Когда восстанут свободные

Глава 1

Научное открытие

- Вот это да! - сказал Стивен Дуэйн. Он вытер руки о перепачканный кислотой фартук и повернулся к своему помощнику. — Ну что, Чак, всё готово? Всё на месте?

- Всё готово, лейтенант.

- Как ты меня назвал? — голос Дуэйна стал тише.

- Я сказал… - начал Чак.

- Я тебя слышал. Чак, ради всего святого, может, перестанешь нести эту чушь про «лейтенанта»? У меня есть ручка, которой ты пользуешься уже три года. В чём дело? Тебе она больше не нравится?

- Это были старые добрые времена, - терпеливо сказал Чак Лафферти, - но времена меняются. Теперь мы служим в армии. У тебя на плечах погоны, помнишь? А я всего лишь сержант. И это большая разница. Чокнутый! - фыркнул Стив. - Я всё ещё химик, Чак, а ты мой лаборант. И для тебя я всё тот же старый добрый Стив Дуэйн. Усёк?

- Да-да, конечно, лейтенант... э-э... Стив.

- Так-то лучше. Теперь давай приступим к последнему эксперименту. Если этот газ сделает то, что я думаю, что он сделает, Вторая мировая война внезапно закончится, и безумец по имени Гитлер будет застигнут врасплох со своими танками. Принеси сюда колбу, а я пока достану из клетки одну из подопытных свинок. Положи её на... Подожди-ка! Кто оставил дверь открытой?

Чак осторожно снял с противоударной подставки маленький пузырёк с пробкой и удивлённо оглянулся через плечо.

- Только не я! - возмутился он, - я всегда проверяю, плотно ли закрыта дверь. Может, это охранник снаружи?..

- Что ж, кто бы это ни был, - нахмурился Дуэйн, - ему следует быть осторожнее. Наша страна воюет, и в этих краях уже было слишком много вражеских диверсий и шпионажа! Эй, снаружи! Охрана!

Одетая в хаки фигура появилась в дверном проеме и энергично отдала честь.

- Да, лейтенант?

- Закрой эту дверь, солдат, и проследи, чтобы она была заперта. Кстати, почему на тебе противогаз?

Голос охранника был странно приглушен резиновым покрытием.

- Приказ, сэр. Пробное отключение электроэнергии и имитация газовой атаки через пятнадцать минут, сэр. Всем дежурным приказано носить маски, сэр.

- Что ж, можешь вернуться на свой пост, но на этот раз закрой дверь поаккуратнее. Да, и кстати, солдат... Не будете ли вы так любезны… Achtung!

Голос Дуэйна резко сменился с непринуждённого товарищеского на резкий командный. Это была старая уловка, но она сработала! Сработали рефлексы, заложенные в тело солдата за долгие годы тренировок. Мужчина щёлкнул каблуками, его тело напряглось. В тот момент, когда его подозрения подтвердились, Стив Дуэйн бросился вперед.

- Я так и думал! - взревел он. - Шпион у самой нашей двери! Хватай его, Чак!

Но комната была просторной, и нацистский шпион понял свою ошибку в тот же миг, как совершил её. Он тоже начал действовать быстро. Он рывком вытащил пистолет 44-го калибра из кобуры и сорвал маску с лица, обнажив глаза, в которых горела фанатичная решимость. В его доселе хорошо скрываемом гортанном акценте, выдававшем его происхождение, послышались злобные нотки.

- Стой! Ещё шаг, лейтенант, и ты умрёшь! Мы здесь одни. Так было задумано. Мы не настолько глупы и самоуверенны, как вы, тупые американцы. Да, - он рассмеялся, - я Эрик фон Рат, открыл дверь, чтобы лучше видеть ваш прогресс и слышать ваши хвастливые заявления. У вас есть новое оружие, которое положит конец войне, не так ли? Но наш фюрер - тот, кто воспользуется этим оружием. А теперь, - он направил уродливое дуло своего автомата на Чака, - принеси мне пузырёк! Быстро! Я не могу терять время...

Ошеломлённый таким неожиданным поворотом событий, Чак сделал неуверенный шаг вперёд, остановился и вопросительно посмотрел на Дуэйна. Стив едва заметно кивнул. Его сообразительный ум оценил серьёзность ситуации и нашёл лишь один-единственный шанс выйти победителем.

Чтобы выхватить фляжку из рук Лафферти, нацист должен хотя бы на долю секунды ослабить бдительность. Шанс был невелик, но если бы он успел за эту секунду...

