Грань миров. Иллюзия нормальности

— Но почему здесь… так тихо? Как будто всё самое страшное уже давным-давно закончилось.

— Или ещё даже не думало начинать… — отозвался Дэвид.

Он медленно вёл световым пятном по высеченным знакам. Тени от фонаря ложились на камень странно, словно скользили по поверхности, совершенно не подчиняясь законам физики. Из темноты впереди донёсся не скрежет когтей и не яростный рык, а едва уловимый звук.

— Есть здесь кто-нибудь? — негромко позвал Дэвид.

Тьма ответила ему не угрозой, а лишь лёгким эхом его собственного голоса. Пространство мягко повторило фразу, словно само не знало верного ответа. Бэт почувствовала, как напряжение постепенно уходит, уступая место совершенно иному, острому чувству — предвкушению важного открытия.

— Похоже, нас не ждали. Ну или ждали, но совсем не так, как мы себе представляли. Проверим? — Бэт обернулась к напарнику.

— Проверим. Но только давай держаться ближе друг к другу.

И они двинулись вперёд — не в бой, а навстречу древней тайне, которую стоило разгадывать не силой, а терпением. Какое-то время напарники продвигались в безмолвии, уже почти смирившись с тем, что это чужеродное пространство встретит их лишь глухой пустотой. Но чем дальше они уходили от точки входа, тем причудливее ложились тени.

Бэт шагала первой, удерживая прибор на уровне груди. Синий экран сканера внезапно моргнул, и модуль начал тревожно пощёлкивать, выдавая хаотично скачущие цифры аномальной активности. Дэвид следовал строго за ней, контролируя периметр. Напарник привык доверять не датчикам, а собственному чутью, и сейчас его интуиция настойчиво твердила, что они в этой пещере не одни.

Буквально минуту спустя изнанка Разлома наглядно подтвердила его опасения: прямо по курсу сквозь мрак пробился тусклый жёлтый отсвет, дрожащий как угасающий огонёк старой керосиновой лампы. Напарники переглянулись и осторожно приблизились к источнику. То, что лежало на каменистой земле, выглядело настолько чуждо, что даже у Бэт, повидавшей немало аномалий, сдавило грудь. Погибшее создание напоминало кошмарный гибрид: его голова походила на рыбью, с огромными остекленевшими зрачками; тело было вытянутым, словно под действием гравитации его насильно растягивали в разные стороны; длинные руки с тремя костлявыми пальцами оканчивались крючковатыми когтями, а тонкие нижние конечности казались совершенно не предназначенными для ходьбы. Кожа существа отливала болезненным восковым оттенком. Судя по показаниям приборов, раньше ткани излучали слабое люминесцентное мерцание, но теперь это тепло окончательно угасло.

— Он мёртв.

В ту же секунду Дэвид резко указал рукой в сторону глубокого провала между двумя массивными глыбами: из непроницаемой тени медленно, один за другим, начали выходить ещё несколько таких же созданий. Их движения были странными, дёргаными, будто суставы отказывались слушаться хозяев. Они ступали абсолютно бесшумно, и от этой противоестественной тишины становилось только страшнее.

— Не шевелись.

Бэт переключила сканер в режим анализа жизненных показателей — экран прибора тут же выдал тревожные красные индикаторы. У этих объектов отсутствовал привычный тепловой контур, а их внутренняя энергия пульсировала совершенно иначе, словно пришельцы черпали силы не из метаболизма, а напрямую из окружающего пространства. Казалось, сами стены пещеры служили им единой кровеносной системой.

— Они не просто живые. Они привязаны к этому месту. Этот мир буквально питает их.

Существа неумолимо приближались. Теперь девушка отчётливо видела, что их огромные, лишённые зрачков глазные впадины поглощают свет, делая окружающую мглу ещё гуще. Одно из созданий резко повернуло вытянутую голову, уставившись на девушку.

— Уходим! Быстрее! — крикнула Бэт.

Но было поздно: существа разом замерли, подчиняясь мысленному приказу. Из их раскрытых пастей вырвался вибрирующий гул — странный и зловещий ультразвук, проникающий глубоко под кожу.

Нападения не последовало: пугающие создания просто стояли на месте, продолжая генерировать жуткие колебания. Они словно подстраивались под частоту людей, пытаясь перехватить их мысли, как радиоприёмник ищет нужную волну в эфире.

