— От несвежего не падают. Ох, неспроста это!

— Может чубарый лягнул его?

— От копыта такой след остался бы, не приведи Светлая Богиня!

— А ты дочь, может что-то видела? Может блеснуло? Или грохнуло всё же?

— Что вы мама, говорю — не видела, не слышала. Кобыла так яблоком хрумкала ... Какая тут магия, что вы такое наговариваете на нашего Элла, тётя Магна. Где мы, а где маги! В нашем навозе только хрущей и можно найти. А вот я в одной умной книжке читала, что от недосыпа падают, или с голода, или вот когда кровяной сахар в недостатке. Это при наследственных делах передаётся.

— Да никто у нас в роду, доченька, кровью то не страдал. — Агата быстро прервала дочь, и страшно сделав глазами: «Молчи дурочка, а то тебя замуж никто не возьмёт».

— А пятиюродный дедушка Фертюссен? Раз в неделю обязательно падал. — с неожиданной горячностью Рината принялась копаться в генеалогическом кустарнике.

— Нашла, кого вспомнить! — Агата всплеснула руками. — он каждый выходной так назюзюкивался, что даже с койки падал.

— А ваш четырёхюродный сводный племянник? Как он с лошади падал!

— Не с лошади падал он, а лошадь с ним падала. Хватит ерунду городить, Ри! — прикрикнула мать, и стала выпроваживать соседей. — Спасибо, Магнушка, очень вы нам помогли! Сходим обязательно к господину управляющему, посоветуемся с умным человеком. Спасибо мальчики, заходите в гости, не стесняйтесь, Ринатушка вас пирожками угостит.

Когда соседи удалились, и мать с дочерью остались наедине рядом с бессознательным телом Эллариона, Агата повернулась к потупившейся Ринате.

— Доченька, что ты так наших родственников бесславишь? Болячки наследные выискиваешь. К чему это? Через пару лет эти парни задумаются — свататься к тебе? или к соседской Инуське?

— Мамочка, нельзя нам про магию проверяться.

— Почему это? Опять ты затеяла какое непотребство? Что учудила?

— Ничего я не учудила. Просто все ищут, как ко мне прицепиться и вы тоже непотребство во мне воображаете.

— Это всё книги твои, читаешь и читаешь что попало.

— Умная я очень, вот и читаю!

— Была бы умная, поостереглась бы с книжками всем напоказ соваться!

— Не буду с вами, мама, спорить. Только послушайте меня — не надо нам проверку магическую проходить.

— Как же нам не заявиться? Эллик мой лежит без памяти, без причины упал. Это без расследования не оставят.

— Упал и упал, отлежится, встанет, через день никто и не вспомнит если только вы, мама, потише причитать будете. — затараторила Рината. — Вон как солнце припекает, а Эл весь день на подворье без панамы.

— Вот и сходим к магу, так и расскажем без прикрас.

— Мамочка, вы же помните, как я выиграла на школьном конкурсе самых умных девочек у двоюродной племянницы нашего мага?

— Ну-у-у, бывает. Умными девочками никого не удивишь.

— Так я и конкурс школьных красавиц выиграла! У этой же Вертенки, маговой племянницы. Думаете, она не нажаловалась на меня? Да она спит и видит во сне, как отомстит мне. А дядюшка ейный души не чает в любимой племяннице, всё сделает ради.

— Да, ты у меня красавица! И умная, не знаю куда деваться!

— Вот я и говорю — маг, чтобы потрафить племяшке, кровушку нашу попьёт! Вот увидите!

— Что же делать, доченька?

— Лекаря позовём, скажем, что у Элла солнечный удар.

— Лекарь денежек стоит.

— А маг нам дороже станет. Давайте мама, лекаря звать.

Агата Альтанос покопалась в поясном кошеле, выбрала серебренную монетку, вложила её в ладошку дочери, махнула — беги, мол, побыстрее. Сама же присела около сына, погладила по безжизненной руке, глубоко вздохнула и вернулась к столу продолжать разделывать мясо.

