Грань миров. Иллюзия нормальности

Распахнув дверь, она замерла от того, что коллеги разом повернулись к ней. В их глазах читалось тёплое профессиональное любопытство, смешанное с искренним изумлением.

Бэт улыбнулась и пошла в атаку первой, опережая неизбежный шквал подколов:

— Да, теперь я розовая. Решила, что нашему мрачному отделу не помешает немного цвета.

Кевин застыл с черничным маффином на полпути ко рту. Он прищурился, оценивая масштаб бедствия, и вздохнул:

— Розовые волосы до плеч... Бэт, скажи честно, ты заколебалась заполнять отчёты и решила, что смерть от рук монстра — отличный способ уйти с работы пораньше? Или мы официально отменяем тактику «слиться с толпой»? Тебя же теперь из космоса видно.

Бэт фыркнула, с лёгким вызовом скидывая куртку на спинку рабочего кресла:

— Зато если ты опять засмотришься на свои графики и потеряешься на выезде, то всегда сможешь быстро меня отыскать в толпе.

Кевин рассмеялся, глубже откинувшись в кресле:

— Ладно, засчитано. Но если завтра ты заявишься в латексном костюме супергероя, то я официально внесу это в рапорт для шефа. Чисто ради премии за креативность в полевых условиях.

Бэт опустилась на своё место и принялась раскладывать документы на столе — каждый строго по порядку:

— Договорились. Поделим премию пополам, куплю тебе нормальный кофе вместо этого растворимого ужаса.

Джозеф, не отрывая глаз от монитора, тихо хмыкнул. Затем он поднял голову и посмотрел на Бэт — его взгляд, как всегда, лучился спокойной отцовской мудростью:

— Главное, дочка, чтобы под этим цветом голова оставалась такой же холодной. Остальное — просто причуды.

Бэт кивнула и включила компьютер:

— Не переживай, Джо. Мой фокус в полном порядке. Я по-прежнему всё замечаю: и ложь подозреваемых на допросах, и даже то, как Кевин прямо сейчас пытается незаметно засунуть обвёртку от маффина под клавиатуру.

Старший аналитик чуть заметно качнул головой и снова погрузился в чтение таблиц. Кевин же, жуя на ходу, лишь шутливо огрызнулся, с ухмылкой поглядывая на коллегу.

В этот момент в помещение быстро вошёл Дэвид. Он всё ещё привыкал к здешним порядкам и к тому, что в их отделе «нормальное» — это понятие весьма растяжимое. Едва войдя, парень замер. Он несколько секунд молча разглядывал Бэт, и в его синих глазах минутное замешательство мгновенно сменилось чем-то очень тёплым и искренне восхищённым. Потом его взгляд медленно переместился на Кевина, который уже успел выставить на край стола пластиковую табличку «Зона повышенной иронии», а затем на Джозефа, полностью игнорировавшего любые внешние раздражители.

— Я пропустил какой-то важный инструктаж по маскировке? Или в Бюро принято сходить с ума всем отделом сразу, а мне просто забыли об этом сообщить? — осторожно поинтересовался парень, закрывая за собой дверь.

Бэт хихикнула, лениво покручивая в пальцах карандаш:

— Добро пожаловать в реальность, Дэвид. Тут безумие идёт не по расписанию. Оно просто… есть. И считается нашим законным рабочим фоном.

Кевин проглотил остатки маффина, покопался в глубоком ящике стола и протянул новичку маленький значок с шутливой гравировкой «Выживший в первый месяц»:

— На, держи. Это традиция нашего отдела. И не переживай, если через месяц поймаешь себя на том, что цитируешь мои шутки в официальных отчётах шефу. Это будет значить, что адаптация прошла успешно.

Дэвид принял подарок, покрутил его в пальцах и улыбнулся:

— Тогда я, пожалуй, начну привыкать прямо сейчас.

Бэт на мгновение зафиксировала взгляд на его лице. В этой улыбке напарника таилось что-то такое, от чего глухая тяжесть, которую она таскала в груди после гибели Китти, на миг становилась чуть легче. Затем девушка быстро опустила глаза, испугавшись, что кто-то из команды заметит эту мимолётную слабость, и поспешно потянулась к стопке папок на краю стола, принявшись перебирать их чуть резче, чем требовалось.

Джозеф, по-прежнему не отрываясь от экрана, тихо хмыкнул со своего места:

— Если примет юмор Кевина, то значит, точно наш человек.