Воздух дрожал и плавился. Бэт до боли стиснула зубы, отчаянно пытаясь сохранить устойчивость: чужеродный гул целенаправленно искал слабину в её сознании, нащупывая трещины в самоконтроле. Она посмотрела на напарника и испугалась за него: Дэвид морщился от невыносимого давления, а его пальцы сжимались и разжимались, полностью теряя власть над оружием.

Мгновение спустя характер звука изменился: он стал дробиться и складываться в рваные тона, а затем — в чёткие, осмысленные слова. Но они не звучали в самом пространстве пещеры — леденящие фразы рождались напрямую внутри черепных коробок, насильно вложенные в испуганный разум агентов.

«Вы пришли не туда…» — прозвучало в голове Бэт, и от этого чужеродного импульса всё внутри мгновенно превратилось в лёд.

Мысленный посыл не походил на человеческую речь: в нём не угадывалось ни мужских, ни женских интонаций. Скорее это был скрежет множества голосов, слитых в единый поток, словно тысячи камней скреблись друг о друга в вечной темноте.

«Этот мир не отдаёт своих…»

— Ты тоже это слышишь? Или я окончательно схожу с ума? — Бэт с трудом ворочала языком.

«Вы нарушили границу. Вы — посторонние. А гости здесь долго не задерживаются…»

Одно из существ медленно наклонило безволосую голову, огромные беззрачковые впадины уставились прямо на Бэт, сканируя её суть и проникая глубже любых датчиков Кевина. В этом контакте не чувствовалось ярости, лишь только безразличное любопытство. От такой пустоты становилось в разы страшнее. В поведении существа не было ненависти, была лишь констатация факта: она здесь лишняя, случайный мусор на стыке измерений.

Ни Бэт, ни Дэвид не могли пошевелиться, ноги словно приросли к каменистой почве, а окружающая реальность сделалась тяжёлой — казалось, что само пространство сопротивлялось их попыткам уйти. Разлом удерживал оперативников, на корню блокируя любую попытку сделать хотя бы движение назад, к спасительному выходу.

— Мы не несём угрозы. Это разведывательная миссия. Мы просто хотим понять, что здесь происходит, — голос Бэт звучал ровно, несмотря на то что каждая клетка тела кричала об опасности.

«Те, что проникали сюда до вас, тоже утверждали, что пришли с миром».

Бэт сильнее сомкнула челюсти, чувствуя, как под спецкостюмом ползёт липкий пот, а едкие микрочастицы чужой среды заставляют фильтры шлема натужно гудеть. Она скосила взгляд на Дэвида — напарник застыл каменным изваянием, его внимание было приковано к пришельцам. Парень отчаянно пытался отыскать в этих пустых орбитах глаз хотя бы мизерный шанс на взаимопонимание, но его лицо оставалось бледной маской.

«Но посмотрите, что они натворили».

Продолжал грохотать хор чужих голосов в их головах, мысленный поток давил на сознание, как падающие в пропасть валуны.

«Наш сородич мёртв. А наша экосистема отравлена Разломом. Изъян разъедает это измерение, словно едкая кислота».

— Кто они? Те, кто проникал сюда раньше? Назовите их! — Бэт стиснула кулаки.

«Их было двое. Они походили на вас».

Леденящий скрежет сотен голосов внутри разума стал почти невыносимым.

«Но по телу одного из них разливались светящиеся голубые полосы. Именно он пробил брешь в границе. Он знал, как ходить сквозь миры».

Дэвид резко вдохнул, словно этот ответ нанёс ему физический удар.

Бэт медленно повернула к нему голову, внимательно всматриваясь в его лицо. Светящиеся голубые полосы… Точно такие же, как у убийцы её матери. Она заметила, как побледнел Дэвид, как дрогнул его взгляд — и на секунду что-то холодное шевельнулось в ней, безымянный вопрос, который она не успела даже сформулировать. Но мысль тут же ушла, утонув в усталости и грохоте чужих голосов: он просто устал. Они оба были на пределе. Сейчас не до этого.

Бэт подавила вспыхнувшую злость — личные счёты могли стоить им обоих жизни. Затем девушка сделала осторожный шаг вперёд по камням. Она двигалась плавно, стараясь не провоцировать обитателей этого измерения, но наглядно демонстрируя, что не отступит:

— Мы не такие, как те чужаки. Мы не собираемся уничтожать вашу реальность. Мы хотим помочь.

Существо медленно склонило голову, будто обдумывало каждую фразу. В его бездонных глазах была только бесконечная печаль и усталость, словно оно было слишком старым, чтобы ненавидеть. И вдруг в разуме напарников раздался одиночный шёпот. Прежний мысленный хор смолк, и на его месте возник один-единственный голос:

«Помочь… Разве можно помочь тому, что уже мертво?»

