- -
- 100%
- +
– Как только вы будете одеты, вам покажут документы, но они останутся у Маргрет. Запомните ваши имена, а вечером мы найдем время, и вышьем имена и фамилии на ваших чепцах, – я подумала, что нам будет тяжело общаться, не зная имен. – Если не можете вспомнить имя друг друга, называйте просто «Сестра». Но имена нужно выучить, и не называть старых имен.
– Я не знаю, как вы, но я хочу пить и жрать, – новообращенная сиротка, которая выглядела, словно ей сильно за сорок, села на тюки и начала выдергивать из них шерсть.
– Кто-нибудь знает, куда везли этот товар? – я обратилась ко всем.
– В Джеймстаун. Один из торговцев заказал ее. Не знаю, что с ней будет делать капитан, может и обратно повезет.
– Надо поговорить с Маргрет. Мы могли бы делать одеяла, вязать из нее что-то. Только вот, на что ее купить у него… – я стояла с мешком в руке. Все, что у меня было, сейчас было на мне.
– Ты права, – отозвалась Джози. – Здесь не юг, и зимой очень даже прохладно. Может у кого-то есть тайные запасы, заначки, украшения? – обратилась она уже ко всем девушкам.
Все были нищими, и в тюрьме отдали все, что смогли пронести туда, обменивая на еду и минимум гигиенических бонусов, типа мыла и тряпок.
Мы вышли на палубу, где нас ждала Маргрет, и она, как раз, рассматривала метрики девушек. Хорошо, что фотографий еще не было. Она искренне любила тех, чьи имена сейчас отдаст недостойным их – это было видно по ее лицу. Хорошо, что с нами была она, а не какая-нибудь мегера, что гнобила бы всех нас.
– Сестра, не грустите о том, что эти имена будут носить другие люди. Мы исполняем волю Господа нашего, давая еще один шанс этим женщинам. Наши сестры, что ушли к Богу, теперь радуются, что их имена продолжать жить. Думайте об этом, и все будет хорошо. Я помогу вам во всем, в чем смогу, обещаю вам, что всегда вы можете высказаться или поругать меня. Я увидела в вас столько силы, и знаю, что ее видит и Бог, – я не дождалась ее ответа и отошла к девушкам, что вышли из трюма.
– Новые сестры, встаньте передо мной, и я расскажу, какие у вас будут имена, запомните их, прошу вас, – Маргрет начала перекличку, после которой Джози дали имя Клер. Спорить было не с чем, да и по лицу новоиспеченной Клер было ясно – ей тоже пофиг.
– Как вы яхту назовете, так на ней и напишете, ну, Клер, по-моему, даже лучше Джозелин, как думаешь? – она подошла ко мне.
– Ну, в общем, да, согласна, девственница Клер. Надеюсь, вы умеете говорить о Христе? – я посмотрела на нее строго, как это сейчас делает Маргрет, подходя для инструктажа к каждой.
– Еще бы, это моя самая любимая часть беседы. После нее отставали все, но здесь это не прокатит, детка. Нас отделят от общины, но не будут давить до тех пор, пока мы сами не накосячим. У нас пять безбашенных баб, за которыми глаз да глаз.
Мы погрузились в лодку, где нас ждала вода – кто-то догадался, что десять часов без воды – очень плохо, и отправил ее нам сейчас вместе с бочками, которыми загружают корабль в обратный путь.
– Барбара, скоро в честь тебя назовут целый город в Америке, – я обратилась к Бетти. – Привыкай к имени, и позаботься о том, чтобы твоя «паства» не подвела нас.
– Целый город? Думаешь? – она смеялась как мужик в баре.
– Если ты не будешь ржать как конь, и дашь людям шанс поверить, что тебе двадцать два, а плохо сохранилась, потому что жизнь на корабле была ужасной.
На берегу нас ждал губернатор. Среднего роста мужчина с небольшой бородой, усталыми глазами и в затертом дублете, поверх которого даже в эту жару был накинут черный плащ. Скорее всего, это дань чину, и в обычное время он ходит без него. В подбородок упирается белый воротничок, что видел лучшие времена в Англии. Штаны ниже колена из черного, как и плащ, сукна, серые шерстяные чулки и черные кожаные туфли.
– Добро пожаловать в Новый Плимут. Я губернатор этого поселения. Меня зовут Уильям Бредфорд[2]. Мы рады вам, и надеюсь, вы примете нашу помощь, так как сами, почти год назад сошли на эту землю, и терпели лишения, за что Бог даровал нам союзников и помощников в лице аборигенов, – он подошел к Маргрет, и она поклонилась ему, а мы повторили за ней, и пихали в бок тех, кто стоял, раскрыв рот.