- Давай, Чак. Отдай ему это, - приказал он.

- Н-но... - замялся Чак.

- Отдай ему!

Вражеский агент хрипло рассмеялся.

- Ваш лейтенант не дурак. Трус, да, но ведь все американцы в душе трусы, не так ли? Давай сюда фляжку! Ах — осторожнее, ты, неуклюжий идиот!

Последняя фраза фон Рата прервалась вздохом. Он был не единственным, кто выкрикнул предупреждение. Испуганный голос Стива вторил его крику.

- Боже Милостивый, Чак, будь осторожен! Не урони это! Мы все будем...берегись!

Холодный пот внезапного страха выступил у него на лбу. Не страха перед противником, а страха перед тем, что могло теперь охватить их всех. Едва он успел крикнуть, как стекло разбилось вдребезги и из него поднялся бледный, холодный, зловещий туман. Резкий, незнакомый запах ударил ему в ноздри, и от головокружения он пошатнулся. Мир покачнулся и рухнул в бездонные колодцы клубящейся тьмы, заполненной серыми, кружащимися призраками. Он ощущал движение внутри себя и вокруг себя. Множество едва различимых звуков, словно шум прибоя, доносилось до его ушей. Так продолжалось какое-то пугающее мгновение, а затем:

- Это опасно, Чак! – Воскликнул химик.

Его руки инстинктивно потянулись вперёд, чтобы поймать падающую фляжку. Но, как ни странно, они ничего не коснулись! Ещё страшнее было то, что мышцы его подтянутого, спортивного тела внезапно напряглись в агонии, словно их месяцами держали в гипсе. Из-за ужасной боли в перенапряжённых сухожилиях и костях лейтенант Стивен Дуэйн мог контролировать себя не лучше, чем месячный младенец. Ахнув скорее от шока, чем от страха, он рухнул на колени, и попытался перекатиться, чтобы смягчить падение, и отчасти ему это удалось, но бетон больно врезался в щеку. От удара его тряхнуло, он сплюнул сухую пыль с привкусом тёплой солёной крови и снова закричал:

- Чак! Чак, что?..

Затем паралич, сковывавший его, ослаб, с усилием он поднял голову и огляделся вокруг, в глазах застыло непонимание.

Лаборатория исчезла! Исчезли яркие лампы, ряды блестящих мензурок и реторт... рабочие столы и вытяжной шкаф... центрифуга, пробирки и шипящие горелки Бунзена... огромное количество сложной химической аппаратуры, которая должна была здесь находиться... всё исчезло! Была только тусклая комната без окон, голая и затхлая, освещенная слабым пламенем свечей, оплывающих на потертых настенных бра. Чувство панического страха сжало сердце Стива Дуэйна. Он снова закричал:

- Чак! Чак, где ты?!

Ответ прозвучал у него за спиной. Сначала сонно, как будто говорящий пробуждался, чтобы ответить, из глубин наркотического сна, а затем более связно, набирая свою скорость, как диск ручного фонографа.

- Возьми его, Стив! Он выскользнул! Осторожно! Газ утекает…

Стив обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как его подчинённый и лаборант напрягают застывшие мышцы в тщетной попытке удержать несуществующую бутылку. Глаза Чака были открыты, но в их пустоте ничего не отражалось. Он так же нелепо, как и Дуэйн мгновением ранее, рухнул на пол.

Сжав губы от боли, которая пронзала его при каждом движении, Стив подался вперед, чтобы смягчить падение своего приятеля. Тело Чака, застывшее, словно в посмертной агонии, было мертвым грузом. Более того, внезапное осознание усилило жуткое чувство холода, охватившее ученого! Тело Чака было холодным! Не мягкой липкостью накачанного наркотиками или контуженного инвалида, а всепроникающим льдом резного мрамора! Но жесткие или гибкие, холодные или быстрые, белые губы Лафферти шевелились. И они сформулировали собственный вопрос Стива.

- Стив, что случилось? Где мы? И что мы здесь делаем?

- Пошевели пальцами, приятель. Вот так, работай ими. Да, я знаю, что это больно, но так они разморозятся. А теперь попробуй пошевелить коленями и локтями.

Чак послушно выполнял упражнения, которые, по мнению Стива, должны были расслабить его напряжённое тело. Вскоре он тоже смог поднять голову и осмотреться. Он повернулся к своему старшему офицеру, но тот покачал головой, отвечая на его вопросы ещё до того, как они были озвучены.