Бэт застыла. Чужие слова буквально парализовали её, потому что она сама почувствовала ту боль, с которой говорило существо. Это подлинное, глубокое страдание пробрало её до костей, как леденящий сквозняк, сумевший проникнуть даже под плотную обшивку комбинезона.

А жителям этого умирающего мира и не нужен был её ответ — они синхронно развернулись, подняли мертвого соплеменника и направились в обход глыб, двигаясь слаженно, словно единый организм. Их силуэты совсем утратили пугающую резкость, теперь в них была лишь обречённость, будто они сами были неотделимой частью увядающего мира.

«Уходите…»

Наступившая вслед за этим тишина была не просто отсутствием звуков — она давила на плечи, казалось, что сама израненная реальность замерла, прислушиваясь к их следующему шагу. Дэвид первым преодолел ступор, он шагнул к напарнице, перехватил её за руку и сжал ладонь:

— Бэт, нам действительно пора. Прямо сейчас. Пока ещё остаётся шанс отыскать путь к выходу.

Девушка кивнула, но её внимание всё ещё было приковано к точке, где растаяли силуэты хозяев аномалии: в груди разливалось горькое осознание того, что они случайно наткнулись на чужую боль, на трагедию космического масштаба. И агенты из чужого мира здесь были лишними, обычными чужаками, которые своим присутствием лишь глубже расковыривали открытые раны этого измерения.

Она опустила голову, изучая показания на запястье — синий экран сканера Кевина погас, ослеплённый аномальной частотой, и больше не выдавал данных. Но рядом, прямо на каменистой почве, едва заметно замерцала тонкая полоса, словно отступающие создания оставили после себя след.

— Смотри на эти следы. Если мы двинемся строго вдоль них, то, возможно, они выведут нас обратно к нашей точке входа, — Бэт указала рукой.

— Тогда двигаемся. Держимся рядом. И не оглядываемся.

Они побежали вперёд, стараясь ступать как можно осторожнее, опасаясь, что любой неосторожный звук под подошвой способен вновь пробудить давящее безмолвие. С каждым шагом окружающая мгла словно пыталась вцепиться в их плечи, замедлить, заставить замереть навечно, но напарники упрямо продирались сквозь темноту. Остановиться сейчас означало сдаться, а Бэт и Дэвид сдаваться не умели.

— Это он. Наш Разлом. Он всё ещё открыт, — Дэвид указал на серебряное сияние впереди.

— Значит, путь к выходу свободен. Но пока мы не пересечём границу и не окажемся в Асуане, даже не думай считать, что мы в безопасности.

Напарники ускорили шаг, фиксируя внимание на серебряном сиянии. Оно становилось всё ярче, обещая вырвать их из чужого мира и вернуть в привычную реальность. И когда до заветного рубежа оставалось всего несколько метров, Бэт обернулась, чтобы направить прощальный взгляд в глубину угасающего пространства. В этой тьме ей почудилось едва заметное шевеление, показалось, что по монолитной стене скользнула серая тень. Но Бэт не стала всматриваться, а только выдохнула, мысленно сбрасывая горький привкус чужой трагедии, и сделала решительный шаг за черту, в вихрь слепящего света и пронзительного холода. Знакомый яростный гул Разлома на миг оглушил их, притупляя все остальные чувства. А когда потусторонняя мгла наконец расступилась и перед ними снова предстал собственный мир — с привычным свистом пустынного ветра, удушливым запахом вековой пыли и резким светом военных прожекторов, Бэт и Дэвид без сил рухнули на иссохшую землю. Они тяжело хватали горячий воздух, будто только что вынырнули из ледяной воды.

— Вы целы?! — Джозеф первым подбежал к ним.

— Мы вернулись, Джо. Но… мы принесли из этой бездны жуткую историю. Кто-то уже проникал туда до нас. Двое. Судя по всему, один из них безупречно умеет открывать двери между измерениями. И с ним был неизвестный сообщник.

Ещё несколько часов они совместно с представителями других стран работали у кромки аномалии. Оперативники делали детальные фотографии, снимали показания приборов и составляли подробные полевые рапорты. Джозеф методично фиксировал каждый энергетический параметр, будто надеялся, что сухие графики помогут укротить хаос в его собственной голове; Кевин снова и снова прогонял полученные массивы данных через алгоритмы, надеясь уловить хоть какой-то намёк на логику в безумии этого Разлома. А Бэт и Дэвид общались с представителями других стран, отвечая на их многочисленные вопросы о том, что было с той стороны Разлома.