– Мистер Бредфорд, мы рады, что нам не придется остаться на нелюдимом берегу, и вверяем свою безопасность в ваши руки. Девушки скромны и обучены множеству домашних дел, и мы будем стараться изо всех сил, чтобы ваше поселение и его жители были только рады нашему присутствию, – она была в корне не согласна с его интерпретацией веры, но, как говорится, «жить захочешь, и не так раскорячишься». Я улыбнулась, вспомнив этот смешной для меня на то время фильм.
После расшаркиваний, мы, друг за другом потянулись за губернатором. Замыкали наше шествие пара солдат с мушкетами. Они были рады переводу в эти новые земли, так как здесь они были властью, и это тоже создавало для нас некоторые проблемы, но я старалась не думать об этом, ведь впереди была возможность помыться, поесть и выспаться без качки.
Поселение, что открылось нам, заставило сердце биться сильнее, и я посмотрела на Клер, которая с широко распахнутыми глазами рассматривала первые на пути от моря дома. Это были дощатые одноэтажные постройки с огромными трубами, что были встроены прямо в дом. Возле домов разбиты маломальские огороды, где уже сейчас можно было рассмотреть тыковки. Среди тыкв возвышалась кукуруза – они росли вместе. Еще что-то обвивало кукурузу, похожее на бобы.
От домов за нами собирались дети. Их было пятеро или семеро, пару младенцев я увидела на руках у женщин. Даже в такую жару, их платья были застегнуты наглухо, на некоторых была накинута шаль. Мы вышли к центру поселка, где сейчас шла работа на двухэтажном доме. Его обшивали досками.
– Элиза, посмотри налево, я сейчас упаду в обморок, дорогая, там настоящие живые патуксеты, – она махнула головой в сторону места, где были расположены три костровища. Четыре индейца чистили шкуры, растянутые между молодыми деревцами. – Может один из них Скванто, он должен быть здесь сейчас.
– Клэр, я, конечно в восторге от этих мужиков в кожаных рубаха и с перьями в волосах, но сейчас мне надо прийти в себя, иначе, я тоже упаду, и переломаю свои тощие, как у девок в инстаграме, ноги. Держись, малыш, вот тебе и «последний раз… дань моему делу». Теперь ты сама можешь появиться в книжках по истории, только мы их уже не прочтем. Вот об этом я сейчас думаю. И о том, что мы с тобой так и не поживем в собственном доме в Подмосковье.
– Сегодня вы переночуете на первом этаже, там уже есть пол, и сейчас достаточно тепло. Мы ускоримся со строительством, и через неделю вы разместитесь поудобнее, – указал нам на стройку губернатор.
– Простите, что вмешалась, губернатор, но раз вы и капитан сейчас здесь, могу ли я задать вам вопрос? – я решила не теряться, ну и вспомнила, что фортуна любит наглых.
– Да, конечно, слушаем вас…
– Элизабет. Мое имя Элизабет. Я хочу спросить, нет ли возможности купить у капитана шерсть, что он перевозил в Джеймстаун по сходной цене? Думаю, здесь, в колонии, где рядом нет ни лавок, ни складов, она очень нужна, – я посмотрела на капитана. – А мы, в свою очередь, можем обеспечить всех теплой одеждой и одеялами, ведь у нас нет ничего, кроме того, что сейчас на нас.
– Я понял, о чем вы говорите, Элизабет, – капитан был настроен благостно, только вот ни он, ни я не видели ничего, что здесь, среди леса и дыма от костров могло бы приглянуться капитану.
– Да? Мы были бы рады выменять хоть часть вашего груза, капитан, – вступил в беседу мистер Бредфорд, – но мы можем предложить только продукты.
– Мы отдохнем у вас неделю, осмотримся, и, думаю, придем к какому-то соглашению, – капитан был не против, и сейчас, судя по его взгляду, он думал о том, чтобы не продешевить. Ну ничего, хитрюга, товар обратно везти тебе совсем нет смысла, и ты вряд ли дорого продашь его там, где собираешься покупать рабов…
– А вы могли бы быть моим торговым помощником, мисс, – капитан подошел ко мне, как только все разбрелись.
– Ну, мои родители имели лавку, и отец научил меня читать и писать довольно рано. Если бы не их смерть, скорее всего, все это отошло бы мне.