Немного позднее – там же

— ...что с ним, господин уважаемый наш лекарь?

— Наблюдается, досточтимая Агата, расстройство моментов в этапах возбуждения, сокращения и расслабления работы мышцы сердца. Нарушение особых энергетических уровней сердечной мышцы приводит к разладу порядка возбуждения и расслабления, затянутости и промежуткам посередь их.

— Какой вы умный, господин наш почтенный лекарь!

— Акромя того, обнаруживается разнородное разложение живых и соединительных тканей в толще стенок желудочков и предсердий, вызванное недостатком огнетворителя при превращении энергона, или кровяного сахара, в асидус лакус ...

Поправить что ли уважаемого лекаря, что уровень асидус лакус зависит не от недостатка кислорода, а от слабости систем удаления в организме? Нет, поберегу силёнки, они мне пригодятся ещё.

— Молишься ли, добропорядочная Агата, небесной нашей покровительнице Динае?

— Молюсь, молюсь, уважаемый терапевтус.

— А подношения не забываете подносить светозарной?

— Ой, забываю, наш достойный эскулапус, вся в заботах, домашних делах и уходе за скотиной, мужем и сыночком болящем ... То есть не за скотиной-мужем, а за мужем ухаживаю и о скотине забочусь.

— Да простят боги, любезная Агата, столь неуместную оговорку, а я готов от вашего имени попросить Светлую Богиню не оставить вас от своего благоволения. — и воззрившись к серым доскам потолка, продолжил. — Светлоликая может заняться и более важными делами, когда почувствует в болящем тёмное завихрение или даже ниточку темнее положенного.

Скосив глаз, терапевтус следил, как Агата выуживала из своего кошеля серебряк.

— Вот, прошу вас, нашего знающего эскулапуса, вознести достойные похвалы нашей небесной целительнице, во здравие сыночка моего Эллариончика.

— Обязательно вознесу, обязательно. Вот вам настой для укрепления внутренних органов и здорового сна. Давайте его пациентусу по столовой ложке три раза в день.

Покинув двор Альтаносов, поселковый эскулапус отправился в трактир пропустить во славу доброрукой Динае кружку-другую пенного. Наш медикус испытывал некую досаду, что простодушная Агата не повелась на его заброс по поводу тёмного посещения, повергшего Эллариона. «Ну ничего, на неделе ещё зайду, пугану, раскручу не меньше, чем на золотой». — думал он, пропуская мимо себя и добропорядочно помахивая шляпой, выезд княгини.

В доме Альтаносов – пару дней спустя

— Бу-бу-бу-бу. — мужской голос.

— Пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи. — женский голос.

— Бу-бу. — мужской голос.

— Пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи. — женский голос.

— Бу-бу-бу-бу-бу-бу-бу. — мужской голос.

— Пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи. — женский голос.

— Хватит, Агата, пусть на ноги сначала поднимется. — мужской голос.

— Я не перестану молить Сиятельных Богов о выздоровлении моего первенца. Что я ещё могу сделать? А ты Иппол, жалеешь немного медяков на лекаря для нашего сына.

— Зачем ему лекарь, если он ни слова сказать, ни промычать не может. Даже веки не трепещут.

— Трепещут! Я сама видела, жадный ты, гном! Скряга ты, лесная!

— Бу-бу-бу-бу.

— Пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи ...

Снова погружаюсь в чёрную ваксу, из которой всплыл на пару минут.

— Пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи Пресветлая Дева Диная, спаси и сохрани под крылом Твоим чадо моё, Ларионушку маво, всех отроков и отроковиц и младенцев, освящённых именем твоим и безымянных и во чреве матерей носимых. Укрой их пологом Твоего Материнства, соблюди их в завете светлом и в послушании родителям. Вручаю их Материнскому Смотрению Твоему, как Ты есть Светлая Эгида детям Твоим. Уврачуй душевные и телесные раны дитятки маво Ларионушки ...