О случившемся команда узнала только утром — они направились к месту, где ещё вчера пульсировала опасная граница. Но теперь там не осталось ни следа от разрыва, ни малейшего намека на то, что когда‑то здесь открывался проход в иное измерение. Высокотехнологичные датчики мёртво молчали, не фиксируя ни единого колебания в энергетическом фоне пустыни. Джозеф перепроверил калибровку системы трижды, потом запустил повторное сканирование и каждый раз получал один и тот же результат — ноль. Абсолютная пустота.

Бэт стояла посреди этого обманчиво спокойного плато, внутри неё разрасталась ярость. Не выдержав, она резко сорвалась на крик, будто пыталась силой пробить тишину пустыни:

— Это точно был он! Тот, со светящимися голубыми линиями на теле! Тот, кто убил мою маму! Я уверена!

Её слова прозвучали как натянутая до предела струна, готовая вот‑вот лопнуть с кровавым треском. Бэт сжала кулаки до побелевших костяшек и обратилась к пустоте, где ещё вчера зияла бездна:

— Это он открывает эти чёртовы проходы! Это он разрушил мою жизнь и продолжает ломать другие! Зачем он всё это делает? Для чего?!

Речь оборвалась на хрипе. Девушку охватило такое неистовство, какого с ней никогда прежде не случалось. Конечно, она умела злиться, но в этот момент казалось, что она готова физически разнести всё вокруг, каждую песчинку.

Никто из команды раньше не видел её в таком состоянии — Анабэт всегда являлась эталоном профессиональной собранности. Вне работы она оставалась живой, ироничной, с дерзкой бунтарской улыбкой, но на заданиях превращалась в холодный, точный боевой клинок. Сейчас же она выглядела пугающе, в её взгляде читалась такая разрушительная сила, которую никто из присутствующих не знал, как остановить. Выплеснув наружу часть той боли, что годами копилась внутри, Бэт резко развернулась и зашагала к транспорту. Она оставила коллег в шоке — оперативники просто не знали, что сказать и как помочь своей обычно несгибаемой коллеге.

Дэвид сделал шаг следом, собираясь догнать её, но Джозеф крепко удержал его за рукав:

— Дай ей минуту, парень. Сейчас любое слово будет лишним.

Позже, когда она немного успокоилась, группа отправилась в обратный путь — в Египте делать было больше нечего. Разлом бесследно исчез, важные улики растворились вместе с ним, а ответы растаяли в раскалённом мареве. Однако быстро покинуть страну не удалось. Предстояло утрясти массу формальностей с властями и филиалами МБРА, составить подробные рапорты об инциденте и официально закрыть дела на месте. За этой изнурительной рутиной неделя пролетела совсем быстро. Агенты улетали на родину с тяжёлым чувством незавершённости.

Долгий перелёт домой оказался мучительным. Бэт сидела у иллюминатора и молча смотрела сквозь облака, но видела не небесную высь — а ту пещеру, тех существ, их пустые глаза и последнюю фразу, которая всё ещё звучала в голове: «Помочь… Разве можно помочь тому, что уже мертво?» Она не спала, не ела, не разговаривала. Просто смотрела в одну точку.

Дэвид не задавал вопросов. Он молча принёс ей одеяло, осторожно накинул на плечи и сел рядом. Через полчаса подоспел Кевин с подносом — бутерброды и стакан сока. Бэт машинально кивнула, взяла сок, но так и не поднесла его к губам. Дэвид забрал стакан, поставил на столик и тихо произнёс:

— Ты должна поесть. Хотя бы чуть-чуть.

— Не могу.

— Тогда попей. Хотя бы воду.

Она послушалась. Сделала глоток. Вода была тёплой и безвкусной, но от неё стало чуть легче.

Некоторое время они сидели молча. Потом Бэт заговорила — не поворачивая головы, по-прежнему глядя в иллюминатор:

— Голубые полосы. Те существа описали кого-то с голубыми полосами по телу, кто умел открывать Разломы.

— Я помню.

— Это тот, кто убил мою мать. Я уверена.

— Я знаю, — тихо ответил Дэвид. — И мы его найдём.

Бэт повернулась к нему. Впервые за весь полёт их взгляды встретились. В синеве его глаз было что-то, что она не могла — или не хотела — разобрать. Она лишь кивнула и снова отвернулась к окну.

Кевин с противоположного ряда наблюдал за ними, но молчал. Даже он понимал, что сейчас не время для шуток.