– Хорошо, я уже понял, что вы знаете о том, что груз мне не нужен?
– Да, поняла, только хочу, чтобы и вам было приятно работать с нами, капитан.
– Да, попробуйте меня заинтересовать, и к следующему сезону я привезу вам что-то более интересное.
– Например?
– Например, ткани… или станки, которых сюда завозить еще не торопятся, но мне кажется, что зря, – он отошел к мужчинам, и ко мне подошла Клер.
– Про станки он прав. Если мы начнем здесь какое-то производство первыми, нас будет уже не обогнать. Ты с этой шерстью оказалась очень права. Это то, что само приплыло к нам в руки.
Глава 11
Нас поселили в большом доме на первом этаже. Матрасов не было, и первые две ночи мы спали на соломе. Клер сидела почти два дня метрах в пяти от индейцев, которые, в общем-то здесь считались своими. Она просто сидела и смотрела на них, словно фильм.
– Знаешь, я здесь посмотрела на их огороды, и реально, поняла важное – они лентяи, Клэр, потому что на молитвы у них уходит больше половины дня, а вот на прополку и разбивку огородов не больше трех часов. Того, что сейчас есть очень мало, и они уже сняли первый урожай. Подумала, что капитан все равно будет покупать овощи, рыбу и птицу в дорогу. Нужно посадить еще один огород. Рук у нас сейчас много, – я села рядом.
– Я не верю, что мы здесь. То, о чем я читала, я вижу в живую, я могу их потрогать…
– Я бы пока не советовала, детка. С виду эти зверобои как на костюмированном балу в торговом центре, а на деле могут оказаться очень даже опасными.
– Нет, я всё не могу набраться мужества и подойти к ним. Один из них точно Сквонто. Он реальный исторический персонаж, он учил их земледелию здесь, а еще, он говорит на английском!
– Сейчас нам нужно придумать что предложить капитану за шерсть. Она пойдет на одеяла, матрасы, и знаешь, она хорошая – длинная. Я видела у них сети для рыбы – можно привязывать в перекрестия клочки, и будет быстрый вариант одеяла или шали.
– Ты меня удивляешь все больше и больше. Я думала, ты не читала и не смотрела ничего кроме спорта и бокса.
– Ну, в перерывах между подходами я листала дзен, ну, ты знаешь, когда начинаешь смотреть про котиков, а заканчиваешь в пять утра просмотрами клипов Шнура. Так вот, я залипала на видео про то, как из говна и палок построить дом на Карибах с бассейном и охранниками.
– О да, ты готова к приключениям. И так, что мы будем продавать капитану? По-моему, губернатор не сильно настроен покупать шерсть. Он вообще ни на что не настроен, кроме молитвы.
– А еще, индейцы приносят много птицы. И она сразу вся съедается…
– У них правильное распределение, Элиза, они не копят, не солят. Захотел есть – пошел и пристрелил птицу. Ничего в запас. Они считаются с чужими жизнями.
– Но зимой индюшки не будут так доступны. А еще, нужно найти картофель. Интересно, в какой части он растет?
– Мне нужно поговорить с индейцами, а лучше, сразу с вождем, но еще рано, нужно, чтобы они привыкли к нам, начали доверять.
– Мы ходим гуськом и кланяемся, скоро мои девочки взвоют от скуки, – ко мне подошла Барбара – бывшая Бетти. Санта-Барбара позволила запомнить ее имя просто отлично.
– Барби, лучше выть от скуки, чем от костра, который облизывает твои растрескавшиеся пятки. Собирай всех и идем копать огород. Мы должны показать, что мы часть общины, что мы не зря едим свой хлеб, – меня смешил ее внешний вид.
– Да, лучше копать, чем сидеть, веди к месту, где будет наш огород, – она махнула рукой, а я хотела позвать с собой Клэр, но она умиленно смотрела на чунгачкуков.
Я поговорила с губернатором, и он с удовольствием отвел нам место для огорода, дали семена и пожелал нам удачи. Мне, после ежегодного летнего «отдыха» на огороде у директрисы нашего детского дома было не страшно взяться за лопату, и до позднего вечера мы перекопали значительного размера плантацию.
Я сказала девочкам, что можно материться, но только специальными, новыми словами, и мы остановились на «святые мученики» и «грехи наши тяжкие». Мол, мы то знаем, что это означает, и между собой можно вполне выражаться подобным шифром. Девушки быстро втянулись, и через час нашу группу с лопатами невозможно было отличить от святош, что трудились на своих клочках между молитвами и обедами.