Чёрный войлок вновь заполняет мои уши.

В доме Альтаносов – ещё через пару дней

— ...слышишь? Ты меня слышишь? Ты меня слы.. А! Слышишь! — девичий голос перешёл от вопросительного нашёптывания к радостному. — Давай, давай, открывай глазки.

Наконец черная мгла сменилась серой, посветлела до туманной пелены и разошлась. Проступил серый контур человеческой фигуры на буром фоне какой-то комнаты. Мырг-мырг-мырг, выступившие слёзы согнали слизь из глаз, и обступившая меня действительность стала чётче и контрастнее. Чья-то рука промыла мне глаза влажной тряпицей, я смог разглядеть благодетельницу. Чтобы получить хоть какие-то карты с раздачи устало вздыхаю и закрываю глаза, имитируя абсолютный упадок сил. Девчонка, сидящая у моей лежанки, продолжала что-то шептать мне, а я погрузился в изучение окружающего.

Возможности выбора новой сущности мне не предоставили, поэтому будем вливаться и осматриваться. Две ноги, рук — тоже две, крыльев нет, голова — одна, рога, или что-то подобное — отсутствуют. Раса — человеческая, пол — мужской, умственные способности — средние.

Не король, не маг, а конюх. Конюх, ёк-макарёк! Издеваетесь?

Нет, не издеваются. Никто не издевается. Всё очень даже закономерно. Даже моё первое воплощение в этом Мире в тело княжича Ван Альста произошло строго по его Призыву. Благо, что здесь только дворяне знаются с магией. Если бы призывал конюх, то был бы я конюхом, если водовоз, то — водовозом. Попадание в тело конюха вполне логично, ведь коневодство — это значительная статья экономики сухопутной части Мира, и конюхов тут достаточное количество. Статистически попадание в конюха вполне закономерно, если он совершал Призыв, или рядом совершался Призыв не очень высокого качества.

— ... Слышишь ты меня? Отвечай, давай! — девчонка вцепилась в меня клещом.

— Э-э-э, ме-е-е-е, э-э-э, пить, пить дай.

— Пей, пей, — к моим губам приложили плошку с водой, — Вот, молодчина. А теперь отвечай — кто ты?

— Э-э-э, — я попытался снова впасть в кому.

— Не прикидывайся, отвечай — кто ты?

— Конюх я. — выдавил из себя единственно известную мне информацию.

— Ага, ага. — хмыкнула девчонка, — а я кто?

— КонЮшка, девчачья конЮшка.

— Ты демон, которого я призвала, и ты будешь служить мне! Будешь исполнять мои желания! Понял! А будешь ерепениться — магу заложу, а уж он тебя прожарит до сочной корочки.

— Ты меня на «понял» взять хочешь? Тебя за Призыв демона саму сожгут на медленном огне, даже корочки не останется.

— Да я главной героиней стану! За разоблачение демона князь меня в горничные возьмёт! Вот! Подчиняйся, отродье демонское!

— Да я таких как ты дюжину за раз глотал вместе с бантиками и заколками, а твоего князя на обед сожру и добавки попрошу, ты, девчонка дурная, поняла? — увидев, что собеседница подалась назад в нерешительности, продолжил слабым голосом. — Но тебе повезло – я слаб и нуждаюсь в помощи. Если ты немного поможешь мне сейчас, то я сделаю тебя своею правой рукой, ты будешь властвовать от моего имени, людишки будут трепетать от твоего упоминания. — глазки девчушки начали разгораться. — Князья будут коффай подавать и ботиночки твои бородами полировать. Согласна?! Или сожрать тебя сейчас?! — моя скрюченная рука потянулась в её сторону.

— И-и-и-й! Согласна, Повелитель! Сделай меня своей правой рукой, а я тебе отслужу.