- Я не знаю, Чак. Всё это просто фантастика! Что ты помнишь последним? Я имею в виду, до того, как ты очнулся.

- Очнулся? - удивлённо переспросил Лафферти. - Я не был в отключке. Что значит «очнулся»?

- Не был в отключке? Что ж, взгляни на статую позади тебя.

Чак повернулся и сглотнул.

- Это Джерри!

- Верно! Вот как ты выглядел, дружище, минуту назад. И я, наверное, тоже. Лови его, Чак!

- К чёрту его! - сказал Чак. - Пусть свернёт себе шею, грязный нацист!

Но он подчинился. Немец очнулся, рыдая от боли и страха, и взмолился о пощаде, когда понял, что в его руках больше нет смертоносного оружия. Но в тот момент Стив не думал о мести, его интересовало только то, какая странная судьба их постигла. У них было достаточно времени, чтобы поступить с врагом так, как он того заслуживал, но теперь нужно было выяснить, что произошло. Поэтому он последовал своему совету, и вскоре три бывшие «статуэтки» уже сидели, растерянно глядя друг на друга.

- Это не мир, - предупредил он немецкого агента, - а только перемирие, пока мы не выясним, что произошло. Одно неверное движение, и… - Он многозначительно замолчал, затем обратился к Чаку, - Хорошо, Чак. Твоя история…

- Я не знаю, - взвыл Лафферти, - пару минут назад ты приказал мне передать этому громиле пузырёк с новым анестетиком, над которым мы работали. Я споткнулся, и пузырёк выскользнул у меня из рук. Падая, я попытался его схватить...

- А я крикнул: «Будь осторожен!»

- Верно. А потом я вдруг застыл как вкопанный и рухнул на спину. - Чак испуганно посмотрел на молодого офицера, - ты же не думаешь, что мы умерли? Я имею в виду, может, мы задохнулись от газа или что-то в этом роде?..

- Если это так, - прямо заявил Дуэйн, - то мой учитель в воскресной школе неправильно рассказывал о загробной жизни. Мне было больно, когда я пришёл в себя. А у бестелесных духов нет нервной системы, по крайней мере, я о таких не знаю. В любом случае, ты заметил свою одежду?

Чак сделал это впервые. Он уставился на себя, а затем начал лихорадочно ощупывать свою одежду. Пожалуй, «раздет» было бы более подходящим словом. Потому что его одежда, как и у Стива со шпионом, состояла из металлического пояса на чреслах, короткой накидки из металлической ткани, свисавшей с плеч, и пары сандалий из оленьей кожи.

- Чёрт возьми, Стив! Костюм Супермена! – Крикнул Чак.

- Да, только супермен, даже в свои лучшие времена не наряжался в такую ткань, как та, что на нас, - заметил Дуэйн. - Узнаёшь металл?

Чак прищурился, вглядываясь в материал, из которого была соткана их одежда, и вдруг:

- Золото! - Прохрипел он. - Чистое золото! Боже правый, Стив, теперь я точно знаю, что у меня не все дома! Я роняю баллон с газом и прихожу в себя, валяясь на полу в трусах из 18-каратного золота! Это шутка такая?

- Это не шутка, - серьёзно сказал Стив. - Я не претендую на то, чтобы знать ответы на все вопросы, Чак, но есть несколько фактов, которые я могу вывести из того, что вижу в этой комнате. Первый факт - наш новый газ сработал. Лучше, или хуже, чем мы смели надеяться, но сработал. Есть только одно логичное объяснение ситуации, в которой мы оказались. Ты уронил колбу, анестетик вырубил нас, замедлив базовый метаболизм, как я и предполагал, и мы впали в состояние каталепсии.

- Вот почему наши мышцы были напряжены, тела - холодными, а суставы - скованными. Наш разум не осознавал, что прошло какое-то время. Но это не значит, что его не было. Все наши функции - дыхание, пищеварение, кровообращение - были замедлены, - он повернулся к третьему члену их группы. - Можешь вспомнить, что произошло? Ты был дальше всех от испарений. Ты… Эй! Ты что творишь? А ну вернись!

Фон Рат незаметно отползал от них. Оказавшись вне досягаемости, он внезапно вскочил на ноги и бросился к двери в дальнем конце комнаты.