– Завтра никто не должен работать, потому что в воскресенье тот самый день, когда они восхваляют Бога, – к нам подошла Маргрет, что весь день с сестрами приводила в порядок дом, в котором мы живем, а вернее, убирали опилки и стружку после рабочих.
– Ну, они и так не сильно утрудились, я смотрю, но вы правы, лучше не злить их.
– Элиза, ты молодец. Я и не думала, что из этих женщин получится что-то хорошее.
– Сестра Маргрет, каждый человек достоин еще одного шанса. Иногда, условия не позволяют человеку быть хорошим. Я знаю историю только одного человека – Клэр, и она не кажется мне греховной или позорной, потому что девушка боролась за свою жизнь и честь. Кто знает, какова история других…
– Да, ты права. Капитан готов отдать нам шерсть в долг, а следующей весной он придет сюда, чтобы загрузить корабль овощами с нашего огорода, – она шутя и улыбаясь ткнула меня в бок.
– Отлично, то есть, мы ничего не берем у общины?
– Да, мы не будем им должны. Капитан и правда не знал куда ее деть, так что, дума, к зиме у нас будет хоть какая-то одежда.
– Сестра, я хочу предложить вам кое-что. Не нужно пока торопиться с выдачей девушек замуж. Вы отлично управляетесь с нами, и как только раздадите всех, останетесь одни в этом чужом и опасном месте. Я хочу предложить вам кое-что интереснее.
– И что же?
– Мы должны организовать свое дело. Пока не знаю какое, но нужно сделать так, чтобы оно приносило нам прибыль. Тогда на нас не будут смотреть как на сироток, что объедают общину. Мы заработаем достаточно, чтобы существовать самостоятельно. Солдаты должны остаться с нами до момента замужества?
– Да. Пока я не передам всех девочек.
– Ну и отлично, у нас будет защита. Нужно занять и их делом. Пусть строят дом, а то посмотрите, просто валяются под кустами в обнимку с мушкетами. А когда станет холодно? Нам придется спать с ними в одном доме? Это плохая идея.
– Да, согласна. Они могли бы помогать общине, ведь она их кормит. Кому они подчиняются?
– Здесь – губернатору, на корабле – капитану.
– Тогда нужно поговорить с губернатором, сестра. В общине не хватает мужских рук. Охрана здесь, судя по всему нужна не сильно, потому что с племенами дружат, так что, пора добавить рабочих рук на стройку.
– Да, я сейчас же поговорю с губернатором.
– Если сестры свободны, пусть придут на наш огород, до заката еще много работы, если мы хотим завтра устроить выходной, то сегодня нужно постараться – выровнять грядки, разбить комья земли, а завтра на закате, когда все разойдутся, я с парой девочек засажу наш огород. Нам нужен урожай к осени. Они сказали, что снимают по два урожая, значит, этот успеет созреть. Семена я уже замочила.
– Даже и не знаю откуда ты это знаешь, Элиза. Сейчас команда перевезет шерсть, и спать мы будем уже не на соломе.
– Ее нужно просушить и проветрить, потому что запах трюма, думаю, не лучшее. И еще, не привлекайте к погрузке индейцев, не позволяйте им касаться тюков, потому что на корабле была болезнь. Пока мы не простираем и не прожарим ее, она может нести в себе опасность для них.
– Ты так считаешь?
– Я и Клер, которая дома помогала отцу. Он был врачом одно время и пришел в исследованиях к тому, что эти болезни, что уносят так много жизней, передаются друг от друга через руки, через вещи, через воду. А у индейцев нет привычки к ним, – я вспомнила про то, что множество погибло именно от болезней, что принесли первые колонисты, спустившись на дикие земли.
Маргрет уже спала, и мы посчитали, что нас достаточно много, чтобы не бояться. Солдаты спали, и мы могли искупаться и помыться без лишних глаз. В день приезда нам пришлось довольствоваться обтиранием из тазика, и дневная жара делала с телом под шерстяными платьями страшные вещи.
Я наконец промыла голову, аж три раза намылила волосы, натиралась с такой силой, что могла слезть кожа.
– Надо зашить декольте на наших платьях и безрукавках, и работать в них, потому что в этой жаре невозможно ходить в шерсти, – Барби была права, и мы решили завтра утром это сделать. Платья девушек были уже постираны.