— Ну и дура!

— Как это дура?

— А так, никакой я не демон, а ты предательница рода человеческого и тебя сожгут в ближайший праздник на базарной площади.

— Как это не демон? Ты сам сказал! Ты мне пообещал! Ты меня обманул! Я глупая деревенская девочка, ты запугал меня, ты вынудил меня согласиться, ты окрутил меня своей паутиной. Ты демон и тебя сожгут, если не отпустишь меня!

— Да, я обманул тебя, бедную глупую деревенскую девочку, но я сделаю тебя знатной и богатой, потому что я не демон, а великий мудрец!

— Как это не демон, а мудрец?

— Какэто, какэто. Какэтокаешь беспрестанно. Тебя Какэто звать что ли?

— Ринатой меня звать, а тебя Эллом, Элларионом. Альтаносы мы, брат и сестра. То есть я сестра, а ты мне не брат – ты демон! — и уже не слишком уверенно спросила. — Или не демон?

— Я, говорю тебе — великий мудрец, из Коралловой Империи.

— Я только про Островную Империю слышала, и про Элитанию, о Коралловой не слыхала.

— Это другая империя, с другого края Мира.

— А как тебя звать, мудрец с края Мира? Какое твоё имя?

— Зови меня Элларионом Альтаносом и целый час сон твой будет крепок. Это – первый мой дар тебе. — сказал я, покачивая намотанную на палец нитку с блестящей пуговицей, которые нашлись в подстилке.

Великая вещь гипноз, особенно в мире, где о нём доселе не слыхивали. Устал я от Ринаткиной болтовни, тоже надо поспать.

Пока Элларион и Рината спали в комнату заглянула их мать Агата Альтанос, всплеснула руками, хотела разбудить дочь, сладко сопящую в согнутую руку под щекой, но только погладила по волосам. Вгляделась в лицо сына и радостно стиснула ладони увидев, что бледность ушла, круги под глазами исчезли, а парень выглядел просто спящим. Мысленно воздала хвалу добросердечной Динае, не забыла помянуть добрым словом и терапевтуса с его настоем. После чего отправилась развешивать бельё.

Сестрица потянулась спросонья и уставилась в мои глаза.

— Я что, спала?

— Ага, целый час, как я и сказал.

— Ты маг?

— Сказал же — мудрец. Я стар и мудр, один из мудрейших в Коралловой Империи. Мне не нужна магия, я познал мир и ищу только спокойствия. Если ты будешь мне надоедать, то уснёшь навеки и только принц сможет разбудить тебя своим поцелуем. Так я сказал!

— В общем-то я согласна на принца! Пусть целует!

— Вонючую деревенскую замарашку? Скорее, не принцы, а мухи и тараканы сбегутся на запах. Вот и будешь у них повелительницей.

— Ты обещал сделать меня владычицей побережья, и чтобы князья были у меня на посылках. Ты обещал!

— Это мне раз плюнуть.

— Так плюй скорее!

— Ты мне начинаешь надоедать. Помнишь, что я обещал?

— Угу. Но ещё раз докажи, что мудрец. Ну, чтобы я совсем поверила. Скажи, эскулапус когда тебя осматривал, изрекал что у тебя не хватает огнетвора в крови, который из кровяного сахара в исидус лакис превращается. От этого сердце гниёт?

— От этого, от этого. Только не «исидус лакис», а «асидус лакус». А ещё гниёт сердце от плохой работы почек, мочевого пузыря и потновыводительных желёз. Вот вы с матушкой меня обтирали, с бока на бок переворачивали, руки-ноги разминали, кровь по телу гоняли и помогли мне от Пелены отойти, оттащили от Последней Переправы. И за это я вас облагодетельствую. Я добро помню. А теперь, расскажи мне кто я, кто ты, где мы?