- Это уловка, nein! Ты пытаешься заставить меня раскрыть секреты Vaterland's! Тебе не поймать меня в свою грязную демократическую ловушку. Я…

Его слова оборвались с той же драматичной внезапностью, что и его стремительный бег. Словно поражённый молнией, он внезапно рухнул на пол и замер, а из его носа и рта хлынула кровь. В мгновение ока двое американцев оказались рядом с ним. В словах Чака Лафферти слышался благоговейный трепет.

- Боже всемогущий, что с ним случилось? Он упал так, словно его ударили дубинкой, Стив!

Но Стив, убедившись, что шпион всего лишь без сознания, уже нашёл ответ. Он провёл руками перед собой и почувствовал под ладонями прохладную гладкость.

- Стекло! - сказал он. – Стеклянная стена! Мы заперты, как животные!

Лафферти тоже в панике ощупывал кристально-прохладную невидимую преграду, которая их окружала.

- Но воздух, Стив! Где-то же должен быть воздух…

Пытливый взгляд Дуэйна нашёл ответ.

- Там, наверху, - сказал он, - видишь под потолком? В стекле широкая трещина. Чак, я начинаю складывать головоломку. Это безумие, но всё это взаимосвязано.

Возможно, именно из-за этой трещины мы очнулись! Судя по виду этой комнаты, раньше она была герметично закрыта! Затем купол раскололся, внутрь проник воздух, и мы очнулись. Но если это правда, то, что нам казалось секундой, на самом деле могло длиться неделями... годами... Возможно, даже гораздо дольше! Мы занимались экспериментальной работой, Чак. Метиопран - это соединение, о котором ничего не было известно. Приготовься к шоку. Пока мы спали, могли пройти не только годы, но и столетия!

- Столетия?! - Мрачно повторил Лафферти. - Н-но, Стив, а как же война? Кто победил? И где мы сейчас?

Стив Дуэйн покачал головой.

- Ты знаешь об этом столько же, сколько и я. Во всяком случае, может быть другое объяснение. - Он повернул голову, - я думаю, мы узнаем ответ через несколько минут. Если мои уши меня не обманывают, мы вот-вот будем принимать гостей. Дверь открывается!

Глава 2

Жрица Бет

Стив Дуэйн не мог с уверенностью сказать, каких людей он ожидает увидеть в этом огромном зале. Люди из будущего, а к этому моменту он был твёрдо убеждён, что это будущее, в котором он и его товарищи пробудились, могли сильно отличаться от людей двадцатого века, а могли и не отличаться. Он даже мог представить, что увидит представителей давно ожидаемой расы сверхлюдей, и был полностью готов поприветствовать их.

Эта самонадеянная логика, основанная на интуиции, была типична для ученого. Возможно, она была неортодоксальной, но именно это высокое, быстрое, творческое мышление выделяло его как одного из самых способных молодых инженеров-химиков в стране. Если подобные интуитивные решения иногда приводили его к ошибкам, то чаще они приводили его к успеху в тех областях, где другие терпели неудачу. Но на этот раз его догадка оказалась совершенно неверной. Потому что в дверях появилась не высокомерная раса сверхкультурных существ, а…

- Девушки… - выдавил из себя Чак Лафферти, - святая корова - куколки!

- Тихо! - быстро выдохнул Стив. Но он тоже смотрел на группу новичков с немым изумлением. Это были женщины, но какие женщины! Стив Дуэйн был ученым. Как таковой, он не отводил слабому полу места в своей жизненной схеме, но теперь, в одно ослепительное мгновение, он понял, что это было только потому, что никогда прежде он не видел такой женщины, как та, что возглавляла эту группу. От макушки с золотистыми волосами до подошв сандалий из оленьей кожи — она была само совершенство. Рыжеватые волосы, подстриженные до плеч, ниспадали на крепкую шею и плечи, обрамляя черты лица, в которых сочетались достоинство и грация. Груди, украшенные филигранной золотой вышивкой, подчёркивали гладкую золотистую кожу. Из-под складок набедренной повязки, похожей на саронг, её длинные прямые ноги несли её вперёд с грацией пантеры.

Она вела себя одновременно властно и на удивление скромно, направляясь к возвышению, на котором стояли Стив и Чак. Подойдя ближе, она произнесла странное песнопение голосом тёплым и мягким, как приглушённое трение струн арфы.

Стив с трудом оторвал взгляд от происходящего и шёпотом предупредил: «Спокойно, Чак! Не шевелись. В этом углу темно. Оставайся в той позе, в которой застыл, когда мы проснулись. Они могут не заметить, что мы сменили положение. Мы будем вести себя как опоссумы... попробуем что-нибудь разузнать».