– Только, нужно закрыться, чтобы они не думали, что мы работаем. Скажем, что мы молимся отдельно от всех, у нас день поминовения умерших в пути, – мы уже шли назад, когда в полукилометре от поселения перед нами встали индейцы. Их было человек двадцать.
Глава 12
– Я сама, стойте и молчите, – вперед вышла Клер. – Есть среди вас тот, кто говорит на английском, – обратилась она к молчащим и внимательно разглядывающим нас индейцам.
Они молчали. Клер сделала еще один шаг вперед, держа руки перед собой. Она обернулась, показывая, что можно осторожно идти. Мы пошли за ней. Девушки боялись и перешептывались. Мужчины и женщины расступались, образуя коридор., который замкнулся, как только мы прошли мимо них.
– Я чуть не наделала в штаны, – прошептала одна из наших.
– У тебя нет штанов, не выдумывай, – ответила вторая.
– Молча пробираемся в дом и ложимся спать. Они дали нам понять, что ночью здесь лучше не бродить. Возле реки нужно выкопать «лягушатник». В нем вода будет лучше прогреваться, ну, или мыться в реке, – я испугалась серьезно.
– Элиза, не бойся, им просто любопытно. Думаю, они наблюдали за нами, пока мы мылись. Для них это странно, потому что пуритане не купаются, и индейцы привыкли считать их грязнулями. Мы сломали их шаблоны, вот и все. Это, как если бы ты увидела ночью, что твои собаки сидят на диване с виски и ведут беседу о культуре, – Клер шептала мне, когда мы улеглись.
– Ты уверена?
– Да, для них мы – дикари, потому что они считают свою культуру самой великой, хоть и не понимают значения слова культура.
– Ты считала, что твоя работа – самое главное, но не знала, что это работа. А сейчас твоя работа стала жизнью. Мечты сбываются, правда, жаль, что только твои, потому что я мечтала увидеть Альпы.
– Ладно, хватит прививать мне чувство вины, знаешь ли, я не наслаждаюсь здешним бытом и жизнью, и мне много страшнее, чем тебе, потому что я глубже знаю что здесь происходит.
– Нужно прогреть шерсть на солнце, но нельзя пускать к ней индейцев, Клер. Ты чувствуешь, как она пахнет сыростью? – я хотела сменить тему, и шерсть оказалась как нельзя кстати.
– Да, завтра разложим, – Клер зевала, но, скорее всего, давая понять, что не хочет продолжать разговор.
– Завтра лучше не злить их и не работать.
– Значит, нужно проснуться раньше, чем они. Все, спим.
– Наша новая сестра Абигель страдала бессонницей еще тогда, когда звалась Малышкой Джеки, что держала под страхом все дороги на подъезде к Лондону, и она разбудит вас, когда скажете, правда, Абигель? – Барбара шептала с нами, значит, подслушала разговор.
– Как есть правда, сестры мои, я разбужу вас еще до того, как затопятся их печи для первого чая, – у «Малышки» был голос, похожий на скрип колеса и мордашка, о которую можно было сломать мороженную щуку. И я решила, что ей можно верить.
– Спасибо вам, сестры, иначе, если мы не просушим эту шерсть, нам не в чем будет ходить зимой.
– Это тебе спасибо, длинная сестра, за идею дать нам новые имена и новую жизнь без прошлого, – проскрипела «малышка».
– «Длинная сестра»?
– Да, мы тебя так называем среди своих, – судя по тому, что люди вокруг начали шикать, «малышка» проговорилась о том, о чем мне не стоило знать.
– Отлично, только вот среди сестер не принято давать клички. Так нас быстро «раскусят». Запоминайте имена.
– Спи, «длинная сестра», завтра будет новый «чудесный» и очень длинный день, – хохотала в ладошку Клер.
Наш дом напоминал социальный лагерь для девочек подростков в маленьком городке, куда отправляют детей семьи с низким доходом, чтобы родители могли «выдохнуть», а некоторые – просто выспаться. В таких, обычно, возникают группы, как в тюрьмах, и часто возникают драки из-за спора на тему главенства. Я засыпала, думая о том, что нужно не допустить здесь такого.
Рано утром мне в ухо проскрипела сестра Абигель, сломав мой сон. Мы разбудили всех и начали выносить тюки за дом – там солнце светило с утра, и место было не проходное. Клер вызвалась поговорить с индейцами о том, что им не стоит туда ходить.