И тут резко зазвонил стационарный телефон. Этот пронзительный звук ворвался в комнату точно сирена, и все присутствующие невольно вздрогнули. В их отделе эти аппараты никогда не трезвонили просто так — каждый подобный сигнал означал новую угрозу для города.

Бэт протянула руку к трубке, на секунду задержала дыхание и сняла её, быстро представившись:

— Анабэт Моус. Слушаю.

На том конце провода отозвался шеф подразделения, Эдвард Коул. Он руководил структурой с самого её основания, когда-то лично выезжал на каждое происшествие и знал наизусть все дела, которые им приходилось расследовать. Он никогда не упускал из виду ни одной детали, был довольно строгим, но искренне заботился обо всех своих сотрудниках.

Обычно его голос звучал твёрдо и безэмоционально, как судебный приговор, но сейчас сквозь мембрану телефона проскользнуло что-то пугающе новое — не мимолётное раздражение начальства и не оперативная усталость, а тревога, от которой у Бэт похолодел затылок:

— Зайдите с Дэвидом ко мне, — коротко бросил Коул и, не дожидаясь ответа, положил трубку.

Частые, прерывистые гудки мёртво зазвучали в тишине кабинета. Бэт медленно опустила трубку, затем перевела взгляд на Дэвида. В его глазах отразилось то самое немое понимание, которое возникает у напарников в первые секунды грядущей опасности: «Что-то произошло».

Не прошло и минуты, как они уже стояли в кабинете начальника. Эдвард кивнул, указывая на массивные кресла у своего стола:

— Присаживайтесь.

Он словно проигнорировал розовые волосы Бэт — ну или намеренно сделал вид, что это его не касается. В такие моменты шеф умел мгновенно отсекать всё ненужное, потому что в его работе не было места эмоциям.

Напарники сели. В воздухе кабинета висело тяжёлое безмолвие. Эдвард не спешил: он смотрел куда-то сквозь агентов, тщательно подбирая слова. Когда Коул наконец прервал тишину, его голос прозвучал непривычно тихо:

— У меня к вам личная просьба, — он откинулся на высокую спинку кресла, сцепил пальцы в замок и начал рассказывать: — Это дело пойдёт полностью в обход стандартного протокола. Прошлой ночью пропал сын моих близких друзей. Семья, разумеется, сразу подняла на ноги полицию, но я уверен, что этот случай выходит далеко за рамки обычной розыскной работы. Он по природе своей относится к нашему профилю.

— С чего вы так решили, сэр? — тихо спросила Бэт, слегка подавшись вперёд. Её пальцы едва заметно сжались на кожаных подлокотниках — старая привычка, которая всегда выдавала внутреннее напряжение, пока лицо оставалось безупречно спокойным.

Эдвард помассировал переносицу, собираясь с мыслями, и продолжил:

— За несколько дней до исчезновения мальчик рассказывал родителям о каких-то новых друзьях, которые приходят к нему. И описывал он их довольно странно, я бы даже сказал — специфически. Не хочу делать поспешных выводов, но думаю, что к нему являлись трииды. Эти существа попали в наш мир лет десять назад, после крупного прорыва. Они в целом довольно безобидные создания, но, к сожалению, они иногда уводят с собой человеческих детей.

— Зачем им дети? — нахмурившись, спросила Бэт с тревогой в голосе.

— Они любят играть, веселиться и искать приключения. А кто лучше всего подходит для этого? — с горькой иронией произнёс Эдвард. Чуть помедлив, он посмотрел на Бэт и добавил с едва заметной улыбкой, кивнув в сторону её новой причёски: — Дети… и ты, Бэт.

В её новом образе действительно было что-то, невольно напоминавшее о беззаботности: эти бунтарские розовые локоны, эта дерзкая искра в глазах. Она вопреки всей жестокости их повседневной работы и назло вселенной цеплялась за утерянную способность удивляться окружающему пространству.

— Сэр, мы немедленно отправимся к родителям мальчика, чтобы во всём разобраться на месте.

Эдвард протянул через стол плотный листок с аккуратно выписанными строками:

— Вот адрес.

Бэт скользнула по ровным строчкам, и её плечи тут же поникли. Она тяжело вздохнула, а затем страдальчески застонала на весь кабинет, едва не утыкаясь лбом в край стола:

— Ну нет… Только не этот район! Коул, за какие грехи?