Затем он остановился, повинуясь собственному приказу, и застыл в неподвижности, пока маленькая группа приближалась. Теперь он видел, что не все в этой группе были такими же утончёнными, как дама с золотистой кожей, которая вела их за собой. Только одна девушка, ей было тринадцать или четырнадцать лет, носила юбку и необычный амулет, который, как он предположил, был знаком отличия.

Остальные делились на типы, столь же непохожие друг на друга, как день и ночь. Сначала за главной жрицей, неуклюже переваливаясь, последовала группа бледных и рыхлых матрон, с пышными формами, обвисшей грудью и пустыми глазами. Они двигались, медленно покачивая бёдрами, что скорее вызывало у Стива отвращение, чем привлекало.

Вокруг них, напряжённые, как боевые соколы, маршировали представители второго типа. Это были не слабые толстяки, а худощавые, суровые воины с гранитными челюстями и глазами, устремлёнными прямо вперёд с бескомпромиссным вызовом. Эти амазонки не носили облачений из золотой ткани. Их доспехи были из грубой, пропитанной потом кожи, а плоские, сухие, мужеподобные груди были стянуты узкими завязками, которые не мешали им размахивать мечами.

Третьим типом были те, кто замыкал шествие. В них не было ни мужественности, ни приторной женственности. Они могли бы быть невзрачными существами среднего рода, если бы не физические эмоции, которые вызывал вид их крепких крестьянских тел. Их кожа потемнела от долгого пребывания под палящим солнцем и проливным дождём, у них были узловатые, мозолистые пальцы и сильные, широкие запястья. У них были тяжёлые челюсти и нависшие брови, а их жёсткие волосы были грубо обрезаны до уровня шеи и собраны в пучок. Единственной одеждой на них были фартуки из грубого войлока. Из-под грязных юбок торчали их ноги, крепкие и бесчувственные, как известняковые фронтоны.

Всё это Стив Дуэйн наблюдал со всё возрастающим изумлением. Затем группа подошла ближе, и стало слышно пение Золотой Девы.

Сначала эти слова ничего не значили. Они были частью неразборчивого гула, не имевшего никакого смысла. Затем внезапно, как будто закончилась одна строфа священного ритуала и началась другая, пение замедлилось. Из бессмысленного гула стали проступать слова, и они перестали быть бессмысленными. Словно заворожённый, Стив недоверчиво вслушивался в эти песнопения.

- Осе, ты видишь в суровом свете Даана…

Американский национальный гимн! Стив в изумлении прищурился. Бессмертные слова Фрэнсиса Скотта Ки - поистине бессмертные! - но с неправильным произношением, странным ударением и неуместными паузами! Чак, стоявший позади него, тихонько ахнул, но это осталось незамеченным, когда голос кантора зазвучал торжественно. Вот опять! Правильные слова или правильные слоги, но с неправильным ритмом, из-за чего искажается весь смысл песни! Стив никогда ещё не сталкивался с такой сложной задачей, как сохранять молчание. Все его беспокойные инстинкты требовали прервать этот нелепый гимн. Но разум подсказывал ему, что лучше будет просто слушать и узнавать больше. Девушка подняла голову и посмотрела прямо на него. Отблески свечей окутали её волосы золотым сиянием, и в её глазах тоже было сияние - яркое, высокое, в котором странным образом смешались отчаяние и... надежда! В её дрожащем голосе вспыхнул жидкий огонь.

«Осе, развевается ли ещё этот звёздно-полосатый флаг по всей земле, о, ты свободен? Или швой шлем, о, ты храбр?»

Последняя нота песнопения растворилась в тишине. Странная, напряжённая, настороженная тишина воцарилась среди женщин, словно они чего-то ждали… Чего? Стив не знал. Какого-то явления? Вполне возможно. Теперь было совершенно очевидно, что эти женщины по какой-то непонятной причине поклонялись ему и его спутникам. Стеклянный помост, на котором они стояли, был алтарём - святыней!

Но, Господи! Если это так, то сколько же бесчисленных десятилетий или столетий они провели здесь в заточении? Какая могущественная эволюционная или социологическая сила вызвала эти физические изменения у некогда прекрасных и милых женщин? И где же были мужчины?

Словно в ответ на его безмолвный вопрос, на сцене разыгрался следующий акт этой странной пьесы. Круг толстых матрон расступился, и из него вышла та, кого Стив не заметил в тусклом свете. Крошечная, иссохшая пародия на мужчину с накрашенными губами и щеками, подведенными черным глазами, искусно завитыми волосами, ниспадающими на белое атласное платье.