– После того, как мы сделаем из шерсти изделия, мы постираем их, и несколько штук продадим или подарим индейцам. Нам нужно как можно быстрее найти картофель, – я с Клер раскладывала шерсть на распоротых мешках, которые мы расстелили прямо на земле. Работали мы очень тихо.
– Скучаешь по пюре, или решила придумать «Лейс» раньше, чем их придумает Лейс? – Клер не выспалась, и сейчас я все больше узнавала в ней Лилю. В ней росла свойственная ей депрессия.
– Слушай, у местных должна быть какая-нибудь травка, которая делает людей веселее, активнее, поговори с ними, чего ты боишься, ты же хочешь пообщаться сними, хватит стесняться и бояться.
– Элиза, такая травка сделает более активной лишь депрессию, а запрещенные препараты еще совсем не запрещенные, так что, давай не будем подсаживаться на незнакомые вещи. И мне вовсе не грустно, просто я много думаю.
– Надо активнее думать, сестра.
– Ты не можешь успокоиться, и хочешь быстрее заняться бизнесом?
– Нет, черт подери, я хочу быстрее выйти замуж… я просто хочу занять руки, ну и да, я хочу стать независимой от этих фанатиков – лентяев и сестры Маргрет.
– Сегодня я поговорю с индейцами.
– Будь добра, детка, и выясни про картошку. Они не умеют делать с ней то, что умеем мы. Это бонус, это наш туз в рукаве. Раз уж ты не хочешь рассказать, что скоро им будет крышка, и тем самым получить профит и возможность найти здесь безопасное место, то давай попробуем сделать жизнь безопаснее.
– Сестры, вы работаете в воскресенье? – к нам подошла женщина из поселения. Она натянуто улыбнулась и начала внимательно рассматривать шерсть. – Я Катарина, жена доктора – мистера Уилсона. Мы идем на службу и хотим пригласить вас, чтобы вы привыкли к распорядку жизни нашей общины.
– Миссис Уилсон, мы несколько иначе проводим службы, и сегодня мы в доме, где живем, проведем свою службу, в которой помянем сестер и членов корабля, что погибли в пути. Мы все еще глубоко переживаем эти смерти…
– Я понимаю вас, сестра. Около года назад мы прибыли сюда, но прибыли не все, кто сел на корабль. Если бы не индейцы, мы не пережили бы эту зиму. Вы правы, нужно вспомнить погибших, кто не перенес дорогу, – она чуть склонила голову и пошла к дому, возле которого они молились долго и красноречиво.
– Не переживайте, шерсть мы разложили еще ночью, и днем трудиться мы не станем, мы уважаем ваши привычки и правила. Спасибо вам, миссис Уилсон, вы очень добры.
– Клер, обязательно проследи, чтобы зверобои сюда не подошли, а я пойду соберу всех, чтобы до обеда, до жары мы чуть перешили одежду, иначе мы задохнемся в этих платьях, – я, расстегивая верхние пуговицы направилась к дому, где сестра уже собрала всех на короткую, как всегда, молитву. Мне нравилось, что она делает это быстро.
Я заметила, что Маргрет по чуть говорит с каждой их новеньких, и потом они улыбаются. Она молодец, и я вижу, что девочки меняются. Лишь бы в некоторых не проснулось то настоящее, «благодаря» чему они оказались в тюрьме, ведь не все они пострадавшие.
К обеду мы закончили с перешивкой рубашек, что теперь были завязаны под горло, мы переоделись в белые рубашки и юбки, и выглядели теперь как негры на плантациях, так как повязали на головы платки. Девушки решили украсить ансамбль и завязали на лбу бантики.
Индейцы у костра варили какую-то кашу, смеялись и играли с собакой. Она была единственной в поселении, и все ее пытались угостить, или погладить, проходя мимо, особенно дети.
– Хорошего вам дня, я Элизабет, – я подошла и села на сколоченную у стола лавочку. Они смотрели на меня с улыбкой, рассматривая юбку.
Две женщины подошли ближе и наклонили голову, приглядываясь к белой рубашке с пышными рукавами, а трое мужчин не поднялись с места, но отложили из рук палочки, что строгали.
– И вам хорошего дня, – достаточно внятно сказал один из мужчин. Он не улыбался, а лишь сощурил глаза, словно, давал понять, что пока он мне не доверяет, и я должна это принять.
– Хороший день, – ответила одна из женщин в кожаной тунике до колена. Ее ноги были голыми, и я ей завидовала, что она может ходить вот так. Волосы заплетены в две косы, и тут скорее всего, была рука женщин из поселения.