И рассказала мне Рината, младшая моя сестра, что Альтаносы мы, но не полностью родные, а единоутробные. Наша мать Агата сначала была отдана за мельника Сигматуса, но его скосила сенная лихорадка. Агата, унаследовав мельницу и сына Эллариона, вышла второй раз за княжьего конюха Иппола Альтаноса и родила от него Ринату. Мне сейчас семнадцать, а сестре четырнадцать. Меня хотели бы женить на этот или следующий год. «Опять женить!» Но я «чудной». От девчонок шарахаюсь, только с лошадьми время провожу — я с ними и разговариваю, и ем, и спать норовлю в конюшне. Не могут невесту согласную на мои чудачества подобрать. А тут ещё обмороком упал, а такие упадения весьма подозрительны. А потому что все хорошие магические симптомы даются только с рождения и только благородным. Когда конюх падает беспричинно, то встаёт он уже с чёрными зрачками. Да, полно таких историй, я тебе говорю! Вот в одной деревне за горами в прошлом, нет в позапрошлом году, один водовоз, нет сапожник, упал, встал, и говорит: «Не помню, чтобы гуся брал у соседа в долг». Страшные вещи с людьми творятся!

— Я никому не должен? А то ведь отдавать тоже не собираюсь.

— Кто у тебя в займы брать будет, у чудака?

— А какой я чудак? Поподробнее, пожалуйста, с этого места.

— Никаких «пожалуйста» и «спасибо». Только «ага», «угу» и «не-а». Понял?

— Угу, хамская ты девчонка.

— Уже лучше, но поменьше умствований. Запомни, ты дружишь только с лошадьми. Остальное тебе – ровно-поперечно. Как у тебя, вообще, с лошадьми?

— Хуже, чем никак. Мерзкие, противные животные.

— Надо вспомнить всё, что связано с лошадьми. Что-то я подскажу, только больше никого не спрашивай, это сразу вызовет подозрения — Элл был лучшим конюхом в посёлке, на голову выше отца в этом. Кстати, а где Элл сейчас?

— Надо посмотреть ту пентаграмму, что была использована.

Рината покопалась в складках юбки, выудила и отдала мне несколько листов плотной бумаги, сшитых в брошюру. На обложке была витиеватая надпись:

ВЫЗОВ ДЕМОНОВ

обзор теории и практики

цели, средства, методы защиты

— Два серебряка отдала караванщику. Это единственный экземпляр, оставшийся после пожара в императорской библиотеке.

— «Типография досточтимого А. Пука. В 24-й год правления Императора Альвара Хагме. 600 экземпляров». — зачитал я выходные данные надувшейся Ринате.

— Поменьше выделывайся. Элл только таблички на стойлах читал. Он и буквы не все знал, а вместо подписи лошадиное копыто рисовал.

— Ладно, ладно. Что тут у нас? Демоны для денег, для здоровья, для красоты, для силы, демон для ума — тебе точно нужен. Выбор места для призыва, так, так ... Ну точно — не на конюшне же символ призыва рисовать. Что дальше? Виды символов ... Так, так ... О-бал-ден-но! Универсальная пентаграмма! «Действует на всех демонов с высочайшей эффективностью!» Её использовала?

— Ну, да, написано же — «универсальная».

— А какого вызывала?

— Этого. — сестрица ткнула пальцем в демона власти.

— Правильный выбор, — поддержал призывательницу, — Власть есть, ничего больше и не надо. Денег дадут, вылечат при необходимости, оденут, накормят, украсят, подумают за тебя опять же.

— А сам бы кого выбрал?

— Фуркамаса, конечно же, демона просветления и знаний. Знания — сила! Ладно, продолжим. Сигилу так рисовала? А надо было так, — и повернул картинку на бок, — Точку трифуркации сюда ставить. Привязку здесь и здесь обозначить.

Покряхтывая, я привстал на лежанке, перевалился на локоть и, помогая себе руками, сел. Когда искры в глазах разбежались, встал и бросил брошюрку юного демонолога в жаровню.