Дэвид, увидев столь эмоциональную реакцию напарницы, с искренним любопытством покосился на бумажную карточку в её руках:

— Что с этим местом не так, Моус? Чего ты так взвыла?

Бэт подняла на него выразительный взгляд, будто спрашивая: «Ты серьёзно не понимаешь?» Затем она утомлённо покачала головой и противно протянула:

— Ты вообще местный, Стрэнт? Или тебя в секретной лаборатории Бюро вырастили?

После этого девушка на мгновение задумалась, подыскивая точные слова для описания этого места:

— Это закрытая зона любителей ретро. Там все живут так, словно на дворе 1950-й год. Никакой сотовой связи, никакого интернета — вообще ничего из современных технологий, которые стали для нас нормой. Да они даже о Разломах и пришлых слышать не хотят — для них такой темы просто не существует. Они сознательно отрезали себя от мегаполиса, построили свой замкнутый анклав и ревностно оберегают его границы от посторонних.

Дэвид нахмурился, переваривая эту дикую информацию:

— И как это работает на практике? Они просто выставляют за дверь любого, кто выглядит непривычно для их благословенной эпохи?

Бэт кивнула и с усталой иронией продолжила:

— Именно. И что самое паршивое — нам придётся маскироваться, чтобы сойти за местных. Если мы, конечно, хотим, чтобы нас хотя бы за шлагбаум пропустили. Никаких гаджетов, одежда тех времён… Иначе нас мигом сочтут испорченными гостями с Большой земли и даже разговаривать не станут.

Дэвид опустил глаза на свои смарт-часы с кучей датчиков, которые привык считать незаменимыми в полевых условиях. Затем он перевёл взгляд на розовые пряди Бэт и невесело усмехнулся:

— То есть мне придётся спрятать все свои «чудеса техники», а тебе — возвращать блонд?

Бэт вызывающе фыркнула, рефлекторно поправляя свежую причёску:

— И не подумаю. Придумаю что-нибудь с маскировкой прямо на ходу — подыщу какой-нибудь винтажный платок или надену парик.

Эдвард едва заметно дёрнул уголком губ, но тут же принял серьёзный вид:

— Главное, чтобы вас вообще впустили за периметр, агенты. Остальное — просто рабочие детали.

Бэт кивнула, ещё раз внимательно вчитываясь в адрес на бумажной карточке, и уверенно сказала:

— Мы вытащим парня, сэр.

Дэвид перехватил её взгляд и уверенно добавил:

— Да. Мы справимся.

В этой короткой фразе прозвучало негласное обещание не только шефу, но и друг другу: они не оставят мальчика в том чужеродном мире, куда его могли увести трииды.

Дэвид на мгновение представил себя в мешковатом пиджаке образца середины прошлого века и едва заметно хмыкнул. Впрочем, он тут же посерьёзнел, заметив, как пристально наблюдает за ним напарница. А затем спокойно подытожил, принимая новый, пусть и весьма экзотический вызов:

— Значит, придётся перевоплощаться.

Бэт согласно кивнула, уже мысленно прикидывая, где раздобыть подходящий гардероб. Они отправились в местный магазин театральных и карнавальных костюмов — место, где в пыльных витринах застыли целые эпохи, а воздух пропитался нафталином, старой кожей и запахом забытых праздников. Среди бесконечных вешалок с тяжёлым бархатом и пожелтевшим кружевом напарники вскоре подобрали вещи, идеально вписывающиеся в консервативную эстетику Грин-Валли.

Дэвид вышел из примерочной в элегантном тёмно-сером костюме с чуть завышенной талией, безупречно подчёркивающем его плечи, и белоснежной сорочке с узким галстуком-селёдкой. Бэт выбрала платье в мелкий горошек с пышным расклёшенным подолом.

Но вынужденный маскарад едва ли радовал её — больше всего Бэт бесил каштановый парик, который пришлось надеть поверх собственных прядей. Жёсткий, неестественно гладкий, он неприятно царапал кожу шеи и будто душил её бунтарскую натуру. Её свеженький образ совершенно не сочетался с чопорным духом ушедшей эпохи. Теперь Бэт казалось, что под этим фальшивым каре она прячет часть собственной личности. Она то и дело нервно поправляла ободок, безуспешно пытаясь вернуть утерянное ощущение контроля.

К тому же им срочно требовался транспорт, соответствующий духу того времени, ведь без него весь план просто терял смысл. Современные внедорожники в тот район не пускали, потому что на въезде дежурил бдительный смотритель с высеченным из камня лицом. Для жителей общины это был не каприз, а вопрос принципа: они оберегали свой островок прошлого так ревностно, что создавалось ощущение — от этого зависит судьба цивилизации.

После недолгих поисков им выделили старенький седан. Внешне он казался в превосходном состоянии, словно его только вчера бережно выкатили из гаража коллекционера. Лакированные бока сияли, отражая косые неоновые лучи, — ни единой царапины, ни малейшего намёка на ржавчину. Упругая кожаная обивка сидений хранила едва уловимый, благородный аромат. Тонкий руль, хоть и казался непривычно большим, ложился в руки уверенно, приглашая довериться старым механизмам и просто ехать вперёд.

И всё же Бэт не могла отделаться от странного чувства, что слишком уж идеально выглядела эта машина — не просто хорошее коллекционное качество, а демонстративная, почти неестественная безупречность.

Именно этот седан мог без лишних вопросов открыть им ворота ретро-района, где стрелки часов замерли в далёком прошлом. В глазах местных жителей раритет будет выглядеть не музейным экспонатом, а частью привычного пейзажа.

Бэт провела ладонью по капоту, ощущая пальцами прохладный металлический глянец, и пробормотала, покосившись на Дэвида:

— Выглядит так, будто он только что сошёл с конвейера. Даже не верится, сколько ему лет на самом деле.

Напарник неторопливо обошёл машину по кругу, коротко постучал костяшками пальцев по крылу и прислушался к чистому звуку железа — словно вёл с техникой безмолвный диалог. Затем он уверенно кивнул, бросив на Бэт быстрый взгляд:

— Именно поэтому дотошный заслон нас и пропустит. Наш транспорт не пытается казаться старым — он и есть старый, и при этом выглядит безукоризненно. Как джентльмен в безупречно сшитом костюме.

Бэт хмыкнула, но спорить не стала. Она прекрасно знала, что порой успех сложной операции зависит не от новейшего шпионского снаряжения, а от умения стать неотличимой частью чужого мира — даже если этот мир насквозь пахнет нафталином и слепо подчиняется давно забытым правилам.

Они сели внутрь. Тяжёлая дверь захлопнулась, мгновенно отсекая агентов от привычного времени. Двигатель натужно взвыл, затем утробно заревел и наконец ровно и бархатисто загудел — старый механизм тоже вспомнил свою прежнюю юность.

Дэвид положил ладони на руль и бросил на Бэт мимолётный взгляд:

— Готова?

Она на мгновение задержала дыхание, настраиваясь на рабочий лад, а затем кивнула:

— Готова. Поехали спасать мальчишку — даже если для этого мне придётся изображать примерную домохозяйку из прошлого века.

Но перед тем как включить передачу и снять машину с ручника, Стрэнт неожиданно добавил:

— Нам нужно заехать за конфетами.

Бэт удивлённо приподняла брови, от неожиданности позабыв даже про ненавистный колючий парик:

— За конфетами? Зачем?

Дэвид кивнул с таким невозмутимым видом, будто речь шла о покупке патронов или самого логичного в мире снаряжения для удачной миссии:

— Нужен большой кулёк сладостей. Поверь мне.

В кондитерской лавке по пути они набрали целый бумажный пакет леденцов, карамелек и прочих сладостей. Когда они снова сели в машину, шуршащий свёрток лёг на кожаный диван прямо между ними — как маленький, но важный якорь их новой легенды.

Дорога до резервации оказалась серьёзной проверкой на терпение. Превосходный снаружи автомобиль на деле выдавал свой истинный возраст на каждом ухабе. Старая жёсткая подвеска, послушная на ровном городском асфальте, теперь натужно стонала на разбитых подъездных путях к общине. При каждом сильном толчке Бэт вздыхала так, будто техника наносила ей личную обиду. Современные гаджеты бесполезно пылились в закрытом бардачке, а кожа под душным париком нещадно чесалась.

Дэвид, напротив, будто находил в этом путешествии своеобразное очарование — он вёл тяжёлый седан уверенно и плавно, словно физически чувствовал ритм старых механизмов. Изредка он посматривал на взвинченную напарницу, но не пытался спорить с её ворчанием — просто терпеливо ждал, пока уляжется эта буря.

Наконец они добрались до Грин-Валли. Въезд на закрытую территорию был строго ограничен, и попасть внутрь посторонним можно было лишь по приглашению. К счастью, Эдвард заранее обо всём позаботился, пока его люди в городе колдовали над маскировкой. Старомодный шлагбаум поднялся, пропуская их за периметр.

Скрипя изношенными деталями и тяжело вздыхая на крутых поворотах, «Шевроле» дотащил их до нужного адреса. Дэвид заглушил мотор, вышел и нажал на кнопку звонка у деревянной двери — спустя мгновение она распахнулась. На пороге стояла заплаканная хозяйка дома. В её измученном взгляде на долю секунды вспыхнула надежда: вдруг это вернулся её сын? Но искра тут же погасла — перед ней находились два абсолютно посторонних человека.

Окинув гостей взглядом, несчастная мать инстинктивно обратилась к высокому, собранному Дэвиду, явно приняв его за главного. В этом странном районе люди до сих пор жили по консервативным законам американских пятидесятых, так что Бэт предсказуемо сошла лишь за его помощницу или секретаршу. Девушка едва заметно нахмурилась, глубоко недовольная таким патриархальным распределением ролей, но вступать в дискуссию прямо на пороге не стала.

Она сделала шаг вперёд и твёрдо произнесла, перехватывая инициативу:

— Мы пришли помочь. Нас прислал Эдвард Коул.

Женщина кивнула, выдыхая, и покорно отступила в сторону, пропуская гостей. В гостиной их ждал отец мальчика. Напарники задали родителям несколько дежурных вопросов, а затем поднялись на второй этаж, чтобы осмотреть комнату Джо — именно так звали пропавшего ребёнка.

На первый взгляд внутри ничего не вызывало подозрений — обстановка в детской была совершенно обычной. На стуле висела аккуратно сложенная рубашка, на столе застыла недопитая кружка какао, а на полу валялась пара носков, словно Джо просто вышел на минуту и вот-вот вернётся.

Но когда Бэт подошла к окну, её взгляд зацепился за одну странную деталь: ухоженный задний двор резко обрывался у самой кромки леса. Бэт замерла, всматриваясь в эту границу, — по её спине пробежал ощутимый холодок, и вовсе не от сквозняка, а от жуткого чувства, что вековая чаща смотрит на неё в ответ.

Девушка тихо пробормотала, наклоняясь ближе к стеклу:

— Странно. Между ухоженным газоном и диким массивом нет вообще ничего. Ни забора, ни живой изгороди… просто пустая полоса земли. Идеальная лазейка, чтобы увести кого угодно.

Дэвид подошёл и встал рядом. Он тоже пристально смотрел на резкую грань между подстриженной лужайкой и тёмной стеной деревьев. Затем высказал своё предположение:

— Может, родители не думали, что Джо решится пойти в лесную глушь один, вот и не стали ставить ограждение.

Бэт упрямо покачала головой:

— Всё равно это глупо. Давай осмотримся во дворе, проверим траву.

Напарники спустились на улицу и обошли лужайку, но ничего подозрительного под окнами не обнаружили. Бэт, направляясь к деревьям и переступая голый рубеж, почти скомандовала:

— Нам нужно зайти в лес.

Дэвид без лишних слов последовал за ней. Отец Джо, абсолютно уверенный, что сын не стал бы даже приближаться к лесу, крикнул им вслед:

— Его там не может быть, он у нас очень боязливый мальчик!

Однако, пройдя всего несколько метров среди сырого полумрака, агенты заметили лежащую возле большого старого корня детскую машинку — точно такую же, как те, что они видели в комнате пропавшего ребёнка.

Бэт опустилась на колено, подняла её, повертела в пальцах, а затем сокрушённо покачала головой:

— Родители настолько уверены в своей правоте, что даже не удосужились проверить территорию сразу за порогом.

Она поднялась на ноги:

— Если Джо ушёл в чащу, мы обязаны его отыскать. И сделать это нужно до наступления темноты.

Дэвид пристально всмотрелся вглубь лесного коридора и коротко кивнул:

— Идём.

Он огляделся, всматриваясь в хитросплетение ветвей, пытаясь прочесть в них скрытую карту. Они продвигались вперёд, и с каждым шагом мир становился всё безмолвнее. Птицы окончательно смолкли, а ветер утих, словно лесные заросли намеренно сжимались вокруг агентов, заставляя их ступать как можно осторожнее. Тяжёлые кроны деревьев плотно сомкнулись над головами, и блёклый дневной свет пробивался сквозь листву лишь редкими пятнами.

Около получаса напарники блуждали среди глухих стволов, пока неожиданно не вышли на просторную поляну. Сумрачные тени лежали здесь иначе — густые и синеватые, складывалось ощущение, что лес прятал своё тайное убежище от посторонних глаз. По всему периметру высили странные земляные бугорки примерно в метр высотой — они были хаотично разбросаны среди зарослей папоротника. Бэт сделала осторожный шаг вперёд, и почва под тонкой подошвой её туфли едва слышно просела. Она была совершенно не готова к этой лесной прогулке, и теперь модельная обувь казалась худшим выбором для поиска Джо.

Девушка повернула голову к Дэвиду, и в его глазах отразилось то же понимание: эта прогалина таила в себе нечто аномальное. Бэт вглядывалась в причудливые контуры холмиков, а потом пробормотала:

— Интересно, что это такое?

Она по привычке потянулась к поясу, где обычно висел фонарик, но тут же одёрнула руку — никаких гаджетов, никаких современных вещей. Вся электроника осталась в бардачке «Шевроле».

И тут насыпи осыпались, словно кто-то дёрнул за невидимые ниточки. Наружу, весело пища, высыпал целый рой пушистых созданий. Ростом они не достигали и метра, зато их чёрные глаза казались непропорционально огромными. В них, как в зеркалах, отражалось всё лесное окружение, но только куда ярче, сочнее и веселее — словно сама реальность специально раскрашивала картинку, чтобы заманить гостей в свою бесконечную игру.

Малыши визжали, подпрыгивали и мгновенно закружились вокруг напарников, превратившись в настоящий живой ураган из мягкого меха. Особенно их заинтересовал Дэвид. Из-за своего внушительного роста, под два метра, и строгого ретрокостюма он выглядел для них настоящим чудом — чем-то вроде векового шагающего дерева, которое вдруг решило выйти на опушку и заглянуть на праздник.

Насмотревшись на высокого парня, пушистая банда переключилась на Бэт и сбила её с ног в один миг — легко и изящно, с грацией реактивного снаряда. Так стая гиперактивных щенков, сошедших с ума от счастья, валит хозяина на траву, затапливая его лавиной безумного восторга.

Бэт даже пикнуть не успела, как один меховой комок катапультой прилетел ей на плечо, второй хваткой бульдога вцепился в подол, а третий технично поднырнул под локоть. Ойкнув, гроза монстров эпично рухнула боком в траву, отчаянно балансируя на одной руке, чтобы не пропахать землю носом.

Трииды устроили гостье бесцеремонный досмотр. Окружив её, они верещали, свистели на все лады, как соловьи-разбойники, и дёргали её за рукава, словно проверяли фарфоровую куклу на прочность. Самый наглый пушистик без зазрения совести цапнул аккуратный ободок прямо с её головы, и изящный пластиковый аксессуар капитулировал, с тихим шелестом сползая в папоротники.

Бэт, отплёвываясь от лезущей в рот шерсти и пытаясь удержать равновесие в этой пищащей куче-мале, рявкнула:

— Эй, полегче, пообрываете всё! Я вам не шведская стенка и не бесплатный батут!

Триидам было плевать на человеческие протесты. Сумасшедшая энергия била из них фонтаном, а сопротивляться этому мохнатому цунами было так же бесполезно, как ловить голыми руками взбесившийся фейерверк.

Стиснув зубы, Бэт ловким приёмом смахнула с плеча цепкие лапки и попыталась встать на четвереньки. Винтажное платье тут же выдало жалобный треск — ещё мгновение, и бурный восторг аборигенов оставил бы от её карнавального наряда только нитки.

Девушка включила режим сурового командира, и рыком, уже совсем не походившим на шутку, прокричала маленьким бандитам:

— А ну брысь! Хватит!

И это сработало: малыши мгновенно замерли. Тот прохвост, что утащил трофей, застыл, сжимая ободок в крошечной лапке, и забавно склонил голову набок. Остальные пушистики тоже притихли — только удивлённо переводили свои блестящие глаза с пластикового кольца на Бэт. Всем роем они пытались сообразить: что именно они сделали не так?

Каштановый парик, и без того сидевший криво после падения, съехал на ухо окончательно. Плотная розовая прядь её настоящих волос выбилась наружу и вызывающе упала на лоб. Трииды дружно и оглушительно пискнули — не от испуга, а от абсолютного восторга. Для них это было сродни редкому лесному сокровищу.