Когда это бесполезное существо вырвалось на свободу, в его глазах-бусинках мелькнул ужас. Он издал тонкий, пронзительный писк и попытался вырваться из рук стражи. Но женщины-воительницы, мрачные и непреклонные, как камень, выстроились вокруг него фалангой, баррикадой из твёрдой плоти, которая не поддавалась паническим толчкам его мягких белых кулачков.

Затем золотоволосая дева повернулась к юной неофитке и взяла у неё предмет, зловеще блеснувший в желтоватом свете. Затем раздались скорбные причитания полнотелых матрон. Две женщины в фартуках шагнули вперёд и схватили сопротивляющегося юношу, сорвали с него камзол и обнажили его мягкую безволосую грудь перед ножом. И тут Стив Дуэйн с ужасом понял смысл этого ритуала. Чак Лафферти тоже всё понял. Его голос зазвучал у Стива в ушах: «Адское пламя, Стив, они приносят в жертву малыша - нам!»

Но Дуэйн уже понял финал, к которому приближалась драма, и был в движении. Он подбежал к прозрачному барьеру.

- Стойте! - закричал он. - Стойте!

Невозможно было понять, слышат ли его слова те, кто находится снаружи. Да, стеклянный купол их тюрьмы был треснут, но даже в этом случае изогнутая поверхность могла поглощать все звуки. Однако общение - это не только звуковые волны, у действия есть свой язык. Стив поднял руку, как он видел, за мгновение до этого подняла свою золотая жрица, в универсальном жесте, означающем прекращение. Его жест спас обречённому жизнь. Поднятое лезвие застыло... а затем с глухим стуком выпало из оцепеневших пальцев девушки с пыльно-золотыми волосами. Все повернулись, и на суровых и нежных лицах застыло выражение благоговейного ужаса. Раздались растерянные возгласы, а затем все женщины как одна упали на колени!

Съежившись, они пали ниц, но у одной из них хватило смелости снова поднять глаза: это была предводительница. На её лбу залегла морщинка недоумения, как будто она пыталась вспомнить какое-то услышанное когда-то, но полузабытое наставление. Затем её лицо просветлело, и она громко воззвала:

- Джайн! Спящие пробудились, наконец-то! Наступает День свободы! Скорее к Священному Колесу!

В глазах одной из суровых воительниц вспыхнула радость. Её худощавые бёдра напряглись, когда она вскочила на ноги и поспешила через комнату к огромному металлическому колесу на дальней стене. На её лбу выступил пот, а сухожилия напряглись, когда она потянула за это устройство. Оно не поддавалось. Она снова дёрнула за спицы, и на её челюсти появились белые полосы от напряжения. На этот раз на пол посыпались красные хлопья ржавчины, колесо застонало в знак протеста против столь грубого пробуждения от векового сна, и медленно повернулось!

В этот момент Стив почувствовал, как холодный воздух обдувает его лодыжки, колени и бёдра. Резко обернувшись, он увидел, что нижний край стеклянной тюрьмы отделяется от края помоста и вся конструкция поднимается вверх, как гигантский колокол, которым она и являлась.

Движение остановилось так же медленно, как и началось. Стив и Чак — вместе с фон Ратом, который широко раскрыл глаза, ожил на свежем воздухе и вскочил на ноги оказались лицом к лицу со своими поклонниками!

Предводительница опустилась на одно колено и дрожащим голосом, который не могла успокоить даже решимость, произнесла:

- Приветствуйте, о Спящие! Айе, взгляните с милосердием на нас, ваших детей, ибо вот, мы остались и сохранили веру, как и было предначертано!

Чак с изумлением уставился на говорящую.

- Эй, что это? Собрание по возрождению? Откуда эта болтовня про веру?

Немец был в равной степени ошеломлен настолько, что на мгновение он совершенно забыл о неоязыческих претензиях своего вероучения и вернулся к речевым привычкам бывшей христианской Германии.

- Бог на небесах! - воскликнул он по-немецки.

Только Стив Дуэйн был достаточно проницателен, чтобы понять, на какую высоту вознесли его и его товарищей, и достаточно сообразителен, чтобы воспользоваться этим. Отведя их в сторону, он торопливо прошептал: «Вы что, не понимаете? Мы их боги — или символы их богов! А ну тихо!» И обратился к девушке серьёзным, властным голосом: